И от министерских приёмов бывает польза

Гарри понял, что влюбился в Неё, когда увидел на тожественном вечере, устроенном в министерстве, куда едва не со скандалом затащила его Джинни. Из чего вы можете сделать вывод, что речь идет не о Джинни. Совсем нет. С ней, напротив, все обстояло чудовищно сложно. Поттер не соответствовал ее идеальным представлениям о герое, спасителе мира и мальчике, который выжил. Он был живой, терпеть не мог большие сборища, журналистов и фанфары, как раз то, что ей особенно нравилось — быть «подругой героя». Гарри любил тишину, выспаться в выходной, читать детективы и играть в квиддич — обычный парень, каких на дюжину десяток. Ее это раздражало, но мы сейчас не о Джинни. Поттер увидел Её танцующей под чарующие звуки рояля. Какой-то приглашенный иностранец извлекал из инструмента мелодию, рождающую в душе слезы и восторг. И он вдруг Увидел ее. «Увидел» с большой буквы, потому что до этого знал ее десять лет, но никогда не осознавал, насколько она дорога ему. Пианист закончил выступление, все хлопали с восторгом. Она тоже. Вдруг заметила Поттера. Джинни давно уже отправилась пообщаться с Дином Томасом, отчаянно машущим ей с другого конца зала. -Гарри, — подлетела к другу Гермиона, — хорошо, что пришел. Потанцуешь со мной? Такой замечательный вечер, что летать хочется! Перед молодым мужчиной стояла его старая боевая подруга Гермиона Грейнджер: с сияющими карими глазами, изумительной нежной улыбкой и одетая как принцесса из сказки. В детстве, когда Поттер читал Золушку (единственную книгу, которую не отобрал у него Дадли, потому что она была не про машинки), он представлял принцессу, в которую влюбился принц, именно такой. А сейчас передо ним стояла Гермиона, и он вдруг понял, каким глупцом был все это время, не замечая ее. Пианист возобновил игру, Гарри притянул девушку к себе и они закружились в вальсе. Гермиона улыбалась другу: -Гарри, у тебя здорово получается. Тот усмехнулся: -Вальс это единственный танец, который я затвердил на всю жизнь после турнира трех волшебников. Гермиона засмеялась, она отлично помнила, как намучилась с юношей Падма Патил на Рождественском балу. Гарри вел в танце свою Гермиону и думал, что почти всю сознательную жизнь у них с ней общие воспоминания. Он усмехнулся: по крайней мере, все острые и опасные воспоминания у них совершенно точно общие. «Бедная девочка», — подумал Поттер, вспомнив отпечатки ногтей на ее щеках, когда она, переживая за него, едва не расцарапала себе лицо. «Она заботилась обо мне, — думал Поттер, кружа с подругой по залу, — помогала, всегда была рядом и плевала на любые правила и запреты, если мне была нужна помощь. Мой лучший друг». А теперь он понял, что она не только друг, но и нежная, чувственна, необыкновенная девушка. Возможно, все дело было в том, что раньше он просто запрещал себе смотреть на нее такими глазами, ведь она считалась девушкой Рона, его друга. Но Рон уже полгода как женился, Лаванда стала миссис Уизли, и Гермиона теперь свободна. Гарри подумал, что сегодня вечером ему предстоит не простой разговор с Джинни. Но ошибся. Разговор произошел в тот же час — на приеме. Когда Гермиона отошла в дамскую комнату, к герою с мрачным видом подобралась Джинни и сказала что надо поговорить. После чего в течение пятнадцати минут вывалила ему на голову весь список претензий, накопившихся за три года, после чего сообщила что уходит к Дину Томасу, за вещами пришлет позже, и гордо развернувшись, удалилась. Поттер стоял и моргал, испытывая чувство необыкновенного облегчения, со всех сторон его обтекали гости, он едва ли различил бы сейчас знакомое лицо в толпе. Но вот кто-то положил ладонь ему на спину — как маленький утюжок, а тихий шепот сказал у левого уха: -Мне жаль. Гарри улыбнулся, развернулся и обнял Гермиону за талию: -А мне нет. Я очень рад. Я просто счастлив. Сегодня собирался поговорить с ней. -Зачем? — Гермиона задрала одну бровь, напомнив своего куратора — профессора Снейпа. Гарри смущенно улыбнулся: — Ты знаешь, я влюбился. -В кого бы это? Я ее знаю? — Гермиона задрала вторую бровь и значительно ими пошевелила. -О да, думаю лучше некоторых, — Гарри закружил девушку в танце. Все-таки исполнитель сегодня потрясающий, наверняка волшебник, хочется смеяться и плакать, и никогда-никогда не выпускать Гермиону из объятий. — Я влюбился в тебя, Грейнджер, — прошептал Гарри, наклоняясь и целуя Гермиону. Та успокоено вздохнула: -Уфф, я уж думала что-то серьезное. -Серьезней не бывает, — Поттер сильнее притянул Гермиону к себе, — ты за меня выйдешь? Что вот прямо так сразу? — скептически уточнила Грейнджер. -Ну, не обязательно, — хитро улыбнулся Поттер, — можешь подумать. Пары дней тебе хватить? Платье заказать и всё такое? -Поттер, ты не слишком самоуверен? — ехидно уточнила Грейнджер. -Я не самоуверен, — оскорблено поправил Гарри, — я наивен. Я верю в твою любовь и сострадание, верю и надеюсь, что ты не дашь пропасть безнадежно и абсолютно по самую макушку влюбленному старому другу. -Вот именно что старому другу, — устало заметила Гермиона.- Был уже опыт с одним старым другом. Начнем мы встречаться, а ты через пару месяцев решишь, что слишком хорошо меня знаешь, романтики в отношениях маловато и вернешься к Джинни, а я потеряю тебя насовсем. Нет, пусть лучше у меня останется друг, чем не будет ничего. Гарри, сначала слушавший ее слова с ужасом и ожидавший слов «я тебя не люблю» к концу ее речи понял только, что она не хочет его терять. И он засмеялся. Гермиона огорчилась до слез и попыталась оттолкнуть его. Он лишь крепче прижал девушку к себе. -Ну нет, — шептал он ей в ухо, — вот теперь мисс Грейнджер я вас точно не отпущу. Даже не брыкайтесь. И мы поженимся завтра, чтобы вы не сбежали, и выкиньте из своей очаровательной головки все эти глупые глупости. -Теперь ты говоришь как Снейп, — тихо, не глядя на Поттера, проговорила Гермиона. И заплакала, уткнувшись Гарри в грудь. А Поттер танцевал, прижимая к груди любимую женщину, целовал ее волосы и шептал, что все будет хорошо. Что же до речей в стиле профессора Снейпа, то это он от волнения, и если ей не нравится, то он больше не будет. -Я тебе «не буду»! — стукнула Гермиона его кулачков в грудь. Гарри охнул, Грейнджер тут же испугалась: — Гарри, больно? Поттер рассмеялся ей в волосы и шепнул: -Что, у котенка мания величия? Мнишь себя сильным большелапым тигром, способным побить такого большого дядю? Гермиона в ответ фыркнула точно как кошка. Гарри наклонился и поцеловал ее — медленно и нежно. Теперь — в своем праве. Чарующая мелодия неслась над сводами белого зала. Пианист скользил пальцами по клавишам, не забывая вплетать в музыку рисунок истинной любви. Он улыбался. Сегодня на вечере не одна пара еще расстанется, но людей, нашедших друг друга будет неизмеримо больше. Музыкант улыбался своей солнечной улыбкой, от которой из уголков глаз разбегались морщинки и играл. А волшебство летело над залом, окутывая Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер защитным коконом, который никто не в силах будет разрушить. Волшебник играл и видел жизнь этой пары, протянувшуюся нежной мелодией через многие годы. Вот свадьба и первые недели узнавания друг друга. И новые открытия, и радостное изумление и восторг. Вот Поттеры — родители: серьезные и заботливые. Вот истерика Гермионы: сможет ли она быть хорошей матерью, и Гарри, утешающий и убеждающий, говорящий с твердой уверенностью: — Я точно знаю, ты будешь хорошей матерью. Вот они же, провожающие дочь в школу. Тихие уютные вечера вдвоем за книгой. Страсти стало меньше, но ее заменила нежность. Вообще, мелодия нежности пройдет красной строкой через всю их жизнь. Они всегда будут трепетно беречь друг друга и заботиться друг о друге. Они станут мужем и женой, но останутся друзьями. Они будут все знать друг о друге, но это не сделает их любовь менее пылкой. Они будут заботиться друг о друге даже в мелочах: Гарри будет готовить кофе для засидевшейся за бумагами Гермионы, разыскивать по букинистическим магазинам особо нужные ей в работе редкие книги. Она будет следить, чтобы он всегда завтракал, а так же будет вкладывать нежные записочки в пакет с его обеденными бутербродами. Эти смешные и нежные мелочи будут еще крепче привязывать их руг к другу, и они никогда не подумают: «а что, если…», нет, они будут знать что сделали единственно правильный выбор. Музыкант играл и смотрел на влюбленных. Гарри и Гермиона кружились под звуки рояля, Грейнджер положила голову на плечо Поттера, а тот, наклонившись, едва скользил губами по ее волосам и что-то тихо шептал. Они были вместе, и вся жизнь была еще впереди. А волшебник сидел и радовался, что Дамблдор так настойчиво просил его сыграть именно на сегодняшнем мероприятии. «Дамблдор умеет добиваться своего, — усмехнулся волшебник, — но после того сокровища настоящей любви, то я сегодня нашел в этих двоих, я уже вовсе не жалею что пришел».