Сказ о Ветре и Луне

За высокими горами и густыми лесами, вдали от царств и интриг, обосновалось дикое племя. Когда то их называл «покорители ветра», долгое время они были почитаемы в родных городах и селах как славные охотники, и добрые помощники. Но однажды, в те земли пришли чужаки, со своими устоями и правилами. Они сеяли хаос, забирали покой у семей, и лидеров у поселений. Со временем, большинство простого люда покорились, уступая новому правителю дорогу к власти и подчинению. Покорители ветра не желали служить новым царям, они возненавидели и чужаков, и бога которого те принесли с собой. Восстали покорители ветра за свой народ, но все чаще проигрывали битвы. Враг был хитер и проворен словно змей, да и числом надавливал. Большинство своевольных взрослых погибло в борьбе за свободу, а их непокорные дети объединились под идей побега, не для бесконечной борьбы их растили матери. Бежали дети за северным ветром, за самую бурную реку, через непроходимый лес да на лунную сторону земель. Здесь и обрели новый дом. Не было у нового племени единого вождя, но были самые старшие дети — те кто путь через реку нашли — Алтан, Мэргэн и Ямаа. Их уважали, к ним приходили за советом, последнее слово в любом вопросе было за ними. У каждого был талант словно искра, которой костер можно было разжечь — Алтан был силен, знал как защититься даже самому слабому. Мэргэн был быстр как ветер, и бесшумен подобно коту, даже самого неряшливого научил бы охотиться. Ямаа была умна и наблюдательна, умела дарить любовь как никто другой. Все живое она могла приручить, не было лошади на которой она не смогла бы прокатиться, и человека, который смог бы её ослушаться. Трое основателей заботились о своем народе, помогли беспокойным людям остепениться. И хоть безопасное место было найдено, память о долгих годах скитаний, о родителях, что умерли за свободу не угасала. Старое название племени нависало над детьми подобно урагану что в каждую секунду готов их настигнуть. Никто из сбежавших больше не хотел быть покорителем ветра, даже сами основатели перестали себя так называть, лишь бы старое клеймо не заставило их вновь бежать за ветром в неизвестность. Племя получило новое имя, как только обрело покой средь леса — «Внуки Луны» а старших детей стали называть ее детьми. Окрепший народ заботился о новом доме, с трепетом относился к природе, а она взамен позволяла им охотиться, приручать, любить. Славная река охраняла племя, никакой человек солнечной стороны не мог додуматься как реку перейти да переплыть. Так и время протекало, племя разрасталось, в нем вырастали сильные духом дети. Под стать своим родителям они служили природе, а она обучала их в ответ. Через много лет, в дождливый день, впервые встала на ноги и малютка-дочь Мэргэна, она постоянно падала, но вновь опиралась на ветер, и поднималась на ноги, пока тот держал своими порывами её легкое тельце. Ходить малышка научилась сильно позже своих ровесников, хотя ей всегда казалось что она больше старалась. Зато, на первых годах жизни отец научил её идеально ползать, сливаясь с шумом травы. Несколько раз беспокойная мать теряла дочурку среди леса, но Мэрген каждый раз возвращалее целой, и разукрашенной ягодными соками. Матушка умывала дочернее личико, качая головой, приговаривая: — Ирада, вольная моя девочка. — И все было хорошо, любовь окутывала все семейство мягкими крыльями, но у Ирады была одна особенность — она почти не говорила. Сначала родители думали, что она заговорит позже, как вышло с первыми шагами. Но даже спустя пять лет девочка так и не сказала ни слова. Может, то влияние отца, наблюдение за его охотой, ходьбой… Девочка любила прятаться в его тени, а тени всегда молчаливы и незаметны. В детстве это было лишь игрой, но как только Ирада научилась мыслить, то поняла, что прячась в отцовской тени будто тоже становиться совсем незаметной. И ей это нравилось. Так или иначе, говорить она умела, а если точнее — издавать звуки. Но делала это редко, и часто не специально. Матушку Унуру беспокоила такая черта дочери, но Мэрген всегда находил способ поддержать её. — В нашей семье слова дают тепло, но чаще речь лишь подставляет. Разве не меня ты столько раз вытаскивала из передряг в которые я сам и попадал из-за дерзких речей. Мэрген обнимал жену, сидя у костра, пока закутанная в материнский плащ Ирада спала рядом. Я рад, что наша Ветерок умеет дарить тепло и без слов. Что ещё нашей семье нужно для счастья? — Унуру лишь кивала в ответ, пряча улыбку в многослойных одеждах. Прошло немало зим, но жизнь племени оставалась неизменной. Лишь дети менялись, становились взрослее, мудрее. Выросшие на свободе, они казались своим родителям отражениями тех мечт что когда то привели их за горы, к бурной реке. Ирада сильно вытянулась за последние пару лет, переросла матушку, и почти догнала отца. Она готовилась стать таким же примером для племени, как и её родители. Быстрая как отец, и аккуратная как мама, она спокойно охотилась в и разделывала туши в одиночку. Но вот друзей завести у неё не выходило. Мысли Ирады свистели, жжужали и шуршали, передвигались на лапах и ползли, но никак не были человеческими словами. К ней приходили как к молодой помощнице, или даже наставнице, но никто не мог назвать молчаливую девочку подругой. Ирада иногда забывала родной язык. Не могла вспомнить слов что сказали ей на кануне. Это приводило в ужас. Как она сможет помогать племени, как сможет научить других охоте, когда не станет отца, если сама не может сложить и двух фраз? Волнение бурлило в груди всякий раз когда дочь основателя собиралась для совместной охоты. Она заплетала две тонких косы, обматывая середину белыми лоскутами, надевала темно-серый манж-дээл, под стать другим охотникам, и брала верный лук, когда то вырезанный её матерью из древа, что срубил силач Алтан лично для неё. Дети Луны на неё надеялись, а лук служил хорошим напоминанием об этом. Наступил сезон охоты, лучшее время чтобы показать себя. Мэрген нарисовал три черных круга на щеках девочки. Символ полнолуния и удачи. Чем старше Ирада становилась, тем меньше они с отцом разговаривали. Она понимала его и так, по взгляду или движениям. На прощание, отец сжал её плечи, и посмотрел в глаза. Его взгляд был серьезным, морщинки на лице разгладились. Для Ирады этот жест значил: «Удачной охоты. Будь осторожна». Матушка Унуру делала так же, но сегодня она рано ушла к чужой палате — ночью у племенной сестры начались схватки. Ребенок должен был родиться под луной, но роды оказались долгими и сложными. Унуру не раз была повитухой, и в очередной раз рада была помочь молодой матери. Утром она так и не вернулась, а Ирада в это время уже ушла в лес, пообещав себе первую добычу посвятить новоприбывшей душе. Во время охоты Ирада старалась как могла, уделяя много времени на помощь начинающим охотникам, правда не каждый из них мог ее понять, но те кому удавалось, всегда оставались безмерно благодарны. Один из её учеников смог сам попасть в птицу, другой почти нагнал зайца, Ирада прикрывала глаза, одобрительно кивая на каждый их успех. Взрослые же отделились от юных охотников, и ушли глубже в лес, выслеживая добычу покрупнее. Мэргэн уже собирался подать сигнал для выстрела, но, из кустов послышался шорох. Из листьев вылез маленький лосенок, он ещё не умел держать голову, так что смешно опускал её вниз из раза в раз. Мэргэн выдохнул, и опустил оружие, оглянувшись на своих соплеменников заметил, что те сделали так же. Одно из важнейших правил охоты, которому он учил свою дочь — нельзя забирать жизнь у животных с отпрыском. Уставшие охотники понимали, что сегодня уже вернуться ни с чем, но если такова воля природы — лучше прислушаться. Молодые, вместе с Идарой, встретили старших уже у выхода из леса, вместе с несколькими птичьими тушами. Мэргэн пошел было в сторону дочери, и та, гордо осталась ждать на месте, она знала что он одобрительно похлопает ее по плечу «Ты молодец, ветерок, хорошо потрудилась.» Ирада бы в ответ так же сжала его плечи, посмеялась бы, может быть даже обняла его… Но Мэргэн не дошел до своей дочери. Стрела — изящная, с тончайшим лезвием, которого Идара никогда не забудет, пронзила сердце её отца, наставника племени. Девушка застыла, это было похоже на страшный сон, такая глупость, кто может застать в расплох самого Мэргэна? Идара больше не смотрела, она слышала лишь свои мысли, а те расползались змеями, сплетались в клубки и мерзко шипели. Кто то, чей ступор продлился не столь же долго, схватил ее за руку, и увел за собой к шатрам. Чья — то рука выкинула ее в собственный шатер, приказав взять с собой сумку, воду, и еды. Идара дрожала, неверящим взглядам она прошлась по родному дому. Тут все как всегда. Сейчас где то снаружи — шум, крики, пахнет кровью. Но здесь все на своих местах. Даже печь ещё горит, видимо мама успела возвратиться… до того как вновь покинула дом. Как же ей хотелось остаться навсегда в своем шатре! девушка выскочила наружу, морщась от подступающей к глазам белой пелене, и уже сама взяла за руку ту, что ее спасла — Ямаа. Женщина с твердым взглядом, её будто совсем не пугало происходящее вокруг. Она держала за узды подскакивающую от каждого крика кобылу, и присвистнула, поднимая дочь наставника. — Взбирайся на лошадь. Скачи быстрее ветра! В леса, на самые холмистые тропы, туда, куда врагам не пробраться. Заметив растерянность в глазах Ирады, дочь луны схватила ту за плечи, она не собиралась делать ей больно, но собственный страх заставлял сжимать девушку до трясущихся рук. — Те, кто ещё жив, увидев тебя тут же поедут следом. Делай что я сказала, сейчас же! «Кто наши враги? Что происходит?» — хотела бы спросить девушка, но из горла вырвался лишь обреченный, быстро оборвавшийся стон. Не было времени, не было возможности спросить, слов тоже совсем не было. Дочь мертвого наставника сделала то, что сказала Ямаа. Она не помнила как взбиралась на кобылу и неслась меж огня, остался лишь голос Ямаа, и её последнее наставление, которое крутилось у неё в голове всю дорого. Она не имела права забыть ее последние слова. Молодая охотница оказалась в далекой чаще. Скакала до того момента, как сама лошадь устала, и уже не могла продолжить путь. Обернувшись, она и вправду обнаружила за собой знакомые с детства лица. Кто то из соплеменников хоть и смог вырваться, но это было далеко не большинство. Не знала Ирада как их утешить, впрочем, никто так же не утешал и её. *** Несколько дней прошли впустую. Племя боялось, люди ходили пригнувшись, отпрыгивая от каждого шороха, каждый был готов в любую секунду залезть на лошадей, и бежать ещё дальше. Но страх быстро перешел в ненависть. Кто то желал отомстить, кто то обвинял ближнего в произошедшем, ненависть была единственным обоюдным чувством народа, но она раскалывала его на множество осколков. В конце концов было известно лишь то, что напавшие — южане, но как они перешли через реку, и зачем напали оставалось загадкой. Только дитя Луны могло показать им проход, для Ирады это значило что свой план она совершит в тайно от всех. Охотница не умела говорить. Зато она умела быть тихой, и хорошо попадать в цель, и теперь собиралась этим воспользоваться. Ночью, обходя дежурных и чужих лошадей, добралась до кобылы оставленной ей от Ямаа, только сейчас Идара поняла, что наставница отдала ей свою любимую лошадь, а на это, должна была быть причина. Кобыла пару раз стукнула копытами, но позволила на себя залезть, времени надевать узду не было, пришлось ехать как есть, держась за длинную гриву. Прошли часы, лошадь обогнула поляну, которую когда то племя называло домом, но сил смотреть в ту сторону не было совсем, взгляд зацепился на застывшие в грязи следы копыт. Все кто мог спаслись в лесу, но эти следы вели совсем в другое место, взглянув на горы, Идара уловила еле заметную дымку. Её враги все ещё рядом. У них могут быть пленные, может, даже матушка. Одна эта мысль заставляла двигаться быстрее. Один шлепок, и лошадь перешла на галоп, без сомнений скача на вражеский огонь.