Одна и ещё 1000 ночей

      Чан сам не понял, что нашло на Минхо, который пару минут назад вежливо раскланивался перед гостями, приглашенными, как и они, на очередную закрытую богемную презентацию в ночном клубе. Он всего-то навсего раз в миллион лет решил просто расслабиться и потанцевать, выбрав для невинного занятия самый дальний угол, подальше от любопытных глаз. Слишком уж диджей был хорош, да и сет удовлетворял притязательный вкус Бана. Он потерял своего парня из виду на несколько недолгих, как ему думалось, мгновений, но спустя пару песен, перед Чаном возник Минхо, который выглядел взволнованным и каким-то диким что ли: волосы в легком беспорядке, дизайнерская рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, а глаза отражали яркие вспышки стробоскопов. «Дьявольски красив» — только и успел подумать Чан, как Минхо наклонился, обжигая ухо горячим дыханием и прошептал: «Нужно выйти. Вместе. Сейчас».       — Окей, — пробубнил Чан, нахмурившись. Но все же послушно почти что побежал следом, не осознавая в общем-то необходимость такой спешки.       Задавать вопросы казалось несвоевременным — басы и шум голосов перебивали любой звук. До тех пор, пока он не оказался прижатым к стене в какой-то комнате, в которую его чуть ли не за шиворот втолкнул Минхо.       — Что?.. эй! — Чан даже возмутиться как следует не сумел — губы Минхо припечатали его грубым, настойчивым поцелуем, и в этот момент он понял, что сопротивляться бесполезно.       Глаза никак не могли привыкнуть к контрасту темноты и долгого нахождения среди вспышек света, а руки Минхо уже блуждали на уровне его ширинки. Чан вязко сглотнул, понимая, к чему идет дело, и тело само откликнулось на зов гормонов.       — Ты слишком активно крутил своей задницей, знаешь? — только сейчас Чан расслышал, насколько нетрезвым был Минхо. Впервые за много лет тот тоже, видимо, позволил себе расслабиться, и вот к чему это привело. Но Чан не жаловался.       — Просто танцевал, — произнёс он на выдохе, когда рот и руки Минхо стали действовать сообща.       — Так, что все смотрели на тебя, — судя по звуку, уходящему вниз, Чан понял, что его парень опустился на колени. И кажется, был настроен более, чем решительно. В голове тут же стало приятно бестолково, звук расстегивающейся ширинки, шорох одежды и теплое дыхание на уровне ниже живота заставили Чана стиснуть руки в кулаки и сильнее вжаться в стену позади.       — Тебя это расстроило? Я старался быть менее заметным, — робкое и слабое оправдание вырвалось с первым тихим стоном, когда он ощутил сперва губы, а затем и влажный язык.       — Тебя трудно не заметить, — хмыкнул Минхо и размашисто лизнул по всей окрепшей длине.       После этих слов разум будто выключило рубильником, и Чан зажмурился, отдаваясь на волю своего парня, что бы тот ни задумал. Глаза постепенно начинали привыкать к кромешной темноте, нарушаемой лишь тонкой полосой неонового света под дверью.       Одного взгляда на жадно принимающий рот было достаточно, чтобы потерять остатки самообладания. Руки сами потянулись к выкрашенный в пепельный цвет волосам, пропустили отросшие у лица пряди меж пальцев и ухватили всей пятерней, силой насаживая голову на себя.       — Блядь, — выругался Чан, запрокидывая голову от настигшего удовольствия.       Внизу послышался приглушенный и характерный булькающий звук. Чан ослабил хватку, позволяя Минхо отстраниться и вдохнуть кислород. Опустив взгляд, он увидел совершенно поплывшие глаза и безумную ухмылку. «Он же пьяный, какого хера я творю» — пронеслось в мыслях, но они предательски разбегались и прятались по углам сознания.       — Еще раз сделаешь так, — язык Минхо плохо слушался, но распознать его недовольный бубнеж было несложно.       — Что, откусишь мне член?       — Ебнулся что ли? — возмущение вышло неподдельным, а вздернутая бровь оказалась красноречивее всяких слов. — Нет, просто расслаблю горло, чтобы не умереть с твоим членом во рту. Идиота кусок, — с этими словами Минхо вдохнул, громко и основательно, как дайвер перед погружением, и тут же в голове стало снова блаженно пусто.       Губы плотным кольцом обхватили плоть, а горячий рот принял снова его целиком и полностью.Теперь Минхо сам насаживался на член, проглатывая его и смакуя каждый сантиметр, будто у Чана там пудингом было намазано.       Одного этого вида было достаточно, чтобы кончить, и Чан решил все же оттянуть момент, переключив фокус на что угодно в тесной комнате, в которую Минхо его затащил. В полумраке все превращалось в одно сплошное графичное месиво из форм и размеров, а зацепиться взгляду было попросту не за что — да и как?       Горячий язык скользнул по яйцам, и Чан зашипел, вдавливаясь затылком в шершавую стену, и издал гортанный, сдавленный стон.       — Тебя надо водить по таким мероприятиям и накачивать горячительным почаще, — вырвалось слабым и молящим шепотом, который, казалось не достиг адресата, занятого старательным вылизыванием вставшей проблемы.       — А тебе надо чаще затыкаться и просто получать удовольствие, и чаще танцевать, контрол фрик, — прозвучало снизу сквозь совершенно непристойное хлюпание.