In you

      Уён любил природу своего организма. Несмотря на то, что многие сетовали и раздражались из-за внезапно нагрянувшей течки или гона, его это более, чем устраивало. Конечно, в начале всем тяжело. Особенно в подростковый период. Но потом начинаешь привыкать.       Вообще Уён считал, что неудобно жить с гоном только до того момента, пока ты не находишь себе постоянного партнёра. Через какое-то время ваши организмы привыкают друг другу, как и вы сами, а там уже и циклы совпасть могут.       Когда у них с Ёсаном такое случилось в первый раз — Уён был на седьмом небе от счастья. Во-первых, потому что это был самый лучший секс в его жизни, а, во-вторых, уже через пару таких регулярных близостей их циклы начинались одновременно с редкой задержкой в один-два дня.       И обоих всё более, чем устраивало. Ёсан не стеснялся настоящего себя, показывал во всей красе, заманивал и раздразнивал, доводя Уёна до нервной трясучки. На теле омеги не было ни одного места, которое не затрогал-зацеловал-закусал Уён.       С Ёсаном вообще тяжело было себя сдерживать. Инстинкты, не инстинкты — всё одно. Уёна нещадно вело и он готов был не подниматься с колен перед своим прекрасным омегой.       И в целом, если брать среди всех их друзей, они были единственные, кто вообще не вылезали из постели, если выдавалась такая возможность. Ладно, возможно с ними могли посоревноваться Юнхо и Минги, но тех трогать вообще было страшно. Союз энигмы и альфы всё ещё вызывал непонятные эмоции. Хотя все, понятное дело, были счастливы за парней.       И у Уёна был не один секс в голове, нет. Просто Ёсан сам требовал к себе повышенное внимание. Причём не важно, в каком плане. Они могли просто обниматься, дурачиться, смотреть фильм и разучивать челленджи из тиктока.       А могли сразу с порога горячо и страстно, прямо в душе до сорванных связок и на кровати во всех позах. С укусами, поцелуями, улыбками и языками.       Они любили друг друга. Порой ругались, расходились, но потом искали друг друга во всех вещах, пока не приходили одновременно извиняться. Уён не мог без Ёсана точно так же, как Ёсан без Уёна.       Уён считал, что у них всё хорошо складывается, потому что в первую очередь они были друзьями. Их уровень доверия давно перевалил за сотку и не собирался останавливаться. В отношениях они тоже проявляли себя с лучшей своей стороны, что и послужило в дальнейшем базой в становлении адекватной и красивой пары.       Более того, у них были одинаковые увлечения. Но самое главное, конечно же, танцы. Они даже работали в одной студии хореографами, только с немного разными группами. Их занятия пересекались редко, что и помогало им иногда отдыхать друг от друга.       Всё-таки любой, даже самой крепкой на вид паре, нужно иногда брать перерыв. Совсем маленький, Уёну много не надо, чтобы быстро соскучиться.       Но сегодняшнее утро отличалось от привычного неприятной ломотой во всём теле, жаром и слишком уж сильным возбуждением. Его Уён пытался успокоить без касаний к себе, но это не получалось от слова совсем. В итоге, проведя в ванной больше сорока минут (при норме в двадцать), он понял, что у него начался гон.       Потому что рецепторы слишком остро реагировали на полотенце Ёсана, которое слишком приятно пахло им. Уён еле отговорил себя трахнуть эту вещь, пытаясь прийти в себя. Умывшись холодной водой, он подрочил ещё раз, вспоминая, как это делает Ёсан, а потом вышел из ванной.       Ёсан сегодня ночевал у Сонхва, потому что тот не хотел оставаться один, пока Хонджун вынуждено уехал к родителям. Уён всё понимал, Сонхва был беременный, а Ёсан как никогда умел действовать на него успокаивающим образом. Поэтому его тело так и отреагировало на отсутствие постоянного партнёра рядом.       И всё-таки это оказалось тяжелее, чем Уён думал. Он выпил жаропонижающее и обезболивающее. Сегодня пропускать работу было нельзя. Потому что взрослая группа готовилась к поездке на фестиваль. Уён не простит себе, если они займут не первое место.       Однако тело всё ещё было против. Уён тяжело выдохнул и потянулся за телефоном, когда не захотел доедать завтрак, который сам же и приготовил.       Вы, 9:27       Любовь моя       Нежный мой       Драгоценный       Прекрасный       Замечательный       Самый красивый       Самый сексуальный       Ёсан-и-муж-отец-моих-будущих-детей, 9:34       Что ты уже натворил?       Привет       Вы, 9:34       Как ты? Как хён?       Ёсан-и-муж-отец-моих-будущих-детей, 9:35       Порядок, мы готовим блинчики       Он хочет смешать банановый сироп с кленовым       Я не уверен, что это будет вкусно       Но он захотел сладкое       Вы, 9:37       Это круто       Я рад       У меня начался гон, поэтому не пугайся и возвращайся побыстрее       Ёсан-и-муж-отец-моих-будущих-детей, 9:37       Понял       Хонджун-хён должен приехать через пару часов       Ты поедешь на работу?       Будь аккуратнее       Вы, 9:39       Да, спасибо       Хёну привет       Уён пожалел сто раз, что решил ехать в студию в таком состоянии. Температура поднималась выше, но это сказывалось только на его эрекции. Общее состояние было вполне себе сносным. Это не простуда и не противные тридцать семь.       Ему пришлось задержать тренировку, потому что он закрылся в туалете и дрочил на фотки Ёсана, которые сам же попросил его скинуть. Омега, конечно же, зная своего парня, имел про запас подобного содержания снимки. Это немного отвлекло Уёна.       Потом он завалил себя работой. И в принципе организм принял это за способ снятия напряжения. Уён отдавался танцам в три раза больше, чем обычно, и таким же образом гонял за собой остальных. Те, чувствуя резкие и сильные феромоны, всё понимали и старались не выводить старшего из себя.       И вопреки всем его ожиданиям, под вечер он совсем не чувствовал себя уставшим. Уён с раздражением стоял в душе раздевалки и смотрел на свой возбуждённый член. Нет, это было невыносимо.       Они не особо любили грубый секс с Ёсаном, только если не ловили общее настроение на подобное, но сегодня Уён не отпустит парня от себя просто так. По крайней мере точно не после двух раз.       Ёсан дома. Уён чувствует родной запах грейпфрута, который тут же забивает нос и растягивается по венам, как канат. Пару секунд он просто тратит на то, чтобы надышаться любимым ароматом.       — Привет, — появляется Ёсан в коридоре и тут же тянется за объятиями, — как ты только людей своим запахом не задавил? От тебя несёт за версту.       — Привет, — кивает Уён, перехватывая парня за талию и тут же целуя в губы, — иди готовься, любовь моя. Я не пил подавители.       Ёсан морщится и ведёт носом — Уён усмехается, начиная стягивать с себя кроссовки.       — Ужасно, ты же работаешь с детьми.       — Сегодня была только старшая группа.       — И всё равно, там же есть омеги, — цыкает Ёсан, отходя от него, — или ты загонял их так, что теперь они не могут ходить?       — Ничего, им полезно, — кивает Уён и стонет, когда снова чувствует эрекцию, — нет, Ёсан-и, я тебя сегодня сожру.       Ёсан только смеётся и кивает, уходя сначала в комнату, а потом и в ванную. Дверь не закрывает и Уён знает, что это значит. Ёсану очень хочется поговорить до того, как они оба потеряют голову друг от друга.       — Так что там хёны?       Уён переодевается в комнате, посматривая в сторону коридора.       — Хонджун-хён приехал раньше, получился сюрприз, — начинает Ёсан, — Сонхва-хён очень обрадовался. Потом расплакался несколько раз.       — Почему? Что-то случилось? — Уён внимательно смотрит на нижнюю полку их шкафа и присаживается на корточки.       — Нет, он просто расчувствовался. Хонджун-хён сказал, что это его нормальное состояние на шестом месяце, — отзывается Ёсан, — потом Сонхва-хён давал потрогать свой живот. И говорил, что он мягкий. А я не понял, ведь он же твёрдый… Но спорить не стал.       — Правильно, с ним лучше не надо, — хмыкает Уён и перебирает анальные пробки с ремешками, кусая губу, — Ёсан-и, как ты сегодня хочешь?       — М? А у тебя есть идеи? Я думал, что ты сразу голову потеряешь, а ты хочешь поизощряться?       — Не особо, просто пока шкаф открыт, — Уён выпрямляется и стягивает с себя бельё, оно всё равно будет не нужно ближайшую ночь, — ну что ты там?       — Бегу, подожди.       — Я не могу ждать, мне с самого утра плохо.       Ноет Уён и кидает на кровать целый бутылёк со смазкой. Хорошо, что заехал в аптеку по дороге.       Ёсан появляется в комнате, и у Уёна спирает дыхание, когда он видит, в чём именно стоял его парень. Видимо, тому всё же захотелось немного поиграть. И кто Уён такой, чтобы быть против?       — Ты же выпил противозачаточные? — Уён сглатывает.       — Обижаешь, — Ёсан облокачивается на косяк и прогибается в спине, — ещё днём. Ты же бешеный будешь.       Что правда, то правда. Тут даже добавить нечего.       Ёсан стоял в белой шёлковой ночнушке с кружевами, которая доходила чуть до середины бедра. И изгибы его тела слишком сильно манили Уёна, руки чесались, а стоящий колом член изнывал от отсутствия прикосновений и какого-либо трения.       Он сокращает расстояние между ними и обнимает Ёсана за его невероятную талию. Тут же следует и поцелуй — страстный, мокрый и сразу чуть ли не до самых гланд. Голод внутри Уёна просыпается с новой силой. Сжимая бока парня, Уён постепенно опускается к шее, чтобы начать её смачно покусывать.       Ёсан стонет, откидывая голову назад, сильнее тянет Уёна за шею к себе и кусает губы, когда чувствует чужой стояк. Из самого уже обильно течёт, ему не надо много, чтобы возбудиться.       Уён обновляет метку на шее Ёсана, глубоко дышит обильным ароматом грейпфрута, прижимает парня к стене и задирает руками ночнушку сразу до груди. Когда взору предстаёт любимое подтянутое тело с сочащимся естественной смазкой членом, Уён чуть ли не воет от желания вылизать Ёсана во всех местах.       — Ах, Уён-и, — томно шепчет Ёсан, запуская ладонь в его волосы и сжимая, — давай сначала позаботимся о тебе.       Ответа не следует, потому что Уён с упоением расцеловывает любимую грудь, особое внимание уделяя соскам. Ёсан трясётся под ним, зная, как сильно его парень сходит с ума от подобного.       Уён сжимает левую грудь, языком играясь со второй. А другой рукой уже вовсю оглаживает член и ниже — ведёт по внутренней стороне бедра, сжимает, слушая громкие стоны, а потом входит одним пальцем. Ёсана подбрасывает, ноги разъезжаются, и он кончает, содрогаясь в любимых руках.       — Это только начало, ты же знаешь, — констатирует факт Уён, помогая Ёсану пережить оргазм.       — Поэтому мой член не упал, милый.       Их взгляды друг на друга это что-то дикое, страстное, горячее и ненормальное. Они резко целуются, сталкиваясь носами и стуча зубами. Терзают собственные губы, пока Уён активно двигается внутри Ёсана уже двумя пальцами.       Ночнушка и халат летят на пол, когда они перемещаются к кровати. Уложив Ёсана поудобнее, отдав ему все подушки и плед, который он может сжимать и кусать в случае чего, Уён тут же принимается водить языком по такому вкусному телу.       Ёсан стонет, призывно раздвигая ноги и позволяя Уёну делать абсолютно всё. Он течёт ещё больше, оглаживает себя руками, подмигивает парню, если тот смотрит на него. Уён же, в свою очередь, оставляет укусы и метки везде, где только может.       Когда верхняя часть тела его удовлетворяет, он опускается ниже и тут же начинает мучить бёдра, сжимая их, кусая и прижимаясь ближе.       — Сожми, Ёсан-а, сожми. Вот так, да.       Громкий стон сверху слышится, как сквозь толщу воды. Уён с упоением теряет доступ к воздуху и протяжно стонет, подбираясь языком от члена к растянутому входу.       Он вылизывает Ёсана внутри так хорошо, что сам успевает кончить первый раз. Уён обожал делать своему парню римминг. Особенно ему нравилось, когда Ёсан давил на его затылок и не разрешал отстраниться. Вот прямо как сейчас.       Ёсан кончает от его языка и плачет от переизбытка ощущений. Уён, более-менее наигравшись, выпрямляется и нависает над омегой, широко улыбаясь. Они снова целуются, пока Уён размеренным толчком оказывается внутри Ёсана.       Тут уже поцелуй приходится прервать по обоюдному согласию. Ёсан откидывает голову назад и в очередной раз громко стонет, а у Уёна перед глазами пелена возбуждения и дикое желание кончить ещё раз.       Он сразу набирает быстрый темп, вбиваясь в Ёсана всё сильнее и сильнее. Комната наполняется их запахами и почти что душит: приторно-сладкая карамель с насыщенным грейпфрутом — убийственная смесь. Точно они с Ёсаном.       Уён откидывает свои мокрые волосы назад и меняет угол проникновения. Ёсана подбрасывает снова — он довольно улыбается, чувствуя распирающее внутри возбуждение альфы.       — Пометь ещё, Уён-а, пометь, тебе станет легче, давай, — сбито шепчет Ёсан, притягивая Уёна ближе к своей шее, — давай.       Уён не до конца понимает, что от него хотят, но впивается зубами в нежную кожу шеи Ёсана, а потом так сильно кусает, догоняя свой второй оргазм. Омега плачет, принимая всё до последней капли, а Уён никак не может успокоиться.       — Перевернись.       Энергии в нём всё ещё куча. Пока Ёсан отходит от этого захода, Уён становится на колени, обхватывая свой член ладонью. Ёсан кое-как переворачивается на живот и тяжело дышит, вытирая лицо об одеяло.       — Приподнимись, мой хороший. Вот так.       Уён помогает Ёсану встать в коленно-локтевую, кусает губу, начиная водить рукой по своему возбуждению, когда перед ним открывается такой омега.       Из припухшего входа, мышцы которого постоянно сокращались, выходила густая сперма. Она стекала по бёдрам, капала на кровать и сносила крышу ещё больше.       — Как же ты вкусно выглядишь, — полузадушенным шёпотом, — Ёсан-и, ты произведение искусства. Дай сюда свою руку.       Ёсан устало, но довольно мычит, заводя свою руку назад. Уён перебирается поближе и нежно целует поясницу, поглаживая его ягодицы.       — Собери пальцем, — командует Уён, — давай. Введи его в себя.       Уён внимательно наблюдает за тем, как Ёсан погружает внутрь один палец и сразу же стонет.       — Вот так, молодец, — выдыхает Уён, — умница.       Он наклоняется ближе и снова лижет вход языком. Ёсан вздрагивает и хочет убрать палец, но Уён не позволяет. Протестующе мычит и мотает головой. Ёсан постанывает, продолжая двигать пальцем внутри.       Вскоре в нём находится не только палец, но и язык Уёна. Альфа снова входит максимально глубоко, как только может это сделать. Он пьёт все соки, которые выделяет организм его омеги, и доводит себя в очередной раз рукой.       — Иди ко мне, любовь моя, — после паузы произносит Уён и тянет на себя уже порядком вымотанного Ёсана, — ты так хорошо справляешься, ты такой молодец.       Ёсан только кивает и улыбается, урывая для себя нежный поцелуй в губы. Уён помогает ему удобно устроиться на своих бёдрах и входит снова, вырывая изо рта громкие стоны.       — Уён-и, потом надо передохнуть, — шепчет Ёсан, потому что голос давно сел, — иначе ты будешь насиловать меня, а не любить. Я просто отключусь.       Уён просто кивает, полностью сосредоточенный на том, чтобы перед паузой завершить сцепку. Это всегда помогало ему остудить мозг хотя бы на какое-то время.       Ёсан активно сжимается на его члене, насаживаясь до основания и сжимая собственную грудь. Уён тут же удобно располагает свою ладонь на левом соске, сжимая его и покручивая, заставляя бёдра Ёсана дрожать ещё сильнее.       Когда они одновременно кончают ещё раз, Ёсан без сил валится на него, закрывая глаза. Уён утробно мычит, чувствуя сцепку, а потом начинает глубоко дышать, приходя в себя.       Осторожно укладываясь на кровати, Уён поправляет Ёсану волосы, а потом зацеловывает всё его лицо, как бы извиняясь.       — Как ты себя чувствуешь?       — Порядок, — кивает Ёсан и лениво открывает сонные глаза, — ты же сможешь подождать хотя бы пару часов?       — Думаю, что да, — Уён снова нежно целует Ёсана в губы, — мне так с тобой хорошо.       — Мне тоже.       Они нежатся в объятиях друг друга ещё какое-то время, пока длится сцепка.       Когда Уён осторожно покидает тело Ёсана, тот заявляет:       — У меня завтра должна начаться течка.