Не все в мире демоны

— Больно… больно… не надо… почему? — в дымке агонии и беспамятства ночное небо, едва видимое сквозь кроны деревьев, казалось Найтмеру тянущей пустотой, в которую вот-вот упадет. Холодный разряженный горный воздух иглами пронизывал кости, не давал вдохнуть полной грудью. Он задыхался, словно сам мир душит, пытается добить. Найтмер брошен, обманут, предан, оставлен позади и забыт. Забыт даже им самим, и только разоренная глазница напоминает о том, что раньше было что-то, кроме одинокого ребенка в горах. Черные существа сползаются к нему, разглядывают пустыми белыми глазами, змеями оплетают конечности, насекомыми заползают под одежду, кошками и крысами вьются на коленях. От их резкого скрежета и рычания Найтмеру становится еще страшнее, но и теплее в то же время. Пока он старается не шевелиться и задает бессмысленные вопросы небу, боль медленно притупляется. Черная жидкость вскоре перестает сочиться из глазницы, многочисленные языки стирают любые следы. Найтмер засыпает в полном истощении, сворачиваясь клубком на лесной подстилке, защищенный от горного воздуха многочисленными демонами. Шипение, шорохи и скрежет внутри собственного черепа будят его задолго до рассвета. Эти звуки такие громкие, они мешают слышать собственные мысли, и Найтмер тратит половину следующего дня на истерический плач и попытки выскрести существ из глазницы. Но демоны увиливают, жмутся к задней стенке черепа, избегая коротких детских пальцев, оставляя ребенку лишь царапать до крови собственные кости. Найтмер умоляет их уйти, но, как всегда, его мольбы остаются проигнорированы. Он пробует снова и снова, и только несколько дней спустя, когда царапины на внутренней стороне черепа начинают болеть громче, чем демоны, смиряется с нежелательным соседством. Голод напоминает Найтмеру, что существует мир за пределами его трагедии, и что его тело не сможет функционировать без энергии хорошо. Впервые с момента первого воспоминания мальчик встает на дрожащие ноги и выбирает путь. Смотрит вправо и делает шаг в ту сторону, но демоны в глазнице начинают шуметь, и Найтмер тут же меняет направление, подсознательно пытаясь сбежать. В тот день он спускается с горы, не имея представления, что уходит все дальше от деревни, расположенной у подножия с другой стороны. Месяцами Найтмер бродит по лесам, не зная, что ищет. Он ест ягоды, грибы и травы, с неприятной периодичностью травясь и теряя дни в предсмертном состоянии, но никогда не умирая. Он смотрит уставшим глазом вверх, часто не замечая корни и овраги. Ничего не меняется, шум не прекращается, никого рядом, но с демонами в черепе мальчик не может остаться в одиночестве даже на мгновение. Из-за шума он едва может спать, а когда все же засыпает, мучается от кошмаров, в которых чьи-то руки снова и снова выскребают его пустую и болезненную глазницу. Найтмер начинает думать, что было бы лучше сразу умереть, чем продолжать влачить столь жалкое существование. — Пожалуйста, хоть кто-нибудь… — Найтмер не знал, о чем молит и кого. Сидя под цветущей вишней мальчик понимал красоту момента, но не мог его почувствовать. Его душа жаждала перемен, твердой руки, что укажет ему дорогу и поддержит, теплых и подбадривающих слов. Ему уже было все равно, кто он, кем был и кто сделал это с ним. Найтмер просто хотел, чтобы у него был шанс начать сначала. Словно в насмешку, из-за деревьев к нему вышли двое. Несмотря на постоянное присутствие мелких демонов и встречи с более большими, Найтмер не мог не испытать парализующий страх при виде этой пары и опасного блеска интеллекта в их глазных огнях, когда они смотрели на него без интереса. Казалось, прошла вечность, когда их взгляды пересеклись, но через мгновение демоны побрели дальше, оставив мальчишку под деревом невредимым. Найтмер судорожно вздохнул, впившись фалангами в корни дерева. Адреналин прояснил его разум, тонущий в безысходности, заставив вылезти из ненадежного укрытия и броситься следом. — Стойте! Не оставляйте меня здесь! — срывающимся голосом просил он, взвизгнув, оступившись и упав лицом в землю. От боли на глазницы навернулись слезы, но Найтмер заставил себя встать и нагнать демонов, продолжавших медленное шествие к неизвестной цели. Они не говорили ничего и не смотрели на мальчика, а Найтмер побоялся нарушать молчание, нервно тревожа новые царапины на руках и переносице. К облегчению мальчика, демоны двигались достаточно медленно, чтобы он не уставал и не отставал, а также в случайные моменты останавливались на час или два. Тот, что меньше, никак не признавал существования Найтмера, но большой иногда бросал на него какой-то растерянный взгляд, словно не понимал, почему ребенок еще здесь. Через четыре дня новой жизни мальчик был слишком истощен из-за нехватки еды и сна, чтобы четко осознавать, что пара демонов стала двигаться более целенаправленно и осторожно. Он отставал и подумывал о том, чтобы впервые попросить их остановиться. — Чуешь человека, дружище? — хрипло почти промурлыкал меньший демон, с дикой улыбкой обратившись к большому, изрядно испугав Найтмера. Он думал, что начинает привыкать к их присутствию, но вот ужас снова превращает его в беспомощно дрожащую мышь. После кивка большего, пара ускорилась, встревожив мальчика уже тем, что он снова останется один в лесу. Пусть молчаливая и пугающая, но это хоть какая-то компания. Но, чувствуя их жажду крови, не мог сдвинуться с места, нервно прислушиваясь к тому, что происходит за густой рощей. Сглотнув, он сделал шаг. Затем еще. Ничего не происходило, Найтмер начал всерьез беспокоиться, что больше не догонит пару, и от этого снова захотелось плакать. А затем испуганный крик, разорвавший умиротворяющую тишину леса, прошиб каждую косточку в теле. Найтмер побежал, даже не задумываясь, кто или что напугало неизвестного, было ли это опасно для него. Нет, единственное, что уловил его растерянный разум, это факт, что в лесу есть кто-то еще. Кто-то, кто мог бы вывести его отсюда и, может быть, помочь. Найтмер ничего не помнил, кроме леса и гор, поэтому он не знает, чего ожидать от тех, кто не является демонами. Он даже не знает, должен ли хотеть чего-то от них. Просто душа ему твердит, что он не там, где должен находиться, но самостоятельно мальчик не в силах достигнуть цели. Однако, первое, что он видит, выйдя на тропинку, это то, как больший отрезает руку человеческому юноше своим огромным тупым мечом, заливая землю кровью. Найтмер прижимает ладони ко рту, чтобы не перебить вопли несчастного своим собственным криком. Он переводит взгляд широко распахнутых глазниц и наблюдает, как меньший демон наступает на умоляющую о пощаде девушку с окрашеными в алый когтями, перешагивая тело пожилой женщины. Ее остекленевшие глаза, наполненные ужасом, были направлены прямо на мальчика. — Подожди! Не надо! — Найтмером движет страх, он подбегает к демону, которого так боится, и тянет за одежду назад. Мальчику кажется, что от этого убийства ему станет только хуже, хотя и знает, что его слова и действия ничего не значат. Демон рычит и быстрым взмахом руки бьет Найтмера в грудь. Следующее, что тот осознает, это сильный удар головой и спиной о ствол дерева и панические визг демонов в глазнице. — Не мешай или проваливай! — слышит мальчик чей-то гневный выкрик, но уже не может понять чей и почему. Перед глазами все плывет, голова раскалывается, грудь и спина ноют. Не проходит и нескольких секунд, как он теряет сознание. Через несколько часов, когда Найтмер приходит в себя, только начало смеркаться, но, по ощущениям, он снова провел едва осознанные дни на той горе. Все болит, воспоминания смутные, и глазница опустела от нежелательных соседей. В его черепе блаженно тихо. Мальчик дергается, переводя взгляд на пару, которую преследовал. От трупов практически ничего не осталось, только орошенные кровью трава и земля напоминают о трагедии, но первый же дождь сотрет даже этот хрупкий памятник. Большой демон сидит, склонившись к земле, бездумно пережевывая кости, а меньший сжимает в руках голову и трясется. Найтмеру кажется, что он не этого хотел. Возможно, приближаться к демону с расколотым черепом и спутанным сознанием, не лучшая идея, но мальчик решает, что, как бы плохо это существо не поступало, оно тоже нуждается в утешении. Возможно, что никто, кроме Найтмера, не даст ему этого. Поэтому ребенок ползет к демону на четвереньках и приникает к его боку. Развращенный скелет замирает, а затем смотрит на него с усталым замешательством. — Все хорошо, я прощаю тебя, — слова сами выскальзывают, Найтмер не ведает, правильные ли они. Он борется с сонливостью и своей маленькой ручкой берет ладонь демона, заставляя отпустить голову. Удивительно, но в этот раз тот не злится и не сопротивляется. — Я слышу, как вы кричите. Сдаваясь сну, мальчик с горечью думает, что в следующий раз проснется один и уже никогда не догонит пару демонов. Может быть, это к лучшему. Может быть, тропинка приведет его в нужное место, ведь у каждой дороги есть конец. Однако он открывает глаза под легкое покачивание, прижавшись к груди большего демона. Найтмер поднимает растерянный взгляд, но ничего не говорит. Он не один, его череп пуст, они куда-то движутся. Мальчика все устраивает. Найтмер называет большого — Хоррором, а меньшего — Дастом. Хоррор никогда ничего не говорит, иногда он может издать мягкое гудение, его выражение лица редко меняется. Из пары он наиболее терпимый и склонен игнорировать Найтмера, когда тот мешается, а не бить, как это делает Даст. В то же время Даст тот, кто отвечает на вопросы, когда мальчик перестает бояться их задавать. У этого есть ограничение, поскольку оба демона имеют лимит на общение в день, но это уже лучше, чем постоянное некомфортное молчание. Когда в следующий раз Даст сказал, что чует человека, и повел Хоррора в атаку, Найтмер снова попытался их остановить. Меньший демон больно ткнул его когтем в грудь и, пока мальчик корчился на земле, пристыдил тем, что они не мешают Найтмеру есть, когда он этого хочет, так что и он не должен мешать демонам. Ребенок думал об этом, сжав череп и пытаясь игнорировать крики неподалеку. Все закончилось на удивление быстро, так что он отправился искать пару, чтобы лучше понять, почему им нужно нападать на людей. — Просто так есть. Демоны едят монстров и людей. Люди и монстры едят животных. Животные едят друг друга или траву, — говорит ему Даст с видимой неохотой. — Почему бы просто не есть животных? — хмурится Найтмер, присев на корточки подальше от раздираемого парой трупа. — Мелкие демоны делают это. Но мы — Они. Этот голод управляет нами, когда мы слышим запах людей и монстров, уже не можем остановиться. А когда не слышим — не можем прекратить искать, — Даст начинает проглатывать слова, и мальчик понимает, что скоро желание демона разговаривать исчерпает себя. — Разве этому невозможно сопротивляться? — решает он спросить об этом. — А ты можешь сопротивляться собственному голоду? — рявкает Даст, заставляя ребенка повалиться назад от испуга. Удовлетворенно хмыкнув, он вернулся к трапезе. — Почему тогда вы не съели меня? Я же монстр, — смущается Найтмер, и оба демона переглядываются в недоумении, впервые задавшись тем же вопросом. — Не знаю, — решает Даст. — Может быть, ты и не монстр вовсе. Найтмер мучается этой неопределенностью месяцами, пока продолжает путешествовать с ними. Наблюдая за трапезой демонов, он смотрит на свои израненные ноги и видит ту же алую кровь, что и у мертвецов. В то же время, когда мальчик сильно расстроен или напуган, из его глазницы течет та же черная субстанция, что и из демонов. Его не тянет есть людей или монстров, но ему плохо от воды. Как и Даст с Хоррором, Найтмер подсознательно избегает водоемов и чувствует себя слабым под дождем. И главное — он меняется. Следующей весной мальчик замечает, что и без того истрепавшаяся одежда становится неудобно мала. Значит, он продолжает расти. И, все же, Найтмер понятия не имеет, чем люди и монстры отличаются от демонов. Или чем демоны отличаются от них, кроме цвета крови и предпочтений в еде. Вблизи мальчик мог наблюдать за их смертью, а мимо редких поселений предпочитал проходить мимо, поскольку люди или монстры в больших количествах представляют опасность даже для Они. Единственное важное отличие, которое выделил для себя Найтмер — это наличие целей. У людей и монстров всегда есть цель, для каждого их действия есть причина, каждый их выбор осознанный. Кажется, каждый точно знает, чего хочет, и как этого достигнуть, и в процессе они меняются и подстраиваются. Демоны же полностью противоположны. И мальчику кажется, что пока он больше похож на Даста и Хоррора, чем на монстра. Когда он говорит об этом паре после очередного убийства, Даст полностью игнорирует его, но Хоррор смотрит долго и задумчиво, словно решая очень сложный вопрос. Затем он протягивает Найтмеру оторванную руку и заставляет забрать ее, а затем возвращается к трапезе. Мальчик морщится от липкости и резкого запаха металла, не понимая, что демон хотел этим сказать. Вид истерзанной плоти уже давно не вызывает у него ничего, кроме смутного разочарования от неотвратимости повторяющихся ситуаций. Хоррор снова смотрит на него и кивает, словно давая разрешение для чего-то, но Найтмер только растерянно склоняет голову. — Ты собираешься есть? — вместо партнера спрашивает Даст. — Ах, — понимает мальчик и с новой неуверенностью смотрит на кусок плоти в своих руках. Он совершенно неаппетитен. Более того, от осознания того, что недавно это крепилось к живому, чувствующему и разумному существу, в горло поднимается желчь. Но Найтмер впивается фалангами в кожу и кусает с закрытыми глазами. Потому что это подарок, а ему никогда и ничего не дарили. Он не помнит об этом. Вкус крови слишком подавляющий на языке, а мышцы настолько жесткие, что мальчик едва может их перекусить. Как бы ни было сильно желание выплюнуть, Найтмер этого не делает и тщательно пережевывает, затем глотает, только после этого открывает глаза. Даст и Хоррор игнорируют его, увлеченные своей едой, и, несмотря на то, что все его лицо вымазано красным, Найтмер уже забыл вкус этого мяса, ведь его ошеломило другое, более сильное чувство. Причастность. Впервые мальчик может сказать, что находится именно там, где должен. Демон среди демонов.