О кошмарах и тревогах

Сириус проснулся посреди ночи от липкого чувства страха, плотно сковавшего тело. Сердце бешено колотилось в груди, так и норовя проломить рёбра, по лбу скатывались маленькие капельки холодного пота. Перед глазами лихорадочно проносились обрывки сна: площадь, разъярённая толпа, закидывающая кого-то камнями, крики, плач и радостные возгласы горожан, смешавшиеся в единую какофонию… Сириус крепко зажмурился, стараясь выбросить из головы неприятные воспоминания. Сказать, что у него ничего не вышло, — значит ничего не сказать. Отголоски кошмара эхом звучали в ушах, железными гвоздями ввинчивались в мозг. Оттого дышать становилось трудно, а скованные страхом руки начинали дрожать. В конце концов не выдержав, Сириус отбросил одеяло и резко сел на кровати. Тело плохо слушалось его, однако он всё равно кое-как слез на пол и побрёл в коридор. Колени постоянно подкашивались, так и норовя уронить его, каждый шаг давался ему с огромным трудом, но он всё равно упорно продолжал идти вперёд, невзирая на сложности. Он шёл в комнату леди Дороти. Туда, где безопасно. Туда, где его обязательно защитят. «Хоть бы она не спала», — молился про себя Сириус, медленно вышагивая по тёмному коридору. Его периодически шатало, и потому он придерживался за стену, чтобы не свалиться прямо здесь. Путь до комнаты леди Дороти показался ему невероятно долгим. Обычно он добирался до неё за каких-то пару минут, однако сейчас, когда тело почти не подчинялось ему, дойти туда было не просто. Он пару раз даже останавливался, потому что его вновь одолевали воспоминания. Крики людей, смешанные с гулом бушующей толпы, опять начинали звенеть в ушах, перед глазами всё расплывалось. Грудную клетку сдавливало аномальное чувство тревоги, и ему требовалось некоторое время, чтобы с ним справиться. Когда же он вновь брал себя в руки, то продолжал путь. Так, делая небольшие передышки, он и дошёл до нужной двери. Возле неё он ненадолго замер, затаив дыхание. Было несколько боязно заходить. В конце концов, он ведь обычно бывал там только днём, а вот ночью — ещё ни разу. А что, если леди Дороти спит? Или она занята? Эти и многие другие вопросы моментально наводнили голову Сириуса, и он несколько запереживал. Всё же ему не хотелось тревожить леди Дороти или отвлекать её. Но ещё больше ему не хотелось оставаться сейчас одному, и потому, пересилив страхи и сомнения, он всё же тихонько отворил дверь. — Леди Дороти, вы не спите? — тихонько спросил он, заглянув в комнату. Мысленно он надеялся, что нет. И надежды его всё-таки оправдались: леди Дороти действительно не спала. Она сидела у окна, безучастно глядя на ночной сад, однако, услышав скрип двери, обернулась. Их глаза встретились, и Сириус непроизвольно вздрогнул. Он даже инстинктивно отступил назад: привычка, сохранившаяся из детства. На лице леди Дороти же отразилось удивление, которое быстро сменилось беспокойством. Она поправила шаль, накинутую на плечи, и приподнялась со своего места. — Сириус, что ты делаешь здесь в такой час? Я ведь говорила, что это может быть опасно, — мягко спросила она. — Простите… — Сириус пристыженно опустил взгляд в пол. Он настолько испугался кошмара, что напрочь позабыл про наказ леди Дороти не бродить по особняку ночью. — Мне просто приснился кошмар, и я теперь не могу уснуть… — негромко пробормотал он, сжав пальцами краешек рубашки. — Ох, вот как, — леди Дороти глубоко вдохнула. Он не увидел, но зато явственно почувствовал, как она мягко улыбнулась. — Ну, в таком случае проходи. Он кротко кивнул и прошмыгнул в комнату, не забыв прикрыть за собой дверь. Как только он уселся на кровати, она опустилась с ним рядом и приобняла за плечи. Ласково, бережно, совсем как мама. Оттого на душе потеплело, и Сириус покрепче прижался к ней. — Что именно тебе приснилось, Сириус? — спустя некоторое время поинтересовалась леди Дороти. — Тот день, — лишь коротко ответил тот. Говорить о событиях того дня ему не хотелось совершенно. Ей, впрочем, это и не требовалось: она и так прекрасно всё поняла. — Ох… — она понимающе кивнула и нежно провела по его волосам. — Тебе тревожно? — Немного, — он коротко кивнул. Тут он солгал: ему было очень тревожно. Иногда ему даже казалось, что разъярённая толпа во главе с психопатом мэром могла заявиться и сюда, к ним. Мысль об этом пугала, нет, приводила его в ужас, но он никогда об этом не говорил. И не собирался. — Я понимаю, — леди Дороти вновь понимающе кивнула. — Мне тоже иногда бывает тревожно, — на мгновение на её лице промелькнуло странное выражение, которое Сириус так и не смог прочитать, однако оно тут же сменилось добродушной улыбкой. — Но тебе не о чем переживать, Сириус. Я обязательно защищу вас, если что-нибудь случится. — Надеюсь, — этого никогда не произойдёт. Не хочу, чтобы вы пострадали, леди Дороти, — он покрепче обнял её. «И Клэр тоже», — мысленно добавил он. Она мягко посмеялась. — Не переживай за меня, Сириус. Я буду в порядке. А тебе уже пора спать. Он вновь кивнул и, неохотно отпустив её, улёгся на подушку. Она укрыла его потеплее одеялом, погладила по голове и поцеловала в лоб. Он закрыл глаза, устроился поудобнее. Удушливое чувство тревоги наконец отпустило его, и на его место пришло умиротворение, тёплое, мягкое, обволакивающее. А вместе с ним подобралась и дремота. Она затянула разум полупрозрачной пеленой, прогнав все нехорошие мысли, и Сириус с удовольствием поддался ей. Уже через пару минут он тихонько сопел, кутаясь в одеяло.