Вместо неё

Я так хочу быть вместо нее - Ты даже не представляешь! Чтоб ты, обнимая, шептал: «Мое!» Я очень хочу, понимаешь? Хочу быть единственной для тебя, Такой, как она, любимой, И чтобы средь серости бытия Не стать ни за что рабыней. Хочу быть феей, сказкой, звездой, Сиять и светиться счастьем, И никогда, нигде, ни за что Без любви не остаться! Я так хочу быть вместо нее! Ну, что мне для этого сделать? Я просто пылаю любви огнем - Красным на платье белом.

✴✴✴

С неровным дыханием она стоит под многовековыми церковными сводами, смотря на белоснежное полотно под своими ногами, мысленно, добавляя к нему кровавые подтёки. Багровые ручейки блестящими змейками стекают от двери и тянутся прямо до алтаря. На этот раз дорожка к «счастью» вымощена не из лепестков роз, а из крови, боли и смерти. Ведь нередко случается так, что в жизни человека наступает момент, когда он полностью лишён выбора, когда окружающие обстоятельства складываются далеко не в тот пазл, который он видел на картинке. Стоит ли удивляться тому, что так произошло и с ней. Отличительной чертой Уэнсдей Аддамс являлось феноменальное невезение. В её детских фантазиях этот день разыгрывался совершенно по иному сценарию. В нём не было лицемерных улыбок, фальшивых поздравлений и жёстких рамок дозволенного. Как и все девочки, вступившие в просексуальную фазу взросления, она мечтала о прекрасном принце, готовым сражаться за её сердце с огнедышащим драконом; о белом замке рядом с загадочным лесом и о всепоглощающей, неистовой любви, влекущей за собой почти мифическое: «И жили они долго и счастливо». Но, к сожалению, не все сказки заканчиваются розовым закатом и радугой в небе. Иногда злодеи побеждают. Вот и эпилог её сказки наступил раньше, чем рассказчик начал читать первые строчки. Принц превратился в заложника, замок в клетку, а любовь осталась биться лишь в одном сердце. Принцессе поставили жирный крест на праве выбора и объявили утешительным призом. Вот её роль во всей этой посредственной драме… Она экранная дублёрша, на месте главной актрисы. Вся трагическая правда состояла в том, что она не должна здесь находиться… А если точнее… Здесь должна находиться вовсе не она. Не на ней должно быть надето это подвенечное платье, не она должна, волнуясь, сжимать в руках свадебный букет… Не она должна идти к нему. Уэнсдей знает, что с первым её шагом все присутствующие люди встанут со своих мест и развернутся в её сторону. Оценивающие взгляды придирчиво сканируют девушку с ног до головы. И совсем нетрудно догадаться, о чём все думают. «Как жаль эту бедняжку» «Боже, как же они похожи» «Как удачно, что у этих Аддамсов есть ещё одна дочь» «На её месте должна быть не она!» Да, да… На этом месте должна быть не она… Она знает. Он знает. Все это знают. Но вот чего не знает никто… Так это то, как сильно она хотела занять это место. Как она годами старательно пыталась не выдавать своих истинных чувств, как прятала их под маской тотального безразличия. Как лила ночами слёзы, прекрасно понимая, что он... Никогда не будет принадлежать ей. Правильно говорят: бойтесь своих желаний. Им свойственно сбываться. Но в самом кошмарном сне Уэнсдей и представить не могла, что её заветное желание сбудется при самых трагичных обстоятельствах. Измученное от любви сердце должно болезненно ныть от гнетущего траура, и да, оно болит, но при этом же, оно не может не ликовать открывшейся эгоистичной возможности быть с тем, кого она полюбила с первой секунды, с тем… Кто не подарил ей ни одного заинтересованного взгляда, и кто никогда не посмотрит на неё так, как на ту, единственную. Не отрывая глаз от пола, девушка на еле гнущихся ногах идёт навстречу кривому повороту своей судьбы. Свадебная мелодия звучит как насмешливая издёвка. От отсутствия кислорода в крови у неё кружится голова, и по ощущениям, сделай она ещё хоть один шаг, её тело свалится прямо посреди церкви, рассыпавшись фарфоровой крошкой. К сожалению, это лишь отсрочит неизбежное. Ей всё равно придётся выполнить то, чего от неё ждёт её семья. И нет никаких сил поднять взгляд выше: Уэнсдей знает, что он, как и она, заперт в золотой клетке, что он также лишён всякого выбора. Они оба дети расчётливых родителей, посчитавших, что сделка должна быть заключена в любом случае. И плевать, сколько ими сегодня будет попрано библейских заповедей. Цель всегда должна оправдывать вложенные средства. Цена их договору равна её безответно любящему сердцу и его свободе. Епископ рукой просит всех присесть, когда она встаёт на «своё» место. Прочистив горло, священнослужитель произносит заученную до зубной оскомины речь, соединяя двух «влюблённых» святыми обетами брака. Невольно девушка ловит себя на мысли, что лик Господа сейчас наверняка отвернулся от этой святой обители. Ведь о каких влюблённых может идти речь, когда жених и невеста, стоящие друг напротив друга, собираются совершить самое настоящее богохульство. Иронично, но Уэнсдей готова поклясться перед Богом и людьми, что она навсегда останется с ним в богатстве и бедности, в радости и печали, и даже сама смерть не разлучит их. Она произнесёт свою клятву искренне, без единой ноты лжи, отдаст всю себя этому браку, в надежде, что когда-нибудь он посмотрит на неё и поймёт, что рядом с ним всегда был человек, любящий его без остатка. Его же клятва станет оглашением собственного приговора. На какой-то момент ей кажется, что у неё начались галлюцинации, ведь она чётко видит, как с красных роз в её букете, алая кровь по капельке стекает на подол атласного платья. Хотя нельзя исключать и такой возможности. Металлический привкус буквально жжёт кончик её языка, что неудивительно, сам воздух здесь пропитан кровью. — Поскольку ни на что не было указано, что могло бы воспрепятствовать этому брачному союзу, я спрашиваю тебя, Ксавье Торп, согласен ли ты взять в жёны Уэнсдей Аддамс. Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней, и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди это перед Богом и свидетелями словами «Да, обещаю». Вопрос епископа подводит незримую для всех чёрту, ведь только она и он понимают, что точка невозврата всё же настигла их, и назад дороги нет, все пути отрезаны, а мосты горят адским пламенем. И пусть. Пусть горит сильнее! Превращает в пепел прошлое, стирает в пыль её бессонные ночи, наполненных мечтами о нём, уничтожает всё, что помешает им быть вместе. Она возьмёт все последствия на себя. Сама пронесёт этот крест через жизнь и смиренно примет любое наказание на страшном суде. И пусть молитвы ангелов не будут услышаны, а врата ада раскроют перед ней свои объятья, она ступит за них, нисколько не пожалев о своём выборе. «Боже, прости меня… Но тьма слишком манит, а на сопротивления не осталось сил.» Она не должна… Но улыбается, слыша его тихий ответ. — Да, обещаю.