masked

— Дорогая, но ты же сумасшедшая! — Милый, я… Движение на экране застывает в самом начале фразы. Безэмоциональное лицо Зарянки освещает черно-белый стоп-кадр, телевизор ворчит своим старческим тоном, всё пытаясь прокрутить плёнку дальше, — неудивительно, этот старичок годится главной героине фильма в отцы, а работает и то лучше, чем она. Стук. Треск. Телевизор начинает материться, всё-таки, неприятно, когда в твою работу лезут посторонние. Зарянка смотрит на него без капли сочувствия, все равно придётся выкинуть дедушку на мусорку, а пока пусть развлечется и посмотрит на кино поинтереснее того, что он крутит вот уже четвёртый год подряд. Девушка на экране начинает менять внешность, светлые огромные кудри становятся двумя тонкими хвостиками, под глазами вылезают симметричные родинки. — Милая, я же совершенно нормальная! Кадр с треском переключается на «милую», что сменила пол за пару ругательств телевизора. Ресницы Зарянки подрагивают, будто сейчас выкрикнут хором «всё!» и схлопнутся. — Нормальная? Ты только посмотри на себя! — когда-то мужчина сменяется на саму Зарянку, впрочем, мимика осталась та же. Недоработка, нужно будет написать в отзыве. — Что за открытые платья, а твоя маска! Зачем ты носишь эту маску, дорогая? — Она помогает мне, милая, — телевизор неумолимо ругается и матерится, трещит по швам, чуть не разваливается на месте, — разве тебе не нравится моя маска? Ты ведь тоже часто их надеваешь. Зарянка вздрагивает, ощущая на плечах чьи-то холодные пальцы, а за спиной — смешок, но продолжает сверлить взглядом нудное повествование. — Когда скрываешься от фанатов, милая. Ты же тоже можешь стать кем угодно в своей маскировке, я не хотела от тебя отставать, — звук ломается и нарастает, всё сильнее рвутся наружу помехи, сдерживаемые стариком уже не первый десяток. — Но, дорогая… Стук. Треск. Телевизор ломается, экран покрывается черно-белыми полосами, а голоса актёров превращаются в монотонный шум. Зарянка продолжает сидеть, выпрямив спину и подняв голову — как подобается принцессе. И с каких пор она стала принцессой? Вместо нимба на голове корона. Стук. Смех. За телевизором появляется тёмный силуэт в маске — маску, почему-то, видно лучше всего. Из-под маски доносится хихиканье, но не приглушенное, каким должно быть, а наоборот — отчетливое, явное, как будто смеётся она прямо в ушах сразу, со всех сторон. Так близко и так далеко. Хочется потянуться и снять её, содрать вместе с кожей и надеть на себя — чтобы скрыться или, наоборот, увидеть то, что видит она. Искорка смеётся, кричит, плачет и снова смеётся — весь спектр эмоций сквозь пелену немой агонии, тёмная комната заполняется десятками, сотнями Искорок в масках с разными гримасами. Зарянка не отводит взгляда от сломанного ящика. — Милая, я же не сумасшедшая! Один и тот же голос кричит вразнобой, перебивая самого себя. Кричит, бесстыдно матерится, поет о любви, смеётся до боли в лёгких. Один и тот же голос, одним и тем же человеком. Зарянку кружат в вальсе одни и те же люди, передавая поддающееся тело между собой, глаза болят от одинаковых лиц, изуродованных разными гримасами. — Наша принцесса! Они продолжают нестройно кричать разными интонациями, с восхищением, любовью, ненавистью и безразличием — Зарянка теряется в множестве голосов, с каждой кружась в каком-то ломанном танце, закрывая глаза, прячась от этого трипа. — Моя принцесса. Вдруг чей-то голос выделяется отчётливо из толпы, хитрыми интонациями заманивая к себе. Зарянка, забывшись, несется на звук, врезаясь в тысячи одинаковых тел. Её сжимают в объятиях до хруста костей, чуть не ломая все ребра. Добралась. Хитрый голосок шепчет что-то на ухо, обжигая горячим дыханием кожу — Зарянка слышит лишь жужжащий рой голосов, умоляя остановиться и перестать, хватаясь пальцами тонкими за голые плечи, как за спасительный островок. Хотя сама знает, что на этом островке её утащат вглубь леса и больше никогда не вернут. — Спрячься, ангел. Зарянка просыпается в своей постели от своего же крика, тяжело дыша и подрагивая, как в истерике. Пижама стянута с плеч, обнажая ключицы, волосы растрепаны по подушкам. Она откидывается назад, глядя в потолок. Из зеркала доносится смешок. — Замаскируйся, милая. Тогда мы будем ещё ближе. Она закрывает глаза, чувствуя, как её уши вновь наполняет нестройный хор голосов, кричащих о чем-то. Искорка поглаживает пальцами её щеку, другой рукой прикладывая свою маску к нежному лицу Зарянки. Она решила забрать свою принцессу, и точно уже не вернёт.