Мой 02

Вознесенская резко просыпается от собственного крика. Сердце хочет выскочить из груди, лицо всё в холодном поту. Садится на кровати, оглядывается. — И где я? — хриплым шёпотом спрашивает она у пустоты, как тут открывается дверь. Мая вздрагивает, крепче притягивая колени к себе. — Кошмар? — задаёт вопрос появившийся в дверном проёме парень. Она узнаёт Джокера и выдыхает. — Ага… прости, что разбудила криком. — Майя утыкается лбом в колени и пытается восстановить ещё сбитое дыхание. От неожиданного прикосновения к плечу дёргается. Боль пронзает руку — видимо Джокер задел синяк, оставленный совсем недавно Мишей. — Прости. Синяк задел? Даже в темноте заметно, как Майя кивает. — Джокер, а мы где? — подняв голову Вознесенская замечает, что он пришёл к ней в одних спортивных штанах. «А он красивый…» — проносится в секунду мысль в голове. — Лучше называй Сашей. А-то погоняло больше для дел. Мы в доме Ворона, он мой отчим, так что всё в порядке. После краткого пояснения Мая улыбается. — Саш, ещё раз спасибо, что спасли. Он убил бы… — последние слова произнесены одними губами. — Он больше не приблизится к тебе. — Саша не рискует прикоснуться к девушке, чтобы случайно не принести ей боль. — Ты иди спать, со мной всё в порядке. — Комолов выполяет просьбу и направляется к двери, перед выходом оборачиваясь к Майе и указывая большим пальцем в сторону. — Если что, моя комната следующая после твоей. — Его губы расплываются в фирменной улыбке, а после он покидает комнату. Оставшись одна, Вознесенская садится на край кровати. Стопы словно обожженные, но подняться удаётся. — Ссс… Наступать оказывается достаточно больно, хотя терпимо. Взгляд Майи падает на часы, пол пятого утра… Сон больше не идёт, ну ладно. Майя решает проверить, что за второй дверью. Там оказывается ванная. Решив принять душ, она берёт полотенце и закрывает дверь изнутри. Спустя тридцать минут она выходит из ванной. Ледяной душ помог снять боль от прошлого. Ну хотя только физические последствия стали меньше ощутимы, а душа всё ещё остаётся растерзанной грубым обращением. К шести утра Комолов спускается вниз на кухню, приманенный вкусным запахом. — Да ты ещё и на кухне фея. — Он улыбается, наблюдая, как Мая жарит оладьи на сковородке. — Ой! — Она вздрагивает. — Ты так тихо подошёл. Как кот прям. — Сняв оладьи со сковороды, поворачивается лицом к Саше. — Делать нечего было, вот и решила отблагодарить за своё спасение. Если что, мне разрешили здесь немного похозяйничать! — Смотреть ему в глаза она не решается, так что поворачивается спиной и добавляет: — Садись, сейчас положу тебе. Положив в тарелку несколько оладушек, рыжая ставит её на стол. — Доброе утро. — Воронов заходит на кухню, следом за ним темноволосая женщина. — Здравствуйте. — Вознесенская хочет подскочить на ноги, хотя сама только присела, но Джокер останавливает её, положив ладонь на хрупкое плечико. — Доброе. Василис, Ворон, знакомлю с той, кого спас. Майя, — Саша представляет им девушку. Сцена знакомства получается идиотской и какой-то киношной. Все заканчивают завтракать. Вознесенская встаёт и начинает убирать со стола. — Мая, домработница всё помоет. Вам спасибо за вкусный завтрак. Воронов поднимается из-за стола, следом за ним встаёт Саша. Он обращается к Василисе, которая ещё осталась сидеть. — Василис, проедься с Майей по магазинам, с гардеробом помоги разобраться. С вами Шрама и Ерёму отправлю. Василиса хохочет. — Чем же парни провинились? Ладно, Джок, помогу нашему ангелу вернуть себе крылья и возможно сменить нимб на рожки. Обращение по сокращённому прозвищу царапает слух, и Комолов морщится. — В общем парни будут ждать на улице. — Он подходит к тихо стоящей в стороне Вознесенской и аккуратно приобнимает. — Вечер освобожу для тебя. — И отстраняется. В голове мелькает мысль: «Всё же зацепила…» Мужчины покидают кухню, оставляя девушек одних. Первой вопрос задаёт Василиса: — Ты еле на ногах держишься, может лучше всё в интернете посмотрим и закажем? Да и парни отдохнут. И действительно, ноги всё ещё ноют, как и всё тело от избиений в течение не одного года. Девушки отправляются в гостиную. Майя просто следовала за Василисой, боясь потеряться в этом огромном доме. Проведя пару часов за ноутбуком заказ был сделан. Вознесенская ничего не может выбирать и, видя цены, впадает в шок. Она уверена, за такой гардероб её возьмут в рабство. Причём мысли «в какое именно» пугают её. — Так. Выбранное доставят всё равно через часа четыре, так что давай пока съездим в клинику. Мне вообще не нравится твоё состояние. Пошевелиться не можешь, не сморщившись! — Василиса решительно встаёт с дивана, следом за ней поднимается на ноги Майя. — Я сама врач. Нормально всё. Но попытки остаться в доме не увенчались успехом. Ей выдают одежду и обувь, а после девушки едут в клинику. Всё же, когда человек не может нормально пошевелиться, а так же к нему нельзя прикоснуться, чтобы не причинить боль, далеко не норма. После полного обследования Вознесенской было назначено лечение: гель, крем, таблетки, и всё не по одному экземпляру. После девушки заглянули за кофе и отправились обратно в посёлок. Шрам и Ерёма строго исполняли указание Джокера. Везде ехали следом за машиной Василисы, ведь в салон их не пустили со словами: «Не портите мне настроение мальчики», — прозвучавшие со стороны хозяйки Ауди. К вечеру Джокер возвращается домой. Планы «быстро разобраться с делами» осуществлению сегодня не подлежали. Мало того, что пришлось покататься по городу, забирая собственные деньги и должников, так ещё и спокойно поесть в «Воронке» не дали. Мэтр, чтоб ему икалось, угодил за решётку. Пришлось Комолову ехать и вытаскивать товарища. Конечно, узнав причину задержания — распития алкоголя в общественном месте, — Александр еле сдержал порыв вмазать ему прямо при ментах. Он направлялся к себе в комнату, когда его окликнула Василиса: — Саш, к Майе зайди. Оцени мой подбор ей нарядов. Ничего не ответив, ведь на языке вертелись не самые цензурные выражения, он действительно решает заглянуть к Солнцу. Именно так Джокер прозвал Майю у себя в мыслях, преимущественно за цвет волос. — Привет, как день провела? Ух ты, классный костюм выбрала, — отмечая новый домашний комплект, он подходит к девушке, сидящей на кровати. — Да всё хорошо прошло. Это мне Василиса выбрала. Меня ещё в клинику стаскала. — Она словно отчитывалась ещё по старой привычке, но уже не шарахалась от Саши, что не могло его не радовать. — Ну хорошо, что вы съездили к врачам. А тебе самой понравилось то, что выкупили? Её кивок вызывает улыбку на его лице. Не ту наигранную, которую показывает Джокер чаще всего, а добрую и искреннюю. Неожиданно и для самой себя и для Саши, Вознесенская пододвигается к нему по ближе и обнимает. В ответ она чувствует, как Джокер одну руку размещает на её плечах, вторую на талии. — А дорого обошёлся мой гардероб? Всё же волнение за количество денег, потраченных на неё присутствует. Раньше она и мечтать о подобном не могла, ведь каждую купленную ей вещь нужно было отрабатывать. И повезёт, если на кухне. Комолов слишком сильно устал и, не подумав, называет стотысячную сумму, которую списали с его счёта. — Ладно, я потом к тебе ещё загляну. — Саша покидает её комнату и отправляется к себе. Тем временем Вознесенская раскладывает все покупки на кровати. Выбрав водолазку, брюки и кожанку она вызывает такси, а пока машина едет, пишет записку: «Я не хочу быть должной тебе или Вениамину Сергеевичу. Спасибо, что спас от Миши, но тратить на меня столько! Лишнее. Деньги за вещи, в которых я уехала, переведу позже. МВВ». В конце Вознесенская ставит свои инициалы. Телефон светится — пришло уведомление о приезде такси. Покинуть дом удаётся быстро, не встретив никого по пути. Саша только выходит из душа, как видит в окно отъезжающее такси. «Странно… у всех свои машины есть. Кому такси приспичило…» Переодевшись в спортивный костюм, снова направляется к Майе. Только выйдя из комнаты, отмечает открытую дверь в её комнату. Заходит. Все вещи на кровати… у изголовья записка. — Вот дурак, зачем я ей сумму то назвал… — бубнит он себе под нос и подходит к окну. Саша готов принять её выбор и желание уйти и не быть обязанной, хоть и не видит в своих действиях ничего, за что стоило бы отплачивать. Только проблема не решена, угроза от Медведя всё ещё может исходить, а добраться до Майи в городе будет куда проще. Да и куда она пойдет? Ему хватает нескольких минут, чтобы всё обдумать и принять решение. Выйдя из комнаты, Джокер направляется в гостиную, там Виталя смотрит телевизор. «Будто у себя телека нет», — ворчал на друга Саша обычно, но сейчас присутствие товарища дома очень кстати. — Шрам, поднимай наших. Будучи не только подчинённым, но и лучшим другом, Шрамов не стал задавать лишних вопросов. Когда Джокер уходит наверх, он уже звонит Углу. Через тридцать минут все на Охте знали о Майе и словесное её описание. Вознесенская заходит в Рынду. Уютный бар, можно перевести дух. — Бокал красного вина, пожалуйста. Максимыч кивает и, выполнив заказ, уходит в сторону подсобки, чтобы набрать Джокера. Выпив алкоголь Майя выдыхает. Наконец расслабилась. — Детка, познакомимся? — противный слащавый голос раздаётся над ухом. Повернув голову, она видит изрядно пьяного парня, явно рабочего. — Не знакомлюсь, — как можно чётче отвечает Майя, однако это не действует. Молодой алкоголик усаживается прямо напротив неё. — Детка, ну ты что ломаешься. Я уверен, тебе понравится. Она только хотела взвизгнуть от прикосновения к бедру, как пристающий уже оказывается вбит носом в стол. Над ним возвышаются Шрам и Саша. Вознесенская подрывается на ноги и повисает на шее Джокера. — Саш, я так испугалась, — бормочет она, прижимаясь к нему. Комолов проводит рукой от затылка к поясницы, и не чувствует уже привычного испуга со стороны Майи. — Поехали домой, солнце. Единственное, что ты должна за помощь — это быть счастливой. Отвечает Вознесенская одним кивком. Ребята возвращаются обратно в дом. За рулём Виталий, а Саша сидит на заднем сидении. Мая дремлет, положив голову ему на плечо. Стоит Джокеру слегка поменять позу, как она крепко цепляется за его руку.