Иные традиции.

      «Осталось зайти в отдел хоз.товаров…»       Дети шумели и играли в футбол на площадке, Спортакус терпеливо разрешал все их споры по типу «это нечестно, он меня толкнул!» или «он тронул мяч, тронул!» Ему искренне нравилось возиться с их проблемами, которые на деле были пустяками или банальными недопониманиями. С ними он мог расслабиться. С ними он мог почувствовать себя нужным.       «Где эти чертовы щетки?!»       Робби несколько дней не появлялся на улице, потому, как только полосатый костюм промелькнул за деревьями, обходя гурьбу ребят, Спортакус сразу это заметил. Он вежливо отпросился у друзей и, кувыркаясь и высоко подпрыгивая, направился к магазину. — Привет, Робби! — с щенячьим восторгом вскликнул он. — Иди к черту… — сквозь зубы процедил Робби. В отсутствие детей он был явно грубее. — Ты, эм… Ты ешь спортосладости?! — Он был настолько изумлен, что казалось, его усы пошли вверх вслед за бровями. — Не называй овощи так! И для твоего кругозора: «вредная» еда тоже состоит из овощей и фруктов. — И чистишь зубы! — Они стояли напротив стеллажа со средствами гигиены полости рта: зубными щетками, нитями и пастами и подобным. — Это даже звучит обидно, — отрезал Робби, кинув в корзину сменные насадки на элетрощетку, и направился в сторону кассы.       Спортсмен выкладывал продукты на ленту, Роттен стоял около терминала с картой и ждал, пока все взвесят и пробьют. Ананас, помидоры, лук, морковь, яблоки. Спортакус глянул на Робби и улыбнулся. Тот еле заметно покраснел.

***

      Кто вообще такой Спортакус? Этим вопросом дети редко обременяли себя, ведь главное, что им с ним весело. А когда весело, разве имеет значение происхождение и прошлое твоего друга? Взрослым тоже было не особо интересно, кто этот резвый спортсмен. Ведь он же герой! А раз герой, то зачем ломать сказку детям и себе? Так они считали.       Холод ночи пробирал до костей. Робби шел по пустым улица, тихо ругаясь на медленное приближение осени. Он сел на уже привычную скамейку и попытался расслабиться. Сколько он уже не спит? Сутки, двое? — Глупые дети… — пробормотал Роттен, ёжась от ветра.       Но он уже давно начал понимать, что дети не виноваты в его бессоннице. Виновато это синее вечно мельтешащее перед глазами пятно энергии. Именно он зачиняет все шумные игры, именно он каждый раз выставляет Робби идиотом в глазах детей. Прямо перед всеми…       Мужчина зажмурился. Не только ведь шум мешает ему спать: ночью, когда все дети сидят по домам, в городе очень даже тихо. И все равно заснуть никак не получается. Бесит…       Так кто же такой Спортакус? Смотря на ночное небо, усыпанное белыми веснушками-звездами, Робби вновь задался этим вопросом, ответ на который узнал еще в прошлом году. Он ясно помнил Девятого. И пусть тот тоже был активным и весь из себя «правильным», они со Спортакусом похожи не были. Что-то в них явно разнилось. А еще этот камень на груди… Эмпатический кристалл, если быть точнее. Робби узнал об этом, когда решил прошлой осенью отправиться в Исландию. Чтобы, конечно же, узнать все слабости надоевшего Спортодурня, никак иначе бы он не заставил себя встать с кресла и заняться делом. Из местной мифологии он узнал и об эльфах, и об их способностях и слабости к огню, и о кристалле. В Исландии считали это все выдумкой для детей, которым было необходимо верить в чудо. И если б не привычка Спортакуса прятать уши под шапочкой, Робби думал бы так же. Но нет. Если принять мифы за правду, то все идеально сходилось. Вот только новое знание никак не меняло ситуацию. Неужели единственный способ избавиться от Спортакуса — сжечь его заживо?       Треск. Робби дернулся и повернулся на звук. На спортплощадке стоял мужчина в синем костюме. — Привет, Робби! — улыбаясь как можно шире, поприветствовал Спортакус. — Ты мне еще утром надоел, проваливай… — Мужчина отвернулся. — Я хотел поговорить с тобой. — Немного сонный, он быстрым шагом подошел к скамье. — Ты в последние дни очень странный. Что-то случилось?       Робби все еще не желал смотреть на это спортивное недоразумение и хмуро молчал. Ему хотелось как-то съязвить по поводу режима Спортаклопа, ибо уже далеко за 8:08, но сил не было даже на это. — Робби, ты точно не в порядке. Ты стал меньше выходить из дома, а если выходишь, то выглядишь болезненно. Ты хорошо ешь и спишь? — Брови сдвинулись к переносице, он больше не улыбался.       Молчание. — И тогда… Ты так странно смотрел на ребят. Твоя маскировка была потрясающей, правда! Они поэтому не ожидали, что за усами и формой почтальона прячешься ты. Наверное, дети были слишком грубыми… Я бы хотел от их лица извиниться. Им стыдно за их поведение, я сразу же им провел лекцию о вежливости. Они не хотели тебя обижа…       Спортакус не успел договорить, как Робби закрыл лицо руками и поник. «Ты ничего не понимаешь! Просто замолчи!» — послышалось снизу. — …так объясни мне, пожалуйста. Я уверен, мы сможем решить эту проблему вместе! — Он снова улыбнулся. Робби, не поднимая головы, дрогнул…       Сердце жалось. Спортакус подошел уже вплотную к сгорбившемуся на скамье человеку и опустился. Сидя на коленях на земле перед своим другом, он аккуратно дотронулся своими теплыми ладонями до холодных напряженных рук. Две капельки упали с закрытого лица на полосатые брюки. — Робби, прости, посмотри на меня…       Дрожь и рванное дыхание ножом резали по сердцу Спортакуса. Но он ничего не мог исправить. Он лишь еле касаясь проводил по ладоням Робби, не решаясь согреть их.       Роттен отдернулся от своего врага. — Ты ничего не понимаешь, ничего! Засунь себе эти извинения!..       Спортакус не решился побежать за ним. Робби, раздраженный и усталый, удалялся все дальше и дальше в темноту.

***

      Пожар.       Домик на дереве разгорается от летнего ветра. В любой другой ситуации он показался бы приятным и освежающим, но сейчас было явным, вопиющим исключением.       Спортакус стоит перед огнем. Он не двигается. Огонь. Он боится огня. — Стефани! Там Стефани, Спортакус!       Он боится потерять Стефани. Надо бежать вовнутрь. — Стефани! В окно!       Они бегут к домику, пытаясь криками помочь. Они требуют от Спортакуса действия. Огонь отражается в его глазах. Рот раскрылся в немом страхе. Стефани… Кристалл оглушительно пищит. Он герой. Он должен помочь. Но как, если ноги не желают двинуться с места, а руки дрожат так, будто он в лихорадке?       Когда Робби шил его, еще до появления Спортакуса, он грезил, надеялся, молил Бога, чтобы ему никогда не понадобился по делу этот костюм. Но нет. Он видит в стекле перископа горящий дом с мерзкой розовой девчонкой. Раз. Время маскировки. Два. Он стоит с профессиональным рукавом на лужайке. Три. Поворачивается на надоедливое синее пятно, которое казалось зеленым за щитом шлема пожарного. Он еще никогда не видел такого ужаса и испуга в глазах Спортакуса. Он немо умолял о помощи.       Сильная струя воды ринулась в бой с огнем. «Проход, надо освободить проход», — повторял про себя Робби. Он сам боялся. Пока не появился Спортодурень, именно он стоял на страже безопасности города. Но ему не приходилось быть в настолько стрессовых ситуациях. Руки с непривычки болели, но он вгрызся пальцами в ствол рукава, что просто не мог никак отпустить и уронить. «Почему он не помогает?!» Стоило только подумать это, как Спортакус рванул к лестнице домика, скрылся внутри и выпрыгнул со Стефани на руках. Все ликуют и окружают героя. Все аккуратно и громко осматривают девушку. Похоже, она отделалась испугом. Все обнимают ее, мэр даже плачет. Спортакус обернулся. Робби уже не было рядом. На анонимного пожарного, похоже, никто не обратил внимания. Домик потух.

***

— Робби! Открой, пожалуйста!       Розоволосая долбилась в «дверь», не давая уснуть. Стук по металлу люка в логово отдавался по всему пространству и отвратительно звенел в ушах. Как же бесит… — Чего тебе, девочка? — недовольно прошипел он, выбираясь из люка. Холод вечера заставил поежиться. — Нам нужна твоя помощь! Спортакус уже несколько дней не спускался с дирижабля! Мы писали ему письма, а он отвечал, что болеет и не хочет нас заражать! — оттараторила Стефани.       Робби насторожился. Спортакус болеет? — И в чем проблема? Болеет и спасибо! — скрывая пусть легкую, но обеспокоенность, воскликнул Робби.       Спортакус эльф, эльфы не простужаются — вот в чем проблема. Детям это откуда знать? — Он выглядел очень странно при нашей последней встрече, мы боимся, что что-то случилось, Робби! Напиши ему! — не унималась девушка и протянула мужчине тубус для отправки писем. — Он тебя вытащил из огня. Странно, говоришь? Ну и в принципе, с чего вдруг я должен помогать своему врагу? — Роттен неприятно улыбнулся. Ему не хотелось лезть в проблемы Спортоклопа, но интерес уже возник. Он принял вещицу, осматривая со всех сторон. Тубус был пуст. — Робби, я не могу это объяснить… — Она понуро опустила взгляд. — Мы все боимся за Спортакуса! И я чувствую, что что-то с ним не так… Пожалуйста, помоги нам!       Кинув короткое «ладно», Роттен вернулся в теплое кресло. Что написать этому дурню? И должен ли он вообще что-то писать ему? Постепенно мысли увели Робби в воспоминания о прошлом. О Девятом. Как он не любил этого самодовольного, быстрого и всего из себя правильного «героя»! Роберт никогда не отличался привлекательной внешностью и образцовым поведением, но мастерить что-то он всегда любил. Сколько же он сломал бытовой техники ради деталей… И он всегда был готов опробовать новые механизмы на одноклассниках. В восемь лет ребенок еще не склонен с здравым мыслям, ничего удивительного. Робби часто отхватывал от сверстников побои за свои проделки. «Жвачка-электрошок-3000», «ручка-распылитель-чернил-7000» и другие тысячи, которые задумывались как шутка, оставались синяками на теле мальчика. А что Девятый? Девятый, конечно, защищал в эти моменты Робби, но в остальное время просто игнорировал его существование. Так, по крайней мере, казалось восьмилетнему мальчику с заниженной самооценкой и вечными пластырями на лице. «Герой» предпочитал быть с веселыми, активными детьми. Робби наблюдал за их играми поодаль, прячась от мячей за деревом. Он ненавидел свое детство, ненавидел тех детей, ненавидел Девятого, ненавидел себя… Почему он не мог, как другие нормальные дети, заводить друзей, гулять и веселиться? Чем он хуже других?..       Однажды он подслушал разговор Девятого и мальчика-двоечника, который в очередной раз схлопотал плохую оценку. — Я не хочу слушать эту училку, она плохая! — Образование — это важно, новые знания укрепляют мозг, как тренировки укрепляют мышцы. Ты не должен сдаваться! — Она настоящая змеюка! Злодейка! Я не хочу быть, как она. Я буду много тренироваться и стану героем, как ты! — Знаешь, я, как герой (Робби поморщился), тебе скажу: герои помогают людям, а героям помогают злодеи!..       Робби точно помнил, что диалог еще продолжался, но никак не мог вспомнить, как именно. «Сойдет», — подумал он, взял несколько листков бумаги, ручку, тубус и пошел на улицу.       Холодно. Ночь стремительно опускалась на тихий городок. Никого уже на улице не было. Он приблизился к почтовому ящику с рычагом и замер. Что писать, как начать? Черт, стоило еще немного об этом подумать в любимом кресле. Зачем он вообще пошел на поводу у этой розовой? Немного постояв в замешательстве, Робби все же быстро корявыми буквами, почти печатными написал: «Тебя дети заждались, вылезай». Свернул лист в трубу, засунул кое-как в тубус и… отправил ее в небо. Роберт и раньше пользовался этим почтовым ящиком и не раз. Он и раньше писал Спортакусу, но только как ответ на его обеспокоенные письма о замеченных за Робби бессоннице и слабости в теле. Иногда это были письма благодарности за хорошую игру с детьми или просьбы присмотреть за городом, пока тот отвлечется по важным делам. Насколько Роттен мог видеть в закатном небе, тубус влетел в дирижабль. Почему-то он чувствовал небольшую дрожь в коленях. От холода?       Ответ пришел почти сразу: «Я простудился, скоро поправлюсь, спасибо за беспокойство!» Воздушные, изящные буквы веяли безразличием. Робби выругался. Достал. Он ради Спортадурня вышел почти ночью в холод, а тот так глупо отвечает! Как так можно! Дрожащими пальцами он вывел: «Мне плевать на тебя! Эльфы не болеют.» Тубус вновь улетел вверх. На этот раз ответ Робби ждал заметно дольше. Он начал замерзать. Прилетел новый голубой самолетик. Сердце неприятно сжалось. «Мне нужно побыть одному», — вслух, коверкая слова, зачитал письмо Роттен. Одному ему надо побыть. Та пошел он!.. Немного остыв, Робби вспомнил обеспокоенность Стефани, слова Девятого, которые слишком удачно пришли ему на ум, и он решил написать последнее письмо. «Герои помогают людям. А героям помогают злодеи.» Будь что будет. С такой мыслью он быстрым шагом ушел в логово.

***

      Стоило признать, что они со Спортакусом ближе, чем того хотелось Робби. Семь лет жизни бок о бок в одном городе заставили их пройти вместе через многое. Под «многое» имеется в виду, конечно, отчасти глупые, задевающие всех ситуации, с которыми сталкиваются местные жители почти ежедневно, а под словом «вместе» — немая поддержка в мимолетных взглядах друг друга и ночные случайные встречи. Робби давно страдал бессонницей, из-за чего покинул родное месте, но и Лентяево не стало для него раем на земле. Постоянное напряжение, тревожность и кошмары никуда не делись, хоть и посещали гораздо реже. Но сейчас все обстояло иначе. Робби вышел из душа в забавной мешковатой пижаме и проследовал за рабочий стол. Ему хотелось доделать заказ в срок и наконец отдохнуть. Хоть Робби и называл себя ленивым, но как только дело касалось техники, энтузиазма и трудоголизма ему было не занимать. Он сел за стол, придвинул паяльник, отвертку и коробочку с необходимыми деталями и принялся за работу. Семь лет — внушительный срок для человека. За такое время можно научиться играть на музыкальном инструменте, идеально овладеть новым языком, получить образование и стать опытным специалистом. В конце концов в семь лет дети уже в школе учатся. Да, это достаточно много времени. Для человека. Коим Роберт не являлся. Он неспроста заподозрил Спортакуса в его нечеловеческом происхождении. Он не стареет. Ему все так же на вид лет тридцать, он все такой же активный и в отличной форме. Они оба за семь лет не изменились. Но детей почему-то это не беспокоило. Хотя дети уже не дети, а настоящие хмурые, капризные, всем недовольные подростки. Робби, глядя на них, вспоминал себя в этом возрасте. Жуть. Вернувшись в реальность, Роттен заметил, что прикрутил клемму не в то место. Черт. Опять не получается сосредоточиться. Наверное, стоит отдохнуть и доделать уже утром.       Усталый, Робби поплелся к холодильнику: хотелось чего-то сладкого и, желательно, алкогольного. Интересно, сколько Спортакусу лет? Может, они даже сверстники. Эльфы живут значительно дольше людей, по некоторым источникам, они вовсе бессмертны, во что Роттен предпочитал не верить. Не может такую заразу земля носить вечность. Та и в принципе, если что-то может повзрослеть, то это что-то должно и постареть. Хотя вряд ли Спортадурень повзрослел. Робби хмыкнул со своих же мыслей и отправил в блендер нарезанные фрукты, мороженное и коньяк. Полученная масса оказалась в коктейльном стакане, была украшена взбитыми сливками и вишенкой. Отпив немного через трубочку, инженер-алкоголик довольно мурлыкнул и хотел было пойти в кресло, как вдруг раздался стук по люку. Дежавю.       Почему-то в сердце неприятно закололо. Варианта два: это либо что-то упало на люк, либо… Снова стук. Нет, это точно Спортакус. Отвратительно, нет, не сейчас, он не хочет никого видеть. Его сердцебиение ускорилось и руки дрогнули. От греха подальше он поставил напиток на стол. Что делать? Вдох-выдох. Это просто Спротадурень, ничего ведь страшного? Нужно просто открыть дверь и пустить его. Стук. Черт-черт-черт-черт… — Привет! — все так же весело, с улыбкой поприветствовал Спортакус открывшего люк Робби. — Ты в порядке? — Он заметил, как сильно дрожат у того руки. — Заходи, — бросил Роттен, не обратив внимания на вопрос.       Спортакус бывал в логове всего раз. И то очень ненадолго. С того момента некоторые вещи здесь изменились: новые приборы, большой стол для работы и широкая плазма напротив рыжего кресла. Изменения произошли и в температуре: здесь явно стало теплее.       Робби молча сел за рабочий стол, отпил из стакана и притянул какой-то разобранный прибор. — Что пьешь? — спросил спортсмен, надеясь хоть как-то развеять неловкую тишину. — Тебе это нельзя, — ответил Роттен, не поднимая глаз. — Это с сахаром? — И коньяком.       Спортакус прокашлялся. Неужели с Робби все настолько плохо, что он находит утешение только в сладостях и алкоголе? — Ты чего стоишь? Сядь уже, Спортаидиот, — прошипел тот, подняв голову, но все так же не смотря на мужчину в синем костюме.       Сесть куда?.. Из сидений здесь было только кресло, но Робби вряд ли подпустит к нему. Садиться на стол тоже не вариант, ибо так он будет мешать Робби работать. Как же неловко. Спортакус растерянно оглядывался вокруг себя и наконец выбрал сесть на коврик около кресла. Другого выбора нет. — Спасибо за помощь с пожаром, — пытаясь сохранить веселый тон, наконец сказал он. Неловкая тишина дико давила. — Угу. — К тебе Стефани приходила? — Ага. — Я сразу узнал ее тубус, хах, — натянутая улыбка постепенно сошла с лица. Что говорить? Он мешает Робби? — Ты… ты в порядке? Ты выглядишь усталым.       Роттен бросил паяльник и изящным движением потер переносицу. Он почти совладал с дрожью в коленях. — Если ты сюда пришел про мои проблемы говорить, то проваливай, — от усталости было сложно изобразить раздражение в голосе.       Спортакус выглядел чуть иначе обычного: у него появились еле заметные синяки под глазами. Неужели его тоже мучает бессонница? — Я… Я не знаю, с чего начать… — Голос стал тихим, будто ему было стыдно говорить. — Могу тебе тоже налить. — Серые глаза под черными ресницами казались даже немного заботливыми. — Я не пью… Кхм, можно яблочный сок, пожалуйста? — Спортакус был похож на виноватую собаку.       Робби достал из холодильника несколько яблок, порезал их на дольки и закинул в Соковыжималку-3000. Тишину развеял шум машины, Спортакус успел сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять неадекватно колотящееся сердце и собраться с мыслями. Тяжело, когда ты спишь меньше восьми часов в сутки. Как Робби может так жить? Спустя некоторое время спортсмен сидел уже с кружкой сока, Роттен же вернулся за стул на колесиках.       С чего начать? Как рассказать то, что десятилетиями старался забыть как страшный сон? И как отреагирует Робби? Страх и волнение сжимали грудную клетку, дыхание было рваным и не насыщающим. — Я боюсь… — Чего? — Робби не поднимал взгляда от стола. — Я не знаю, как ты отреагируешь… Я никому это не рассказывал. — Он хлебнул немного из кружки: горло вмиг пересохло. — Если там не убийство ребенка, я нормально отреагирую. — Роберт наконец повернулся к нему. Взгляд из-под ресниц глубоких серых глаз был усталым и… понимающим? У Робби тоже есть то, что отягощает сердце, что он каждый день скрывает ото всех под макияжем и новым образом? Надо просто начать, а дальше само пойдет, просто начать… — Я… Мы с родителями жили в странное время в странном месте… Люди почему-то очень сильно не любили эльфов. Нами пугали детей… Я помню, как с улиц пропадали люди, когда мы выходили гулять. И… в один день… точнее, ночь… — Он запинался. Губы дрожали, во рту было невыносимо сухо. Уже пустая кружка бесцельно вертелась во влажных руках, глаза обеспокоенно бегали то на Робби, то куда-то в сторону. — Люди почему-то очень на нас злились. Я не знаю почему, я был еще ребенком, я… не понимал многих вещей. Я не знаю, что было не так, они просто пришли к нам, они были злые, они несли в руках факела, я… — У Робби в груди екнуло. Он уже понял, к чему клонит Спортакус, но не смел его прервать. — Я видел, как они бросают факела в наш дом, как бросают в него бутылки с чем-то. Я побежал к родителям, они уже спали, я разбудил их, мы выбежали, первый этаж уже горел. Отец взял меня на руки и вывел из пожара, я стоял один на холоде, никого уже не было, он ушел за мамой и… — Он закрыл лицо рукам и зарыдал. Слова застряли к горле. Робби тихо встал со стула и бесшумно подошел к Спортакусу. Он был растерян: что делать, что говорить? — Я… Я даже не смог похоронить их по обычаям, они… — он закончил уже шепотом, — …они смешались с пеплом дома…       Робби сел перед ним на колени и чуть дотронулся до ладони Спортакуса. Он все еще не понимал, что делать, но делал. На него смотрели заплаканные глаза: на красном фоне голубая, скорее даже синяя радужка выглядела еще ярче. Человек, точнее эльф, перед ним вжимался в спинку кресла и молча смотрел, стараясь хоть как-то унять слезы. Робби придвинулся чуть ближе… Спортакус заключил его в крепких объятиях и уткнулся в плечо. Он чувствовал, как слезы впитываются в ткань пижамы, как дрожащие пальцы слегка бегают по его спине, как бешено колотится сердце Спортакуса. Его усы неприятно кололи шею. Он обнял в ответ, даже не зная, как надо обнимать. Робби никогда никто так не обнимал, никто в Робби не находил поддержки, никто так сильно ему не доверял. До сегодняшнего дня. Спустя некоторое время, когда наконец его сердце перестало так сильно колотиться, он стянул со Спортакуса шапочку, на что тот сразу же отстранился и сел обратно на коврик перед Робби. Золотистые кудри, немного примятые, падали на лоб, закрывали уши. Спортакус отвел взгляд и нарочно убрал прядь, чтобы показать кончики ушей.       Робби как завороженный смотрел на то, что долгие годы скрывалось шапкой. — Красивые.       Он и раньше видел «эльфийские» уши, но только у людей после специальной операции. И стоило признать: те экземпляры даже рядом не стояли с той изящностью и утонченностью, которая перед ним открылась. Робби дотронулся до острого кончика уха и невольно ухмыльнулся. — Честно говоря, я их настолько ненавижу, что даже сплю в шапке…       В эту ночь Спортакус наконец-то смог заснуть.

***

      Утром дети снова задорно встречали своего героя. В честь долгой разлуки было принято устроить вечеринку с тортом, ленточками и шариками. К подготовке был привлечен весь город: мэр суетился на главной площади под чутким присмотром Спортакуса, мисс Деловая писала невероятно длинную речь, дети бесновались на кухне. Днем началось празднество, которое было настолько шумным, что Робби пришлось поставить свой любимый бессюжетный ромком на максимальную громкость, ибо музыка и голоса наверху заглушали все. Его бесил шум, но глубоко внутри он все же был рад ему. Проще бездельничать, когда в городе все хорошо.       Уже к вечеру в логово постучали. Недовольно фыркая, Робби открыл люк и увидел на траве перед собой большой кусок торта и записку на синей бумаге. «Спасибо за помощь!» — было написано воздушными буквами. Роттен закатил глаза, смял бумажку, кинул ее обратно на траву и скрылся с лакомством. Торт оказался невероятно нежным, с большим количеством крема — все как любит Робби.

***

— Ты застал вторую мировую?       Было уже темно. Они сидели на скамейке и смотрели на луну. — Да…       Точнее, Робби смотрел. Спортакус же любовался красотой немного другого объекта, более близкого. — И первую? — Да, к сожалению. — А Наполеона? — Если ты про французского императора, то да.       Робби закатил глаза и отвернулся: Спортакус оказался старше него. — Почему ты отмеряешь время войнами?       Роберт пожал плечами. — Самые яркие события.

***

— Почему ты так любишь детей? — Не знаю. Они милые и добрые. Они не виноваты в том, что когда-то плохие люди натворили. Они даже не знают, кто я. — Не вижу никакой проблемы признаться им. — Я… Я не хочу. Пусть лучше верят, что смогут быть такими же сильными и выносливыми. Не хочу отбирать у ребят мотивацию заниматься.

***

— Меня беспокоит твоя бессонница, — сказал Спортакус, спускаясь в логово.       С вечеринки прошло около двух недель. И каждый день они с Робби виделись: то пересекались вечером на улице, то сам спортсмен приходил в гости. Спортакусу не нравилось портить режим, но иначе с Робби было тяжело увидеться и тем более тяжелее поговорить. — На себя сначала посмотри, а потом мной беспокойся, — фыркнул Роберт, садясь за рабочий стол.       Робби нравилось разговаривать с синим активным эльфом. Он умел слушать и, к удивлению Роттена, даже читать. Спортакус прочитал многие произведения мировой классики и мог поддержать диалог, но больше ему все же нравились сказки. — Ты сильно занят? — спросил спортсмен, стягивая с головы шапочку. С того вечера в логове появилось новое правило: в головных уборах нельзя. — Подожди хотя б пару минут, — прошипел Робби. Он сидел в очках, склонившись перед столом, и скреплял какие-то проводки.       Спортакус знал, что его злодей занимался ремонтом техники в городе. Он брал заказы по объявлению и от имени мистера Фикса (Робби оправдывал это тем, что загадочному Фиксу больше доверятся, чем Роттену) устранял мелкие поломки в микроволновках, фенах и далее по списку. — Посмотри какой-нибудь бред по телеку, у меня богатая видеотека, — уже более мягко добавил он.       Утонув в рыжем кресле, Спортакус почувствовал, насколько сильно он устал от своего нового распорядка дня: толком не выспавшись, идти к детям, весь день активничать, а после мчаться к Робби и беседовать почти до утра. Наверное, стоит что-то менять, найти компромисс и… Какое мягкое кресло…       Спустя несколько минут, не услышав шума от телевизора, Роттен оторвался от работы: — Эй, рыба-прилипала, чего притих?       Ответа не последовало. Робби вмиг очутился возле кресла (он редко использовал свою магию: не в честь повелителю лени лишний раз напрягаться) и увидел, как Спортакус, свернувшись в комок, задремал. — И… что мне с тобой делать?       В ответ лишь тихое сопение. Через минуту эльф спал уже укрытым одеялом и на разложенном кресле. Робби сел на подлокотник, наблюдая, как размеренно поднималась грудная клетка спящего и как отливают золотом под светом единственной включенной настольной лампы его кудри. Он лишь слегка коснулся острого ушка: Спортакус поморщился и сильнее укрылся одеялом. Роттен решил дальше не наглеть.

***

— Тебе очень идут эти очки! — Спортакус улыбался и рассматривал серьезное лицо Робби.       Роттен, как и обычно, сидел за столом и в очередной раз мастерил какую-то гениальную штуку для новой игры с детьми: он уже не помнил, в какой момент искренние желания и попытки убрать Спортадурня из города превратились в спектакль на потеху ребятам. Главный же герой этих представлений сидел на столе и с охотой мешался. — Уйди. — Не-а, — задорно отвечал Спортакус, глядя, как на ровном месте заводится Робби. — Если ты прямо сейчас не слезешь со стола, я сюда, — он указал на неготовый прибор, — засуну электрошокер. — Не знал, что ты любишь такое, — паясничал эльф.       В Спортакуса полетела отвертка, на что тот только рассмеялся. Вид Робби, растрепанного и злого, ему явно нравился. — Шапку сними. — Не хочу, она мне нравится… — О твою лучезарность порезаться можно, — прошипел Роттен, стягивая со спортсмена шапочку.       Спортакус взбил пальцами примятые кудри и зачесал их назад, чтобы не лезли в глаза. Они нежно отливали золотом под теплым светом лампы. — Лучше выкину ее нахрен!       Робби встал из-за стола и, прежде чем сжечь ее в мусоропроводе, взъерошил волосы светящемуся от счастья эльфу. «Мягкие», — отметил про себя злодей. «…и ты мне тоже», — улыбался Спортакус.

***

      Утро только намечалось, послышалось тихое пение синиц. Спортакус с неохотой открыл глаза и сильнее натянул на себя одеяло: утренняя прохлада давала о себе знать даже под землей. Под землей? Мужчина встрепенулся и огляделся. Да, он снова уснул в логове. Но если раньше он просыпался под жужжание очередного инструмента, то теперь было подозрительно тихо. Он глянул в сторону рабочего места собственника логова. Робби, сидя за столом, мирно посапывал на какой-то коробке. Спортакус невольно улыбнулся. «Нельзя его так оставлять», — подумал он, бесшумно перепрыгнул через подлокотник и, как кошка, подкрался к Робби. Оказавшись на чужих крепких руках, Роттен лишь немного поморщился и прижался к теплой глыбе. Спортакус положил его в разложенное кресло, накрыл спящего одеялом, поцеловал в лоб и спешно направился к своему дирижаблю: ему надо было еще привести себя в порядок и найти новую шапочку.

***

      Стефани уезжает из Лентяево раньше обычного. Ей оставался последний год в старшей школе, надо было купить новой одежды, канцелярии и подготовить танец. Она с другими девушками класса договорилась самостоятельно организовать праздник начала учебы. На прощании со Стефани почти весь город. Робби наблюдает за происходящим в перископ. Дети еле сдерживают слезы, обнимают свою подругу, говорят слащавые слова о том, что ее здесь ждут, что они всегда будут друзьями, что будут ей писать. Роберт от этих розовых соплей только морщится и нарочито ярко кривляется. Они же снова встретятся меньше, чем через год, к чему весь этот цирк? Тем более у них все еще есть соцсети, где можно поддерживать связь.       В стороне ото всех стоит Пиксель. Они с Робби иногда списывались по почте, и мужчина на удивление охотно отвечал на все вопросы парня, отправлял ему видеоинструкции, как правильно сделать ту или иную программу или прибор. Роттен даже знал, зачем тот из раза в раз к нему обращается: он очень хочет впечатлить Стефани. Ох уж эта подростковая влюбленность, отвратительно. Пиксель нерешительно подходит к розоволосой и дарит ей какую-то вещицу. Робби сразу ее узнал: «видео-часы-5000», чертеж и программу которых он самолично отправил парню пару месяцев назад, он узнает из тысячи. Стефани в восторге осматривает часы с розовым ремешком и по-дружески целует Пикселя в щеку. Он заметно заливается краской и отходит обратно в толпу. Спортакус, стоявший позади всех, наконец подходит к девушке, обнимает ее и что-то шепчет на ухо. Она кивает, машет всем на прощение, взглядом ищет что-то. Робби хмурится и приближает изображение. И вот Стефани замечает торчащую из-под земли трубу, улыбается, кладет подаренные часы на чемодан, показывает в линзу перископа сложенное из рук сердечко и одними губами говорит «спасибо». Роберт опускает голову, пряча улыбку. Чертов Спортакус…

***

— Ты можешь от меня отстать уже?!       Изнеможенный, Робби плюхнулся на скамейку, потирая красные глаза. После отъезда Стефани Спортакус серьезно взялся за его бессонницу. Смена рациона, тренировки, строгий режим сна и бодрствования. Надоедливый эльф стал намного больше времени уделять Робби. — Ты как? Если ты очень устал, мы можем закончить. — А ты как думаешь?       Спортакус сел рядом и внимательно осмотрел Роберта. Худобу его тела подчеркивал мешковатый спортивный костюм, изящные плечи скрывала лиловая футболка с желтой надписью «Lazy №1». Он тяжело дышал, пот со лба стекал к шее тонкими струйками, пальцы подрагивали. Похоже, эльф немного перестарался с программой тренировки. Холодный вечерний ветер приятно охлаждал разгоряченное тело. — Прости, пожалуйста, мне стоило быть с тобой нежнее. — Он в волнении потирал руки. — Не говори так, будто мы с тобой тут непотребствами занимаемся.       Щеки эльфа вспыхнули, он хотел сказать что-то оправдательное. Но его остановил довольный взгляд полузакрытых глаз и усталая ухмылка Робби. Роберт снова потер глаза и со вздохом, покачнувшись, встал. — Я домой. — Он сгреб со скамейки полосатую, в цвет штанов олимпийку. Спортакус внимательно наблюдал за действиями Робби, который, казалось, в любой момент готов был упасть. — Я провожу.       Ночной город существенно разнился с дневным. Тишина, отсутствие людей на улицах, воздух, пронизанный прохладой и спокойствием. Фонари дарили холодный свет и привлекали к себе летающих букашек. Окна домов были темными, часто зашторенными. Шумела листва яблонь, трава покорно приклонялась под тихим ветерком.       Они стояли уже у входа в логово. — Можно к тебе зайти? — Мне без разницы.       В логове стоял привычный бардак. Стол завален инструментами, проводами и чем-то неописуемым, на прикроватной (прикресельной?) тумбе пространство в неравном бою делили старый дисковый телефон и недоеденный кусок торта, на полу россыпью расположился попкорн. Олимпийка полетела в кресло. — Ничего не трогай, я в душ.       Робби с полотенцем, которое взялось будто из неоткуда, удалился из зала. Спортакус заглянул в спальню (у Роберта была большая мягчайшая кровать, но он предпочитал спать около рабочего места. Спортакусу понадобилось несколько вечеров на то, чтобы уговорить Робби ложиться спать по расписанию именно в кровать, а не в кресло): кровать была не заправлена, подушка и одеяло валялись на полу. Он явно снова не спал ночь. Спортсмен разочарованно выдохнул и облокотился о стену. Как помочь Робби? После тренировок он засыпает, но всего на пару часов, что совсем нехорошо. Горячая ванна, прохладная комната и тяжелое одеяло тоже мимо. Более полезный рацион тоже не дал существенных плодов. Медитации и прочие техники по расслаблению тоже… хотя… Они не пробовали массаж. Да, массаж же тоже расслабляет тело, но как уговорить Робби на это? Разве он позволит хотя бы дотронуться до… чего-то, кроме рук? Спортакус подошел к креслу и взял полосатую одежду. Он бережно ее сложил и положил в шкаф, где стоял не меньший хаос, чем в остальном доме. Наверное, Робби стоит все же обратиться к врачу. Засыпать на таблетках — временное решение, но хоть какое-то. Алкоголь и бессонные дни явно сильнее отражаются на здоровье, чем снотворное. Надо поискать специалиста… — Ты что делаешь?       Робби вышел из ванной и застал Спортакуса, в полудреме уткнувшегося в открытую дверцу шкафа. Эльф дернулся и заспанными глазами посмотрел в сторону шума. — Я… М… — Сходи в душ и ложись спать, — отрезал Робби. Он в пижаме проследовал к шкафу. — Если ты решил тоже днями не спать, предупреждаю, — он стянул со Спортакуса шапочку, — это плохая идея.       Шапочка полетела мусоропровод. — У меня здесь нет ни полотенца, ни сменной одежды. — Щеки эльфа еле заметно порозовели. — Могу поделиться, — цокнул Робби и закатил глаза.       Спустя десять минут, одетый в такую же полосатую пижаму, что и Робби (правда она сидела не так свободно, как должна), с влажными блестящими кудрями Спортакус застал Роберта в кресле, смотрящего что-то по телевизору. Он доедал несчастный кусок торта. Но по расписанию он должен уже быть в постели! — Сегодня воскресенье, по выходным я могу подольше посидеть, — опередил возмущения Робби. Он поставил сериал на паузу, но не повернулся. — Мы об этом договаривались.       Спортакус выдохнул. Со временем разобрались. Начинать спор по поводу торта в руках не имеет смысла: полностью отнимать «радость в жизни» Робби не позволит. К тому же пару-тройку раз в неделю не так много, как каждый день. Что ж, как теперь сказать ему, недотроге Роберту, о новой идее? Как он отреагирует? И как вообще к нему хотя бы дотронуться? Чем дольше Спортакус погружался в мысли, тем сильнее краснели щеки и уши. — Ты… в порядке? — Спортсмен поднял глаза на Робби: он хмуро и немного обеспокоенно смотрел на него. Растрепанные волосы ему к лицу. — У меня просто возникла еще одна мысль, как помочь тебе уснуть. Но я не уверен, что она тебе понравится.       Роберт поудобнее сел в кресло и включил обратно сериал. — Валяй. — Ему вовсе не хотелось слушать очередную затею этого ЗОЖника, но обижать его Робби хотелось еще меньше. С каких пор его заботят чувства Спортакуса?       Роберт отлично делал вид, что не заметил, как эльф нерешительно подошел к креслу, как его руки, сильные, тяжелые, коснулись напряженных, каменных плеч, как он медленно, но с усилием массировал трапеции, продвигаясь ближе к шее. Он зажмурил глаза, поджал губы. От этих прикосновений было больно, но почему-то приятно. Он прикусил язык. Не хватало только застонать, придурок, держи себя в руках! Телевизор заглушал лишние звуки, но не все же. Робби зажато выдохнул, расслабляясь под профессиональными движениями Спортакуса. Точнее, пытаясь расслабиться, ибо мысли вихрем шли куда-то не туда. Какого черта вообще происходит? И откуда Спортакус… — Т-ты что творишь, — голос немного дрожал.       Эльф сразу же одернул руку из-под пижамы Робби. Спать перехотелось. — Извини! Я… — Замолчи.       Оба залились краской, как дети малые. Роберт поправил ворот одежды и потер переносицу. Стоит признать, после такого массажа он ощущал приятное чувство легкости в плечах. Может, он рано прервал Спортакуса?.. Он прибавил громкость телевизора. — Прости, я немного задумался… — Эльф виновато сжимал руки. — Ты там спать хотел. — Робби отлично изображал безразличие в голосе. Колени предательски дрожали. — Можно я… — Можно.       Спортакус быстро вошел в спальню, закрыл железную дверь и лег под одеяло. Что он вообще сделал? Как ему теперь смотреть в глаза Робби? Он зажмурился и поймал себя на отвратительной мысли, что ему понравилось. И сам Робби был не особо против… Прекрати думать об этом, хватит! Он придвинулся к стене и попытался уснуть. Но сон закономерно не приходил.       Роберт закрыл лицо руками. Черт, черт, черт… Вся проблема в том, что ему было приятно, ужасно приятно. И что он хотел… большего. Что вообще с ним происходит? Правильно ли так просто доверяться Спортакусу? Прошло не больше месяца с пожара — с момента, когда они стали чуть ближе, чем враги. Хотя… Какая разница, что правильно, а что нет? Он злодей, для злодеев нет слова «правильно». И плевать он хотел на мораль, на их со Спортакусом роли и происхождения. Спортакус всегда добр к Робби. Его заботят переживания и проблемы Роттена. Он хороший собеседник и слушатель. Он приятно пахнет цветами… Роберт вздохнул. Дрожь унялась, он расслабленно полулежал в кресле. Усталость вязко разливалась по телу. Надо ловить момент и идти спать. Он выключил телевизор. Но в спальне Спортакус, лучше бы разложить кресло… Да пошел он к черту, это моя кровать!       Дверь в спальню открылась, и на кровать плюхнулась темная фигура. Спортадурень забрал одеяло. Ну и подавись им. Робби лег на бок от Спортакуса и закрыл глаза. Тело гудело после тренировки. В комнате было прохладно. Пульт от кондиционера лежал на рабочем столе, где-то в горе мусора… Робби хотел было встать, но, казалось, земная гравитация сменилась на солнечную, он будто врос в кровать, стал единым целым с ней. Тихое гудение невыключенных приборов убаюкивало. Вдруг он услышал сзади себя шум. Спортакус придвинулся ближе, накрыл Робби одеялом. Ну спасибо. Спустя несколько неловких минут рука эльфа аккуратно проскользила по талии, животу и остановилась на груди, прижимая того к Спортакусу. Эльф уткнулся ему меж лопаток. Стало сильно теплее. Черт с ним. Роберт глубоко вздохнул, положил руку поверх горячей ладони эльфа и уснул. Он не увидел, как сильно покраснели щеки у его бывшего врага, не заметил, как тот сдерживал любое желание пошевелиться, боясь спугнуть свое счастье.

***

      Робби проснулся от холода. Чуть открыв глаза, он лениво перевернулся и провел рукой по кровати. Еще теплое, Спортаклоп недавно ушел. Встречать утро в одиночестве не самое приятное действие. Надо исправить это. Но зато приятно ощущать себя выспавшимся.

***

— Привет, Робби!       Они встретились в том же самом магазине, в том же самом отделе. Роттен стоял с полной корзиной продуктов: мука, яйца, сода, разрыхлитель, ваниль, сливки, сахар. Поверх всего лежал пакет с большими красными яблоками. Роберт не обратил внимания на Спортакуса и молча бросил в корзину зубную щетку. — Ты же электрической пользуешься, — озадаченно заметил спортсмен. — Это чтоб ты по утрам не убегал, — без интереса ответил Робби и развернулся к кассе.       Спортакус лишь улыбнулся ему вслед.

***

      Горячие руки скользят по нежной бледной коже, качественно массируя каждый миллиметр. Сильные пальцы то больно давят, то бережно поглаживают. Нельзя предугадать, в какой момент Робби придется вновь закусить губу, чтобы не перейти с выдоха на стон. Чертов Спортакус, где ты этому научился… С каждым движением труднее сдерживаться, голова кружится, тело не слушается более. Длинные пальцы сжимают рыжий ворс, он щекой утыкается в опущенную спинку кресла. Эльф давно перешел с плеч ниже, к широчайшим. Он довольно улыбается, видя, как Робби нежится под его руками, как позволяет делать что угодно. Что угодно…       Он аккуратно переворачивает его на спину, проводит рукой по шее, приподнимая подбородок. Глаза Роберта полузакрыты, губы налились кровью, на бледных щеках горит румянец. Обворожительно. Спортакус лишь шире улыбается, опускается ниже, затягивая в поцелуй. Его руки скользят к плечам, стягивают с них шелковую пижаму. Роберт запускает пальцы в густые кудри. Губы эльфа обветренные. Ничего, он поможет с выбором бальзама.

***

      Новый день. Яркое солнце приятно согревало, легкий ветер не давал перегреться. Птицы настойчиво пели без умолку. Ребята очень шумно играли в футбол. Спортакус старался не дать детям заскучать: громко комментировал яркие моменты игры в реальном времени, сам принимал активное участие. Постепенно ленивые подростки влились в действие и прониклись атмосферой соперничества. Осталось до конца лета всего несколько дней. Скоро они снова вернутся в школу, снова уроки, снова домашняя работа допоздна. Последний год школы, экзамены…       Накал страстей зашкаливал, равный счет один-один, последний, решающий тайм! И вот Стинги уже у ворот вражеской команды, Зигги подается на провокацию и… Гол! Стинги и Трикси ликуют, Зигги и Пиксель проиграли. Пиксель требует реванш!       За стенкой, огораживающей площадку, задумчиво шагал Робби. У него закончилась костюмная ткань, а магазинчик текстиля был на другом конце города. И к своему несчастью Роттен имел неосторожность выйти к беснующимся подросткам в своем обычном виде, а не в привычной рабочей форме мистера Фикса. — Робби идет, — расстроенный Пиксель буркнул под нос, но все услышали. — О, реально, Робби! — воскликнула Трикси.       Все невольно обернулись в сторону мужчины. Роттен заметил неожиданное внимание к своей персоне и оглянулся. Он встретился взглядом со Спортакусом, который стоял поодаль и поправлял немного порванную сетку на воротах. — Он всегда появляется невовремя, — обиженно кинул не менее расстроенный Зигги. — Ага, из-за него я чуть не разбил мою машину, — добавил Стинги. — У меня недавно еще мяч пропал, — поддержала Трикси.       Робби опешил. Стинги сам виноват, что чуть не угодил в ловушку для Спортакуса, ибо по тротуару нельзя ездить. А мяч… Зачем Роберту мяч какой-то девчонки? Он озадаченно глянул на Спортакуса. Тот хмуро смотрел в сторону детей. — А у меня мешок конфет! Там столько ирисок было! — нарочито грустно декларировал Зигги. Но он ведь сам их съел… — Ребята, я уверен, что во всем этом Робби точно не виноват… — начал было Спортакус, подойдя к толпе, но был прерван. — А еще же горячую воду отключали! — кричала Трикси.       Что? Причем тут Роттен? Не причем. Он знал это, но не мог ничего возразить. Он стоял и молча смотрел в толпу. Сердце начинало быстро колотиться, в горле пересыхало. Он сглотнул. — Точно! Мою воду! — А еще постоянные погромы в городе, они все из-за него! — Почему мэр не отправил его в тюрьму?       Молчал только Пиксель. Он смущенно отводил взгляд и вертел мяч в руках, не смея остановить поток обвинений. А вдруг он потеряет авторитет среди друзей?       Спортакус стоял с приоткрытым ртом. Что ему ответить, как их остановить? Откуда в его прекрасных детях столько злобы? Он заметил, как у Робби чуть покраснели глаза. — Это он поджег мой домик! — Стефани чуть не пострадала. Но Спортакус ее спас!       Хватит. Роберт резким движением развернулся и спешно, почти бегом направился к логову. «Только не при них», — думал он про себя, стирая скатывающуюся по щеке слезу. — «Домой, быстрее домой…»       Шок Спортакуса вмиг спал. — Вы что вообще говорите? Вы делаете ему неприятно, нельзя так с друзьями! — А он нам и не друг, он не заслужил, — огрызнулась Трикси. — Это он потушил домик, — отчеканил Спортакус в ответ. Злость поступала к горлу. — Но ведь… — Он мне отправлял чертежи, — вклинился Пиксель. — Моя машина! — Ты сам в этом виноват, правила дорожного движения никто не отменял, — сквозь зубы отвечал Спортакус. Он сильно хмурился, руки были сложены на груди. Нельзя срываться на детей, нельзя. — Подумайте, что вы говорите! Робби всегда был нашим другом. Благодаря ему, у нас выходили самые веселые и интересные игры! Вам стоит хорошо подумать над своим поведением и над своими извинениями перед Робби.       Ребята ему что-то еще отвечали, но он уже не слушал. Спортакус, насколько было возможно, быстро бежал к логову. Голова опустела, он и не представлял, что должен был сказать, но знал, что должен быть рядом. Он виноват не меньше, чем дети: он не остановил их. И откуда в подростках столько злобы?       Эльф стоял в логове у выхода. Он застал Робби, стоящего к нему спиной и опирающегося руками о стол, тяжело вздыхающего, с открытой бутылкой коньяка. Роттен склонил голову к столешнице, горячие слезы стекали и капали на нее. Кошмар его детства вернулся. Он не был готов к встрече. Он сделал очередной глоток, горло больно жгло. — Робби… — Иди, — он сглотнул, — к черту… Пусть они все, — он повысил голос и поднял голову, — пойдут к черту! — Робби, — Спортакус сделал шаг к другу, но тут же остановился. На него смотрели два красных от слез глаза, руки их владельца дрожали, опасно держа стеклянную бутыль. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»?! Ты вообще слышал, что твои любимые детки говорили? — он резко поднял в возмущении руки, из бутылки немного вылилось на пол. — Ну иди же к ним! Ты же так сильно их любишь! — Робби, послушай… — Стой там, где стоишь, Спортадурень! Они же такие хорошие! — Роберт снова отпил, громко поставил бутылку на стол и, активно жестикулируя, направился к лестнице с костюмами. — Они любят тебя, героя! Ты их герой, да! Они любят Спортаклопа, они любят мистера Фикса, — он указал на колбу с его униформой, — они любят Роберту, Санту и вообще всех! Но не меня, не Робби Роттена! Ведь я злодей, я плохой, — его голос стал немного тише, он громко всхлипывал, — я всегда был плохим! — Он снова спустился в середину помещения. — Детям легче найти какого-то слабака и все проблемы, несчастья, невзгоды спускать на него. Так проще, намного! Быть всем друзьями, быть вместе, — он ударил по спинке кресла, — а его, козла отпущения, оставлять одного. Ну и пусть! Раз я не могу быть со всеми, я буду плохим против них, я буду собой, буду злодеем, я, — он глубоко вдохнул, но тут же выдохнул, — я буду один… И пусть, это их дело быть без меня! Быть против общего врага! Быть против… плохого…       Робби одной рукой закрыл глаза, второй с силой сжимал рыжий мех. — Против плохого… — уже дрожащим шепотом закончил он.       Спортакус подошел к Роберту. Тот дрожал, рвано всхлипывал, слезы скатывались по красным щекам. Он поджимал губы, старался дышать глубже, но тщетно: слезы не переставали. Эльф стоял уже вплотную, его брови жалобно сомкнулись на переносице, он неуверенно положил сильную ладонь на спину Робби. Тот не отреагировал. — Я всегда буду для них плохим… — Не надо, Робби, ты замечательный. Ты добрый и сопереживающий, — он обнял Роберта. «Зачем он это делает?», — дети тебя тоже любят, просто не понимают, насколько ты важен в их жизнях. — Легкий поцелуй остался на красной щеке. «В чем подвох?» — Ты гениальный инженер и модельер, твои изобретения ради игр меня каждый раз поражают. А еще ты тоже готов помочь любому, кто в этой помощи нуждается. Ты тоже герой!       Робби посмотрел заплаканными глазами на Спортакуса. «Его же никто не заставляет, почему он мне все это говорит?..» — Ты... Ты правда так считаешь? — Ну конечно! — Эльф широко улыбнулся и крепче обнял своего Робби.       Тот опустил взгляд и прикусил губу. Почему Спортакус так добр к нему?.. — Робби, — он специально поймал взгляд Роттена, — я люблю тебя. И все, что я сказал, правда. Я хочу быть с тобой.       И он подарил горячий поцелуй в губы, на который Роберт неуверенно ответил, стягивая со Спортакуса надоевшую шапочку.

***

      Теплое утро. Робби лениво потянулся на кровати, не открывая глаз, скинул с себя одеяло, зевнул. Где-то отдаленно слышалось пение птиц. Он повернулся к стене: Спортакуса нет. Вдруг раздался гул машины. Робби встал проверить, что творится в его логове. Ему решительно не нравилось, когда посторонние трогали его изобретения. Не сколько из-за переживания по поводу сохранности техники, сколько из-за чувства собственничества. — Доброе утро! Прости, что разбудил, — с виноватой улыбкой отозвался спортсмен, достав из машины вкусно пахнущую шарлотку. — Я просто хотел тебе завтрак приготовить…       Робби с раскрытыми от удивления глазами смотрел на эльфа в нежно-розовом фартуке. Откуда он вообще его взял? — Я, кхм. — Роберт не понимал, как правильно реагировать. Он просто стоял и пялил то на Спортакуса, то на пирог в его руках. — Ты хотя б сахар в нее добавил? — Я добавил мед, — горделиво ответил спортсмен.       Он поставил шарлотку на тумбу около кресла — Как ты научился пользоваться… — Я много раз видел, как ты себе торты готовишь, — прервал Спортакус.       Робби абсолютно не хотелось завтракать в одиночестве. Свободных столов или хоть каких-то поверхностей в логове не было, потому инструменты и лампа с рабочего стола полетели на пол под изумленный взгляд эльфа, снявшего уже фартук и достающего из холодильника фрукты. Стол отправился в середину комнаты, кресло и стул на колесиках придвинулись к нему. Спортакус и Робби давно не завтракали не в одиночестве. Что ж, пора нарушать привычки. — Лето кончается, дети скоро разъедутся и пойдут в школы… — И к чему ты клонишь? — Я хотел бы… Хочу провести этот год с тобой, Робби. Ты не против?       Неловкое молчание. — Я, эм, я не настаиваю, я просто… — Я за, Спортакус.

***

— И как давно вы вместе живете? — неуверенно просила Стефани, внимательно смотря на серебряное кольцо на указательном пальце Робби.       Она спустилась в логово и проследовала за Робертом. В середине помещения появился обеденный стол. Они сели друг напротив друга на стульях на колесиках. Девушка в волнении вертелась на стуле и осматривала логово, в котором оказалась впервые за восемь лет, не притронувшись к торту и чаю на столе. — Примерно с твоего отъезда, — без интереса ответил мужчина. Он громко отпил сладкий чай из маленькой фарфоровой чашечки.       Сзади, готовя салат из свежих фруктов, суетился Спортакус. — Я не собираюсь тебя травить, ешь спокойно, — бросил с легкой ноткой заботы Робби. Его немного обижало недоверие Стефани. — Да-да, извини…       С чашкой салата в руке Спортакус подошел к своему возлюбленному и поцеловал в щеку, на что тот отвел взгляд и покрылся легким румянцем. Стефани заметила острое ухо эльфа, выглянувшее из-под золотой пряди… Спортакус заметил еще более изумленный взгляд подруги, чем с ее появления в логове. Похоже, их ждет сложный разговор. — Сядь уже, — рявкнул Робби и слегка толкнул спортсмена в сторону стула. Стефани увидела на эльфе такое же кольцо, что и у Роберта, на указательном пальце.       Спустя несколько минут беседы неловкость в воздухе развеялась. Розоволосая похвалила вкус лакомств, оценила своеобразный интерьер, уже более расслабленная смеялась с шуток бывшего злодея. К приезду Стефани Спортакус навел в логове генеральную уборку, к которой нехотя присоединился и Робби: иначе бы он ничего из инструментов и прочего инженерного хлама не нашел. — И куда ты поступаешь? — Роберт рисовал на остатках крема в тарелке сердечко. На его плечо по-домашнему лениво положил голову эльф. — В хореографическое училище. Такого в моем городе нет, придется переезжать в столицу. — То есть ты… еще реже будешь приезжать в Лентяево? — с грустью в голосе просил Спортакус.       Стефани лишь положительно кивнула и опустила взгляд. Робби фыркнул и закатил глаза. — Хватит тут драму разводить. Я тебе дам аккаунт этого дурня, — он взглядом указал на лежащего на плече эльфа, — будете переписываться. Я научу его пользоваться мессенджером.       Вечер близился к ночи. Сонный Спортакус с разрешения подруги ушел в спальню набираться сил. Стефани и Робби остались наедине. На столе, «пока мистер Правильное-Питание не видит», появилось вино. — Ты стал более мягким, — заметила девушка, отпив из бокала, изящно поданного Робертом. — Когда у тебя каждый день под боком эта активная и со всеми милая заноза, сложно оставаться мразью. — Розоволосая весело хмыкнула. Ее щеки слегка порозовели. — Можно личный вопрос? — наклонив голову набок, просила Стефани. — Валяй. — Почему кольца на указательном пальце? Вы… ну… — Мы женаты. У эльфов просто иные традиции.