Стереть ластиком

      10 августа 2012       Серёжа с самого детства любил ходить в лес. Знал бы он тогда, как всё обернётся — не поверил бы. Впрочем, идя по заросшей тропинке и пробираясь через кусты, Разумовский жалел только о том, что Олега нет рядом. Обычно августовский сезон самый жаркий, но сегодня погода, видимо, решила сжалиться над ними: после дождя в лесу хорошо и прохладно. Он с грустью думает о том, что завтра, скорее всего, опять будет жара, и если бы Волков был здесь, можно было бы на речку съездить…       Из мыслей Серёжу вырывает Шура, тихо матерящийся рядом:       — Сука, да всех этих бабок сажать надо за то, что они в такую глушь за грибами прутся.       Разумовский встряхивает головой, пытаясь сосредоточиться. Они на поисках. Бабуля. 75 лет. Вчера утром ушла за грибами и не вернулась. В последнее время Серёжа сам себе каким-то потерянным кажется — даром, что других людей при этом ищет.       — Ну ты же в отряд людям помогать шёл, надо быть ко всему готовым, — пожимает плечами Серёжа, вглядываясь в окрестности. Вообще-то Разумовский знает, что обычно за банальным «хочу спасать других» кроется что-то личное. Он никогда не интересовался, что именно привело Шуру в волонтёры, надо бы спросить у него как-нибудь. Мальвина словно читает его мысли, опережая с вопросом:       — А ты, кстати, как в отряд попал?       Разумовский поправляет выбившиеся из хвоста рыжие пряди волос и коротко отвечает:       — Мне Волк про отряд рассказал и на поиски потащил.       Шура по-доброму усмехается:       — А, ну, в целом я и не удивлён… Иногда прям поражаюсь: вы такие разные всё-таки, а вместе.       — Как и вы с Драконом, — хмыкает Серёжа и замолкает. Внешне он, может, и кажется сосредоточенным, но сам вспоминает.       Вспоминает, что на самом деле многие говорили, удивлялись, как они с Олегом вместе. Сплошной парадокс: талантливый программист, любящий картины Боттичелли, и маргинал хулиган с проблемами с алкоголем. Серёжа и сам, честно говоря, иногда не понимал, как так вышло.       Они познакомились в каком-то клубе (Разумовский уже и не вспомнит названия — в памяти остались только руки, крепко сжимающие его талию в грязной кабинке туалета), и всё закрутилось достаточно быстро. За несколько месяцев, что они были вместе, Серёжа узнал, что Олег старше него на пять лет, родился он в Татарстане и вырос в детдоме, после выпуска из которого сразу ушёл в армию, затем пару лет отслужил по контракту, а вернувшись, приехал в Петербург. Разумовскому, по большому счёту, было неважно его прошлое — главное, что с Олегом он чувствовал себя по-настоящему любимым — каким, наверное, не был ни разу в жизни. Неважно, что жил Олег в коммуналке, где часто выпивал, и не нравился Серёжиным родителям. Он, как и все настоящие хулиганы, был нежным и заботливым.       Их счастье длилось недолго, и спустя три месяца отношений Волков пропал. Они с Серёжей тогда сильно поссорились: Олег напился и подрался с Серёжиным отцом, предварительно разбив его машину. Разумовский-младший, поняв, что первым Волков мириться не пойдет, уже спустя несколько дней пришёл в коммуналку, где Олег снимал комнату, но там его не обнаружил. Звонки и смс абонент тоже не принимал. Тогда Серёжа, взломав чужую страничку ВКонтакте, узнал, что Олег уехал в Татарстан, в родной Лениногорск. Разумовский, наверное впервые в жизни забив на университет, сорвался туда. В этом самом Лениногорске он и нашёл Волкова. Живого, но пьющего уже который день подряд. Здравый смысл и остатки рассудка на пару кричали о том, что надо оставить его здесь, забить и найти кого-то другого, а не пытаться вытащить его из болота, в которое тот сам себя затянул.       В Питер Серёжа вернулся уже с Олегом.       — Слушай, а сколько Волку ещё осталось? — опять вклинивается Шура.       Разумовский молча достаёт из кармана пачку сигарет, вытаскивает одну, протягивает Мальвине. Тот мотает головой. Серёжа затягивается и наконец отвечает:       — Десять месяцев, — и, чтобы перевести тему, спрашивает: — Покричим?       Шура кивает. Разумовский достаёт рацию и, включив её, говорит:       — Заря, Лиса-3 в канале. Работаем на отклик.       Октябрь 2009       — Олег, ну вот зачем ты к ним полез? — устало спрашивает Серёжа, осторожно обрабатывая разбитую губу Волкова.       Они сидят в Олеговой комнате, на старой скрипучей кровати, в комнате с ободранными местами обоями в ублюдский цветочек, — буквально полгода назад Разумовский бы ни за что в такое место не сунулся, а теперь… теперь Олег дышит на него перегаром, молчит и смотрит жалобно. Серёжа не успокаивается.       — А если они в милицию заявление напишут? Ты опять в обезьянник хочешь?       — Не напишут.       Разумовский на это никак не реагирует. Он тоже не совсем трезв, поэтому руки слушаются плохо, но парень всё же оттирает кровь с чужого лица, убирает перекись обратно в аптечку и выкидывает вату. Отходит к окну и, взяв с подоконника полупустую пачку сигарет, закуривает в открытую форточку.       — Ты же не куришь, — Олег подходит к нему, осторожно обнимает со спины.       — Похуй.       — Ну Серый, — Волков целует его в макушку, — я брошу пить, не буду влезать никуда больше. Этого не повторится.       А Серёжа, блять, знает, что повторится. Каждый раз повторяется.       — Ну иди ко мне, — Олег перехватывает у него сигарету, тушит её и тянет его на кровать, целуя в шею.       А Серёжа в его объятиях сдаётся.       Волков всегда берёт его нежно: залюбливает всего, покрывает поцелуями каждый сантиметр кожи, медлит, дразнит. Серёжа плавится в его руках, поддаётся и пытается сдерживать стоны — но стены здесь картонные, и соседи всё равно стучат, кричат что-то. Похуй. В это мгновение есть только Олег. Оргазм ощущается, как прыжок в воду — сначала земля уходит из-под ног, а затем Серёжа падает и захлёбывается. В чувствах, в ощущениях. В Олеге.       После секса они лежат на той же потрёпанной временем кровати, довольные и расслабленные. Полусонный Разумовский нежно, еле касаясь, обводит шрамы Олега на груди.       — Серый, — тихо зовёт его Волков.       — М? — Разумовский приподнимается на локте, заглядывает в чужие глаза. Олег упорно молчит. — Ну чего, Олеж?       Волков тяжело вздыхает и, что для него несвойственно, неуверенно произносит:       — Прости меня? За то, что я такой мудак. Я ведь столько хуйни творю, знаешь… я хотел бы стереть ластиком всё это, но не могу. Но я могу постараться исправить… себя? Ради тебя. Я ведь вижу, как тебя доёбывают все эти трипы. Я и сам от этого не то чтобы тащусь. Бля, я, в общем, не умею… мысли там красиво излагать… но я люблю тебя.       Серёжа смотрит на него и улыбается искренне, счастливо.       — Ты дурак. Я тебя тоже люблю, — и тянется за поцелуем.       Через месяц Олег, будучи пьяным, пытается украсть из магазина бутылку какого-то алкоголя, бьёт охранника. У того — черепно-мозговая травма, сотрясение; у Волкова — полгода тюремного заключения. Разумовский долго кричит на него, кроет трёхэтажным матом, потом плачет, но клятвенно обещает дождаться.       Новый год, как и годовщину их отношений, Волков встречает за решёткой.       Весной 2010 Олег выходит на свободу и, кажется, всерьёз решает взяться за голову. Дождавшийся его Серёжа тихо радуется, когда Волков находит работу (что иронично, охранником), встречает его с универа, когда может, и периодически вытаскивает погулять — «Серый, ты за своим компьютером совсем зрение посадишь».       Общими усилиями к началу лета им удаётся накопить на съём совместной квартиры. Она маленькая, с довольно старым ремонтом, но зато уютная и находится недалеко от университета Серёжи. Они прекрасно уживаются вместе с утренними уговорами «ну давай ещё пять минуток поспим», сексом на всевозможных поверхностях и бесконечными вечерами, в один из которых Олег притаскивает патефон и пластинки.       — Вау, Олеж, ты где это достал? — с восхищением спрашивает Серёжа, разглядывая раритет, внезапно оказавшийся на их кухне.       — Коллега одолжил, — отвечает Волков, настраивая патефон.       Они курят травку, которую тоже принёс Олег, и слушают старые пластинки. Волков особенно наслаждается «Арией», а когда он ставит «Наутилус Помпилиус», Серёжа тянет его танцевать. У него в голове после выкуренного пусто, а на душе легко. Он закидывает руки Олегу на шею и тихо подвывает Бутусову, поющему из патефона «Я хочу быть с тобой». Волков крепко обнимает его за талию, шепчет на ухо о том, как сильно любит, а Серёже кажется, что в этом мире остались только они вдвоём. На маленькой кухоньке с советским ремонтом и первыми лучами разгорающегося рассвета — последние выжившие.       Но, как водится, за белой полосой следует чёрная, и ближе к зиме всё опять катится нахуй. У Серёжи завал на учёбе, а без стипендии ему ну вот никак нельзя, поэтому он днями просиживает за учебниками. Олег поначалу, как может, поддерживает его, но сам вскоре попадает под сокращение, и тогда, кажется, сил не остаётся ни у кого из них. Всё чаще Волков пьёт на кухне, играет на гитаре и поёт излюбленные «Райские яблоки» Высоцкого. Всё чаще Разумовский сидит рядом и молча курит, глядя в никуда.

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок —

И ударит душа на ворованных клячах в галоп

В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок…

Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

      Это продолжается вплоть до Нового года. Сначала Серёжа винит во всём себя, потом — окружающий мир и наконец — Олега. Волков так и не может найти работу, а в новогодние праздники совсем уходит в запой.       В начале января 2011 Олег на пьяную голову ввязывается в драку, и его вместе с остальными участниками потасовки забирают в спецприёмник на пятнадцать суток. На этом терпение Серёжи заканчивается, и, пока Волков находится в отделении, он возвращается к родителям.       Олег приходит спустя две недели — судя по отросшей щетине, чуть ли не прямиком из спецприёмника — с букетом цветов. Разумовский его прогоняет — возможно, порознь им всё-таки будет лучше.       Сначала Серёжа страдает, потом пару недель бухает и блядствует в свободное от пар время, но вскоре это ему надоедает, и привычный темп его жизни постепенно возвращается. Именно в этот момент, спустя почти полтора месяца с их последней встречи, снова объявляется Олег. Он пишет Серёже в ВК о том, что пренепременно исправится и что-то про волонтёрство. Разумовский игнорирует его, но читает статьи про волонтёров в их области — из чистого интереса, конечно же.       Через несколько дней Волков появляется на пороге его квартиры. На этот раз без букета, но зато с каким-то подозрительным мужиком в кепке. Серёжа выходит в подъезд, прикрывая за собой дверь, чтобы отец не увидел Олега, и бегает глазами от Волкова к незнакомому мужику.       — Привет, — спустя несколько секунд отмирает Олег и неловко приобнимает парня. — Серёжа, Гром, — он указывает рукой на доселе незнакомого мужика в кепке. — Гром, Серёжа.       Гром кивает Разумовскому. Тот кивает в ответ.       — Поехали с нами на поиски? — внезапно спрашивает Волков.       Брови Серёжи ползут вверх, он складывает руки на груди и удивлённо смотрит на собеседника. Ему хочется спросить: «Какого хуя?» Какого хуя Олег приходит к нему спустя полтора месяца и, словно они и не расставались вовсе, предлагает ему поехать на какие-то поиски, какого хуя здесь вообще происходит. Сначала он хочет просто уйти, захлопнув дверь, и забыть о существовании Волкова в принципе, но, видимо, этот гад слишком хорошо знает его, потому что в Серёже что-то на его предложение отзывается, не позволяя вернуться домой.       — А, то есть это правда? — с вызовом спрашивает Разумовский. — Ты у нас теперь волонтёр?       — Конечно. Серёж, я изменился, — Олег смотрит на него умоляюще. А Серёжа уже не раз слышал об этом — Серёжа не верит ему.       — И тебе надо срочно меня в этом убедить?       Волков подходит к нему ближе, осторожно берёт за руку:       — Ну Серый…       Разумовский свою руку убирает, и в этот момент в диалог вмешивается Гром:       — Слушай, Волк, а мне этот допрос записывать или просто на реакции смотреть? — он мельком смотрит на Серёжу. — Просто мне кажется, он ничего не знает о пропавших подростках.       Олег тяжело вздыхает и кивает тому куда-то в сторону. Гром послушно отступает назад.       — Может, хоть на чай пригласишь? — почти сдаётся Волков.       — Там отец дома. Хочешь с ним чай попить?       С отцом Серёжи он так и не помирился, хотя с их драки прошло почти два года. Олег не прекращает:       — Серый, я тебя прошу, поехали. Пожалуйста.       — Мне кажется, я просто не нравлюсь ему как напарник, — опять встревает Гром.       Серёжа усмехается, хитро глядя на Волкова.       Так и попадает в поисковый отряд.       Разумовский довольно быстро втягивается, даёт Олегу ещё один шанс: они снова сходятся и вместе ездят на поиски. Серёжа знакомится с другими волонтёрами, на практике познаёт азы спасательных операций и почти не появляется дома — жизнь приобретает новые краски.       Март 2012       — Алло, Серый, у тебя пары закончились уже?       Серёжа как раз спускается по лестнице, когда ему звонит Олег. Вообще-то, он хотел ещё сходить на электив, но буквально десять минут назад упал поиск, поэтому Разумовский с чистой совестью сваливает.       — Да, ты на машине? Едем на поиск?       — Едем. Гром уже на месте, — коротко отвечает Волков, сигналит кому-то и, выругавшись, продолжает: — Поиск — это ещё полбеды, меня тут Юля попросила журналиста какого-то забрать, мол, он про наш отряд репортаж сделать хочет. Ну, я забрал. А он оказывается откуда-то хуй знает откуда, по-английски мне втирает чё-то, а ты знаешь, я вообще не андерстенд. Без тебя тут никак.       — А, то есть я только в качестве переводчика нужен? — усмехаясь, спрашивает Серёжа. Олег лишь цокает.       — Дурак ты. Жди, скоро буду.       Разумовский выходит на университетское крыльцо и уже через пару минут видит подъезжающую красную машину Юли, из которой выходит Олег, а вслед за ним какой-то парень, видимо, тот самый журналист. Волков подходит к Серёже, приобнимает его и целует в щёку.       — Вот, знакомься, это Джанфранко, — говорит Олег, указывая на иностранца, который стоит рядом и, явно ничего не понимая, улыбается.       — Hi, — неловко машет рукой Джанфранко.       — Hello, my name is Seryozha, — стараясь быть приветливым, говорит Разумовский, улыбается ему в ответ и протягивает руку.       Иностранец становится заметно веселее и, пожимая чужую руку, отвечает:       — I’m Gianfranco. Nice to meet you.       — Nice to meet you too. Where are you from?       — Italy.       Уже через пару минут поездки Серёжа думает, что и Олег, и Джанфранко очевидно переоценивают его знания английского, потому что итальянец тараторит о чём-то всю дорогу без умолку, а Разумовский из его словесного потока понимает дай бог половину, хотя и пытается худо-бедно поддержать диалог. Волков временами с опасением косится то на одного, то на другого, словно они по меньшей мере планируют сжечь пол-Питера. В штаб, расположившийся на фудкорте, они доезжают примерно за полчаса, и там уже Серёжа включается в работу. Пропал мальчик, 12 лет. По словам матери, вернулся из школы, оставил портфель, ушёл гулять и пропал. Версию с побегом она яро отрицает, несмотря на то, что многое указывает именно на него.       На этом поиске координатор Гром, он кратко вводит в курс дела и раздаёт задачи волонтёрам, а после спрашивает, кивая на Джанфранко, который увлечённо что-то фотографирует:       — А кто-нибудь переводил это нашему интуристу? — все молчат. — Ясно. Ну, тогда пусть кто привёз, тот с ним и возится, — заявляет Игорь.       Олег возмущается:       — А что мне надо было, его по дороге выкинуть?       — Можно подумать, тебе впервой.       Волков ничего не отвечает и, как настоящий мужчина, перекладывает ответственность на Серёжу. Разумовский с Джанфранко, как и большая часть поисковиков, отправляются расклеивать ориентировки, а Гром и Олег идут ещё раз опрашивать мать пропавшего.       У Волкова с Игорем в отряде вообще образовался довольно странный дуэт. Они совершенно точно не были друзьями, скорее собутыльниками. Однажды, когда Серёжа, Олег и Игорь втроём выпивали в Олеговой коммуналке, Гром предложил им тройничок — и Волков тут же, вскочив с дивана, вмазал ему по лицу. Благо, до полноценной драки не дошло, потому что Разумовский, с некоторым сожалением вздохнув, сумел Олега успокоить. А уже через несколько дней Волков с Громом, как закадычные друзья, пошли пить и петь в караоке, словно ничего и не было. Игорь, впрочем, сам по себе достаточно спорный персонаж — майор в отставке, нынче безработный и живущий в гостинице Дракона, тоже волонтёра из их отряда. Серёжа знает ещё, что Гром безответно влюблён в Пчёлкину — но она девушка умная, ей нужен «кто покруче». Разумовскому искренне интересно, как Игорь от службы в полиции пришёл ко всему этому, но тот всегда отмалчивается или игнорирует вопросы, касающиеся его прошлого.       — You know, you and your boyfriend look great together, — внезапно заявляет Джанфранко, глядя в экран своего фотоаппарата. До Серёжи смысл его слов доходит не сразу.       — Thank you? — скорее спрашивает Разумовский, так и застыв с ориентировками в руках. Кажется, Джанфранко хочет сказать ещё что-то, но в это мгновение у Серёжи звонит телефон.       — Алло, Серый, вы там закончили? — без предисловий начинает Олег, как только парень берёт трубку. Разумовский зависает и несколько секунд тупо моргает, кажется, всё ещё обдумывая слова итальянца, но быстро отмирает.       — Эээ… да, у нас пару бумажек осталось.       — Отлично. Гром сказал брать тебя в охапку, ехать проверять камеры и людей опрашивать: сообщили, что вчера вечером его в кафе видели, недалеко от метро. Может, узнаем что-то. Я уже еду, через несколько минут буду. Итальянец с тобой ещё?       — Да.       — Надо будет его в штаб закинуть, там Юля приехала, сама им заниматься будет. Ждите, в общем, — говорит Волков и завершает вызов.       К приезду Олега они как раз доклеивают последние ориентировки и возвращаются к подъезду пропавшего. Когда Джанфранко покидает их, и они остаются в машине вдвоём, Разумовский спрашивает:       — Как опрос? Что мать вообще говорит?       — Да там мать, блять, ни бэ, ни мэ нахуй, — раздражённо произносит Олег, закуривая в открытое окно. — Нихуя о сыне не знает: с кем дружит, во сколько со школы приходит, есть ли деньги… ничего, короче.       — А что она, бухает?       — Нет. Работает день и ночь напролёт.       Серёжа хмыкает.       — Что думаешь: побег, похищение, несчастный случай?       — Мне кажется, побег. Она говорит, мол, «мой сын не способен на такое», но понятно, что не знает она своего сына. Пацану не хватает внимания, вот он и решил… развлечься, — Разумовский согласно кивает, тоже склоняясь к версии побега.       Они молчат какое-то время, и уже на подъезде к кафе Олег прерывает тишину:       — Надо мента какого-то местного найти, а то нам хуй кто чё покажет, — он делает последнюю затяжку и выкидывает окурок в окно.       «Мент» находится довольно быстро: лейтенант Дмитрий Дубин отзывчив и готов помочь. Он выглядит не сильно старше Серёжи, и Разумовский невооружённым глазом видит, что Дубин один из тех молодых романтичных полицейских, которые пока ещё не утратили веру в справедливость и надежду на светлое будущее. Интересно, надолго ли это. Втроём они проверяют камеры: записи со вчерашнего вечера показывают пропавшего, который какое-то время возле кафе стреляет деньги у прохожих, затем несколько минут проводит внутри, покупая тёплый чай, а после направляется в сторону метро.       — Надо сообщить Грому, — говорит Олег, достав из кармана телефон.       В глазах Дубина мелькает что-то странное:       — Грому?       — Да, это наш координатор, — поясняет Серёжа и, глядя на замешкавшегося Дмитрия, уточняет: — Вы с ним знакомы?       — А? Да нет, у напарника бывшего просто такая фамилия была, — быстро говорит он, и в этот момент к ним подходит Волков.       Серёжа в голове делает пометку, что надо будет взять номер у лейтенанта и как-нибудь расспросить его о Громе — едва ли в Петербурге много полицейских в отставке с такой фамилией. Но это не сейчас. Сейчас его главная цель — пропавший мальчик. С Дубиным они опрашивают сотрудников кафе: обычно на вопросы человека в форме люди отвечают гораздо охотнее, но сейчас они не узнают ничего нового.       На этом поиск стопорится. По камерам на одной из станций метро они видят, где вышел пропавший, но в том районе почти ничего нет: неподалёку частный сектор, в котором никто из знакомых или родственников мальчика не живёт, и несколько заброшенных зданий. Волонтёры сразу проверяют забросы, но безрезультатно. Они обклеивают ориентировками полгорода, опрашивают его одноклассников — выясняется, что с ними пропавший особо не общался, и о побеге они ничего не знают; обзванивают и обходят всевозможные больницы, морги и отделения полиции. Благодаря Юле поиск приобретает ещё большую огласку, но всё тщетно — мальчика словно след простыл.       Пацан находится спустя пять дней, «случайно» — как потом напишут в СМИ. Прохожий, запомнивший ориентировку, заметил мальчика в метро. За руку его держала какая-то бабка — как оказалось позже, пацана она встретила как раз в день его «пропажи» — он шлялся по району без дела, и бабка «по доброте душевной» приютила его у себя, а обделённому вниманием мальчику такой вариант показался вполне привлекательным.       Серёжа, как и все остальные волонтёры, радуется, что пропавший нашёлся живым и здоровым, но ещё он жалеет о том, что бабку не посадили, потому что, по сути, она украла ребёнка, и если бы не внимательный прохожий, кто знает, сколько бы она ещё держала мальчика у себя. Ей могло двигать какое угодно человеколюбие, искреннее желание помочь или одиночество — никому нет дела до полуёбнутой бабки и её загонов — это не должно освобождать её от ответственности.       Закрыв поиск, уставшие Олег и Серёжа едут в волковскую коммуналку. Лёжа на кровати, они пьют из кружек какое-то дешёвое вино, и Разумовский пересказывает Волкову свои возмущения по поводу бабки. Тот лишь согласно кивает, почти засыпая на чужом плече.       — Олег? Ты меня слушаешь вообще? — Серёжа легонько встряхивает его.       — М? — просыпаясь, отзывается Волков. — Да, прости, я просто подзаебался чё-то, рубит жесть.       — Ладно, — машет рукой Серёжа и, глядя на часы, добавляет: — Мне домой пора, скоро метро закрывается.       Олег опутывает его всеми конечностями и жалобно протягивает:       — Нееет. Оставайся у меня?       — Олеж, — он кладёт свои руки поверх чужих, всё ещё обнимающих его, — я бы с радостью, но завтра с утра пораньше твоя соседка опять начнёт орать на детей. Или это чудовище, — он кивает в сторону стены, — музыку свою будет слушать. Или они все вместе начнут сраться. Я не могу так, — Разумовский аккуратно выпутывается из объятий. — Проводишь?       Волков встаёт с кровати и, тяжело вздыхая, кивает. Уже стоя в прихожей и держа Серёжину куртку, он говорит:       — Завтра Джанфранко последний день здесь, мы в гостишке его провожать будем. Приедешь?       — Нет, — он раздражённо выдыхает. — Сегодня ты пьёшь в честь окончания поисков, завтра провожаешь Джанфранко, послезавтра, я уверен, тоже повод найдётся…       — Ну Серый, давай не…       — Я и не начинаю, — перебивает его Разумовский и, коротко целуя его в щёку, бросает: — Мне пора.       Серёжа уже собирается уйти, но Олег его останавливает, придерживая за плечи:       — Серый, я не буду завтра много пить, честно. А послезавтра у меня собеседование, там не до этого, — он тепло улыбается, наклоняясь за поцелуем. Мягко приоткрывает языком чужие губы, продолжая обнимать за плечи. Серёжа в его руках расслабляется — не может иначе — отвечает на поцелуй, руками зарываясь в короткие волосы. Волков осторожно отстраняется и прислоняется своим лбом к чужому.       — Давай вместе жить?       — Где, Олег? В коммуналке? — грустно усмехается Разумовский.       — Можно квартиру снимать, — как-то неуверенно говорит Олег.       — У меня денег нет, — он пожимает плечами. Серёжа правда хочет жить вместе, но где-то внутри него есть страх, что всё повторится: они оба выгорят и снова расстанутся — может быть, в этот раз навсегда. Парень слегка встряхивает головой, отгоняя невесёлые мысли. — Всё, Волч, я побежал. Как приеду — напишу.       С их разговора о совместном жилье проходит неделя: ни Серёжа, ни Олег больше эту тему не поднимают. Оно и к лучшему, — думает Разумовский, — сейчас это непозволительная роскошь для них обоих. Он вообще предпочитает радоваться мелочам: Волкова взяли-таки на работу, и в последнее время тот ходит какой-то подозрительно радостный — и это Серёжу уже настораживает. Он думает, не подсел ли Олег на травку или что потяжелее, но, когда спрашивает об этом напрямую, Волков лишь отмахивается: «Ну какая травка, Серый, просто жизнь налаживается». «Ладно», — сдаётся Серёжа. Налаживается, так налаживается.       Сегодня Олег и вовсе разбудил его утренним звонком и сказал, что будет сюрприз. Когда Серёжа собрался, Волков смской скинул ему адрес и даже вызвал такси, хотя обычно они обходились общественным транспортом. Разумовский не переставал удивляться. Доехав до нужного места, он увидел перед собой обычную многоэтажку, ничем не выделяющуюся на фоне остальных. Возле подъезда его встречает Олег, привычным жестом обнимает и коротко целует в губы.       — Олег, а можешь объяснить, что мы тут делаем?       — Я же сказал — сюрприз, — хитро улыбается Волков. — Пойдём покажу.       Он за руку ведёт Серёжу в подъезд. Они поднимаются на нужный этаж, и там Олег открывает ключами дверь одной из квартир.       — Прошу, — Волков указывает рукой в сторону прихожей.       Разумовский недоверчиво косится сначала на дверь, а затем на Олега, но всё же заходит внутрь.       — И… что это, Олег? — Серёжа отказывается верить в, казалось бы, очевидное.       — Я снял квартиру.       Парень удивлённо поднимает брови:       — На сколько?       — На пару месяцев хватило, — пожимает плечами Олег. — Ну, точнее, там один месяц плюс депозит. Не бери в голову, в общем, — он тянется за поцелуем, но Разумовский, упираясь руками в его грудь, не позволяет.       — Олег, откуда у тебя деньги? — глядя прямо в глаза, без тени улыбки спрашивает Серёжа.       — Дракону в гостишке помог, где-то Игорю помогал, тем более, я работаю, да и раньше откладывал… — видя серьёзное лицо Разумовского, он замолкает и спрашивает: — Серый, ну ты чего, не веришь мне?       Серёжа не верит. Никаких сбережений у Олега не было — если у него появлялись деньги, он тратил их сразу; у Игоря денег почти не водилось в принципе, тем более — лишних; Вадим бы много ему не дал; а работает Волков всего неделю, и зарплату ему выдать не могли.       Серёжа Олегу не отвечает и тянется за поцелуем.       Этой же ночью Разумовский не спит. Он лежит на мягкой кровати в просторной квартире с хорошим ремонтом, под боком сопит его любимый человек, а соседи за стенкой не устраивают потасовок — кажется, всё идеально, но глупая тревожность не даёт Серёже уснуть. Он долго ворочается, но в конце концов сдаётся и уходит на балкон покурить.       Вид отсюда открывается вполне обычный: пустующая ночью дорога и советские панельки, почти не отличающиеся друг от друга. Сейчас здесь поразительно тихо: Петербург не спит, но жизнь кипит где-то в центре, далеко отсюда. Серёжа выдыхает дым в открытую форточку, зябко ёжится — холодно. Тревожность его не оставляет, но уходит на второй план. Разумовский смотрит на улицу, где теперь необъяснимо спокойно, и думает — хуй с ними, с этими деньгами. Может, он действительно зря себя накрутил, да и с чего бы Олегу ему врать… Сзади раздаются шаги. Серёжа даже не оборачивается — знает, что это Олег. Волков осторожно обнимает его со спины, кладёт подбородок на плечо и хриплым ото сна голосом спрашивает:       — Ты чего не спишь? Всё в порядке?       Разумовский молчит, тушит сигарету и аккуратно разворачивается в объятиях. Несколько секунд рассматривает Олега, такого уютного с растрёпанными волосами и в растянутой старой футболке, улыбается чему-то своему и наконец отвечает:       — Да. Всё в порядке.       Но Серёжу предчувствие не подводит. Через несколько дней Олег становится каким-то нервным, дёргается от каждого шороха, внезапно меняет номер телефона, предварительно выбросив старую симку, и раз за разом повторяет Разумовскому, что у него всё нормально и ничего такого не происходит. Серёжа не слепой, Серёжа ему не верит. А потом Волков совсем пропадает: абонент вне зоны действия сети, в квартире, гостинице, старой коммуналке не появляется и в принципе исчезает с любых радаров. Разумовский места себе не находит, обзванивает всех знакомых, даже с кем-то из Лениногорска пытается связаться, но ему на помощь неожиданно приходит Игорь.       Он везёт Серёжу куда-то за город — тот грешным делом думает, не решил ли Гром прикопать его где-нибудь здесь за всё хорошее, — но Игорь въезжает в какой-то посёлок и останавливается возле старого, на вид полузаброшенного дома.       — Там твой Олег, — говорит Гром, кивая в сторону дома. — Иди, я на улице подожду. — Разумовский несколько секунд тупо смотрит на него, а затем кивает и выходит из машины, быстро пересекая участок.       Внутри дом выглядит так же полузаброшено: вещи валяются где попало, немногочисленные зеркала побиты, а на всех поверхностях лежит огромный слой пыли. Серёжа бы подумал, что дом давно пустует, если бы не звуки, доносящиеся из дальней комнаты. Подходя ближе, Разумовский понимает, что это не просто звуки, а песня, и сразу же узнаёт мелодию. «Райские яблоки». Теперь вместо Высоцкого их исполняет Баста, но воспоминания всё равно переносят его на кухню их первой совместной квартиры, насквозь пропахшую сигаретами, алкоголем и безграничной усталостью.       Он осторожно заглядывает в комнату. Видит там Олега, который сидит, опёршись головой о стену с висящим на ней старым «бабушкиным» ковром, и курит. Волков не сразу замечает парня, лишь когда Разумовский стучит костяшкой о дверной косяк, Олег отмирает и выключает музыку.       — Серый, — лицо Олега расплывается в какой-то странной, радостной и грустной одновременно улыбке.       У Серёжи словно камень с души падает. Волков живой, его не похитили, не избили, и даже он сам не сбежал в Татарстан. Но мимолётную радость Разумовского быстро сменяют другие эмоции: непонимание, страх и наконец злость.       — Объяснишь, что происходит? Откуда ты взял деньги на квартиру?       Олег становится напротив него, смотрит в глаза.       — Украл.       — Блять, Олег, ну нахуя?! — напускное спокойствие Серёжи проходит, и он срывается на крик.       — Да потому, что я просто хотел спокойно жить с тобой, без этих ёбаных соседей, без твоих родителей, без вечных поисков работы, просто быть с тобой вдвоём! — он выдыхает. — Блять, Серый, у меня же почти получилось, но этот ебучий итальянец всё понял, в полицию, блять, пошёл.       Серёжа теряет весь запал, берёт со стола пачку сигарет и обессилено падает на диван. Молча закуривает, смотрит куда-то в окно. Олег садится рядом. Они проводят в тишине несколько минут, пока её хриплым голосом не прерывает Разумовский:       — Ты… у Джанфранко деньги украл?       — Да, — коротко отвечает Волков. Серёжа кивает.       — Сколько?       — Шестьсот тысяч.       — Олег… — Разумовский трёт лицо руками, — ну нахуя столько-то?       — Год аренды квартиры, — глупо улыбается он. Серёжа истерически смеётся.       — Почему у нас всё не как у людей? — успокоившись, спрашивает парень и вытирает выступившие слёзы.       — Не знаю, — Олег пожимает плечами и обнимает его. Шепчет ему куда-то в шею: — Серый, родной, я тебя так люблю, блять, ты… не представляешь просто.       Серёжа слабо улыбается, кладёт свои руки поверх Олеговых и шепчет в ответ:       — Представляю, Олеж. Я тебя тоже люблю, — и целует в макушку.       Они замолкают на какое-то время, и опять тишину нарушает Разумовский:       — Олег?       — М? — отзывается он, не поднимая головы.       — Сколько сидеть за… кражу?       — Не знаю, — Серёжа чувствует, как он весь напрягается. — Год. Может, больше… Только я в тюрьму не вернусь, Серый.       Разумовский выворачивается из его объятий.       — А что ты предлагаешь, Олег?       — Срок давности пройдёт… — неуверенно говорит он.       — Это сколько, лет пять? Тебя же всё рано поймают: ты напьёшься, полезешь в драку и попадёшься ментам.       — Серый… — устало выдыхает Волков, хочет сказать ещё что-то, но в этот момент в дверном проходе появляется Игорь.       — Извиняюсь, что прерываю, но там, в общем, поиск упал…       — Что за поиск? — оживляется Олег.       — Ты бы оценил, — Гром усмехается. — Пропала жена мента.       Волков кривит губы в ухмылке.       — Ты корд? — влезает в диалог Серёжа. Он вообще заметил, что Гром редко ездит на поиски, напрямую связанные с полицией, особенно, если они проходят непосредственно в Петербурге.       — Да, — что ж, видимо, этот раз стал исключением. — Кстати, Волк, поиск в области, так что не ссы, тебя не загребут.       — Тогда поехали, — Олег встаёт с дивана и оборачивается, вопросительно глядя на Разумовского. Тот кивает и, тяжело вздохнув, идёт вслед за ними на выход.       Поиски выходят сложными: они рассматривают одновременно версии убийства, побега и суицида. Полиция склоняется к первой версии, поэтому Серёжа с другими волонтёрами почти весь вечер и ночь осматривают обочины дорог в поисках выброшенного тела. С Олегом Разумовский почти не разговаривает — только по делу, — он не хочет думать, что им вдвоём делать дальше, что будет с Олегом, что будет с ними. После бессонной ночи Серёжа с Вадимом и Шурой, новоприбывшим волонтёром, едут в Драконову гостиницу. Разумовский не знает, где Волков, но едва ли тот вернулся в город. После нескольких часов сна они вновь отправляются на поиски.       Девушку находят ближе к вечеру: она на даче, наглоталась таблеток. К счастью, скорая успевает, и её, живую, увозят в больницу. Серёжа после поисков возвращается домой — он ужасно устал и хочет спать, а Олег с Игорем уезжают в тот самый полузаброшенный дом, который, как оказалось, служит Грому дачей. Спустя пару часов Разумовского будит звонок от Волкова, а через какие-то пятнадцать минут после внезапного пробуждения Серёжа оказывается возле отдела полиции: Олег сказал ему, что пойдёт сдаваться.       Он сразу замечает Волкова: тот стоит недалеко от входа в здание и смотрит на небо, на котором начинают появляться первые звёзды. Серёжа, подбежав к нему, обнимает.        — Олег… ты… — Волков обнимает его в ответ, но всего на несколько секунд, после чего мягко отстраняет от себя.       — Погоди… — он улыбается и неожиданно встаёт перед ним на колени. — Сергей Викторович, ты… выйдешь за меня замуж? — Разумовский неверяще мотает головой, и Олег исправляется: — Не сейчас, после отсидки… Сейчас мы… не успеем уже, — он хрипло смеётся.       Серёжа молчит ещё несколько секунд, закрыв рот руками, но отвечает всё-таки:       — Да, — он кивает, улыбается, а у самого в глазах стоят слёзы.              Улыбка Волкова становится ещё шире и, всё так же стоя на коленях, он берёт его руки в свои и целует.       — Ну всё, вставай, Олеж, чего ты, — Разумовский осторожно пытается потянуть его на себя. Олег мотает головой.       — Я момент фиксирую… романтично капец.       Серёжа сдаётся, падает рядом с ним на колени и прикасается своими губами к чужим. И в этом поцелуе всё: нежность, горечь, счастье… все они — в этом поцелуе.       — Погоди, Серый, не вставай, — Волков поднимается с колен, отходит чуть назад и смотрит на него. — А сейчас будто… ты мне предложение делаешь.       Серёжа смеется, а несколько слезинок всё-таки скатываются по его щекам. Он встаёт, замечая, что у Олега самого глаза блестят от скопившейся влаги, и обнимает его. Прижимается к нему так сильно, словно хочет срастись с ним в одно целое — и никогда больше не расставаться. Обнимает, не зная, когда теперь сможет сделать это в следующий раз. Волков берёт его лицо в свои ладони, говорит уверенно:       — Всё будет хорошо.       А Серёжа верит ему. Глядя в родные глаза, наполненные слезами, — не может не поверить.       11 августа 2012       — Лиса-4 — Заре.       — Заря в канале.       — Найдена, жива, предполагаем кому. Нужна помощь в транспортировке. Примите координаты.       Бабуля оказалась в соседнем квадрате, недалеко от них. Серёжа и Шура отправляются помогать группе.