Бывшая

Весна – время надежд и предвкушения жизненных перемен.

“С приходом весны кажется, что весь мир открыт перед тобой и только и ждёт, пока ты сделаешь шаг за порог и отправишься к новым берегам” – видимо именно так думал Геннадий Ильич Кривицкий, важно вышагивая по рыхлым апрельским сугробам, в направлении к НИИ им. Склифосовского. Его ни капельки не смущало его двухлетнее отсутствие, ведь себя он считает действительно незаменимым челюстно-лицевым хирургом, и совсем неважно, как они расстались с Павловой. Да и к тому же, кто она такая?! Заведующая, как главврач скажет, так она его и примет в своё отделение. Слепящее и уже вполне припекающее солнце, вселяло надежду на безусловную удачу в собеседовании, и приподняло и без того прекрасное настроение Кривицкого до недосягаемой высоты. До ворот больницы оставалось каких-то пару считанных метров и тут Геннадий Ильич, что-то заволновался. Он остановился у маленького киоска с цветами и купил для своей прошлой дамы сердца, скромную корзинку белых ландышей. Хотя нет, позапрошлой даме сердца… Сезон этих краснокнижников только начался, и несмотря, на свои невеликие размеры, стоимость была близка к цене за квадратный метр квартиры в ближайшем Подмосковье. Так, посчитал Геннадий Ильич, он хотел было передумать, но как известно цель оправдывает средства, ведь он хочет не просто вернуться работать в больницу, его цель вернуть себе женщину, которая, как думает мужчина – смиренно ждёт его возвращения, сидя у окошка. Успокоив своё еврейское сердце, Кривицкий расплатился за корзинку цветов и направился в Склиф. Мужчина застыл в дверях, увидев у стойки администратора спину Ирины Алексеевны. Он сразу узнал её, моментально. Всё та же прямая осанка, та же королевская стать в ногах. Его ноги резко стали ватными, а руки онемели. Она по-прежнему заставляет его волноваться и трепетать, как школьник перед завучем. Кривицкий решил подождать, когда его бывшая начальница отбудет восвояси и только, когда ее спина скрылась за дверьми лифта, он вошёл в фойе. – Ниночка, здравствуйте. Это Вам, – пролепетал Геннадий Ильич, быстро всучив Дубровской, коробку конфет. – Геннадий Ильич, Вы? – оторопела Нина, поднявшись со стула, разинув рот, в свойственной ей манере. – Вы как здесь? – Да вот, потянуло меня на Родину, в родные пенаты. Собеседование приехал пройти, говорят у Вас новый главный, посмотрим с чем его едят. – Её… – только и смогла проговорить Нина. – О, у нас главврач женщина! Тем лучше, – настроение Кривицкого возросло буквально до небес, он аж подпрыгнул у стойки, переминаясь с ноги на ногу. – Как думаешь, моего обаяния хватит, чтобы урвать должность хирурга? Или может сразу заведующего? – Геннадий Ильич не дождавшись ответа, развернулся спиной к администратору и, сломя голову, понёсся к лифту. В кабинете Ирина Алексеевна сидела за рабочим столом в своем новеньком удобном кожаном кресле, расслабленно откинувшись на спинку, и разговаривала по мобильному телефону: – Я забыла их в прихожей на зеркале. Поедешь на работу, захвати, – делает глоток зелёного чая и морщится от непривычного вкуса. – Да. Да. Нет. Аааа, не нервируй меня, ко мне должен сейчас прийти кандидат на собеседование, – не зло прорычала в трубку женщина, отставляя от себя фарфоровую чашечку с чаем, как можно дальше. – А я откуда знаю кто, анкету мне так и не прислали. Да. Да. Нет. Нет. Отстань, – Ирина Алексеевна наклонилась к нижнему ящику своего стола. – Со мной всё в порядке, если что – попрошу Нарочинскую поставить мне капельницу. Да ничего я не кряхчу, просто до папки с документами дотянуться пыталась, – ни моргнув и глазом, соврала Павлова, выуживая из ящика стола заначку в виде коробочки шоколадных конфет и пакетик ужасного растворимого кофе три в одном. Пока Павлова одной рукой пыталась беззвучно развернуть плёнку, а второй высыпала кофе в одноразовый стаканчик, чтобы его спокойно выкинуть и не оставить следы “преступления”, в кабинет раздался стук. – Всё мне пора, кандидат явился. Войдите, – Ирина Алексеевна сбросила вызов и уставила глаза в монитор, пытаясь отыскать в корпоративной почте письмо с анкетой. Абсолютно не обращая никакого внимания на вошедшего, бросила ему гневное: – Не с того начинаете. Вы опоздали на восемь минут, если хотите здесь работать, Вы должны неукоснительно соблюдать пунктуальность. – А я глазам не поверил, когда табличку читал. Надо же, это и правда ты, Ир. *** В глазах у Павловой потемнело. Последний раз этот голос она слышала в кошмарном сне чуть больше года назад. Она надеялась, что навсегда избавилась от преследовавших её неприятных воспоминаний. Ирина Алексеевна проморгалась и помотала головой, надеясь выбросить этот голос из головы. Мало ли, вдруг, просто показалось. Женщина подняла глаза и ее изумрудные встретились с до боли знакомыми карими. – Привет, Ир, я вернулся. – Надо же, как неожиданно! – Павлова эмоционально всплеснула руками. Затем, следующее ее движение вообще оказалось странным, главврач резко опустила стул вниз, и вкатилась до упора в свой стол, словно пытаясь сползти под него. – Да, вот, решился. Понял всё, осознал…. – Осознал? И что же, стесняюсь спросить?! – Что за всю свою жизнь я всегда любил только тебя. Вот, это тебе… – Убери, у меня аллергия на ландыши. – Разве? Помнится мне, раньше ты их очень любила… – Всё прошло и моя любовь к ландышам в том числе. – Ир… Мы же взрослые люди… – Вот именно, Кривицкий. Какой чёрт тебя принёс сюда?! – Ир, давай обсудим, поговорим… – Нам не о чем говорить. Пошёл вон! – Ир, прошу тебя. Я до сих пор вижу тебя во снах… – Я остыла к тебе Кривицкий, теперь, я твоя бывшая и сейчас я по-настоящему счастлива. Мне немыслимо, что раньше не могла без тебя… В кабинет без стука влетел Лазарев, с радостным возгласом: – Любимая, я привёз твои витамины…Оу, Геннадий Ильич? Не ожидал Вас здесь увидеть, вы вроде как в Израиль улетели, – Костя задержался у стула, на котором сидел Кривицкий и пожал, побледневшему бывшему коллеге руку. – Спасибо, милый, я как раз допила коф… – Ирина Алексеевна откатилась от стола и осторожно встала, целует мимолётно супруга в щёку, вгоняя в крышку гроба Кривицкого последний гвоздь. Экс-Павлова, а ныне Лазарева, была на шестом месяце беременности.