Гроза в начале мая

      «Люблю грозу в начале мая…»—писал когда-то Тютчев. Возможно, он и в правду любил грозу, но вот Фрэнкли Фрэнк её не выносил. По крайней мере, именно так он говорил окружающим.       Но это была детского уровня ложь. Зачем врать по таким пустякам? А затем, что у энтомолога была сильная чуйка, что коллеги по цеху (и не только) воспринимали бы его не настолько серьезно, как ему бы не хотелось, если бы знали правду. А правда была в том, что Фрэнк не ненавидел грозу. Он её боялся. Даже не из-за того, что во время этого погодного явления может ударить молния в самого. Скорее из-за того, что гроза для него была очень громкая. У энтомолога и так была сильная чувствительность ко звукам, а когда воздух от яркой-яркой вспышки напрягается и расширяется, сопровождая это громкими-громкими хлопками, совсем уже тяжело становится. Иногда громыхания ни на шутку резали уши марионетке. Вот и приходилось Фрэнкли Фрэнку каждую грозу беспомощно накрываться одеялом и закрывать свою цилиндрическую голову подушкой. Это немного облегчало переживание очередного шторма поздней весной или летом.       В принципе, эта особенность Фрэнку не сильно мешала жить примерно до того момента, когда появился он.       На тот момент он был новеньким соседом в Районе, работал почтальоном. Звали марионета Эдди Дир (какое подходящее имя для такой профессии). Нигде нельзя было встретить того, кто так нежно любил свое дело, как Эдди. Но иногда работа давалось ему очень тяжко. Было много эпизодов, когда почтальон опаздывал куда-то или забывал, путал, а то и даже терял посылку. Раз в месяц утром можно было увидеть, как он, ругаясь, бежал со всех ног в почтовое отделение, ведь в очередной раз не услышал будильник.       Первое время Фрэнк даже немного осуждал Эдди: как вообще можно быть настолько неорганизованным, работая почтальоном??? Но потом он начал узнавать того немножечко побольше. И вот, что он выяснил: несмотря на невнимательность и забывчивость (которые иногда доходили до абсурда, вплоть до того, что он не помнил название своего родного места) он был ответственным и трудолюбивым почтальоном: большинство писем и посылок доставлялись вовремя, в каком бы состоянии он не был. А еще почтальон отличался необычайной сердечностью и добротой. Его могла растрогать любая душещипательная сцена. Он помогал Салли с декорациями и Джули с организацией вечеринки, когда ее навещали родственники. Если освобождался рано—шел подкармливать бездомных котов, разговаривая с ними о чём-то. К сожалению, они не могли ничего ответить ему В общем, со временем, не ожидая того, Фрэнк по уши влюбился.. нет, я бы даже сказала, втрескался в добродушного почтальона. И это оказалось взаимно. Эдди восхищало его собранность и начитанность, которых марионету очень не хватало. Фрэнк же, в отличие от Эдди, был более закрытым и хмурым к окружающему миру. В общем, можно считать, они дополняли друг друга.       Не мало времени прошло, чтобы голубки наконец-то перестали врать себе, собрали волю в кулак и признались друг другу. Вообще, про это я могу рассказывать дооолго-долго, но чувствую, что и так тебя, милый читатель, замариновала, как огурцы, поэтому перейду наконец-то к сути.

***

      На тот момент Эдди и Фрэнк жили вместе уже пол года. Большую часть этого времени пара обустраивала свое пространство, раскладывали свои старые вещи. Запутавшись во всей суете переездов, они даже не заметили, как деревья уже сбросили свою листву, как питомцы Фрэнка уже впали в спячку, как небо посерело, а потом из него хлопьями снег выпал на землю. Как он успел растаять, как быстро высохла грязь и слякоть на земле, а после этого наступил уже май. Пара очень любила этот месяц. Тогда наконец-то полноценно просыпается жизнь, вишня цветет розовой ватой и пахнет, а на траве желтыми пятнышками растут одуванчики, к которым с громким жужжанием подлетают большие пушистые шмели.       День был жарким. Духота такая, что на улице лучше слишком долго не находиться—получишь тепловой удар за раз-два. Но даже такая погода не была страшна Эдди. Посылок и писем было особенно много, и он не заметил, как провел весь день на ногах.       К закату с погодой стало легче: солнце уже не так обжигало. Эдди стоял у почтовой службы, ожидая очередные доставки. И черт его дернул глянуть на небо. На светло-голубой пелене расположились большие черные тучи, на которых ярким малиновым цветом освещало солнышко. Тогда почтальон и вспомнил, что по утреннему радио обещали, что вечером наступит дождь и продлится всю ночь.       Дул ветер. Солнце совсем скрылось за тучами. Темно, будто ночью, а вдалеке уже были слышны громыхания. Эдди уже нервничал. Не хотелось бы попасть под дождь и возвращаться домой мокрым.       Но погода слова марионетке не давала, и уже через 30 минут пошел дождь, который вскоре перелился в целый ливень. После ливня и гроза подоспела. К сожалению, зонтик в виде высоких деревьев не сильно защищал от капель. Почтальон быстро промок до ниточки и уже мечтал о том, чтоб наконец-то добраться до дома. На нервах Эдди доставил свои оставшиеся посылки и наконец-то на этом его рабочий день был закончен. Он начал в кромешной темноте идти домой.       Природный ударный оркестр лишь набирал обороты, дождь не стихал. Эдди наконец-то вступил на порог, которое за столь короткое время успел стать уже таким родным. За входной дверью было необычайно тихо. О том, что в этом доме кто-то есть, говорил лишь включенный в некоторых уголках свет. «Я дома»—громко сообщил почтальон. Но в ответ ничего не послышалось. «Странно,»—подумал он—«Фрэнк в такое время обычно уже здесь. Неужели заснул?». До ниточки промокший Эдди кое-как вытерся, чтоб с него хотя бы не стекала вода, и начал тихо, буквально на цыпочках, проходить к общей спальне. Вдруг партнер и вправду настолько устал на исследовании, что заснул. Бывает же и такое. «Фрэнк?»—уже не так громко повторил Эдди. Вскоре он подобрался к спальне и аккуратно выглянул в комнату. На минуту показалось, что в спальне никого. Когда глаза привыкли к темноте, марионет увидел на кровати большой свернутый комок под одеялом. Казалось, что он действительно спал. «Фрэнк,»—Эдди подошёл ближе к кровати—«Ты чего?». Почтальон слегка коснулся этого странного комка, на что тот вздрогнул. Тут одеяло зашевелилось и из него выглянуло два растерянных глаза. «О. Ты пришел уже»—сказал сонно «комок». Эдди подсел ближе «Извини, что я ничего не приготовил,»—добавил Фрэнк,—«Я как пришел с исследований, так сразу же и заснул» «Да ладно тебе»—ответил лишь почтальон.—«не переживай» Повисло молчание, лишь ливень интенсивно омывал внешнюю сторону окна. Тут внезапно ослепительная вспышка сверкнула в окнах, да загремело в небе так громко, что Эдди вздрогнул, а Фрэнк с беспомощным писком закрыл свои уши, свернулся в калач и лег на колени того. «Ого!»—с каким-то даже восхищением воскликнул Эдди,—«Потрясающе, да?» «Калач» дрожал. Никогда почтальон ещё не видел, чтобы его партнер испытывал настолько сильный тремор. «Фрэнк,»—удивился тот—«Что стряслось, милый? Ты сам не свой сейчас». Голос Эдди казался настоящим лучом солнца среди тьмы. Стало так хорошо, когда он зазвучал. Он убаюкивал Фрэнка и говорил ему «Все хорошо. Ты в безопасности». В этом «Что стряслось, милый?» так сильно чувствовалась забота. На этот него можно положиться, ему можно было довериться. И Фрэнк это сделал. «Неужели ты боишься грозы?»—тут догадался Эдди. Энтомолог неуверенно выглянул из одеяла и кивнул, сказав лишь: «Да. Она громкая». На самом деле энтомолог с трудом выдавил из себя такое признание. Он был готов от смущения провалиться под землю. Эдди в ответ тихо захихикал. Но в этом «хихи» было не столько насмешка над таким «детским страхом», сколько умиление. Тут в окнах снова сверкнула яркая вспышка, за которым последовал уже знакомый грохот. Эдди крепко обнял Фрэнка, прикрыв своими массивными руками его голову в районе ушей. Энтомолог лишь в большим энтузиазмом обнял почтальона в ответ. В этот момент Фрэнк в очередной раз убедился в том, насколько хорошо и комфортно обнимать Эдди. «Вот это я понимаю, медвежья объятия»—думал он И в правду казалось, что он обнимал большого плюшевого медведя.       Дождь стих. «Так. Надо ужин приготовить»—сказал решительно Эдди. Эта фраза вернула пару в реальность. Пара поднялась с кровати. Энтомолог наконец-то освободился от оков одеяла. Они поняли, что раз уж такая шарманка, то еду можно приготовить вместе, что они и сделали. Один резал нужные ингредиенты, другой—следил за их жаркой. Все же нет ничего вкуснее, чем ужин, приготовленный совместно. Дальше вечер был самый обычный.       Дождь совсем перестал идти. За ним ушла гроза. Сильно пахло мокрой землей, с растений так и стекали капельки, а на улице было необычайно тихо и свежо. И пусть Фрэнк не выносил грозу, но зато покой и умиротворение после нее обожал также сильно, как и обычный солнечный майский день.

***

Небольшой эпилог (как бонус):       Следующую грозу в начале мая Фрэнк встречал в берушах. Оказывается, такие маленькие затычки для ушей очень сильно упрощали переживания грохотов из неба. Но привычка Эдди особенно крепко обнимать и прижимать энтомолога к себе во время вечернего или ночного шторма так и осталась у него Такие дела :^)