Runaway

Умирать, прямо скажем, сомнительное удовольствие. Умирать дважды? Неискушенные простаки назвали бы это «стилем». А правда в том, что романтизма в подобном процессе нет ни миллиграмма, несмотря на весь тот пафосный бред, что любят подробно расписать в своих бульварных книжонках бесталанные графоманы. Забавно, что даже мерзкое, отвратительное демонское отродье, уже однажды опрометчиво вручившее собственную душу на растерзание пекла, смерть продолжает пугать до чёртиков. Особенно тот самый момент осознания её неотвратимости. Точка невозврата. Прямая до неё - череда суперпозиций, где исход по прежнему лабилен, а после – лишь терпкий панический ужас, отдающий ядовитой горечью на кончике языка. Пусть даже твоя безвременная кончина и подпадает под сомнительное понятие «героическая». От этого не легче ни на йоту — в конце все неизменно одинаково испражняться и нелепо пучат глаза, силясь сделать хотя бы ещё один вдох. Даже демоны. Однако Мэг, признаться честно, о своей гипотетической и весьма далекой смерти особо не задумывалась. Ей всегда было чем заняться — сперва ученичество у Аластера, затем грязные делишки с Азазелем, служение великому и ужасному Люциферу, отцу всех тварей из преисподней. Поглощенная вполне конкретной целью, она размышляла лишь об одном - выполнении поставленной задачи. Правда после убиения адской версии «отца, сына и святого духа» смысл существования был совершенно наглым образом отобран. А посему Мэг, оккупировавшей тушку молоденькой актрисы-неудачницы, всё же пришлось испытать на себе все прелести краха идеалов и кризиса среднего демонического посмертия. А также старый добрый экзистанциальный ужас, куда ж без него. Но не это было самым страшным - последним гвоздем в крышку воображаемого гроба стали воспоминания о человеческой жизни. Настоящей жизни. Так исторически сложилось, что после попадания души в пекло от прежней личности бедолаги остаются лишь ничтожные крохи, а основополагающие черты характера извращаются до неузнаваемости. Так некстати вспомнить и следовательно иметь возможность сравнить… Не круто, если честно. От слова совершенно. Так что, резюмируя, если Мэг Мастерс – это даже не её имя – и думала о смерти, то предполагала бесславную кончину во имя очередной вышестоящей демонский шушеры. Но никак не героическую жертву во славу братцев-кроликов Винчестеров с именем второго по известности мятежного ангела на устах. Это попахивало пошловатой банальщиной. Да и вообще, подобная участь для «хороших парней», а не закостенелой антагонистки, коей демоница гордо и небезосновательно себя считала. Но у грёбанной судьбы другие планы и весьма извращенные чувство юмора. Поэтому в данный конкретный момент времени, стоя перед Кроули уже обнажившим ангельский клинок, Мэг не смогла сдержать горькую сардоническую ухмылку и приступ такого неуместного и несколько истеричного смеха. Впрочем, это было и вправду забавно, короля обмана перехитрили два не блещущих интеллектом солдафона в дешевой фланели. Вот тебе и «абзац», самодовольный ты ублюдок. И если б не острая звенящая боль в мельчайшей фибрилле в позаимствованном теле казалось каждого грёбанного мышечного волокна, она была б вполне счастлива подобному раскладу. Солоноватый металлический привкус на языке и ощущение прохладного ноябрьского ветра в обесцвеченных волосах — неплохое окончание истории. Местами страшной, местами предсказуемой, а порою даже психоделически бредовой. Мэг насмешливо понадеялась, что автор, кем бы он ни был, сейчас доволен. С фантазией у него, конечно, туговато, но кто не без изъянов? Разве что, быть может, сам Господь Бог? Да и тот свалил куда подальше, оставив песочницу своим недалеким пернатым деткам, устроившим в ней разборки планетарного масштаба. И последствия ангельских тёрок проходиться разгребать до сих самых пор. Сухие винные губы искривляются в усмешке. Мэг Мастерс не за что в этом не признается, но ей, дьявол раздери, обидно. Видеть тупого и ещё тупее в этой чертовой импале, готовых дать дёру в любую секунду. Как и обидно было слышать немногим ранее, что они даже не пытались её искать. Не то, чтобы их недоверие не было оправдано, разумеется — за недолгий период их вынужденного знакомства демоница успела грохнуть порядочно дружественного винчестерам народу. Но недолго, всего на один крошечный миг, ей показалось, что из них вышла неплохая команда. Самое дерьмовое, пожалуй – возвести в абсолют людей, которые срать на тебя хотели с Эмпайр-Стейт-Билдинг. Совсем другое дело - ангел, вот где анекдот. Мэг, на самом то деле, не имела ни малейшего понятия о том, что она чувствовала. Все эти комплексные противоречивые эмоции, не волновавшее её, казалось, целую вечность, вернулись совсем недавно, под руку с воспоминаниями о прежней жизни. Подобные человеческие тонкости были через чур сложными для извращенной демонский душонки, так что Мастерс даже и не думала немного напрячься, а просто плыла по течению собственных желаний. Захотела — поцеловала симпатичного ангелочка, до зубного скрежета невинного, будто специально напрашивавшегося на плановое очернение, захотела — осталась с ним, сбрендившим, в психушке. Причины и последствия никогда её особо не волновали и разбираться с ними она совершенно не планировала. Впрочем, теперь и не придется. У Кроули на неё вполне конкретные планы. Мэг Мастерс привыкла считаться воплощением порока, мерзкой адской тварью, не достойной доверия вынужденной союзницей. Смешно конечно, но лишь Кларенс видел в ней нечто большее. Пусть с вывернутыми наизнанку мозгами и поехавшими шариками да роликами. Неправильный ангел, излишне доверчивый ангел — при всём при этом единственный достойный из всей их пернатой братии. Лишь он один заботился об этом трижды проклятом человечестве, когда даже Бог стыдливо отвел глаза. Пожалуй из всей её продолжительной и не обремененной смыслом жизни больше всего ей было жаль расставаться именно с этим. Лазоревым блеском небесно чистых глаз. А дальше события развивались уж слишком стремительно, как в дешевом индийском сериале. Растерянные взгляды Винчестеров, металлический блеск занесенного над головой клинка, самодовольные глаза Кроули, цвета дешёвого американского виски — вот бы сделать хоть один обжигающий глоток, чтоб не было так тошно. Казалось небытие уже у порога, приветливо помахивает своей костлявой рукой. Подавив настойчивое желание зажмуриться, Мэг широко распахнула кофейные глаза — как крепкое горьковатое пойло — что-что, а посмотреть смерти в глаза — её последняя привилегия, нелепый реверанс воображаемой отваге. Но вместо ожидаемого сокрушительного удара в районе эпигастрия, она ощутила лишь прохладное дуновение воздуха на бледной обветренной коже щёк, покрытых розоватыми разводами засохшей крови. Окружающая обстановка неожиданно переменилась — на смену глубокой антрацитовой ночи пришел ясный божий день. Первое, что она заметила — тёплый морской бриз чужой радужки. — Какого чёрта, Кларенс? — вырвалось у Мэг совершенно рефлекторно. — Не мог тебя я там оставить. — спокойно пояснил ангел, расплывшись в лёгкой безмятежной полуулыбке. И неожиданно где-то в глубине её извращенной демонский души появилось неожиданное и забытое за долгие столетия чувство. Надежда.