Поцелуй Венеры: искусство любви и страсти

Очередной грубый поцелуй разорвался. В комнате озарённой малиновым светом от Луны проникающей сквозь плотно зашторенные красные шторы, создавало особую атмосферу страсти и желания. Юношеские руки вновь проходя по телу мужчины. Он не желал этого, не хотел подаваться соблазну. Он всего лишь его пленник.. Между ними не должно быть страсти, любви. Лишь ненависть и злоба. Боль, что несёт его партнёр. Он прижимается своим уже давно исхудавшим тельцем к крепкому и властному мужчине. Губы снова сливаются в жадный и горячий поцелуй. Язык фюрера проникает в ротик юноши, что снова заелозил на коленях старшего. Руки блондина ложатся на талию пассива крепко обхватывают того, что бы не делал лишних движений. Младший тихо мычит в поцелуй, что вновь разрывается протягивая тоненькую нить слюны между партнёрами. Их лица столь близко друг к другу. Соприкасаясь лбами они смотря друг-другу в глаза. По телу пробегают мурашки, а в комнате становиться жарко. Кажется, что вот-вот Роман расплавится на месте. Он дрожит, дрожит от предвкушения к продолжению. Дрожит ведь руки мужчины бесстыдно бродят по его телу. Вот на пол летят штаны, а следом и боксёры. На лице шатена выступает яркий румянец выдающий его смущение. Генрих лишь ехидно ухмыляется и скалит зубы. Резким движением, он подмял под себя парнишку. Его горячее дыхание оказалось у шеи, опаляя нежную кожу. Дыхание уже у обоих напрочь сбилось. Оба хотели продолжить, желание всё больше охватывало тело, страсть нарастала. На маленьком и столь, как казалось фюреру беззащитном тельце, что буквально завтра, он снова будет подвергать пыткам, стали появляться багровые следы, кровавые укусы. Он аккуратно проводит пальцем по клейму, что оставил на юноше, ведь он только его. Только его маленькая игрушка, что днём так недоступна, а ночью так близка. Комнату заполняют томные вздохи и парой слегка болезненные стоны. Не в силах больше держать себя в руках, он ударяет пассива по ягодице на что получает вскрик. Он судорожно расстёгивает свои штаны осматривая проделанную работу. Следы побоев, шрамы, синяки, его клеймо и так же следы больших рук по всему телу, засосы, что так выделяются на бледной коже, укусы, что всё ещё кровоточат. Сбитое дыхание Романа лишь усиливают страсть, желание овладеть им. Расправившис со штанами он без подготовки подставляет свой уже затвердевший член к дырочке. На лице расцветает пошлая ухмылка одной рукой мужчина не сильно придушивает того, ограничивая воздух. Рома, прикусывает губу ранняя сдавленный вздох. Резкий толчок. Комнату заполнил громкий и отрывистый вскрик чем-то напоминающий болезненный стон. ××× Быстрые и ритмичные толчки буквально вбивают юношу в постель. Генрих двигается слишком грубо. Он наслаждается моментом, наслаждается столь болезненными стонами заполняющими его покои. Шлепки и хлюпанье так же отдавались эхом. Им слишком хорошо, это чувство дурманит и полностью затуманивает разум доводя обоих до экстаза. Они чувствуют, что уже на пределе. Дрожа и кайфуя от столь приятной боли роман протяжно стонет и желает кончить, но его член сжимает крепкая мужская ладонь не позволяя излиться. – Не смей. - буквально рыча и ускоряя темп процедил мужчина. Юноша же лишь тихо всхлипывать сжимая сильнее одеяло. Он продолжает громко стонать начиная умолять "своего" фюрера, но тот непоколебим. Он продолжает его втрахивать в постель так же держась. Эти двадцать минут слишком прекрасны, что бы так быстро закончится. Но всё же он изливается глубоко в юношеское тельце отпуская чужой член, позволяя, кончить и парню. Свалившись рядом на кровати, он крепко обнимает Романа, что лишь устало выдыхает тому в шею и прикрывает глаза. – Ненавижу тебя.. Шваль немецкая.. - тихо пробурчал русский, на что получил чмок в лоб. – Взаимно, Russische Hure..- отвечает немец так же погружаясь в сон.