Звон разбитых сердец.

Какаши Хатаке стоял у мемориального камня с жидким букетом в руке. Десятки имен смотрели на него в ответ и молчали как он. Погода была отвратительной, пасмурное небо не умаляло духоты от высокой влажности, небо было почти бетонным, с сильными оттенками хаки и патины, и давило на плечи свинцом. Цветы медленно увядали. - Я должен признаться вам... Я чертовски облажался. Имена Рин и Обито по своему обыкновению промолчали, не удосужив мужчину ответом. Да и что они могли ответить ему? Ты идиот? Или же наоборот, они должны были поддержать его? Ему было стыдно. Очень стыдно. - Я люблю ее. Больше Какаши не произнес ни слова, этого и не требовалось, того, как его губы слабо подрагивали под маской было достаточно, чтобы снова погрязнуть в пучине самобичевания и мук совести. Так и что же он мог ей дать? Он бы так хотел увезти ее куда нибудь, лишь бы она знала, что ему не все равно. Правда сейчас зима... Да и Какаши не знал, в какой стране ей бы понравилось. Он хотел бы поцеловать ее. Сделать так, чтобы она была счастлива. Он устал быть один, устал делить ночи с другими женщинами. С губ Хатаке сорвался горький смешок. Он хотел бы заплакать и отдаться этому чувству, но все слезы он уже пролил. Имя «Рин Нохара» среди прочих на мемориале снова заставило Какаши содрогнуться. Да, все слезы он уже пролил по другой любви. Какаши Хатаке никогда не признавался себе вслух о том, что он любил Рин Нохара. Но он любил ее. Когда-то давно и очень болезненно, так, что внутренности связывало в тугой узел а завтрак норовил выйти наружу. Так, что просыпаясь в холодном поту после ночных кошмаров он тщетно пытался оттереть с рук кровь этой девушки. Насколько же иронично Сакура была похожа на Рин? Мужчина уверял себя, что достаточно сильно, чтобы каждый раз глядя на розоволосую куноичи он вспоминал карие глаза той девочки, что протянула ему аптечку первой помощи. Но он любил зеленые глаза Сакуры. Он любил ее вспыльчивый характер, любил ее целеустремленность и желание стать лучше и сильнее, любил ее смех и сам не мог сдержать улыбки, когда видел ее раскрасневшееся от острой еды лицо. Больше он не пытался угостить ее своим обедом. Какаши любил, когда Сакура врывалась в его кабинет в резиденции Хокаге и всучивала бенто, где всегда были либо соленая сайра, либо мисо-суп с баклажанами, а после обеда принуждала его к медицинскому осмотру, причитая, что сам бы он ни за что не заявился в больницу, даже если бы там раздавали коллекции эротических романов. Какаши хотел чтобы Сакура знала, что он ее любит. Но он этого не умел. Он мог бы убить любого, кто посмел бы обидеть ее, но его руки уже были множество раз сломаны. Если бы он был более открытым, хотя бы на толику таким же романтичным, как герои Ича-ича он спел бы этой девушке песню. Но он не умел петь. Да и все, что он мог бы спеть, уже было спето другой его любви. Мужчина опустил букет перед мемориальным камнем и поплелся в сторону жилых кварталов. Хатаке не оглядывался по сторонам, ведь он и так везде видел всплески розового и красного, слышал будто ее смех и аромат ее духов. Какаши Хатаке снова пролежал полночи в холодной постели и лишь под утро провалился в сон. Сон, в котором она говорила ему: - Я люблю тебя.