Животное

      День после стрима был обычным и скучным, как и стрим. Это подтвердила Помидор. Она, кстати, отошла в туалет и в это время в голове Горшок что-то перемкнуло. Возможно, она просто почувствовала себя звездой. Она подошла к Баклажан и взяла её за розовые щёчки. Она хотела сказать серьёзно, но, увы, вышло тупо.       — Давай заработаем на лесбепорно кучу денег? — Баклажан, честно говоря, подумала, что это нелепая шутка. Горшок криво улыбнулась же после своего "гениального" предложения.       — Не очень смешно. Эм, мда... — Но Горшок была вполне серьёзна и потащила Баклушу на кровать, которая казалось, что сейчас сломается. Да и кто сказал, что это должно было быть смешным? И как раз в этот момент из туалета вышла Помидор. Она ничему не удивилась, ни о чём не подумав. Это было её ошибкой. Она ведь могла всё исправить.       Но подождите, даже если это не шутка, почему же Горшок не приготовилась к такому заранее? Ответ был очевиден - ей просто хотелось сделать то, о чём она думала ещё давно. Она просто хочет воплотить в жизнь одну из своих извращённых фантазий. И именно поэтому она сейчас с ухмылкой на лице раздевала Баклажан, которая ничего не понимала и пыталась сопротивляться. Однако Горшок и её собственные желания были превыше всего.       Помидорка сначала залипала в свой телефон, но когда она случайно заметила то, что делает Горшок, она попыталась снять её с Баклажан. и тут же получила по своему лицу, отчего из носа пошла кровь. Горшок порвала одежду Баклажан и начала трогать её за грудь, облизывать губы. Баклажан от неприятных прикосновений жалобно стонет и уже даже начала бить её по плечу, получив в живот.       Помидор не стала отступать и попыталась схватить Горшок за волосы. И здесь "Брайн" не стерпел агрессии. Она быстро повернулась к Помидорке и схватила её за шею, попытавшись уложить рядом с Баклажанчик. Но она не рассчитала своих сил и получу в левый весок. Горшок держит Баклажан за шею и свободной рукой прописывает удар в глаз любительницу животного, который сейчас нагло себя ведёт. "одинокий волк" словно совсем одичал от одиночества.       — П-прошу, перестань. Это-оэ-... — Баклажан пытается отдёрнуться, убрать руку Горшка от своей шеи. Затем она почувствовала удар коленом в промежность между ног. Она не смогла даже договорить. Ей попросту не дали этого сделать. Да и это мало бы что изменило.       — Вот-вот! Ты чё, ёбу дала? — Помидорка тут же получает ещё удар. "Чимин" не даёт ей встать, мерзко целуя в губы со слюнями. — Горшок, ты дура? — Печально, что слышать её никто не пытается и не будет. Никому это не нужно, когда единственное, что хочется от неё слышать это стоны, мычания и вздохи.

***

      Жаль, но, к сожалению, Горшку пришлось прервать веселье и вырубить их по одному. Конечно, только чтобы туго связать им запястья за спины скотчем. Ноги им она не связала, трусы лишь сняла. Она была в ощущениях экстаза, улыбка так и не хотела слизать с лица. Первой очнулась Баклажанчик, вот ей первой и достанется, но есть и некий плюс! Этого не увидит Помидорка.       Горшок с нежностью проводит рукой вверх по бедру Баклажана. Она целует её, но та пытается избегать этого обмена слюнями. Она пытается защищаться ногами, но девушка, что была сверху, уже успела сесть меж её ног. Она слышит это мычание, это отчаяние. Она трогает её там, где явно нельзя. "Мамочка" была против, но "Мс Кисуле" было на это наплевать. Она пусть и не была умела, но всё равно что-то да делала. Баклажан извивается, как червяк и горит от стыда, смущения и небольшого волнения.       Баклажанчик тяжело вздыхала и мычала. Она чувствует, как дрожат её ноги, как тянущее ощущение наконец отпустило её. Очевидно, они уже должны закончить, но никто не должен забывать, что "шизичка" вообще-то хочет удовлетворить только себя без исключений. Ей не нужно твоё тупое согласие, чтобы что-то сделать. Она сама всё решает и не будет выслушивать твоё нытьё, ей это не поможет никак. Вот только на что ты надеешься?       — Жри говно и подавись, де-дебилка! — Помидорка очнулась не так давно, как Баклажан, она могла всё отчётливо слышать. Ей не хотелось привлекать внимание, но и смотреть на это насилие тоже не хотелось, поэтому она сказала то, что первое пришло ей в голову.       — Ты всегда была такой глупой и смешной, ха-ха. — Горшок переключается на "клептоманку", но её сразу кусают за плечо. От трусов Помидорка избавилась, чтобы свободно можно было сопротивляться, вот только она не учла того, что Горшок может оказаться сзади и приподнять её, чтобы трогать без мешающих ног. Помидорка сдвигает колени к друг другу, но Горшок это никак не помешает. Она целует её ухо, щёки, щекотя нос красными волосами. Руки Горшок всё равно смогли получить то, что хотели.       — Нет, не надо, пожалуйста, хватит... — Помидорка пытается вертеться, дабы помешать Горшку, показывая всё своё недовольство. Она наклоняется вперёд, но Горшок рукой держит её грудь, сжимая и прижимая к себе. Теперь и она испытывает то, что испытывала и Баклажан, вот только ей досталось хуже. — Мне больно, дура, я же те-ааАх...       — Ха-ха, ты так смешно выглядишь, я прям не могу. — Горшок улыбаются и отпускает Помидора, вставая и пиная. Помидорка немного дрожала, ей и в мыслях никогда не приходило, что Горшок когда-нибудь сможет что-то такое вытворить. — Горшок, можешь хотя бы уже освободить нас от скотча? — спрашивает нерешительно Баклажан и к ней потходит Горшок, улыбаясь, обнажая немного кривые зубы. Она закрывает рот и гладит Баклажан по голове и целует без спроса, будто не видит в этом ничего такого. — А по-моему вам очень идёт. — Горшок выпрямилась и пошла на кухню, чтобы взять нож. Она вернулась и заметила, как Баклажан сейчас пыталась освободить руки, трясь об что-то тупое и недостаточно острое, чтобы этот процесс был побыстрее.       Горшок пинает Баклажана в живот и та немного гнётся, но не падает. Она ухмыляется и издаёт смешок, отбрасывая нож ближе к ногам Помидора. Она с лёгкосью заставляет Баклажан лечь на пол, ударяя в голень ногой, затем ещё, но кулаком в лицо. Баклажан, может, смогла бы простоять ещё, но это было больно, да и ноги тем более и так еле как держались, будто сосиски.       Горшок ослабила бдительность и поэтому Помидорка смогла пнуть её в бок и тут же отскочить, правда чуть не упала. Горшок делает смешное недовольное лицо, но "пёзда мелкая" даже не улыбнулась, ей было не до смеха. Но она так же понимала, что вряд ли выиграет. Она просто понадеялась, что Горшок забудет про свой нож. Но Горшок становится всё равно и она заставляет Помидора упасть на пол.       Горшок хватает нож и бьёт Помидора по животу, начиная глубже вонзать лезвие. Помидор же вскрикивает и начинает судорожно вертеться, но делает этим хуже только себе. Ведь Горшочек вынула нож и вонзила его вновь. Она начала повторять эти действия до тех пор пока Помидор не умрёт.       Горшок растёгивет её рубашку и ножом врезается грудь, начав вдоль резать до живота, чтобы обнажить её внутренности. Она наблюдает затем как вываливаются кишки. Руками она раздвигает её, вттобы получше разглядеть органы. Ей удаётся просунуть руку внутрь, ощупывая печень.        За всем этим ужасом наблюдала Баклажан, у неё случился рвотный рефлекс. Она начала пытаться просто уползти, не желая наблюдать за тем как Горшок разделывается с телом Помидорки. Горшок начала поднимать тело красноволосой и ложить её на стол, только чтобы отделить кожу от мяса. Баклажан не смогла себя сдержать и её вырвало, пачкая одежду и пол в этой зелёной жиже.        — Ебать, ты свинья. — говорит Горшок со смешком. Она приближается к Баклажан, которая начала плакать. Её страх не давал ей даже слова произнести, но она смогла.        — З-з-зачем т-ты это д-делае-ешь?.. — Еле как говорит дрожащим голосом Баклажан. Горшок же гладит её по голове и целует в губы, пробуя на вкус еду, что вышла из неё секундами ранее.        — Вы меня бесите, тупорезки. Ладно, шучу. Я просто хочу. — После этих слов Горшок хватает Баклажанчик за шею, начиная душить и наблюдать за тем, как её лицо начало синеть.       Горшок задушила Баклажан и встала, чтобы найти свой нож и приступить уже к другой девушке, раздев её до конца. Она целует ребро Баклажан и с аккуратностью проводит ножом по её коже до слоя мышц, затем и вовсе старается с некой нежностью обнажить её рёбра.       Лезвие перемещается к бедрам Баклажан, начав отрезать их, пусть и с трудом. Она знает, что кости мешают и ей нужно что-то тяжелее ножа. Но волноваться не стоит, она найдёт чужой топор, чтобы начать им бить по костяшкам, ломая их и торор. Топор был старым и не нужно бвло ожидать того, что он сможет помочь в дальнейшем.

***

      Горшок всё же смогла отделить кожу от мяса, а органы от костей. Головы Баклажан и Помидора она решает пока не трогать. Её возбуждает то, что она по кайтейнирам распределяет все свои заслуги. Она вряд ли станет такое есть, знает же, что стошнит. Но почему бы не оставить на память? Не плохая идея.       Но со временем к ней всё равно вернётся самообладание и она с ужасом посмотрит на это и её стошнит на пол, как когда-то Баклажанчик. Ей не хочется в тюрьму или психиотрическую больницу, но и умирать особо то и не хочется. Что же предётся.       Она смотрит на тот самый нож, которым совершала все эти преступления и не может, она плачет. Тогда она решает поджечь эту коморку. Безусловно ей безумно страшно, но что поделать? Даже чувства сожаления не особо помогало. Однако ей всё же удаётся уйти в магазин и купить бензина. Конечно, всё это время ей было страшно, казалось, будто все смотрят и все всё знают.       Разливая бензин, она начала читать молитву в своей голове, которая и двух слов нормально связать не могла. Она обливает бензин и на себя. Ей плевать умрёт ли кто ещё. Ей просто нужно умереть, чтобы избежать того, чго не хочется. Вот она и еидает спичку в эту лужу и пламя резко ударило ей в лицо. Она бьётся в агонии, думая, что то, как она убила своих друзей, было не так болезненно, как сгореть.