Бессонные ночи ради любви
29 июня 2024 г., 20:19
— Май, ты когда спала? — спросила Сафронова свою подопечную, когда она уснула, ожидая реакцию вируса на пробную вакцину.
— Вчера два часа. — Мая зевнула и предупреждая лекцию от наставницы добавила: — Вы как себя вели бы, когда последний родной человек умереть может? — этот вопрос ответил на все другие. Вознесенская просто боится, хотя кто на её месте не боялся б.
— Иди хоть пройдись. Я посмотрю за реакцией.
Спорить было бесполезно, так что рыжеволосая покинула лабораторию.
— Земля вызывает Вознесенскую! Ау, Мая! — вечно весёлый инфекционист Пашка, помахал ладонью перед лицом девушки, пившей горькую гадость под названием кофе.
— А? — Мая вздрогнула и облилась кофе. Слава Богу, напиток был недостаточно горячий. — Блять! Терентьев, обязательно пугать? — возмущению не было придела.
— Да я про твоего Сашку хотел сказать. Уже вторая стадия в самом расцвете. Просил тебя позвать. То что испугал, извини. — Всё же не хотел он испугать коллегу.
— Да схожу. Сейчас переоденусь. — Прихватив сменную форму, рыжая спряталась за ширму и быстро переоделась.
— Тьфу! Ты как эту гадость пьёшь? — сделав глоток оставшегося целым кофе, возмутился парень.
— А другой меня не берёт. — Ещё обижаясь на него, треснула подзатыльник Мая.
— Ауч. Да понял я, — бросил уже в закрытую дверь Терентьев.
Вознесенская надела костюм и по всем правилам прошла в красную зону. Дверь, прошла, закрыла, дверь, прошла, закрыла. Не дай бог этот вирус в чистую зону попадёт. Все же полягут.
В палату она прошла тихо, заметив ещё через стекло спящего Сашу.
— Май, ты? — не открыв глаза спросил молодой человек.
— Я, родной. Как ты? — идиотский вопрос, однако. Но спросить нечего больше…
— Болит всё, не могу уже. — Тихий и непривычно жалостливый тон, больно колол сердце Маи.
— У меня пару часов свободных. С тобой посидеть? — ответа не последовало. Комолов согнулся в рвотном спазме, но желудок парня был пустой, так что последовала только боль.
Девушка присела к Саше и жалея обняла. Добавлять спазмолитик она не имеет права, ведь и так в крови жуткий коктейль.
— Солнце, я знаю, что плохо. Обещаю что найдём лекарство, — через респиратор голос, конечно, изменён, но тепло и забота не отфильтруется ничем.
— Угу. — Уткнувшись носом в шуршащий костюм своей любимой девочки, Саша искренне верил, что она сделает все, лишь бы он выздоровел. А ему жить хочется только из-за её любви.
Ночь. Вознесенская надевала защиту, чтобы снова зайти к Комолову. Уже войдя в шлюз она увидела пробежавших реаниматолога и двух сестёр с дифером. Быстро пошла за ними, но перед дверью в палату остановилась.
Палата Саши….
Через 30 минут вышел Сергей. Зам реанимации.
— Май. Цитакиновый шторм, организм не выдержал. — Молчание.
— НЕЕЕТ! — и с криком рыжая вскакивает с кушетки на которой уснула. Бешеный пульс во всём теле, хрип, который был дыханием.
— Тихо. Нормально. — Но успокоиться не получалось. Девушка быстрее направилась в ординаторскую. Достав из шкафчика, заглотила сразу три таблетки успокоительных.
Спустя 10 минут отпустило, только тогда она смогла позвонить на пост в инфекцию.
— Насть, Мая беспокоит. Состояние Комолова скажи. Получив ответ «стабильно тяжёлое», выдохнула.
Больше спать не хотелось. Выпив кружку кофе, она снова отправилась в лабораторию. Нужно работать.
