Хрустальные слёзы

       Коля смотрел а небо. Был уже закат и оно завлекало взгляд своими пёстрыми цветами. Местами голубое, красное и жёлтое небо застилали белые, как молоко облака, растекаясь словно жидкость по небу, оставляя потёки и узор, похожий на рябь. Одинокая чайка вдруг пролетела над головой сидящего на лавке Николая. Он успел осмотреть её белоснежные перья сильные крылья, а главное он подметил, что она свободная. Взмывает в небо и может летать сколько угодно, и где угодно. У неё нет границ в отличие от Гоголя прикованного к человеку, которого он как раз ждёт на чай в этот безветренный вечер.        Безответная любовь съедала Коля изнутри. Отравляла его нутро и сгрызла измученное сердце. Каждый день в мыслях появлялся столь знакомый, тёплый образ Феди. Дня не проходило без мечты сложить с ним будущее. Сколько прекрасных сюжетов было в голове, а в реальности всё было совсем не так, что очень огорчало блондина. Сколько Гоголь пытался сблизиться с возлюбленным. Всё четно. Никакого изменения в его поведении он не наблюдал. Достоевский как и всегда считал Колю своим другом и не более, не переходил рамки дозволенного, поддерживал в трудную минуту и делал всё, что делают друзья, но при это держал заметную дистанцию, которая в глазах Николая была пропастью        Несколько минут ожидания своей любви на лавке наконец-то принесли плоды и на конце улицы появился любимый человек. Сердце вдруг застучало с новыми оборотами, сильнее обычного. А почему? Именно сегодня Гоголь хотел прекратить свои страдания и признаться Достоевскому в чувствах. Сегодня его жизнь разделится на до и после, сегодня он узнает ответ на желанный вопрос, сегодня его сердце либо разобьётся, либо воспылает новым огнёт и заиграет новыми красками. Уже подошедший Фёдор ждал объятий которых следовали сразу, стоит ему подойти, но сегодня Коля был какой-то странный: мялся на месте, промямлил приветствие и сразу отвернулся. — У тебя всё в порядке? - задал вопрос Достоевский уже поднимаясь с блондином на лифте — Угу - угрюмо и даже тихо произнёс разволновавшийся Гоголь.       Сейчас ему лучше взять себя в руки, ведь он уже стоит около двери в свою квартиру. Стоило ему поднести ключ к замку как дрожащие руки выранили связку ключей, которые так звонко упали на пол. — Не ври мне, ты сегодня какой-то странный. Раскажешь мне потом.        Коля уже поднявший ключи даже повеселел от такого настроя. В его сердце поселилось семечко надежды, которые по его задумкам должны было выросли после ответа Достоевского.        Гоголь налил гостю чай и придвинул конфетницу ближе к Феде. Достоевский отпил немного чая и хотел было взять конфету, как вспомнил про странное поведение своего друга. Оно было настолько нетипичным и ему показалось, что в его жизни случилось что-то непоправимое, ведь даже в самые трудные моменты он никогда не унывал а сегодня такой растерянный и могильно тихий. Отложив чашку и выпрашивающим взглядом посмотрев на Колю он начал диалог. — Так это.. Ты хочешь поговорить про то, что у тебя на душе? Если ты не против не топчись на одном месте, выкладывай, что за камень на сердце — Про камень это ты верно подметил - неразборчиво шептал Гоголь — Что? — Ничего..        Гробовая тишина окутала комнату. Николай будто был не готов, но больше страдать он не намерен. Видя почти каждый день Фёдора и не рассказывать о своих чувствах было уже невыносимо.        Глаза бегали из стороны в сторону, а руки лежащие на столе нервно сжимались. Гоголь то смотрел на свою нетронутую чашку чая, то на Достоевского, то на картину сзади него. И кажется в ту секунду он был готов заплакать, но от плохих мыслей его отогнал голос Феди. — Ну ты чего - он передвинул стул и сидел уже не напротив, а рядом - не волнуйся, ты же знаешь мне можно доверять. Для меня очень не типично твоё настроение, мне самому сейчас не сладко видеть тебя таким. Прошу, откройся мне        Эти слова были последней каплей. Теперь Николай был готов, но всё ещё его дрожащие колени не унимались, а голос дрожал похуже их — А-аа.. Ну.. — Не бойся - в пол голоса проговорил Фёдор — Федь, ты это.. Выслушай до конца только ладно? Ну в общем.. Я это.. Я люблю тебя.. Не как друга. Ты дано стал для меня чем-то большим. Как только я вижу т-тебя мне всё время хочется тебя об-бнимать. Ты мне кажешься таким милым.. Я... Я.. Я не знаю как передать тебе свои чувства, я просто люблю тебя без памяти. Каждый день о тебе думаю, сердце болит. Федя.. Это взаимно?        Естественно Достоевский впал в ступор. Он не ожидал такого. Думал будет что-то по типу проблем с родителями, работой, жильём, женщиной, но чтоб такое. Его друг был конечно очень тактильным, всё время лез обниматься, бывало даже пытался взять за руку. Но это можно было списать на недостаток внимания. Теперь же.. — Коля.. Прости, но я никогда не думал о тебе больше чем о друге. Я не против сохранить дружбу, но ты пойми, что я не буду любить тебя в таком ключе в котором ты мыслишь...        Внутри что-то оборвалось. То пламя в сердце которое так бушевало при виде Достоевского погасло без былой надежды на возгорание. В глазах весь мир вмиг стал серым. Теперь уже ничего не имело смысла. Так больно осознавать, что то, что ты так сильно любил больше не приносит тебе радости. Сначало было грустно, потом стало противно, а потом опять грусть, злость и снова грусть. Все эмоции, которые были вообще в мире сейчас испытывал Гоголь, но на его лице была чистая печаль и уныние. — Знаешь, когда мне хочется плакать у меня ком в горле стоит от всей еды тошнит и всё в глазах плывёт.. - дрожащим голосом произнёс Коля        С этими словами из глаз потекли слёзы. Слёзы отвергнутого человека. Слёзы безнадёжного обожателя. Крупные струйки капали с лица уже на колени, а глаза уже ничего не видели, кроме размытого образа, который встревоженно пытался помочь — Ну ты чего. Не надо так плакать.. - Достоевский подошёл к Николаю и обнял его. Гоголь уже не чувствовал того тепла, которое так мучало его, но не смотря на это он поднялся и обнял Федю в ответ. — Тише, тише. Я буду с тобой, не плачь - пытался успокоить рыдающего Николая Достоевский        Большие и быстрые хрустальные капельки одна за другой падали с глаз на плечо Достоевского. Коля уже рыдая в голос прижимался всё сильнее, но вскоре слабые ноги Фёдора не выдержали и он упал на спину. В тот момент он не почувствовал даже боли, а продолжал обнимать друга. Пусть он не любил его как партнёра, но поддержать его в такой момент он мог не словами, а действиями.        Провалившись так минут десять Гоголь встал всё ещё всхлипывая и посмотрел на Достоевского красными распухшими глазами. Он помог тому встать и опустив глаза в пол проговорил: — Федь.. Я хочу побыть один. Спасибо, что принял меня и не ушёл.. Н-но сейчас я хочу побыть один. Правда..        Федя посмотрел на него понимающими глазами, кивнул и пошёл к двери. Гоголь взглянул на Достоевского уходящего по лестнице, видимо не захотевшего ждать лифт, и из глаз снова побежали два ручья. Глаза снова заплыли в слезах, а дрожащие руки еле смогли закрыть дверь.        Коля ещё долго будет отходить от этого, но думаю справиться. Тем более у не появился теперь точно настоящий верный друг. Ведь тот человек, который в такой ситуации не уйдет и не отвернётся - самый настоящий друг