если бы всё было иначе.

      дрожащий от страха голос брата и свой собственный, запах крови и ужаснейшая боль по всему телу — последнее, что запомнил генья, прежде чем погрузиться в кромешную тьму. он не боялся темноты, ведь ещё будучи ребёнком ему приходилось и перебарывать свои страхи, чтобы быть опорой для своих младших. боялся он лишь того, что теперь рядом точно никого нет: ни санеми, перед которым он хотя и успел извиниться, но так и не поговорил, ни остальной семьи, которую он потерял ещё в малом возрасте, ни друзей, которых завёл казалось бы недавно. наверное, именно этот страх заставил его так яро бежать к маленькой искорке, увиденной где-то вдалеке. к искорке, веящей тем теплом, которое он ощутил, когда руки ветряного столпа мягко, словно боясь сломать, прижимали его тело к себе. то самое тепло, которым солнце ложилось на кожу, пока они с братом шли домой после похода за покупками и безмятежно болтали. тепло, напоминающее смех и улыбки близких. и вот перед медленно открывающимися глазами размытые пятна постепенно обретают вид потолка с тусклой желтоватой лампой. взгляд опускается на руку, которую аккуратно сжимают чьи-то грубые, полные мозолей пальцы, и утыкается в белую и хорошо знакомую макушку. генья пытается что-то сказать, но изо рта вырывается лишь тихий вздох. однако, этого оказывается достаточно, чтобы сидящий рядом парень мгновенно поднял голову и устремил обеспокоенные фиолетовые глаза на истребителя. — идиот, ты не мог проснуться раньше? ты хоть знаешь, как я беспокоился? — сквозь зубы процелил санеми, привычно хмурясь. не успел младший и попытаться что-то сказать, как столп облегчённо выдохнул. — хотя я, наверное, должен благодарить тебя уже за то, что ты хотя бы проснулся…       на этом разговор был окончен, ведь в комнату вбежали медики, а старший шинадзугава лишь молча вышел из помещения, оставив генью на профессионалов. и, сказать честно, брюнет был рад уже тому, что хотя бы так ему удалось поговорить с ним, пусть он не произнёс ни слова. всё-таки теперь он знает, что санеми жив, что они победили, а значит можно вздохнуть спокойно и просто отдохнуть, не переживая о том, что кто-то из них может погибнуть, так и не узнав правды о мыслях друг друга.       прошло ещё какое-то время, прежде чем истребитель смог набраться сил говорить и самостоятельно есть, а ещё больше до того, как он встал на ноги. старший же за всё это время так и не навестил его снова. правда, судя по словам танджиро, это лишь потому, что он тоже помогал мечникам восстановиться, похоронить и почтить павших товарищей, да и сам нуждался в длительном лечении, поэтому парень не расстраивался, не возмущался, а терпеливо ждал, изредка болтая с навещающими его друзьями.       но вот наступил тот день, когда генья покинул дом бабочки в полном здравии, разве что до сих пор было непривычно смотреть на шрам, проходящий вдоль не только его тела, но и лица. и каково же было его удивление, когда единственным встречающим его с выписки оказался не добродушный камадо, не милая незуко, которая беспокоилась о брюнете даже посильнее своего старшего, не крикливый зеницу, а его брат. он молча стоял, наблюдая за тем, как генья выходит со двора и идёт ему навстречу. всё-таки, несмотря на всё случившееся между ними, кровного братства у них не отнять, поэтому оба поняли друг друга без слов и просто неспешно побрели в сторону поместья ветряного столпа. никто из них ничего не говорил, разве что лишь младший иногда краем глаз посматривал на санеми, после неловко отводя взгляд в сторону. также тихо они вошли во двор, а следом и в здание, где сели друг напротив друга. в этот момент безмятежное и молчаливое времяпровождение сменилось напряжением, ощутимо надавившим на каждого из братьев шинадзугава настолько, что никто не решался начать говорить: один хмуро прожигал взглядом ближайшую стену, а второй уткнулся в пол, словно пытаясь мысленно вырыть под собой яму и провалиться в неё. — аники, я… — наконец, смог заставить себя выдавить пару слов генья. кто бы мог подумать, что спокойный разговор окажется таким сложным делом. — заткнись, я пытаюсь собраться с мыслями, — внезапно прервал его светловолосый, из-за грубого тона которого младший даже вздрогнул. — я должен извиняться. мои методы защитить тебя оказались не самыми лучшими, — на словах о защите генья нервно усмехнулся, вспоминая неоднократные оскорбления, но тут же затих, стоило ощутить на себе раздражённый взгляд. — да, признаю, я был идиотом… — не говори так! — от того, как его в очередной раз перебили, санеми уже даже готов был подскочить и проехаться кулаком по лицу брату, но тот оказался достаточно понятливым, чтобы вновь замолчать. — я был идиотом, когда решил, что выгнать из истребителей будет лучшим способом обезопасить тебя, поэтому… извини, генья, — впервые за долгое время парень чётко увидел искренние переживания и стыд в глазах своего старшего. это буквально лишило дара речи, заставив в изумлении раскрыть рот и застыть до тех пор, пока тот не подал голос вновь. — ну и? чего молчишь? я закончил уже. — да, извини… — потерев затылок, брюнет отвёл взгляд в сторону и постарался совместить потоки мыслей в голове во что-то единое. — мне тоже стоит извиниться за те слова, что я сказал, когда… — нет, — хотя в свою сторону подобного он не позволял, перебивать младшего столп не стеснялся. — ты сказал это на эмоциях, тем более ты был напуганным ребёнком, вот и не мог сразу понять всю серьёзность ситуации. хотя меня это и задело в ту ночь, я быстро отпустил и уже давно не злюсь на это. — правда? это радует… — генья мягко улыбнулся, не зная, что ещё можно добавить.       казалось бы разговор окончен, но напряжение не спало. впрочем, неудивительно, ведь за столько лет они впервые нормально поговорили, но всё ещё не привели собственные чувства в норму. но вот один заводит совершенно обычную тему о еде, а второй неловко, но без сомнения отвечает, поддерживая беседу. тема за темой, история за историей, так и провели они весь оставшийся день, постепенно избавившись от давящей атмосферы и теперь уже расслабленно болтали, не боясь искренне улыбаться друг другу. впереди будущее без демонов, за которое им предстоит наверстать упущенные годы, но теперь они оба знают, что не потеряют друг друга так просто. теперь они оба без стеснения называют друг друга братьями. теперь они рядом.