Я же говорил, проваливай...

      «Утро? Да пошло ты!» Название, которое молодой предприниматель дал своему скромному заведению, олицетворяло его отношение к миру в целом. В кофейне Мин Юнги не встретишь приветливых улыбок и тёплых пожеланий хорошего дня. Не любит он притворство, ну для кого в здравом уме утро может быть добрым? Надеясь, что кому-нибудь его тематика да зайдёт, брюнет гордо настроился нести добро, как умеет — отличный кофе и никакого мошенничества. Он не слишком любит людей, но очень любит бодрящий напиток.       На удивление, клиенты распробовали атмосферу быстро. Каждое утро толпа людей, не желающих разговаривать и отвечать на вежливость, с немой благодарностью принимали лучший кофе в округе, расходясь по делам. Всё шло более чем гладко, а потом появился он. Теперь Юнги ежедневно в период с семи до восьми утра приходилось держать себя в руках и судорожно гнать от себя эротические раздражающие фантазии.       Всё началось с простого:       — Эй, куколка, ванильный латте!       — Не понял? Ты это мне?       — Видишь здесь другую куколку?       — Вижу клоуна прямо перед собой!       С того самого дня Чимин регулярно приносил идиотские шутки и пошло подкатывал, напрочь сбивая Юнги с толку. К нему не подкатывают, к таким как он не подкатывают, да ещё и таким образом, словно он кисейная барышня. Блондин настолько дерзкий и вульгарный, что даже находиться рядом с ним означало непременное попадание в ад, в котёл, где черти совокупляются.       Чимин красивый, очень красивый, а от таких одни проблемы. Юнги злится на себя за похотливость и чрезмерное желание. Звереет, потому что хочет его трахнуть. Каждый раз, когда видит, хочет разложить на своём столе и отыметь до помутнения в глазах. Юнги не хочет встречаться, не ищет отношений и уж тем более романтики. От всей этой сопливой чуши у него лицо перекашивается, он на любовь неспособен, в неё не верит и этим вполне доволен. Так что переспать было бы отлично, но проблем не хочется. Каждый раз Юнги намекает, довольно жирно, чтобы тот проваливал на хер и не лез к нему. Однако блондин не проваливал, а продолжал изводить, ежедневно подкидывая новые позы в голову. По ночам Юнги стирал член до боли и засыпал с мучительной мыслью, что утром его ждёт новый болезненный укол похоти.       — Доброе утро, вишенка, мне как обычно. — Юнги закатывает глаза и ничего не отвечает, стараясь даже не смотреть на парня. Чимин в белом свитере размером больше него самого пластично покачивался перед кассой. Большой вырез спадал набок, выводя на общее обозрение изящную острую ключицу и слишком аппетитное плечо. — Вчера меня спросили, какой язык я хотел бы изучить? Я ничего не ответил, но подумал о твоём… — Чимин облокачивается локтями на прилавок, подпирая кулачками щёки, и подаётся немного вперёд. Кончик языка вызывающе выглядывает между губами и противозаконно прогуливается по ним, обхаживая территорию.       — Со своим языком разберись, кажется, он потерял связь с мозгами. — Юнги лихорадочно спешит приготовить напиток, чтобы избавить себя от навязчивого желания ощутить эти губы и далеко не ртом.       — Поможешь наладить связь? — Соблазнительный высокий голос за спиной будоражит фантазию, и Юнги раздражённо надевает крышечку на бумажный стаканчик. Ёмкость с громким ударом приземляется на столешницу в комплекте с гневным взглядом.       — В тебе сам чёрт ногу сломит, не то что я. Проваливай. Нехорошего дня, — грубо отвечает Юнги, может себе позволить, это соответствует тематике его кафе.       Сведённые вместе руки перемещают вырез на место, частично раскрывая грудь и раздражённый шерстяной тканью сосок. Блондин тянется к терминалу для оплаты нарочно медленно, давая возможность рассмотреть получше, и Юнги рассматривает. «Сука… Он доиграется»       — До завтра, вишенка. — Юнги растягивает губы в ниточку.       Каждый день у него новая сладкая кличка, Чимин ни разу не назвал его по имени. Юнги нихуя не вишенка и никакая не куколка. Но этот приторный шёпот преследует по ночам, Мин представляет, как парень стонет под ним и зовёт вишенкой… «Совсем ебанулся?»

***

      — Подумал, как решить мою проблему с языком, сахарочек? — На следующее утро Чимин, конечно, здесь, в компании своей блядской сексуальности.       — Я, конечно, не думал, но могу засунуть тебе его в задницу! — шипит Юнги, сразу начиная готовить, он знает, что блондин закажет.       — А может, лучше что-нибудь другое? — Парень изящно изгибается в спине, подпирая прилавок.       — Твой латте! — Игнорируя сказанное, Юнги приземляет напиток перед чужим лицом, блондин очень помогает в отработке скорости.       Чимин разворачивается, чтобы уйти, но вот незадача — карта упала. Показательно наклоняясь вниз, парень демонстрирует свою шикарную задницу, которую Юнги под пушечным выстрелом рассматривать не хотел. «Ну спасибо. Такого зрелища хватит на несколько ночей вперёд.» Юнги сглатывает подступивший к горлу ком и отходит на шаг назад, когда Чим дикой кошкой возвращается обратно.       — Мин Юнги, я клянусь, что поцелую тебя… — Блондин подносит стаканчик к губам, прикрывая глаза, и выпускает кончик языка наружу, вызывающе проводя им по краю крышечки, оставляя влажный блестящий след.       — Я ответно клянусь, что убью тебя, даже если ты просто попытаешься, — голос Юнги звучит сдавленно и сухо, вся влажность ушла в другое место.       Чим подмигивает и удаляется, а Юнги агрессивно радуется, что барная стойка достаточно высокая, чтобы скрыть его ниже пояса.

***

      — Зефирка, давно хочу спросить, тебя когда-нибудь задерживали полицейские?       — Да блядь! Тебя здороваться не учили? Перестань подкрадываться, когда я стою спиной.       — Стараюсь соответствовать твоему заведению. У тебя не слишком-то принято разговаривать, тем более вежливо.       — Ты болтаешь больше, чем все мои клиенты в совокупности. Лично тебе разрешаю здороваться вместо той хуйни, что ты обычно несёшь.       — Ты ответишь на вопрос?       — Ты перестанешь нести хуйню?       — Сначала ты ответь.       — Нет, меня никогда не задерживали полицейские! — раздражённо отвечает Юнги, готовый к очередному: «Вашей маме зять не нужен?»       — Ты слишком сексуальный — это незаконно, тебя нужно арестовать. И нет, не перестану. Я же поклялся, что поцелую. –Чимин пристально всматривается в чёрные глаза Юнги и снова облизывается, словно уже готовясь к приведению клятвы в действие.       — И как тебе в этом поможет юмор, о который точно не порежешься? — Юнги мысленно обдумывает план действий. Если этот чертёнок исполнит своё обещание, ему не поздоровится. Все мысли Мина заняты тем, как этого избежать, как избавиться от своей головной боли.       — То есть ты не против, просто способ тебе не нравится?       — Может, я говорю слишком быстро, мозги не успевают обрабатывать информацию? Про-ва-ли-вай. — Юнги наклоняется вперёд, нависая над столешницей, Чимин тянется навстречу. Видеть его настолько близко невыносимо. Хочется заломить блондину руки и…вывести из кафе.       — Просто мои мозги заняты другим. — Чимин берёт кусочек рафинада из стеклянной баночки на столе и зажимает его между зубами, мило морща носик. Сахар напитывается слюной, позволяя без труда раскусить кубик и вызывающе проглотить сладкую смесь, самозабвенно прикрыв глаза. Юнги непроизвольно открывает рот в немом стоне, хочет отдалиться, но тело не слушается. Чимин довольно улыбается и уходит, смачно виляя бёдрами. Однако едва покидает помещение, переходит на совершенно обычную походку «Сучонок, точно доиграется!»

***

      — М-м-м, какие у тебя сегодня булочки… — Юнги вздрагивает, прикрывая задницу, хорошо, что в руках ничего не было, иначе всё равно прикрыл бы, но ещё и уронил что-нибудь.       — Я про эти… — Чимин заливается громких смехом, делая кивок в сторону свежей выпечки.       Юнги впервые за всю свою жизнь покрывается неловким румянцем. Чимин его настолько извёл, что он сам уже не в том направлении соображает, его связь с мозгами тоже потеряна.       — Видимо, ты был в духовке с ними, иначе не объяснить, почему ты сегодня так горяч…       — Господи, чтобы говорить с тобой на одном уровне, мне придётся лечь.       — Наконец-то конструктивный диалог, — Чимин победно хихикает.       — Сука…сам себя подъебал. — Юнги закрывает глаза, вскидывает лицо к потолку и стонет в сжатые губы.       Самый агрессивный кофе в его жизни не менее агрессивно всучен Чимину, и он не прощаясь скрывается в подсобке под аккомпанемент звонкого словно ручеёк смеха.

***

      Юнги с раздражающим волнением гипнотизировал часы на стене. Чимин вчера не пришёл и сегодня задерживался, заставляя думать, что не придёт снова. Юнги напряжённо следит за входом. «Какого хера ты делаешь? Хотел, чтобы он ушёл и перестал провоцировать? Он послушался, чего ждёшь тогда?» Юнги сидит на высоком стуле за прилавком и пьёт приготовленный для себя кофе. Сегодня выходной, но хотя бы пара человек обычно присутствует здесь в это время. Сейчас что-то шло не так. Никому кофе не надо? Внутреннее необъяснимое чутье намекает на апокалипсис, и Юнги отчего-то сжимается всем телом, предчувствуя неладное.       Мин делает очередной глоток обжигающего напитка, когда колокольчик над входом звенит, являя того самого всадника апокалипсиса, всех четырёх в одном лице. Во-первых, короткие, открывающие вид на стройные ноги спортивные шорты. Во-вторых, узкая майка, обтягивающая совершенно всё, что только можно, точнее сказать — всё, что нельзя! В-третьих, мороженое неприличной формы, и добивающее четвёртое обстоятельство — пустая кофейня…       — У тебя сегодня безлюдно, –невинно облизывая холодное лакомство, начинает Чимин, озираясь по сторонам.       — Лучше бы так и оставалось.       — Снова мне не рад… А ты так напоминаешь одеяло, — мрачно констатирует факт Чимин и дует губы, утыкаясь ими в мороженое. В его глазах впервые проскальзывает что-то похожее на обиду. Юнги счастлив, радуясь, что скоро блондин из его жизни исчезнет и унесёт с собой порочные мысли. А сердце сжимается от этой мысли, самое время потребовать у него объяснений.       — Ладно, чёрт с тобой. Подыграю! Почему одеяло? — Юнги впервые покидает пределы своего прилавка, оказываясь по одну сторону с Чимином, и складывает руки на груди, вскидывая бровь.       — Так и хочется…оказаться под тобой. — Чимин делает пару медленных шагов навстречу, поднимая глаза на Юнги.       — Ты совсем не думаешь, что говоришь? — Юнги тоже делает шаг, чёрт знает зачем, но его тянет.       — Когда прихожу сюда, оставляю мозги за дверью. — И снова шаг со стороны Чимина, чуть менее уверенный, чем раньше.       — Почти уверен, что ты не берешь их даже из дома. — Сердце Юнги сейчас выпрыгнет, они никогда не стояли вот так близко. Между ними всегда было препятствие в виде прилавка, и вот-вот возникнет новое в виде готового члена владельца кофейни.       — Хочешь пойти ко мне и проверить? — Чимин приближается вплотную, оставляя между ними, непозволительно маленькое расстояние, крошечное место, разве что для мороженого между ними.       — Хочу, чтобы ты не нарывался на неприятности…не нарывался на меня, — Юнги понижает голос и шумно выдыхает через нос, визуально заметно, как участилось его дыхание, как высоко от этого вздымаются плечи.       Чимин тянется вперёд, проводя языком по начавшему таять пломбиру от основания до верха. Он раскрывает рот и погружает мороженое в него, густые сладкие капли щедро мажут по губам. Чимин устанавливает зрительный контакт со стремительно звереющими глазами парня напротив. Снимает себя с лакомства и облизывает белые капли с губ.       — Твою ма-ать!!! — рычит Мин, вырывая сладость из рук и отшвыривает её в сторону, заставляя Чимина нервно вздрогнуть в замешательстве. Юнги грубо хватает парня за руку и тащит за прилавок. Откидывает тёмную штору, скрывающую помещение для персонала, и заталкивает внутрь, завешивая ткань обратно.       — Это твоя вина! — Юнги жёстко прижимает Чимина к стене, громко роняя стойку пустых коробок сбоку. Притягивает ладонь парня и кладет на свою вздымающуюся грудь, заставляя слушать бешеное биение сердца.       — Я не… — Чимин напуган не на шутку, оказавшись там, где хотелось, вся его смелость улетучилась как не бывало.       — Замолчи, маленький демон! Я говорил — ко мне не лезть? — Юнги опускает руки на упругую задницу и мычит сквозь зубы, срываясь окончательно.       — Говорил… — тихо шепчет Чимин, вжимаясь в стену.       — Верно! Но ты не послушал, и вот это тоже твоя вина! — Юнги грубо переводит ладонь с груди на пах и сжимает хрупкую ладошку на своём вставшем члене, заставляя как следует ощупать. — Что прикажешь с этим делать?       — Мин Юнги… — возбуждённым и в то же время до смерти напуганным голосом почти бесшумно говорит Чимин.       Ещё никогда он не был в таком противоречивом состоянии. Юнги — яростный огонь, хочется согреться, впитать весь его жар, но такое бешеное пламя не греет, оно сжигает в пепел.       — Мин Юнги? Куда же подевался сахарок, вишенка и всё прочее? — усмехается Юнги, припадая пугающей ухмылкой к подрагивающей шее.       Мин скользит губами по нежной коже, по напряжённой под ней мышце и пульсирующей венке. С агрессивным упоением наслаждается близость. Как и думал, Чимин такой сладкий, что язык сводит от лакомства.       — П-прости…       — Клялся, что поцелуешь меня? Давай! Исполни свое обещание!!! — отстраняясь, приказывает Юнги.       Чимин совсем теряет себя, во власти Юнги страшно заманчивый, повелительный тон сводит с ума.       — Целуй, я сказал! Живо! Сдержи свою клятву! — Юнги резко поднимает чужой подбородок двумя пальцами, ожидая исполнения приказа.       Чимин неуверенно, робко припадает к губам, которые так хотел. Юнги пугает, вгоняет в соблазнительный ужас, берет в подчинение. Он не отвечает на поцелуй, только совсем неласково сжимает руки на заднице и приподнимает, вжимает Чимина в себя, словно насаживает.       — Помнишь, что я тебе ответил, Чимин?       — Помню… — задыхаясь от желания, мямлит Чимин.       — Скажи, что?       — Что убьешь меня, если поцелую… — Чимин, пугливо встрепенувшись, делает попытку вырваться, но Юнги цепляется одной рукой в затылок, слегка зарываясь в волосы.       — Убивать передумал, но теперь клянусь, что трахну тебя, и я с обещаниями не тяну. — Юнги настойчиво оттаскивает Чимина от стены и почти швыряет на рабочий стол позади.       Устраиваясь между его ног, Мин раскрывает ладонь на пояснице, властно толкая на себя, выбивая из Чимина поток воздуха. Он не успевает ничего сказать, только сдержанно пискнуть. Напористые сильные руки Юнги уверенно подхватывают его за ягодицы. Мин остервенело впивается безумным поцелуем, нещадно поглощая нежные губы. Язык Юнги настойчиво, откровенно заполняет чужой рот, свободно хозяйничает в нём, не давая Чимину и шанса ответить. Руки его вынуждено держатся за широкую спину, чтобы не упасть назад. Повелительные руки вожделенно гуляют по трепетному телу, возбуждающемуся в ответ на грубые действия.       — Мин Юнги… Мне страшно, — задыхаясь от настойчивого, требовательного поцелуя, умоляюще скулит Чимин.       — Зачем провоцировал?       — Ты мне нравился…       — А теперь что?       — Я боюсь тебя…       — Да что ты? Сейчас проверю… — Юнги стаскивает парня со стола и одной рукой пробирается через резинку свободных шорт и боксеров одновременно. Умелые длинные пальцы сжимают чужое возбуждение плотным кольцом, гуляют от основания к головке, растирая обильную смазку. Чимин стонет, дрожит он наслаждения и страха, впивается пальцами в чужую спину, сминая одежду.       — Ты такой влажный, Чимин-и.…, м-м-м. Так и не скажешь, что тебе страшно. — Юнги тяжело дышит через рот, застывший в немом стоне, связь с мозгами потеряна.       Он —вырвавшееся животное, которое морили голодом, ежедневно изводили соблазнительной едой. Мин словно ненормальный собирает одной рукой волосы, вбивая подрагивающие губы в свои, крепко держит светлые пряди, вторая рука надрачивает член парня. Чимин бьётся в распаляющей распутной агонии, извивается в чужих руках, вожделенно стонет в требовательный рот. Он пытается вырваться, но Юнги слишком сильный, с ним не справиться. Мин разворачивает Чимина спиной к себе и грубо наклоняет вперёд, так же властно удерживая, не терпя возражений, спускает шорты, роняя на пол. Крепкая настойчивая ладонь оглаживает крепкие желанные бёдра, пальцы проходятся между ними чуть менее напористо, раздвигают пышные ягодицы.       — Малыш, уверен, ты отлично меня примешь. — Облизывается Юнги, припадая носом к вспотевшему затылку парня, придавливая собой к жёсткой поверхности, не отпуская бразды правления, ни на секунду не ослабляя хватки.       — Отпусти меня… — измученно мямлит Чимин, задыхаясь от вгоняющего в ужас возбуждения, кажется, рассудок слетает с катушек. Юнги такой грубый, такой агрессивный, Чимину ещё никогда не хотелось отдаться так же яростно, как и сбежать.       — Тише, тише, ты разве не этого добивался, маленький белокурый демон? Я поклялся, что не тяну с обещаниями. Я готов разложить тебя на этом столе прямо сейчас, чувствуешь, как сильно я хочу этого? — Мин откровенно прижимается к обнажённым ягодицам своим тугим пахом — Не молчи! Отвечай мне!       — Да… Чувствую.       — И что скажешь?       — Я хочу уйти…       — Жаль это слышать. Я отпущу, только кончи для меня разок и можешь идти, куколка. — Юнги снова переворачивает Чимина лицом на себя.       Он на него не смотрит, но сейчас Юнги всё равно, он вновь обнимает пальцами твёрдую возбуждённую плоть, настойчиво двигаясь, скользя по члену. Чимин вырывается, чувствуя разрядку, стонет, сжимая чужие сильные, напряжённые плечи. Он кончает с воплем на грани дикого и обессилено откидывается на спину в бесполезной попытке отдышаться. Кажется, ему понадобится целая вечность, чтобы отойти от такого напора и грубости. Юнги усмехается и тянется за влажными салфетками, тщательно вытирая подрагивающий плоский живот. С внезапной сомнительной заботой он поднимает Чимина со стола и одевает, приводя в относительный порядок.       — Теперь будешь вести себя хорошо? — Юнги сверкает похотливой ухмылкой, провожая сбегающего парня, который на него напоследок даже не взглянул и уж тем более ничего не ответил.

***

      Юнги не видел Чимина уже четыре дня, ровно четыре, он уверен, потому что считал, даже каждый долбаный час. Ещё немного, заведёт календарик и начнёт вести записи. «Дорогой дневник, мне не передать словами, как я облажался!»       Сегодня бариста даже дёргано улыбнулся пару раз за утро, что недопустимо, это большая оплошность! Это вредит его имиджу! Юнги мучительно выжидает неделю и начинает осознавать мрачную реальность — он слишком погорячился. Мин сидит как в воду опущенный, хотя скорее в огненный кофе. Чимин больше не придёт, он своего добился, вот только проблем, которых он хотел избежать, избежать не получилось. Он влюбился. Влюбился и накосячил. Всё время после Мин вспоминал чужое возбуждение в руках, вспоминал губы, которые не успел распробовать, и хрупкое напуганное тело, страх в карамельных глазах. Хочется перевернуть землю, чтобы найти и тупо обнять, подкатить как-нибудь по-идиотски, как это всегда делал Чимин и.…пригласить на свидание. «Да, Юнги, ты полный идиот в не менее полной жопе»       Конец второй недели Юнги всё глубже погружался в задницу, где темно и тесно, и совсем не так, как хочется. Вот зачем ему имя, чтобы написать его на стаканчике? Лучше бы более полезную информацию взял, номер телефона, блядь, сейчас пришёлся бы кстати. Он ничего о Чимине не знает, кем он работает, где живёт, да он фамилию даже не знает.       Юнги скучает до боли в костях, до ломоты в суставах и готов отдать, что угодно, только бы услышать очередное сладкое обращение в свой адрес. Готов на всё, чтобы снова услышать соблазнительный голос и увидеть пухлые губки. Сука! Реально на всё!       Возможно, вселенная благожелательна к придуркам и идёт им навстречу, давая второй шанс, иначе не объяснить, почему Чимин снова оказался на пороге. Он никогда не приходил по вечерам, но сегодня заявился ближе к десяти. Не смотря на Юнги, он подходит к прилавку и молчит, отличный бариста и самый хуёвый парень в одном лице тоже молчит. Шанс ему дали, а что делать — не сказали, ебись с этой задачей сам. Мин не придумывает ничего умнее, как просто сделать стандартный кофе, который всегда берёт Чимин. Опасаясь, что он уйдет, Юнги берёт тарелочку и накладывает пару пирожных, надеясь намекнуть на то, чтобы Чимин остался. Парень расплачивается, не поднимая глаз, и отправляется к длинной столешнице вдоль окна, садясь спиной к Юнги.       Тараканы в его голове бегают в истерике, к такому их жизнь не готовила. Юнги грубый, просто потому что не умеет быть нежным, ему впервые захотелось, но как это — без понятия. Он медленно втягивает воздух, гипнотизируя изящную спину, рассчитывая, что усатые хитиноподобные в голове успокоятся и предпримут уже хоть что-нибудь, но они бездействуют.       Время идёт, Юнги стоит и переводит воздух впустую. Вселенная решая помочь ещё раз и подаёт красный сигнал, перенося какого-то парня с конца столешницы прямо к Чимину. Юнги напрягается всем телом и как назло собирается внезапная толпа клиентов. Спасибо рукам за автоматизм и мышечную память и отдельная благодарность Чимину за отработку скорости. Юнги нервно смотрит сквозь покупателей, которые периодически скрывают пару от его глаз. Толпа раскидана, и Юнги снова сверлит незнакомца, который крайне мерзко улыбается и раздевает Чимина глазами. Юнги это не нравится, совсем, блядь, не нравится, кулаки сжимаются сами по себе, тараканы проснулись и готовы к атаке, на таком языке они отлично говорят. Незнакомец кладёт руку на драгоценное колено. Чимин отодвигает ногу, сбрасывая, но тот снова настойчиво её возвращает. Юнги яростно скидывает фартук, на всякий случай, чтобы не запачкать в чужой крови и покидает свои владения.       — Проблемы? — В мгновенье оказавшись рядом с парой, спрашивает Мин в привычной манере, даже не пытаясь быть вежливым.       — Если только у тебя. — Неизвестный только вскользь бросает взгляд через плечо, не поднимая головы.       — Есть одна — это ты. — Юнги не нравится такая равнодушная реакция. Он может и не вызывает страх, но это только с виду.       — Мы тут разговариваем, не видишь? — Теперь парень раздражённо поднимает голову на Юнги, раздражённо прыская сквозь сжатые зубы.       — Чимин, мне уйти? — Мин обращается к Чимину, прикинувшемуся неподвижной статуей, как только он к ним подошёл. Если тот захочет, он отойдёт. Весь вечер будет наблюдать, а потом вышвырнет всех из кафе и пойдёт за ними. Но сейчас — да, сейчас отступит!       — Чимин, значит, красивое имя, а мне не хотел говорить. — Молодой мужчина без имени снова приземляет ладонь на колено Чимину, теряя интерес к владельцу кофейни. Теперь тот не скидывает чужую руку, даря свою улыбку не Юнги, разжигая в том ревностный пожар.       — Руку убери! Он мой! — Юнги выходит из себя в одночасье, ещё раз незнакомец его тронет, и придётся стирать записи с камер наблюдения и пятна крови с керамической плитки на полу.       — В смысле, твой? — Вскидывает бровь парень и демонстративно ведёт ладонью выше колена, совершенно не воспринимая сказанное всерьёз.       — Да! В смысле, твой? — наконец подаёт голос Чимин, ошарашено разворачиваясь к Юнги. Чимин кусает щёку изнутри, ему явно ненавистно чужое прикосновение, но он терпит, вызывая у Юнги внутреннюю ухмылку. «Побесить меня хочешь, маленький? Ладно.»       — В самом прямом, откатывай свои яйца в другом направлении, здесь занято! — Чимин отворачивается к окну, пряча скользящую кратковременную улыбку, ему нравится, то что происходит. Нравится, как Юнги ревнует, как называет его своим.       — Юнги, что ты несёшь? — Чимин игриво щурит глаза, наклоняя голову набок.       — Хочешь остаться с ним?       — Не уверен, что с тобой безопаснее.       — Давай наедине поговорим.       — Я знаю, как ты разговариваешь наедине.       — Чимин…       — Что?!       — Да подожди, я ещё не придумал — что!       — Ну, думай пока. Да, я Чимин, а тебя как говоришь зовут? — Чимин отворачивается от Юнги, даря внимание выпавшему из диалога чуваку.       Из напуганного паренька Чимин на глазах превращается в ту самую стерву, к которой Юнги привык. Мин тихо усмехается. «Сучонок, знает же, что я его не оставлю.» Юнги льстит такая игра, Чимин хочет его внимания, это явно хороший знак.       — Уважаемый, прошу по-хорошему. Покиньте помещение и отвалите к хуям, будьте так любезны. — Подключая весь свой ядовитый тон, Юнги становится боком, чуть прикрывая Чимина собой, грубо сбрасывая слишком наглую руку.       — Ты не можешь меня прогнать! — ехидно улыбается парень, откидываясь на спинку стула.       — Вообще-то могу. — Юнги кивает головой в сторону таблички у входа «Здесь могут отказать в обслуживании без разъяснения причины.»       — А я не в твоём обслуживании нуждаюсь. — Незнакомец облизывает губы, засматриваясь на Чимина, словно тот кусочек торта. Юнги поворачивается к нему спиной и, приподнимая стул, вместе с Чимином отодвигает назад, вставая между ними.       — Здесь…ты ни от кого…обслуживания не получишь, несговорчивый кусок дерьма… Спрашиваю последний раз. Сам свалишь или тебе помочь? — Юнги вспыхивает огнём, яростным пламенем, начиная злиться не на шутку. Голос становится ниже, он делает паузы между словами, словно для этого требуются большие усилия. Парень поднимается с места, он прилично выше и крепче Юнги. Незнакомец ожидает реакции, испуга или ещё чего. Но Юнги лишь тихо хмыкает, засучивая рукава чёрного свитшота и заправляет длинные волосы за уши.       — Может, сам хочешь меня обслужить, официанточка? — издевательски ухмыляется парень, не чувствуя никакой угрозы.       — Сделаем вид, что я этого не слышал, — наигранно улыбается Юнги, разминая шею из стороны в сторону.       — Что такое? Может, выйдем, поговорим?       — Да нет, спасибо, я останусь, но тебя провожу. — Парень только излаёт саркастичный смешок на сказанные слова и это всё… Больше он ничего не успевает. Юнги ловко заезжает коленом в живот, вынуждая того согнуться пополам и разворачивает спиной на себя, заламывая ему руку. Мужчина вопит на всё помещение от боли, но Юнги только ниже нагибает и ведёт к выходу всего одной рукой, вторая гладит его по голове. — Тихо, тихо официанточка любит громкие стоны, но в более приятном процессе, и твои меня вовсе не заводят. Хотя для тебя это скорее плюс, я не самый нежный любовник!       — Сукин сын… — мучительно шипит незнакомец, заплетаясь в ногах от ощущения, что его плечо уже не слабо пострадало. Мелкий с виду бариста почти выкрутил сустав из положения нормы.       — Эй, повежливее с моей мамой. — Мин заламывает сильнее, вызывая ещё более громкий вопль. — Ну вот, мы и дошли. Хорошего вечера, спасибо, что посетили кафе «Утро? Да пошло ты». Ты тоже иди и не оборачивайся! — Юнги броском вышвыривает парня за дверь и машет ручкой, мило улыбаясь сквозь стекло. Со всех сторон слышатся восхищённые аплодисменты. Мин отдаёт показушный поклон и впервые за всю историю вежливо просит посетителей покинуть помещение, обещая завтра бесплатный кофе всем.       Гости понимающе растекаются, Юнги доволен, его клиенты самые лучшие. Чимин немного вздрагивает, провожая последнего, и сворачивается в клубок, когда они остаются одни. Юнги самостоятельно устанавливает дистанцию, присаживаясь на стул подальше, замечая чужую скованность. Неловкая пауза, кажется, длится вечность.       — Чимин. Мне нужна твоя фотография… — чувствуя себя полным придурком, начинает Юнги.       — Что? Зачем? — Чимин удивляется, услышав, мягко говоря, странную просьбу.       — Хочу отправить Санте на Рождество, чтобы он точно видел, чего я хочу на новый год… — Юнги густо покрывается румянцем, не то от смущения, не то от тупости, не то от ярости на то, что так смущается и тупит.       Чимин заливается громким несдержанным смехом, пряча лицо в ладошках. Юнги неловко потирает затылок, ему удалось вызвать его любимый смех, и это главное.       — Хорошее начало. Что дальше? — Чимин разворачивается на стуле, полностью направляя себя в сторону Юнги.       — Поговорим? — Юнги встаёт со стула, желая всё же подойти поближе, дабы не орать через всё помещение, но Чимин дёргается на его резкое движение. — Чим-и. Я стою, где стою, и не подойду ближе. Не бойся меня. — Мин не двигается дальше, замирая в центре кофейни. Он сам дал повод, некого винить.       — Рефлекс, ты пугаешь… Если ты его так легко заломил и вывел, то что тебе я… Хотя и так знаю, уже прочувствовал… — Чимин ёжится, инстинктивно прижимаясь к спинке стула. Юнги вызывает до нелепости странные чувства, страшно, что он подойдёт ближе, и невыносимо хочется его ближе.       — Для меня это всё ново, я хочу извиниться, но не знаю как. Помоги, ради бога, я сейчас в обморок грохнусь, от волнения… — Юнги сжимает губы, заставляя их побелеть, и бросает растерянный взгляд сквозь упавшую чёлку.       — Ты-то волнуешься? — не веря в услышанное, фыркает Чим. — Тебе не за что извиняться… Я ошибся и жалею, нужно было отступить, когда ты просил по-хорошему.       — Так, давай проясним одну мелочь… — Юнги собирается с мыслями, готовый получить словесную пощёчину отрицания. — Ты…я тебе ещё хоть немного нравлюсь? Или я совсем всё испортил? — Мин сжимает кулаки, приготовившись впиться когтями в кожу, чтобы спрятать боль разочарования.       — К сожалению, нравишься… — Чимин бросает короткий взгляд на парня, но сталкиваясь с тёмными глазами, сбегает рассматривать часы на стене.       — Отлично. Ты мне тоже нравишься, очень… Просто пиздец, если честно… Я с ума сходил, думал, ты больше не придёшь… Я не знал, где тебя искать.       — Я и не собирался, сам не знаю, зачем пришёл.       — Я тоже не знаю, никто бы не пришёл, но спасибо, что ты здесь. Дай мне шанс исправиться. Ради тебя я готов попробовать. — Чимин молчит, и Юнги готов провалиться под землю, не умеет он толкать милые речи. — Слушай, я действительно немного грубоват…       — Немного?! — пищит перебивая Чимин и вгрызается колючим взглядом, резко перестав бояться зрительного контакта.       — Ладно, много… Я ни черта не шарю в отношениях и не понимаю романтики. Клятвы — это вроде романтично. Когда ты сказал, что поцелуешь… Даже мне понравилось. Я клянусь, что не причиню тебе вреда, я могу пообещать, что если ты со мной, то всегда будешь в безопасности. Я тебя не трону, но трону любого, кто посмотрит на тебя дольше, чем мне понравится. Я клянусь, что буду принадлежать только тебе… Если такой как я тебе, конечно, нужен.       — А говоришь, что не знаешь ничего об отношениях, звучит убедительно… — Чимин робко улыбается, совсем не так как раньше, это другая улыбка, наполненная нежностью, без тени соблазнения и похоти. Юнги тает на глазах, такой Чимин заставляет сердце ошалело выбивать чечётку. Он мысленно клянётся себе, что действительно убьёт любого, кто его тронет хотя бы взглядом.       — Ну так… Что скажешь? Примешь меня, вот такого мудака?       — Юн-и, ты не мудак, я приму тебя любым, и к сведению… Мне понравилось, просто… Я не ожидал такого напора… Ты сбил меня с толку. — Чимин застенчиво поднимает глаза, выглядывая из-под густых ресниц. Юнги расплывается в глупой довольной улыбке, стирая тыльной стороной ладони проступивший на лбу пот.       — Так и будешь там стоять? — Чимин вытягивает руку вперёд и, сгибая пальчик, подзывает парня к себе. Юнги чувствует, как страх получить отказ отпускает, замещая себя другим. Он боится к нему подходить, Чимин теперь кажется чем-то хрупким и невесомым, очень страшно сломать или повредить. Хочется оберегать, заботиться, и Мин надеется, что сможет этому научиться. Он нерешительно подходит, врезаясь в чужие колени. Чимин призывно раздвигает ноги, ласково кладёт ладони на талию парня и нежно притягивает к себе, сталкивая их. Юнги чувствует, как учащается дыхание, руками завладевает неведомая ранее дрожь, заставляя пальцы заметно подрагивать. Он позволяет себе невинно обнять в ответ, контролируя каждое движение, трепетно и нежно, так, как думал, что не способен.       — Почему ты дрожишь, сахарок? — Юнги мягко смеётся, ему определённо начинает нравиться это прозвище.       — Потому что я тебя боюсь гораздо больше, чем ты меня, я уверен. — Юнги впервые избегает взгляда, чуть опуская голову вниз.       Чимин посмеивается и отнимает одну руку с чужой талии, перемещая её на лицо напротив. Большой палец аккуратно скользит по щеке Юнги, мягко массирует, вычерчивая круги. Юнги прикрывает глаза, шумно выдыхая через рот.       — Ты-то меня почему боишься? — тихий интимный шёпот покрывает лицо, Юнги кажется, он ощущает каждое слово кожей. Голос Чимина просачивается внутрь, касается сердца, останавливает его.       — Ты — моя единственная слабость. А я не люблю быть слабым, Чимин-и, — не размыкая век, тихо говорит Юнги, подаваясь лицом вперёд, нежась в тягучей ласке.       — Но мне ты такой очень нравишься… — Чувственные губы Чимина легко касаются губ Юнги, окатывая цунами приятных мурашек.       Его никогда не целовали так любовно, от новых ощущений подкашиваются ноги, но теперь Чимин крепко держит его в своих руках, и Юнги хочет в них расплавиться. Чимин мягко ласкает губы, не знающие ласки, они охотно поддаются, позволяют себя целовать, как захочется. Юнги учится на ходу, робко проталкивая язык, словно спрашивая разрешения, и Чимин позволительно отвечает на просьбу. Чимин даёт его рукам полную власть и несдержанно переносит свой вес на Юнги. Пальцы скрепляются друг с другом на шее, Чимин привстаёт с высокого стула, повиснув на Юнги. Мин сдержанно, но властно окольцовывает изящную талию, прижимаясь ближе. Поцелуй становится настойчивее, горячее, распаляющее.       — Чимин-н…тише…умоляю. Я же только учусь, у меня не такие железные нервы, как ты рассчитываешь. — задыхаясь на каждом слове, скулит Юнги, отрываясь от поцелуя.       — У меня тоже… За шторкой было довольно неплохо… — с таким же сбитым дыханием отвечает Чимин, зарываясь в тёмных волосах.       — Эй, молодой человек, я не такой доступный. Только после трёх свиданий, — шутливо дуется Юнги, восстанавливая дыхание.       — Какой неприступный… Ладно, так и быть, свожу, но только на одно, а потом затащу тебя в постель. Какие цветы предпочитаешь, куколка? — Чимин отнимает руки от Юнги, закатываясь смехом.       — Чимин-и, не наглей… — Юнги хищно скалится, сжимая крепкие бёдра, притягивая к себе.       — Фотка всё ещё нужна?       — Я получу тебя раньше, чем на Рождество, — завлекая в дикий поцелуй в своём стиле, нападет Юнги.