Созависимость

Раньше я не понимал людей, которые говорят, что любят лето. Разве кому-то на самом деле может нравиться череда жарких, душных дней и постоянных ливней? Стоит летом выйти из дома, и уже через секунду будешь липким от духоты. Или еще лучше – начнется очередной дождь, дороги парализуют бесконечные пробки: а если идти пешком, то к месту назначения прибудешь, как облезлая мокрая крыса. Я искренне недоумевал, что кто-то ждет лето ради вот этого вот. Только спустя годы я понял – просто в мире слишком много людей с плохим вкусом. И сегодня очередной душный июньский вечер. Жара держалась всю неделю, и вот наконец-то небо затянули тучи – кажется, что они становятся все темнее, но дождь никак не начинается. Оперевшись на подоконник, выглядываю в открытое окно. Ветер тут же треплет волосы, но воздух все еще горячий, напряженный: скоро точно начнется гроза. Хорошо, что хотя бы сегодня ни мне, ни тебе никуда не надо. Наблюдать за молниями и бьющими в стекло потоками дождя, лежа в кровати – лучшее, что может случиться летом. Кстати, я ведь никогда не спрашивал, любишь ли ты лето? Если вдруг ты окажешься из тех, кто приходит в экстаз от духоты и жарких дней, нам придется серьезно пересмотреть наши отношения. Закрыв окно на кухне, я возвращаюсь в спальню. Когда я уходил, ты лежал в кровати и смотрел что-то в телефоне, но сейчас ты уже в кресле перед зеркалом. – Какое ужасное лицо, – страдальчески вздохов, ты придвигаешься к зеркалу почти вплотную и рассматриваешь себя. – Такой широкий нос. И подбородок тоже… Мако, иногда мне хочется тебя убить. Оказываюсь за твоей спиной почти бесшумно – а через мгновение мои руки обвивают твою шею так, что непонятно, что я буду делать дальше: обнимать тебя или душить. – Еще одна претензия в адрес моего любимого, самого красивого на свете лица, – шепчу это в самое твое ухо. – И ты увидишь, каким я бываю, когда злюсь. Правда, на тебя мои угрозы не подействовали. Ты тут же довольно улыбаешься и подставляешь губы для поцелуя, а свои руки кладешь поверх моих предплечий, чуть поглаживая кожу в узорах тату. В свободной футболке и широких шортах ты такой уютный, домашний и мой, что я мигом забываю о планах душить тебя. Вместо этого я целую тебя в уголок губ, не размыкая объятий, и ты тут же мурчишь, как кошка. – Так красиво, – снова переводишь взгляд на зеркало и рассматриваешь наше отражение. – Твои руки на моей шее. Вот бы сфотографировать… – Фотографируй, – снова целую тебя в висок и прижимаюсь щека к щеке. – Привыкни уже делать все, что тебе хочется. На секунду в твоих глазах мелькает огонек неуверенности: никак не можешь осознать, что я принадлежу тебе так же, как и ты мне. Нормальные люди говорят, что это ненормально и вообще любовью такое не назвать – скорее, болезненная созависимость. Но мне все равно, как это называется: только бы ощущать тебя рядом и знать, что ты счастлив. – Правда… можно? – ты все еще сомневаешься. – Правда, – вздыхаю и обнимаю тебя за шею чуть-чуть крепче, напоминая о возможности быть задушенным. – Можешь даже выложить, если сильно захочется. – Не буду, – наконец-то ты снова улыбаешься той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашиваются колени. – Не хочу тебе проблем. Хочу просто фото. Для себя. После этих слов ты все-таки включаешь камеру на телефоне и держишь его так, чтобы в кадр попадали мои руки на твоей шее и твои чуть приоткрытые губы – в этом определенно есть что-то эротичное. Ты делаешь несколько снимков, а потом откладываешь телефон и снова гладишь мои руки, разглядывая тату в зеркальном отражении. – Такие красивые, – произносишь это замедленно и чуть завороженно. – Идеальные. Я не успеваю тебе ответить, потому что ты вдруг поворачиваешь голову и обхватываешь губами мой указательный палец. Скользнув языком по самому кончику, ты заглатываешь его до середины фаланги и начинаешь посасывать – от того, как ты при этом выглядишь, по моему позвоночнику пробегает электрический разряд. – У тебя что, правда, фетиш на сосать? – я просто не могу не подшутить над этой твоей особенностью. – Только вчера же… Кажется, ты меня совсем не слушаешь и насаживаешься на мой палец дальше, лаская его языком. Выглядишь ты при этом очень… пошло. Не удержавшись, свободной рукой достаю телефон из кармана джинсов и тоже делаю несколько кадров: слишком удачный ракурс. – Теперь у меня есть компромат, – Мако, прости, но дразнить тебя это мое любимое занятие. – И тебе придется выполнять любые мои желания. Стоит мне это сказать, как ты тут же замираешь и выпускаешь мой палец изо рта – твое лицо удивленное и даже чуть растерянное. А затем ты вдруг подаешься вперед и притягиваешь меня к себе так, что мы почти сталкиваемся лбами. И все, только чтобы прошептать в мои губы: – Я и без этого сделаю для тебя все, что угодно. Потому что люблю, бесконечно люблю. Полумрак в комнате из-за нависших за окном туч напоминает сумерки, а сразу после этих твоих слов на улице вспыхивает ослепительная молния, за которой уже через секунду следует мощный раскат грома – словно только что ты произнес клятву, которая скрепила нашу созависимость. В окно бьют потоки дождя, а мы просто смотрим друг на друга в этом полумраке. И только от твоего взгляда я чувствую, как по телу расползается возбуждение. Это не просто физическое желание. Я хочу тебя телом, душой, всеми смыслами, всем существованием – и чем там еще возможно? Ты словно считываешь мои мысли и выбираешься из кресла, которое так сковывает наши движения. Наклонившись, ты тянешься к моим губам и параллельно толкаешь меня на кровать, наваливаясь сверху – за окном шумит дождь, а я обнимаю тебя за талию и притягиваю еще ближе. Мы целуемся, в очередной раз отдаемся друг другу без остатка. Я играю с твоим языком, а ты в ответ дразняще прикусываешь мою губу, я выгибаюсь в пояснице, ты упираешься коленом в мой пах, я запрокидываю голову, ты тут же покрываешь поцелуями тонкую кожу под моей челюстью. Сейчас я не вижу разницы между нами и стихией. Вспышки молний расцветают на небе так же, как и засосы от твоих губ на моей шее. Мне всегда тебя мало, а сердце от одного поцелуя бьется так, будто запустило отсчет. Снова тянусь к твоим припухшим губам, сосредоточившись на серебряных колечках в их углу, но ты вдруг отдаляешься от меня, опускаясь ниже. В твоих глазах столько вожделения, желания... За всю жизнь на меня бесчисленно смотрели с обожанием, фанатизмом, похотью, интересом – но такой абсолютной, чистой любви я не видел никогда. Ты легко стягиваешь с меня джинсы, и я только приподнимаю бедра, чтобы помочь. На моих боксерах уже расплылось пятно смазки, и ты кладешь ладонь прямо поверх него, массируя – при этом сам ты тоже возбужден и нетерпеливо покусываешь нижнюю губу. Сейчас при виде тебя я ни за что не поверю, что в жизни ты тот еще скромник. На долгую прелюдию тебя не хватает. Стянув мои боксеры вслед за джинсами, ты тут же наклоняешься ниже, опаляя меня своим дыханием. Я рад, что мы уже на той стадии отношений, где мне не нужно притворяться, будто бы я смущен, что мой стояк сейчас прямо напротив твоего лица – вместо этого я зарываюсь пальцами в твои волосы, притягивая тебя к себе. Обычно ты нетерпелив, но в этот раз не спешишь начинать. Сначала ты осторожно целуешь меня в пах, едва ощутимо касаясь его губами – потом проделываешь то же самое с головкой, слизнув смазку, стволом, яйцами. И в каждом поцелуе столько трепетной любви… Только ты можешь отсасывать с такой нежностью: и только благодаря тебе я вспомнил, что тоже умею смущаться. Оперевшись ладонями о мои бедра, ты заглатываешь головку, чуть надавливая на нее языком – и с моих губ тут же слетает вздох. Ты насаживаешься медленно, словно и сам наслаждаешься каждой секундой. Со своего положения я вижу, как дрожат твои ресницы и как ты насаживаешься на меня до самого основания – и в твоем рту так тепло, узко. Берешь мой член за щеку, ласкаешь и двигаешься то быстро, заставляя меня стонать без перерыва, то медленно, словно пытая: и тогда я особенно чувствую, как низ живота напрягается и полыхает от возбуждения. На головке выделяется все больше смазки. Когда ты отстраняешься, чтобы перевести дыхание, белесые нити тянутся к твоим губам, смешиваясь со слюной – я уже на грани, но я так хочу продлить эти ощущения. На улице шумит дождь, в комнате полумрак, а ты так близко, предельно близко. Это момент, который хочется сохранить в памяти, запомнить от и до, вдохновиться им, проигрывать в голове снова и снова. Именно сейчас я чувствую, что я жив. Спускаешь свои шорты и опускаешь одну руку ниже, лаская и себя тоже – Мако, ты удивительный: ты можешь возбудиться просто от того, что доставляешь удовольствие мне. А я тону в глубоких стонах и цепляюсь за твои плечи до розоватых отметин на нежной коже. Не удержавшись, позволяю себе еще одну вольность. Когда удовольствие достигает пика, а ты чуть сжимаешь мой член у основания, доводя меня до дрожи, я чуть отталкиваю тебя, отстраняясь. Именно в этот момент я изливаюсь прямо на твое лицо – капли спермы замирают на твоих покрасневших губах и щеках, и ты тут же довольно слизываешь их. Оргазм разливается по телу волнами, грудь еще бешено вздымается, а перед глазами плывут звездочки, но я каким-то образом все равно вспоминаю, что телефон лежит здесь же, на кровати. Тянусь к нему неслушающимися руками и делаю еще пару снимков – твоего красивого лица в моей сперме. – Для семейного архива, – насмешливо шепчу это севшим от стонов голосом. – Буду пересматривать, если тебя вдруг не окажется рядом. Ты не отвечаешь, но только потому, что сам дошел до предела. Мне нравится смотреть, как от оргазма ты дрожишь, закрываешь глаза и кусаешь губы – в этот момент ты особенно, запредельно красив. Как гроза в жаркий летний день, когда ты наблюдаешь за ней, лежа дома в уютной постели. Ты кончаешь в свою ладонь, но я тут же беру твою руку и подношу к свои губам, слизывая сперму. А ты уже вернулся в свой режим бесконечного смущения и отводишь взгляд – словно пять минут назад кто-то другой сосал мне в такой эйфории. – Нужно в душ, – шепчешь это, вновь возвращаясь к моим губам, но избегая смотреть в глаза. – Нужно, – отвечаю с привычной насмешкой. – С тобой постоянно нужно, я ведь разорюсь на воде. *** Кажется, дождь зарядил до самого утра. Во всяком случае, небо уже совсем потемнело, а за окном все также льет – а нам никуда не надо, мы лежим в постели и, лениво целуясь, смотрим очередной сериал. Тебе приходится держать айпад, а я удобно лежу на твоем плече, параллельно закинув на тебя ногу: один из немногих преимуществ такой разницы в росте. От окна тянет холодным воздухом, запахом дождя и сырого асфальта, и я вдруг чувствую себя таким счастливым и спокойным – как будто есть только ты, я и этот летний ливень. Летний… Я ведь шел в комнату, чтобы спросить тебя, но ты меня так подло отвлек. – Мако, – чтобы привлечь твое внимание, касаюсь кончика твоего носа указательным пальцем. – Ты любишь лето? Казалось бы, что такой вопрос подразумевает только две опции – да или нет. А значит, ответить на него можно быстро и не особо раздумывая: но ты вдруг хмуришься и начинаешь покусывать губу – верный признак того, что ты переживаешь. А затем вдруг говоришь: – До встречи с тобой не любил. Вообще ничего не любил: ни лето, ни зиму. А когда встретил тебя… Уже все равно, всегда хорошо. А что? Невольно чувствую, как уголок губ ползет вверх. В этом твоя особенность – постоянно смешить меня и находить третий вариант там, где есть только «да» и «нет». Обнимаю тебя еще крепче и, не переставая улыбаться, говорю: – Да так… Ничего. Если бы ты сказал, что любишь лето, мне пришлось бы смириться с тем, что у моего чуда плохой вкус. Но ты прошел проверку.