Всё ненавистное князю в себе обязательно будет зацеловано принцем

      Уже достаточно долгое время Его Высочества наследного принца Сяньлэ на жизненном пути сопровождает Искатель Цветов под Кровавым Дождём в лице самого дорогого и любимого человека. Их связь крепка и неразлучна, полна счастья и радости. В одиноком восьмисотлетнем скитании по жестокой жизни их обоих настигла, так называемая, белая полоса, благодаря которой каждый день дарит им улыбки и незабываемые моменты.       Однако, несмотря на то, что им было хорошо вместе и намного лучше, чем поодиночке, многие невзгоды все-таки остались на окраинах их душ и они иногда проскакивают наружу, показывая себя через привычки, оставшиеся ещё с детских лет. Одной из них была явная нелюбовь Хуа Чена к себе, которую не мог не заметить внимательный взгляд карих глаз Се Ляня. Уж слишком странно градоначальник прятал взгляд, когда он встречался им с взглядом возлюбленного. Печально было видеть то, как князь отстранялся от прикосновений принца к его лицу. И совершенно неправильно было тем, что       Хуа Чен спустя продолжительное время их отношений засыпал будучи с повязкой на глазу - и, зачастую, спиной к Се Ляню. Будто бы он совсем не хотел, чтобы тот глядел на него во сне.       Это всё раздосадовало наследного принца. Он считал Хуа Чена безупречно красивым во всех его обликах, но всё же самый любимый был именно истинный. Бесконечно хотелось целовать его щеки, нос, лоб, прикрытые веки - каждый миллиметр в общем, - но тот всегда отворачивался или перенимал инициативу. Словно скрывает что-то, что принц не должен видеть.       В этот несколько прохладный вечер, пребывая в роскошной резиденции своего возлюбленного, Се Лянь решился поговорить со своим возлюбленным на эту тему. Все-таки тревожила она его достаточно долго, но он не желал доставлять дискомфорта своему градоначальнику, поэтому и откладывал этот момент. И всё же разговор был достаточно важен, а потому принц неловко окликает Хуа Чена, который, словно кот, расположился на коленях у принца, конечно, по инициативе последнего, наслаждаясь ласковыми прикосновениями к чёрным прядям волос. — Саньлан, — голос тихий, наполненный неуверенностью, но и нежностью одновременно. — Да, гэгэ? — спросил в своей обычной манере Хуа Чен, слегка размыкая единственный глаз, что отливался чернотой и сверкал словно искусно ограненный чёрный нефрит. Се Лянь невольно засмотрелся, но тут же вернулся к диалогу. — Нужно поговорить кое о чем.. Важном, — принц старается подобрать нужные слова, дабы ненароком не спугнуть князя демонов, ибо он помнит, что, даже если совсем немного Се Лянь зацепит повязку любимого во время их ласк, Хуа Чен тут же напрягается, поправляя её, как ему казалось, незаметно. — Я весь во внимании, — проговорил Хуа Чен, уже собираясь встать, чтобы быть на уровне с принцем, но тот его остановил, мягко коснувшись плеч и уложив голову обратно на колени. — Меня очень волнует то, как ты к себе относишься. Знаешь.. — он замолкает на время, подыскивая правильные слова и параллельно поглаживая напрягшегося Хуа Чена по волосам настолько ласково, насколько возможно. — Я уже давно заметил, что будто ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался. Тебе, может, неприятно? Или все-таки дело кроется в твоём отношении к самому себе? Хуа Чен молчал, лёжа на боку и скрыв лицо за волосами - невозможно было увидеть его взгляд. Но было заметно, что тот сильно нервничает - напряжённость в теле была ярким контрастом по сравнению с тем расслабленным состоянием до серьёзного вопроса Се Ляня. Теребя между пальцами алую бусину, вплетенную в его прядь волос, князь выдыхает. — Гэгэ, мне всегда приятно было проводить с тобой время и извини этого никчемного за то, что заставил тебя думать, что это не так, — Снова он себя так называет. Принц много раз ему говорил, чтобы Хуа Чен не оскорблял себя, но, когда дело доходило до чего-то серьёзного, эта привычка возвращалась. — Саньлан, ты не никчемный, — мягко напомнил Се Лянь, огладив волосы любимого по всей длине, пропустив пару прядей между пальцами. — Ты самый мой преданный и любимый последователь, тебе не за что просить прощения, — принц приподнес к губам тёмную прядь, немного наклонившись. — И всё же, отчего ты нередко отстраняешься от моих прикосновений и отводишь взгляд? В жизни не поверю, что смущаешься.       Хуа Чен вновь замолчал, а Се Лянь, не услышав ответа, лишь тихо вздохнул. Он опустил руку снова на макушку градоначальника и провёл по волосам, случайно зацепив повязку - его возлюбленный тут же вздрогнул, а принц поспешил переместить ладонь на плечо Хуа Чена. — Ты можешь не говорить мне, если не хочешь, но мне важно знать, отчего такая реакция. И ты знаешь, что можешь мне доверять, — продолжил Се Лянь. — Я не заставляю рассказать всё сейчас, мы можем отложить этот разговор на потом, когда ты будешь готов. — Я.. — Хуа Чен замолчал, собираясь с духом. Тяжело рассказывать о своих проблемах даже человеку, которому доверил всего и себя. Градоначальник искренне боится, что его бросят за его недостаток, но, раз того просит принц, он не может противиться. Ласковые руки Его Высочества позволяют немного собраться с духом и Хуа Чен, наконец, отвечает: — я считаю, что этот никчёмный не достоин своего Бога. Я погряз в грязи, невыносимо уродлив и не могу заслужить и взгляда Его Высочества. Я искренне не понимаю, за что ты так.. Ласков со мной. И бесконечно могу я стоять на коленях, благодаря за твою милость.. Мой Бог чудесен - он мил ко всем, даже к такому, как я. — вот так князь плавно перешёл в выражение восхищения к принцу. Безусловно, слышать такие слова от него очень приятно, но сердце Се Ляня, после его оскорблений к самому себе, неприятно съеживалось, болело. Если и слышать комплименты, то только без ненависти к другим, в том числе и к себе. — Ох, Саньлан, милый Саньлан.. — вздыхает он, сводя брови к переносице в сочувствии. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего. Мой Саньлан - самый удивительный, красивый и прекрасный человек, которого я когда-либо знал. Я понимаю, что тебе может быть трудно это принять, но я правда очень восхищаюсь тобой. Если ты позволишь.. Я могу попробовать помочь тебе увидеть то, насколько ты красив.       Хуа Чен, будто бы поражённый, замер. Он не мог найтись с ответом, ведь мысли хаотично одолевали его разум - все, что оставалось, это тихо лежать, чувствуя тёплые руки принца на своих плечах. — Гэгэ, ты волен делать со мной, что захочешь.. — ответил он спустя время и почувствовал, как любимые руки больше не касаются плеч - его тут же будто лишили всего тепла, что окружало его. Испугался. — Поднимись в таком случае, пожалуйста, — попросил Се Лянь. — Дай мне показать то, насколько я тебя люблю.       И градоначальник послушно поднимается, усаживаясь рядом с принцем. Он не может поднять взгляда на него, а потому смотрит вниз, снова пряча лицо за чёрными прядями. Се Лянь же не медлит: он мягко касается рукой холодной щеки демона и подсаживается ближе. Его губы тут же мягко коснулись прекрасного лица, а затем ещё, и ещё. Никакой резкости, только исключительная нежность. Его руки гладили скулы Хуа Чена, пока тот немного вздрагивал от каждого близкого к повязке поцелуя. С каждым прикосновением губ принц приближался к самому уязвимому месту на лице демона и, наконец добравшись, стал целовать веко сквозь тёмную ткань. Хуа Чен сначала сильно напрягся и даже зажмурился, но спустя какое-то время неуверенно взглянул на Се Ляня. — Мое высочество.. — Можно? — перебил его чуть надломленный голос принц, находя на затылке переплетающиеся нитки повязки. Хуа Чен робко кивнул, немного со страхом глядя на Его Высочество. Се Лянь аккуратно развязал узелок и, убирая повязку в сторону, с нежностью и трепетом во взгляде осматривал лицо князя демонов, который прикрыл глаза и снова замер, будто зверёк приготовившийся к удару. Принц не без сочувствия и щемящей боли в груди осматривал грубый рубец, пересекающий всё веко и немного доходящий до брови. Положив руки на напряжённые плечи, Се Лянь приблизился и оставил свой самый нежный поцелуй на шраме. — Ох, Саньлан! Мой милый Саньлан, кто же это с тобой сделал?.. — Хуа Чен, чуть приоткрыв здоровый глаз непонимающе взглянул на принца. Он совсем не ожидал услышать сочувствие в его голосе. — Мой самый красивый, мой самый любимый, самый лучший.. — за каждым комплиментом принц оставлял поцелуй на искалеченном веке, максимально трепетно касаясь губами шрама и дрожащих ресниц. Хуа Чен молчал, боясь сказать возлюбленному, кто на самом деле лишил его глаза. — Гэгэ, это пустяк, тебе не стоит переживать.. — ответил он через какое-то время, всё ещё не в силах поверить, что его не отвергли. Всю жизнь его считали проклятием за это уродство на лице и вдруг самый дорогой человек зацеловывает то, от чего князь демонов всегда хотел избавиться. — Это не пустяк, Саньлан! Все, что связано с тобой не может быть пустяком.. — принц уверенно возразил, поцеловал ещё раз и немного отстранился, желая осмотреть ближе. — Какие страшные рубцы.. Тебе, должно быть, было очень больно.. — он сочувствующие слегка провёл большим пальцем по краю выпирающего шрама, заставляя Хуа Чена немного вздрогнуть. — Нет, всё хорошо.. Он больше не болит, правда, — Хуа Чен всё ещё не решался взглянуть на лицо Его Высочества. Взгляд то и дело взволнованно метался где-то за спиной принца, не в силах посмотреть выше сильных плеч возлюбленного. Говорил он тихо, чуть с хрипотцой, будто бы боялся повысить голос. — Посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Се Лянь, обхватив его холодные щеки руками. Князь покорно, но все же неуверенно, взглянул на возлюбленного - на его лице читался страх и, ох, Боже, как же принцу больно было видеть это. Он сочувствующе свёл брови к переносице и погладил скулу большим пальцем. — Почему ты так переживаешь? Я не сделаю тебе ничего плохого, ты же знаешь. — Моё высочество не должен видеть это уродство, — тихо проговорил Хуа Чен, борясь с тем, чтобы не отвести взгляд. Се Лянь же не знал: смеяться ему или плакать.       Принц до сих пор искренне любил и восхищался внешностью своего любимого. Даже, увидев действительно страшный рубец на пустующей глазнице, он не испытал никакого отвращения, лишь боль за своего любимого. Се Лянь смог увидеть князя демонов совершенно с новой стороны и остался не менее очарован, чем и до этого. Он догадывался, что у его Саньлана могут быть проблемы с любовью к себе уже с того момента, когда увидел фрески в пещере Тысячи божеств, а сейчас смог соединить картину воедино, припомнив ещё несколько фрагментов с тем, как Хуа Чен бывало невзначай говорил о себе. У принца только сильнее заболело сердце, от чего он вновь хмурится, и, не успев ничего сказать, почувствовал как его взяли за плечи слегка дрожащими пальцами. Он поднял взгляд и увидел Хуа Чена с лицом полным сожаления и беспокойства. — Ваше высочество, этот никчёмный просит прощения. Моя вина, что я расстроил тебя, — князь заметил перемену в лице Се Ляня после его слов и успел подумать, что все испортил. Принц лишь вздохнул и крепко обнял возлюбленного, гладя по спине. Тот замер, явно не ожидав этого. — Мой милый Саньлан, ты ни в чем не виноват. Успокойся, я не расстроен, просто переживаю за тебя. Почему ты думаешь, что это уродство?       Хуа Чен опустил руки на покрывало и уткнулся лбом в плечо принца, замолчав. Он не знал, что ответить. — Саньлан.. — от внимательного принца не ушла чуть заметная дрожь в теле князя. Нежными касаниями он продолжал водить по спине, стараясь внушить ему чувство безопасности. — Неужели раньше тебе никто не говорил, что ты красив? Отчего такие мысли? — Мне неоднократно говорили это, и ты, Моё Высочество, много раз называл этого недостойного таковым.. Но я сам не вижу в себе никаких красот. Прошу прощения за то, что этот смеет перечить тебе.. — Саньлан.. — Се Лянь мягко перебил его, прерывая тем самым его монолог с извинениями и зарываясь пальцами в чёрные пряди волос. — Не проси прощения за это, ты не виноват в том, что так думаешь. Уверен, у тебя была причина, но я же намерен тебе дать другую - причину увидеть то, как ты прекрасен на самом деле.       Се Лянь немного отстраняется, не выпуская возлюбленного из объятий, и вновь целует прикрытую израненным веком пустующую глазницу. Хуа Чен чуть сжимает покрывало в кулаках. — Мой милый Саньлан, я безмерно люблю каждую частичку тебя. Каждый цунь твоего тела очаровывает меня и твой правый глаз не исключение, — он снова оставил нежный поцелуй на его правом веке. — Ваше высочество, ты слишком добр к такому как я.. — Потому что ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь и доброты, и заботы и любви. Я докажу тебе это и мы обязательно сможем справиться с твоей проблемой. И прекрати звать себя "этим недостойным", мы же разговаривали на эту тему, помнишь? — Не сменяя нежного тона попросил принц.       Хуа Чен хотел было извиниться, но Се Лянь успел прервать его, мягко коснувшись своими губами его приоткрытых. Князь слегка удивился, распахнув пошире оба глаза, но тут же принял поцелуй, не перенимая инициативу - ему, как бы эгоистично это для него не было, хотелось раствориться в любви Се Ляня, позволить себе немного расслабиться. Его Высочество же этому был только рад, поближе прижимая к себе возлюбленного и тот, наконец, тоже приобнял его, слабо цепляясь за белые одежды за спиной принца. — Я люблю тебя таким, какой ты есть, Саньлан, — мягко прошептал Се Лянь, баюкая градоначальника в своих руках. — И я тебя люблю, гэгэ.. — ответил хрипло Хуа Чен, уткнувшись лбом в плечо, скрытое белым халатом.       Весь оставшийся вечер и до ночи Се Лянь говорил своему возлюбленному комплименты, бесконечно целовал и нежно прижимал к себе в объятиях, пока Хуа Чен расслабленно прикрывал глаза, млел в руках принца. Он всё ещё был напряжён, но уже не так сильно, как несколько часов ранее. Ему была необходима вся эта забота, которой его лишили в детстве, и князь невольно тянулся к ней, желая получить как можно больше. Спустя какое-то время, уставший от пережитых эмоций, Хуа Чен сомкнул веки и погрузился в царство грёз на груди Его Высочества пока принц этому лишь умилялся и радовался, ведь это был первый шаг к полностью доверительным отношениям между ними. И так же это была первая ночь, когда князь позволил себе спать без повязки на лице.