Божество тьмы

Никогда и не существовало того мира, которым все собирались гордиться в считанные сроки. Они стали призирать одно её имя и боялись столкнуться с реальностью. Сорок два бога, готовые лишиться собственных сил ради неё, теперь с отвращением водили носом от одного представления, что она всё ещё рядом. Никто не принимал её, теперь один шаг на этой земле будет караться ей бесконечными мучениями. Почему он молчит? Почему он молчит? Почему? Он? Молчит?

***

Химари никогда не любила жару, чаще предпочитала убегать из горячего дома в сторону промёрзших озёр, лежащих недалеко от людских городков и сборищ ангелов. Там тоже бывало иногда тепло — снег не шёл вечно —но по крайней мере с Кванториальской жарой никто не мог сразиться. Ей нравилось смотреть как падают снежинки на покрытую инеем траву, как стояли оголённо деревья, стыдясь своего вида, как промерзали озёра до глубины, забирая весь мир для водных существ под коркой льда. Химари считала это чем-то незнакомым и необычным. Каждый интерес летел вопросом в сторону отца, заваленного работой. Как жаль, что они провели так мало времени рядом. Почему. Ты. Не. Пришёл. В один из таких дней, когда Химари только успела познакомиться со существующим миром вокруг, не имея никаких друзей или знакомых, она убежала прямиком в сторону Нингенроу, туда, где было так холодно, что сами жители избегали этого места. Ей нравилось там из-за гулкого водоёма и затяжного обрыва, тянущего просвет к воде. Озеро переливалось светом, бликуя сквозь дрожащий лёд. Жуткий холод на молодом и частично не осязаемом теле ощущался приятно и не вызывал безумную боль, о которой повторяли люди в унисон. Она была счастлива, когда касалась куч снега и босиком оставляла следы. Тонкое полотно, затянутое на её теле, напоминало платье — и это было всем, что она надевала на себя. Даже выглядя как человек, на деле она была духом, ей не были страшны будни людей. Её ломкие белые волосы развивались на ветру и засыхали от холода. Пар выходил из её аккуратного рта, обвитого уже замёрзшими губами. И Химари была довольна своей прогулкой, она радушно улыбалась, смотря с вершины вниз, прямо на озеро. Оно так и манило наступить на него, просило на нём снова станцевать. Этому искушению маленькая девчушка поддалась, а потому её хрупкое тельце быстро спустилось вниз, прямо к берегу. Одна фарфоровая ножка наступила на абсолютно прозрачных лёд, прилипая к холодному «стеклу». Убедившись, что всё прошло достаточно хорошо, она шагнула и второй, так же оголённой. Счастье переполнило её в миг и она быстро поспешила прямо в центр озера, чтобы вновь ощутить себя единственной и самой важной. Шаг за шагом сокращал расстояние перед её мечтой, но не хватило последнего, как лёд треснул. И вдруг все мечты перестали быть важны, когда вода утаскивала её вновь вниз, не давая шанса выйти. Она билась, тянулась, захлёбывалась, но он не пускал её. Когда-то будущее одного духа могло оборваться в миг, когда лёд расходился по кускам, а поток утаскивал её за собой в глубь. Странно, но стало тяжело дышать, когда вода проникала во все углы тьмы. Больше улыбка не показывалась на её лице, а глаза потеряли тот блеск. Уже не было сил тянуться на вверх, не было сил выжить. Где ты был? Почему ты меня бросил? Последний выдох, брызги воды, тяжёлое дыхание и разбитый лёд. Она должна была понять ещё с детства — это мир её не любит и пытается утопить, пока она ещё является ребёнком. Но она вновь дала отпор, пробыв под льдом добрые пятнадцать минут. Вода так и вытикала через нос и рот, когда она тряслась на куске обломанного льда, держась за последний миг. Это того стоило? — Химари не знала ответ, но дрожащего тела хватило лишь для единственного понимания, что всё было против неё. Счастье перестало сидеть в одном месте с ней и покинуло момент. Даже место, одарённое особенным, попыталось затянуть её за собой в пучину тьмы. Она сопела от обиды и холода, который впервые ощутила на коже. Было ли это так важно? Она не знала. Но даже озеро предало её, как делали и другие. Почему. Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Я тебе верила. Почему ты ушёл? Почему? Ты? Ушёл?

***

Детские забавы Химари в прошлом проходили в тишине. В такой безмолвной и одинокой, что иногда казалось, будто сам воздух застревал во времени и молчал рядом с ней. Никому нельзя было к ней подходить, а пара подчинённых самого Бога Всего сущего посчитали, что сама Химари и вовсе не достойна, чтобы видеться с Отцом. Она и росла с такой мыслью, что ему нет дела до неё, ведь ей и не поясняли, почему же ей лучше не идти к нему. Но она всё равно приходила, даже под запретом от незнакомцев, возомнивших себя главными, прямо к нему, получая приятную улыбку. Она любила сидеть поодаль от него и любознательно наблюдать за всеми его действиями. Для всех он был чем-то важным и главным, а для неё по родному особенным. Он был её отцом, который был готов утирать глупые слёзы и послушать её детскую историю, случившуюся недавно. Однако с каждым разом она приходила всё реже... и реже... а с моментом и вовсе перестала появляться у дверей его дома. Она ночевала на улице, на тренировочных полях, под деревьями или даже среди одиноких постелей любых заведений. И он не спрашивал у неё почему, но в месте, где он был счастлив рядом с улыбчивым ребёнком, неожиданно стало одиноко и пусто. ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ИСКАЛ МЕНЯ? ПОЧЕМУ МОЛЧАЛ? Она хотела. Хотела снова встретиться с ним. Вновь тепло обнять его и сказать о том, как сильно любишь. Рассказать много новых историй и получить желанные слова в след. Но раны на руках продолжали тянуться. Синяки на глупом теле появлялись чаще, а оскорбления и крики в свой след — громче. Она плакала, слушая все упрёки, но даже за это получала вновь. Химари свыклась с идеей о том, что её никто не ждёт дома, что она никому там не нужна. Так она и привыкла скрывать свои чувства, замкнулась в себе, закрывая за глупой улыбкой. Она не знала, кем были те люди, но походу — они пытались получить благословения от отца его, избавив по пути мелкую проблему в виде дочери. вернись... прошу... Где был заветный ключ к ответу, который ей был так нужен? Она осталась совсем одна, в окружении бессмысленного будущего, которое и взыграло в ней желание стать сильнее. Утереть нос всем тем, кто смеялся в след. И даже когда она умудрялась встретить отца вновь, она перестала быть одинокой. Были ли важны ей его слова? Она уже не была уверена, когда крепко держала за руку Эрику и Люкса. Но как же она ошибалась. прости меня...

***

Лирия очнулась в холодном поту, нервно касаясь бледной простыни, прикрывающей её тело. Пятна так и проявлялись на тонкой ткани, а аномальная жара была знакома ей. Лирия тяжело касалась собственного тела, пока не дотянулась до лица. Мокрое и совсем уставшее. Тёмная комната была озарена лишь единственной свечой в углу, к которой потянулась рука девчонки. Избегая собственных мыслей, она грубо прошлась в сторону двери и пробежалась прямиком к грязной ванне. Отперев дверь, всё, что её волновало, было лишь собственное лицо. Когда фонарь озарил комнату, Лирия устремилась с зеркалу, в котором увидела не лучшую картину. Исхудавшее тело, грязное лицо и красные глаза, контрастирующие с бледными дрожащими губами. Она пыталась подавить в себе слёзы, скромно всхлипывая и давя себе на руку, но даже собственной силы воли ей не хватило. В ванной раздался гулкий стук коленей об пол, а после и стали ясны тягучие слёзы, идущие по лицу девушки. Страх переполнял её тело и всё, что она хотела сделать — это убежать. Так наивно, как и тогда, когда он держал её за руку и утешал. Слёзы оставляли пятна на свежей одежде, но её это не волновало. Она пыталась избежать разных мыслей, но ничего не помогало. Будто весь блок в голове мигом разбил в ней все воспоминания и она не могла больше игнорировать это. Последнее, что пришло ей на ум — воспоминания о матери, которая нежно касалась её головы, когда той не удавалось уснуть. И, как наивный ребёнок, Лирия положила себе на голову руку, представляя её, тихо перебирая свои волосы. Каждая упавшая слеза несла в себе тяжесть собственного прошлого, которое казалось таким одиноким, что тошнило изнутри. Но одних лишь воспоминаний о своей семье хватило, чтобы перестать ощущать себя единственной. Опухшие глаза больше не были готовы выдавливать слёзы, когда Лирия грустно облокотилась на стену, всматриваясь в собственное отражение. «Какая слабая...» — Успела подумать она, вытирая лицо. И всё, что она ощущала на деле, было жутким отвращением к самой себе и невозможности справиться с реальностью. Тяжёлые ноги подняли безмолвное тело и потащили её обратно в старую комнату, где располагался проход в мир Морфея. Когда уже хотелось вернуться обратно в постель, которая уже далеко не была похожа на уютную, она бросила взгляд в сторону кровати Келердайна, который умудрился уснуть слишком крепко и счастливо. Тиканье часов раздавалось эхом по комнате, но она продолжала глядеть на безолаберного товарища. Возможно, он не так уж и плох, как она думала о нём, но даже мысли она не успела к себе пустить, как прикусила губу, ограничивая проход. И знакомый вид из окна заставил ощутить всё больше ран на сердце.