Изнутри пожирает

      Хочется разодрать кожу до крови, расчесать мышцы, добраться до рёбер и унять зуд. Унять разъедающее чувство, что кислотой разливается в грудной клетке жжением. Если погружаться глубже, делать шаг навстречу своей тьме — можно потерять рассудок. Он и так не находит места себе и забывает дышать порой на пару секунд.       Вина. Гадкое чувство.       Олег дома. Он жив, почти что здоров. Только легче, будто не становится. Не может успокоиться, когда видит его в бинтах, а каждая перевязка становится болезненной. Как для Волкова, так и для него. Сразу погружается в мысли, замыкается.       Чтобы он делал без Олега? Сошёл к чертям с ума окончательно? А может уже и давно, когда без задней мысли всадил пять пуль. А сейчас его присутствие действует, как антидот временного действия, как лекарство от неизлечимой болезни. И пока рядом Олег — будет спокоен и Сергей.       Для того, чтобы притупить до невозможности горькое чувство он может только и делать, что заботиться. И вот очередная перевязка и, кажется немного, что Сергей идёт, будто на казнь. Угнетающая тишина, угрюмый Волков, что сдирает окровавленные бинты самостоятельно. От этого ещё хуже становится и клюёт, остервенело вина.       Олег нетерпеливый, нервный и понять его можно, но всё равно порывает желание огрызнуться. Защитный, мать его, механизм. Только сводится всё к откровенному разговору о том, как боится потерять Олега. Как сходит с ума, если нет возможности поддерживать связь и что… Есть шанс того, что Волков бросит его. Уйдёт, вдоволь натерпевшись каприз и переменчивость Сергея.       А ещё тяжело ловить на себе взгляд его. Болезненный, немного грустный и… Что же ещё? Не понять. Настолько Сергей устал, что иногда кругом голова. От самого себя. От того, что не может гарантировать стопроцентную защиту и спокойствие. Приключения часть него и притягивать неприятности — особая способность, даже если ничего не делать. — Ты никак не определишься с тем, партнёр я тебе, друг или подчинённый? Помогаю ли я тебе, советую или просто выполняю задание — ты должен это решить. — голос Олега надрывный, хриплый и столько в этом закладывается эмоций, чувств.       А всё, что хочется Олегу — прижаться к плечу лбом и сделать глубокий вдох. Вдохнуть смешанный запах крови, марганцовки и… Родной запах Олега. Так хочется, что разрывает все внутри и органы, будто сжимают в тисках.       Решение настолько тяжёлое, но при этом времени много нет. Счёт на секунды и всё сильней Сергей мечется между вариантами выбора. Смолчать или…       Или       Коснуться пальцами кожи, накрыть своей ладонью его руку, сжимая пальцы. Придвинуться ближе и радоваться тому, что не отталкивают. Радоваться тому, что позволяют молчаливо сократить расстояние настолько — остаются крохотные миллиметры.       Заглянуть в глаза, жарко выдохнуть в губы. Судорожно, волнительно и так захватывающе. Сердце начинает бешено колотиться, и хочется прикусить щёку, но сдерживается. Сглатывает ком в горле с трудом и медленно, почти, что глухо шепчет: — Партнёр… — а затем поцелуй.       А за спиной будто крылья. Поцелуй немного неловкий и губы у Олега сухие, но горячие до невозможно и кажутся сладким нектаром. Так слащаво, но… Это невероятно важно. Таково его решение и принять это решение за секунды невыносимо. Собственные пальцы леденеют от волнения, от страха, от чувства вины, от радости, от всего.       Олег не заставляет себя ждать, хотя прошла словно вечность, и… Отвечает. Не словами. Действием. Кажется, это получается у него лучше. Целовать в ответ так, словно глоток воздуха или… Жизни. Сначала так же робко и неловко, а потом жадно, будто мир сейчас рухнет. Настолько это головокружительно, что земля из-под ног уходит, пусть Сергей и сидит на кровати. Только это не меняет того факта, что это безумство ему по душе. Что это то, что нужно сейчас вместо слов.       Волков протягивает к нему руку и тут же шипит во влажные губы. Старая травма даётся о себе знать, и он падает лицом на подушку. — Чёрт, как же больно.       Эйфория и сказочность момента испаряется и вновь грудную клетку отравляет это чувство. Сергей пока что не готов. Он не готов себя простить…