Ашвлвоовао

«Куда б я ни бежал — со мною Ад;

Я сам свой Ад, и в глубочайшей бездне

Вновь бездна разверзается на дне,

Грозя пожрать меня.»

— Дж. Мильтон,

«Потерянный рай»

Когда камень падает в воду, на ее поверхности образуются волны. Волны небольшие относительно величины пруда или даже лужи. Однако для того же муравья это незначительное явление покажется штормом.

***

Боль — всего лишь иллюзия, мир — всего лишь игра. И так обидно вдруг осознать, что твоя команда никогда не выйдет победительницей. Д0и́р4 снова начал тонуть в чёрной жиже. Она просачивалась в незрячие глаза, неслышащие уши и безмолвный рот. Заполняла всё его бренное тело, словно куриную тушку перед запеканием, вытесняя отказавшие органы. Он не знал, какой это уже раз повторялось — сбился со счёта, — но, во всяком случае, был уверен, что длиться это будет долго. Вечность. Если не больше. Время от времени в голове назойливо жужжал голос. Это начало происходить с момента, как половина мозга Д0и́р4а́ была растворена в чём-то… чем-то… Голос не принадлежал ни человеку, ни человекоподбному существу. Оно было чем-то бо́льшим. И когда на короткие промежутки времени голос затихал, Д0и́р4 развлекал себя тем, что перебирал воспоминания о, кажется, такой далёкой и такой короткой счастливой жизни; размышлял, как бы всё сложилось, если бы он… если бы…

***

Солнце ощутимо припекало. Они с братьями сидели и лежали в тени деревьев в дворцовом саду и не издавали ни звука, потому что им казалось, сделай они это, тут же испепелятся. И вместе с тем было так хорошо, умиротворенно. Д0и́р4 наслаждался этим временем, потому что знал — скоро оно закончится, ему предстоит готовиться к восхождению на престол и в его расписании праздности попросту не будет места. Отчасти он жалел, что больше не сможет столько времени проводить с любимыми братьями, однако, в то же время с нетерпением ждал момент, когда сможет добраться до власти и оставить своё имя в истории. И больше всего Д0и́р4 хотел процветания своей стране и своему народу. Он добьётся этого любой ценой. Габриэль, лежавший от него по правую руку, шевельнулся, невольно обращая на себя внимание. Д0и́р4 улыбнулся. — Что, снова тебе не хватает твоей сладкой перины? Самый младший из его братьев раздражённо насупился. — Если я не хочу чувствовать себя дикарём, это ещё не значит, что каждый раз нужно мне ввинчивать свои глупые шпильки. — Ну хватит уже, вечно вы дурью маетесь, а потом мирить вас нужно. Элион, второй по старшинству, пытался казаться утомленным шумными братьями, но в тайне, которую он, само собой разумеется, унесет в могилу, перепалки Д0и́р4а́ и Габриэля его успокаивали. Они были свидетельством того, что всё в порядке, что он сам твердо стоит на земле. — А что я сделаю, если наш принц больше походит на принцессу?! На правах старшего я великодушно берусь его отваживать от поползновений в сторону позора. — Д0и́р4, ты так доиграешься, и Габриэль тебя однажды свергнет, — усмехнулся пятый брат. Старший прыснул, а потом и расхохотался во всю мощь лёгких: — Кишка тонка! — Не смей меня недооценивать! На этот раз захохотали все. Да. Благодатное было время. Если бы он мог ещё плакать, заплакал бы.

***

Может быть, зря они всегда так громко шутливо переругивались и смеялись. Как это говорят? «Счастье любит тишину»? Не прошло и пяти лет, как на земли короля Уильяма вернулась чёрная желчь, унося за собой сотни и тысячи жизней, оборачивая оные в подобие себя. Всё пришло в упадок: поля не росли, рыба не ловилась, животных легче было забить до смерти и сжечь, чем позволить им и дальше ходить по земле, — считай, проявил милосердие. Людей это тоже касалось. Маленькие деревни обезлюдели — народ либо вымер, либо разбежался, кто куда, в попытках отсрочить неизбежное. Города большей частью остались стоять, однако, жители всё реже и реже выходили из домов, замуровываясь в каменных стенах. Человечество настолько выдохлось, что даже не смогло исторгнуть, казалось бы, самую очевидную в подобных условиях прослойку общества, — разбойников. А те немногие, что появлялись, вскоре же и умирали от чёрного бешенства. Д0и́р4 злился на отца. Очень злился, потому что тот заперся у себя в комнате и даже не думал обращать лик к народу, изнемогавшему чуть ли не в предсмертных судорогах. Будущий король злился и на себя, на собственную беспомощность. Он ночи не спал, всё думал, как усмирить чёрную желчь. В прошлые века она уходила сама собой, словно приливная волна, а затем вновь возвращалась. Но в этот раз что-то было не так, что-то изменилось. Слишком много смертей, слишком мало времени. Как будто кто-то повернул клапан сильнее и из него пошла вязкая чёрная зараза. Д0и́р4 шагал по длинным коридорам дворца, размышляя. Слишком много. Слишком мало. Голова начинала гудеть. Нет, так не пойдёт. Это невыносимо! Резко остановившись, он сел на корточки и обхватил голову руками, застонал. — Как же, блять?.. — Снова разговариваешь сам с собой? Смотри, тебя так за умолишённого примут. Поди не по статусу. — Ой, заткнись, Габриэль. Младший лишь слабо шевельнул губами в намёке, что, будь сейчас прежние времена, он бы широко улыбнулся. — Нет смысла изводить себя, если ответ и так очевиден. Д0и́р4 порывисто отмахнулся, не принимая слова брата, отказываясь это делать. — Хватит нести чушь, Габриэль. Выход всегда найдётся, какой бы ни была ситуация, — и, снова махнул рукой, останавливая возражения. — Я сказал: достаточно! Я не собираюсь ложиться пластом в ожидании смерти своего народа и своей семьи. За кого ты меня принимаешь? — Да никто не говорит сесть в угол и ждать! — уязвлённо встрепенулся Габриэль. — Я уже много раз говорил, что просто бессмысленно бороться против того, что победить человек не властен. Ты же не поборешься со смертью на смертном одре? От обычных болезней хотя бы есть лекарства, есть шанс! А какой толк в противостоянии, заведомо обречённом на провал? Ты заблуждаешься, Д0и́р4, это говорит в тебе гордыня. Наш будущий правитель просто не может смириться с тем, что ему просто напросто неким будет повелевать! Как же ты… Габриэль не смог закончить — хлесткий удар опалил щеку. — Следи за языком, паршивец. Вечно добродушного Д0и́р4а́ было не узнать. Младший принц никогда не видел брата таким разъярённым, Габриэль мгновенно сомлел, проглотив всё, что собирался ещё сказать. Прошло несколько бесконечных секунд прежде, чем старший заговорил: — Я понимаю, что сейчас тяжёлые времена для всех нас, поэтому пропущу твои слова мимо ушей. На этот раз. Однако запомни, брат, ещё хоть повод дай… Габриэль быстро закивал и, не прерывая зрительного контакта ещё пару мгновений, Д0и́р4 наконец отступил и безмолвно скрылся за ближайшим поворотом.

***

Холод. Наверно, это единственное, что он ощущал, пребывая в… Где? Он не помнил. Мороз сковал не только тело, но и душу с разумом. С каждым годом — месяцем, днём, секундой?! — мысли ворочались всё неохотнее, а вот агонизирующая в жилах желчь активно заполняла всё больше пространства в некогда ему принадлежавшем теле. Теперь Д0и́р4 тут часть целого, но никак не наоборот. Так что теперь, в проблесках осознанности, когда тьма его ненадолго оставляла, мозг отчаянно пульсировал, пытаясь понять: его слишком много или слишком мало?

***

Гомон заполнил приёмную, дворяне (ещё оставшиеся в живых) голосили, спорили, даже бросались друг на друга с кулаками, не стесняясь королевской четы. Однако Элиону это совсем не мешало мирно посапывать в облюбованном им углу. Д0и́р4 так ему завидовал. — …и мать твоя, и жена, и ёбаные дети — сраные блядистки!!! Старший принц потёр виски. — Господа, давайте не будем опускаться до… — …ебался до меня?! Пошёл ты в… — …ладеть собой. — Кажется, я понял, почему отец решил запереться у себя. Д0и́р4 вздрогнул. Он и не заметил, как к нему подобрался Габриэль, в последнее время он был всё равно, что тень. — Да уж. Принеси-ка меч, пора кончать с этим балаганом. — Брат, ты или переутомился? Твой меч рядом с тобой. — Нет, я говорю о Кольвусе. Принц явно такого не ожидал, он в изумлении уставился на старшего. — Зачем тебе сдался церемониальный клинок? — А не ясно? Раз уж они не хотят слушать наследника, значит, будут слушать короля. Габриэль ещё какое-то время неверяще смотрел на него, кажется, надеясь, что ослышался. Однако в конце концов, кивнул и удалился в смежный зал, в котором хранились регалии монаршей семьи. Элион приоткрыл глаза и одобрительно кивнул. Похоже, он всё слышал. Принесённый меч узнали не сразу. Сам по себе он, вопреки статусу, был довольно невзрачен, без каких-либо украшений или особых ножен. По правде, их у него вообще не было — затерялись в веках. Однако его положение определял не внешний облик, а идея, которую он нёс, а именно: нерушимость и практичность королевской власти. Клинок, принадлежавший предку нынешних правителей, символизировал ни что иное, как процветание, достигнутое не золотом или удачей, но тяжким трудом. Стойкость и сила, решимость и мудрость — черты, которые должны быть присущи каждому королю, на чьи плечи меч возлагает ответственность за его народ. И, коли отец пожелал отступить от оных, Д0и́р4 сам возьмётся их осуществлять. Поднявшийся к престолу принц наконец привлек внимание беснующихся вельмож и тем больше было их удивление, чем скорее каждый из них складывал два и два: преемник Уильяма и церемониальный меч. Отсутствие короля и острая необходимость в нём. Никто не смел произнести и слова. Тогда в тишине зала голос Д0и́р4а́, отразившись от высоких потолков, раздался словно гром: — Я, 3їлъя́м Д0и́р4, старший сын и преемник короля Уильяма Дементия 1 Милосердного! Прямой потомок великого воина, чей меч находится у меня в руках и коий справедливо наделяет властью каждого из моего рода, удостоинного честью стать правителем Серьгии! Так внемлите, благороднейшие из благородных семей: мой отец ныне пребывает в плачевном состоянии — его сразила чёрная желчь. От стен и потолка ужами поползли шепотки. Однако дворяне не спешили перебивать. — В столь трудные для нас времена, когда перипетии судьбы становятся настолько, кажется, непреодолимыми, особенно в отсутствие нашего любимого короля, я беру смелость провозгласить себя новым правителем Серьгии, потому что народу нужен его отец и я готов взять на себя эту роль, дав своему родителю заслуженный отдых, освободить от груза, дабы он смог спокойно обуздать заразу! Засим я подвожу черту, господа. Ежели есть возражения, каждое выслушаю. Д0и́р4 оглядел толпу в ожидании. Никто не шелохнулся. — Что ж, отлично. Он спустился с пьедестала и направился прочь из зала. Только за несколько мгновений до того, как за ним захлопнулась дубовая дверь, в спину прилетели восклицания: — Да здравствует король! — Да здравствует король Д0и́р4! — Да не омрачит твоё правление тьма!

***

— …тьма, — заиндивелые губы сами сложились нужным образом, беззвучно произнося грязное слово. Кто он? Он понятия не имел.

***

— Это было максимально необдуманное решение! — Я о нём думал, значит, очень даже обдуманное. Габриэль что-то пробубнил себе под нос. — И вообще рано или поздно это должно было случиться. Я просто пододвинул сроки. — А у отца ты не хотел об этом спросить? Ты же буквально узурпируешь трон! И что это были за сказки о его болезни? Ты в своем уме хоронить живого-здорового человека? — Этот «живой-здоровый» уже который месяц отказывается появляться на людях, трусливо спрятавшись в своей опочивальне. Я сделал ему одолжение, выдав его малодушие за чёрное бешенство. Теперь-то он хотя бы не попадёт в летописания как Дементий Трусло. Младший прямо-таки подавился воздухом, выручил глаза. — Да как ты… Как… — Габриэль, не будь идиотом. Ты и сам прекрасно должен понимать, что отец сдал. Он больше не может быть королём. Не после такого. — Но… — Д0и́р4 прав, — подал голос молчавший до этого Элион. — Других вариантов не было, этот — самый оптимальный. — И ты туда же?! — У тебя есть другие предложения? Тогда мы все внимание. Габриэль замешкался, пожевал губу. В итоге надрывно выдохнул и махнул рукой: — Делайте, что хотите. Старшие обменялись ухмылками. — Спасибо, что разрешил. — Ой, да идите вы…

***

Когда-то давно он чувствовал тепло. Он не помнил, как оно ощущается, но знал, что это приятно. Он так хотел почувствовать это снова.

***

Коронация носила чисто символический камерный характер — иного позволить в сложившихся условиях они не могли. Все гости — присутствовавшие ранее на собрании вельможи и младшие принцы. Не было ни застолья (как и еды в принципе), ни празднества как такового. Гости разрозненно встали с двух сторон, создавая своеобразный коридор к трону. Его трону. Грудь распирало какое-то доселе неведанное чувство, как будто лёгкие разорвались на части и весь воздух заполнил тело, вихрями отбиваясь от рёбер. Ощущения сродни тому, как если бы Д0и́р4 находился высоко в горах. Тело потряхивало. Немыслимо, что этот день настал! Всё прямо, как он представлял себе. Однако было кое-что ещё не завершённое в этой идеальной картине. У трона его ждал жрец, чтобы окрестить Кольвусом нового короля. Д0и́р4 медленно двинулся к нему. Он кожей чувствовал проживающую сталь взглядов. Ответственность. Все они и не только рассчитывали на него. Ему нельзя будет ошибиться. Д0и́р4 и сам себе этого не позволит. Уже на возвышении он дёрнул рукой, останавливая недоумевающего жреца. — Не ты, — взглядом выцепил нужного человека. — Поднимайся сюда, Габриэль. Ну как тот мог перечить без пяти минут королю? Ловко выхватив меч из рук слуги, Д0и́р4 мягко передал его брату. Принц никогда не видел на лице старшего спущенной улыбки. До этого момента. — Я решил, что это должен быть ты. Габриэль сглотнул вязкую слюну и не своим голосом ответил: — Эт-то честь для меня… Пальцы не слушались его, так что Кольвус пару раз чуть было звонко не повалился на мраморный пол. В толпе послышались сдавленные смешки. Младший тихо выругался, а затем виновато поднял глаза. — Наверно я всё-таки не очень подхожу для этого… — Возьми себя в руки, принцесса, — то, как ласково Д0и́р4 потрепал его за плечо, едва не заставило Габриэля расплакаться. — Я чувствую: этот меч только в твоих руках сможет обрести истинную силу. Ну что за лжец, неужели думает, что Габриэль всё ещё настолько мал, чтобы поверить в эти его россказни? Так он вдобавок не знает церемониальной речи! И тем не менее… На душе словно стало легче. Младший украдкой вытер с глаз скопившуюся влагу, откашлялся. Будь, что будет. — Серьгия породила множество великих людей, ставших оплотом её процветания! — голос в волнении ломался. — А королевская семья собрала в себе все качества, необходимые для того, чтобы мудро распоряжаться этими благами. Габриэль поднял покрасневшие глаза прямо на Д0и́р4а́. — И я уверен, что мой брат станет воплощённым эталоном правителя, который проведет нашу землю в светлое будущее, потому что он и есть олицетворение всего, присущего королям из легенд. Так, 3їлъя́м Д0и́р4, сын Уильяма Дементия I Милосердного, я, Габриэль, на правах сына оного короля и твоего младшего брата, провозглашаю тебя новым правителем Серьгии! Дождём посыпались рукоплескания и радостные возгласы остальных братьев. Лучшей коронации Д0и́р4 и представить себе не мог.

***

Тьма зарождается в сердце незаметно. Сначала она походит на свежий комариный укус, который лишь немного зудит, ты даже не понимаешь, что это за чувство такое, но когда начинаешь его расчёсывать, подкармливать, он незаметно начинает занимать все твои мысли. Если бы кто-то спросил Габриэля, с чего всё началось, он бы не смог ответить. Никто бы не смог. Наверно, наиболее близкий к истине ответ — несправедливость и невезение. Хотя как можно назвать так нечто, что изначально предопределено? Это была охота. Младший принц азартно загонял оленя, выглядевшего до удивительного обычно: ни тебе вывернутых суставов, ни сочащейся отовсюду желчи, ни бездумного измученного взгляда. Самый что ни на есть скучный, здоровый, олень. Как же он мог упустить такую возможность?.. Слуги отставали, Габриэль сильно оторвался вперёд, все силы кладя на то, чтобы догнать дичь. Таким образом, он затерялся меж лесных массивов, выискивая, словно собака, свою добычу. Белый хвост промелькнул где-то слева. Лошадь завизжала от сильно кольнувших бока шпор. Последнее, что успел углядеть принц, — как животное вбегает в огромную пещеру. — Ну нет, не спрячешься, — мужчина прикусил губу, доставая стрелу. Вблизи зев пещеры оказался ещё более большим и пугающим. Габриэль заколебался, однако, это была секундная слабость, так что он смело шагнул внутрь. Больше Габриэля не было.

***

— …таким образом, за прошедшую неделю погибло 59 человек, ещё 13 пропали без вести, о скотине, пожалуй, говорить бессмысленно, ограничусь лишь словами: всё слишком плачевно. Элион удручённо швырнул листы с докладом на стол. — Нихера не помогает, мы уже всё испробовали. — Значит, будем искать дальше. Под глазами Д0и́р4а́ пролегли тени — следствие бессонных ночей и нескончаемой работы. Он сжал зубы. Элион был прав. За что бы они ни брались, итог был один. Ни святая вода, ни взывание к богам, ни ритуалы — ничего не помогало. Черная желчь только сильнее расползалась в стороны. Король был на грани отчаяния. Ради этого ли он так стремился всю жизнь занять престол? Чтобы одномоментно всё потерять? «Какое же блядство». — А что ты скажешь, Габриэль? В последнее время ты как-то молчалив. «Слишком молчалив…». Неестественная бледность брата пугала. Не только его, но и всех остальных. В какой-то момент тот просто перестал… быть собой. Всегда — вне зависимости от ситуации — младший принц находил силы, если не шутить или огрызаться, то хотя бы скорчить кислую мину. Теперь же его лицо ничего не выражало. Он практически не говорил, не ел. Вечно пропадал в лесу или закрывался, как отец, в своей комнате, задёрнув все шторы, — и это-то при том, каким он слыл любителем поваляться под солнышком! Нет, что-то тут было нечисто. И Д0и́р4 обязательно докопается до правды. — Я? — заторможенно ответил Габриэль. — Ну… Может, использовать огонь? Король не понял. — Огонь? — Да. Просто… Сжигать. Их. Воцарилась тишина. Старшие братья обеспокоенно переглядывались. — Кого, Габриэль?.. Ещё до того, как ему ответили, Д0и́р4 знал, что разозлится. — Людей, кого же ещё, — и мужчина ломано рассмеялся, как если бы в гортани у него пророс терновник. Правитель ничего не успел сделать, — Элион был быстрее и ближе. Он схватил Габриэля за грудки и прошипел прямо в лицо: — Какого чёрта ты несёшь, недоумок? — Меня спросили. Я ответил, — очаровательно улыбнулся младший. — Это я понял. Но какого хуя ты ответил подобной хернёй? — Элион. — Брат, он… — ЭЛИОН. Выругавшись, мужчина отпустил Габриэля. — Оставь нас, будь добр. — Ты сейчас… — Да, я абсолютно серьёзен. Или ты будешь перечить своему королю? На это Элиону нечего было сказать, он вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Д0и́р4 протёр глаза. Несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. И начал: — Габриэль, что это, чёрт возьми, было? — Не понимаю, о чём ты. — Вот так вот, значит… Хорошо, перефразирую: почему тебе кажется, что выход — сжигать наших подданных? Принц потёр подбородок в задумчивости. — Хм, мне кажется. Это наиболее. Оптимальный вариант. Так они избавятся от страданий. И не будут. Заражать других. Д0и́р4 вгляделся в глаза брата, в попытках найти там своего Габриэля. И ничего не увидел. Его не было. Его младшего брата не было. Король отшатнулся. Лихорадочно обвёл помещение глазами в поисках хоть какого-нибудь оружия. — Что ты такое? Чертовщина по-птичьи наклонила голову, всё ещё улыбаясь. — О чём ты? — с каждым последующим словом его голос раздваивался, растраивался, будто из тела Габриэля говорила толпа. — Я. Твой. Брат. На бледной, словно полотно, коже ярким следом выделялась струйка крови, покатившейся из ноздри. Чёрной крови. — О господи… Краски сошли с лица Д0и́р4а́, воздуха перестало хватать. Мир вокруг как-то вдруг уменьшился до одной точки в пространстве: Габриэль. Вернее, его тело. Какая-то мразь захватила разум его брата. Так же резко, как исчезли, мысли в голове короля внезапно вновь стали метаться из стороны в сторону, думая, ища момент, когда это началось. Когда его братика захватила сущность. Чего он даже не заметил, пока не стало поздно. Из глаз брызнули слезы, а из горла вырвался надломленный крик, будто и не могучий воин его издал. Горе потери заставило стержень внутри треснуть. — Ты смешон, брат. И ты ещё называешь себя королём? Д0и́р4 смотрел в почерневшие белки глаз напротив и с каждой секундой проваливался ниже в пропасть. — Я тебе не брат, тварь, — слова вышли через силу, никогда он не думал, что скажет что-то подобное. — Верни Габриэля! Существо фыркнуло. Кажется, даже раздражённо. — Какой мне толк «возвращать» мальчишку, если взамен ничего не получу? К тому же, может, мне ничего и не требуется, ведь я могу забрать всё, что приглянется, сама. Или нет? Думай, смелый король, чем ты готов пожертвовать ради младшенького? Сердцебиение отдавалось в висках. Д0и́р4 видел, как сквозь тонкую кожу Габриэля проклёвываются рога, а на шее прорезаются чернильные перья. Из глаз вместо слёз текла густая, как смоль, желчь. Он умирал. И умирал от рук демона. Ответ пришёл сам. — Я хочу заключить сделку. Мужчина подавил позорный трепет, зародившийся где-то в районе солнечного сплетения, однако, испарина по всему телу его выдавала. Глаза брата сузились. — Ты почти заинтересовал меня. Горло сдавило, кожу на голове покалывало. — Сделку. Я хочу сделку, — язык будто стал ватным. — Излечи Габриэля и всех моих подданных от чёрной желчи. А взамен можешь забрать меня. Такие условия тебя устраивают? Мучительно долгую минуту демон молчал, словно обдумывая, брать ли с витрины предложенный товар или нет. Наконец Габриэль оскалил в плотоядной ухмылке зубы: — Вполне. А затем наступила тьма.

***

Когда он очнулся, чувствовал себя паршиво. Мозг будто взбили венчиком, а руки и ноги превратились в верёвки. К горлу резко подступила волна, он, как мог, быстро перевернулся на бок и его стошнило. По ощущениям прошло ещё несколько лет, прежде чем он вспомнил собственное имя. Габриэль. Где-то в отдалении слышались человеческие голоса. Он потянулся к ним всем своим существом. Сначала наугад зацепился за что-то рукой, подтянулся. Тело весило тонну. Пока мужчина делал это простое движение, успел весь взмокнуть. К тому моменту, как он полностью поднял себя, на одежде невозможно было найти ни единого сухого места. И на контрасте с этим ещё больше и мучительнее казалась сухость во рту. Зрение немного прояснилось и Габриэль увидел стол. А затем кувшин. Едва помня себя, он поплёлся к нему. Опрокинув разом всё содержимое в себя, принц опустился на четвереньки, слизывая с пола остатки влаги. Закончив, спиной привалился к ножке всё того же стола. Человеческое сознание медленно возвращалось к нему. И тогда он расслышал. То были не просто голоса людей. То были их крики. Что-то происходило в городе.

***

Перед тем, как заключить сделку с демоном, Д0и́р4 чувствовал страх. Теперь же, оказавшись, очевидно, поглощённый им, он испытывал всепробирающий кошмарный ужас. Став частью чудища, король разделил с ним Знание.

***

Всё имеет начало. Всё имеет конец. Всё — это слишком тривиальное слово для обозначения чего-то столь всеобъемлющего, как???????. Оно живое, оно мёртвое. Всё и Ничего. Каждый человек, животное, растение, камень, природное явление, слова и эмоции. Демоны. С самого начала этот мир был и остаётся частью одного большого Нечто, сотворившего и разрушающего его, как и многие, многие другие до него, после него. «Обречены, — судорожные мысли скользили и выскальзывал из тела Д0и́р4а́. Он чувствовал, как они сороконожками переплетаются друг с другом и бегут дальше, дальше во тьму неизвестной бесконечности. — Мы все обречены».

***

Габриэль тупо уставился в одну точку — место у начала носа, между глазами. Лицо Элиона выражало что-то большее, чем страх. Таким оно и останется до скончания веков. Верхняя часть его тела лежала на спине, нижняя — была поодаль. Одной руки не доставало, где она, мужчина и представить не мог, — конечностей вокруг было слишком много. Багряный пол и стены, потолки и гобелены. Смрад крови ударял в нос. Снова замутило. — Какого хуя тут… Габриэль не договорил, в окне мелькнула тень, вызвавшая сильную дрожь. Принц пригляделся: то было рогатое чудище, оно разрывало всех встречавшихся на пути людей голыми руками. Или, вернее, их подобием. У некоторых зубами выдирало куски плоти. Бесчеловечный, кровожадный монстр. — Д0и́р4?.. Откуда-то он знал, что это был его брат, как будто что-то невидимое, общее, связывало их. Мужчина рванул к выходу из замка. — Да что за чертовщина? Как такое вообще… Габриэль вдруг осознал, что человек, всё детство защищавший его, сейчас может запросто его убить. Из разбитого стекла дунул ветер и щёки обдало прохладой. Как давно он уже плачет? Слёзы падали большие, как бусины, такие бывают только у детей. — Бля… Бля… Как же не вовремя. Мужчина часто-часто задышал, давясь собственными слезами. Тело пробила сильная дрожь, пальцы неконтролируемо стали заламываться. Ноги уже было начали подгибаться, но Габриэль уцепился за стену, срывая ногти. Желудок снова взбунтовался, мучая судорогами, но стошнить уже было нечем. — Давай же, давай, — буквально умолял своё тело Габриэль. Кулак полоснул его по лицу. Он никогда раньше не бил себя, но во всяком случае это оказалось больнее, чем он ожидал. Боль немного отрезвила, поэтому, не позволяя телу что-то понять, принц пустился дальше. Он остановился только оказавшись у тронного зала, вспомнив, что с пустыми руками к Д0и́р4 идти попросту опасно, а всех убитых стражников с их мечами он уже давно оставил позади. Выбора нет, нужно спешить.

***

Как такового плана не было, сознание после всего всё ещё пребывало в полузабвении. Меч, чтобы защищаться, слова, чтобы атаковать. По крайней мере, эту основу действий Габриэль смог исторгнуть из воспалённого разума. Как и когда Д0и́р4 стал одержим? Почему воспоминания о том, как он добрался домой после охоты отсутствуют? По какой причине его жизнь в один момент превратилась в ад? Почему он должен был всех потерять? За что?.. Мелкими вспышками стали всплывать воспоминания: вот он, Габриэль, скачет за оленем; пускает в него быстрые стрелы и все — мимо; животное сбегает в лес и прячется в пещере, а потом… Холод? Невесомость?.. Одержимость. — Господи, господи… — принц, шокированный осознанием, не заметил препятствие и, оскользнувшись на чьих-то внутренностях, полетел на землю. Теперь он весь, с ног до головы, был перепачкан в алом, Кольвус заскользил по брусчатке в сторону. — Это я, это всё я, — Габриэль с ужасом смотрел на свои руки. — Урод. Предатель. Совсем близко раздался утробный рык. Д0и́р4 где-то рядом, ищет новых жертв. Люди, не успевшие убежать, наверняка прятались в проулках между домами, боясь лишний раз пошевелиться. Так горячо любимый братом народ. Испепелён. Растерзан. Смешан с грязью. Собственным правителем. Из-за него. Всё это из-за него. — Д0и́р4!!! Существо замерло. Медленно повернулось к нему. До Габриэля только дошло, что не стоило так безрассудно выкрикивать имя брата, но было уже поздно. Всё, кто мог услышать, — услышал. — Гадство, — прошипел Габриэль. Кривоватая ухмылка коснулась губ бывшего короля. — Тебе стоило усвоить урок ещё в первый раз: не следует идти туда, откуда нутро отталкивает. От голоса брата у мужчины мороз пошел по коже. — Д0и́р4, ты меня слышишь? — Габриэль старался не выдавать отчаяние в голосе. — Подай знак, если да. Ответом послужил раскатистый смех. — Ты совсем дурак? Твоего брата уже нет в этом мире, он вернулся в первооснову. Теперь он полностью мой! И, если бы сейчас не был твой ход, ты бы моментально присоединился к нему. Так что давай, действуй быстрее. Ухмылка превратилась в угрожающий оскал. Принц видел почерневшие дёсны и проросшие через них острые клыки. На глаза снова навернулись слёзы. — Отдай его, — мужчина надеялся, что его голос не звучал слишком уж жалко. — Пожалуйста, отдай. — Странный ты, — демон стал медленно обходить Габриэля по кругу. — Так смиренно просишь об услуге, но в руке держишь меч. Чему же мне верить: твоим словам или действительности? — Я не… — Не собирался им пользоваться? Вздор. Или хочешь под шумок убить брата и занять трон вместо него? Ну же, мы ведь делили одно тело, я знаю тебя от и до. Паршивый предатель, ничтожество, ничего не добившиеся в жизни. Даже не хватило смелости сдохнуть наконец. Истинный сын своего папаши. — Заткнись! После этого выкрика произошли две непоправимые вещи: Габриэль, окутанный пеленой гнева, вскинул меч, а тварь, сделав рывок, бросилась на клинок. Что странно, никакого звука не было. Ни склизкого вяжущего жужжания прорезаемой плоти, ни треска раздробленных костей. Только в руках сильно потяжелело и лишь после — в ладони начала стекать теплая кровь. Мужчина ничего не понимал ровно до того момента, пока сущность не подала сдавленный голос: — Бито.

***

Холодно. Холодно. Холодно. Холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно холодно. Господи, как же холодно! Стужа успела пробраться в каждую пору, парадоксально, — обжигая. Спустя время стало совсем не страшно. Может быть, потому, что он забыл, что это такое. Паря в невесомости, охваченный со всех сторон какими-то сгустками, буквально растворяясь в них, становясь ими. Так сложно в принципе что-то испытывать, когда ты капля в море. Всего вдруг перестаёт хватать, потому что ты — и есть всё. Но бывают моменты… Он не знал точно, сколько раз, но с десяток, должно быть, точно. Что-то не-холод. Что-то противоположное ему. Оно так приятно пеленало в себе, что аж казалось, что вот-вот всё наконец-то закончится. Но вскоре это заканчивалось и неотвратимо возвращался холод. И тем сильнее он был, чем слаще было это. Хотелось ещё и ещё. Испить незнакомое — забытое — ощущение до дна. Пока оно не перестанет существовать вовсе. Ещё. Хотя бы один раз.