Искусство войны
29 июля 2024 г., 21:40
Нилу нечем заняться. Он бредёт по кампусу, не обращая внимание на моросящий осенний дождь. Пробежка закончилась, до тренировки ещё два часа времени, а возвращаться в Башню прямо сейчас совершенно не хочется. Он лениво всматривается в лица редких прохожих и скучные витрины магазинов. На противоположной стороне улицы мерцает яркая неоновая вывеска — книжный. Нил не понимает, почему сворачивает и переходит через дорогу. Нил не понимает, почему тянет за ручку и открывает дверь. Нил не понимает, почему входит внутрь. И Нил не имеет ни малейшего понятия, почему сердце начинает биться быстрее, когда он видит лежащую прямо на полке у входа книгу:
“Искусство войны” Сунь-Цзи.
Заткнись.
Нил вообще ярый фанат выдавать желаемое за действительное, дай ему волю, он бы этим с утра до ночи занимался, прерываясь на тренировки и душевую разве что.
— Да даже если вы переломаете руки, толку и то будет больше! Что это за замах, я тебя спрашиваю? — И как у него только голос не сел от столь интенсивных вокальных упражнений.
“Нет, ему определённо хочется снова ехать домой в полотенце, без вариантов.”
— Эй, невротик покалеченный, сделай хоть одно полезное дело — захлопнись! [фр.] — Возможно, не стоило этого говорить, потому что в Нила прилетает клюшка. Точнее, она прилетает в бортик рядом с Нилом, но намёк прозрачнее некуда.
Нил спокойно уворачивается, боковым зрением наблюдая, как Аарон и Ники торопливо съёбывают с поля. Отвлекающий манёвр сработал, как и всегда. Кевин решительно направляется к Нилу с явным намерением вылить на него очередной ушат помоев.
— Тебя это тоже касается, с каких это пор ты замахиваешься, будто в гольф играешь? [фр.] — Очаровательно, Дэй разве что слюной не брызжет, да и то потому, что та от криков вся пересохла, — У тебя настолько дырявая башка, что ты не в состоянии запомнить элементарные вещи? [фр.]
Нил мог бы много чего на это сказать. Мог бы филигранно покрыть его шестиступенчатым матом на трёх языках минимум. Мог бы популярно разъяснить и даже наглядно продемонстрировать, куда именно стоит идти Дэю с такими закидонами. Мог бы даже сослаться на своё родство с Балтиморским Мясником и выразительно нахмурить брови.
Нил не делает ничего из этого. Вместо всех этих завораживающих перспектив он тупо закатывает глаза, как бы намекая, что подобные выпады не стоят даже ответа. Нестареющая классика, которая приводит к тому, что в Нила летит шлем. Шлем, в отличие от клюшки, в Нила попадает.
Один Господь знает, почему Нил ещё не издал наглядное пособие вроде “Как удалить все кости из языка и к чему это обычно приводит”, он бы, наверняка, озолотился.
Нил не шутил, когда говорил, что отказывается выносить это дерьмо. В конце концов, у него есть отличная рабочая схема, так что вместо того, чтобы швырнуть в Кевина чем-нибудь, он просто огибает его по максимальной дуге и спешит в раздевалку. Дэй, разумеется, идёт за ним, после того как поднимает свой раскиданный инвентарь. Очевидно, жизнь его ничему не учит. Кто бы говорил.
В этот раз в раздевалке только постоянный в своей флегматичности Эндрю. Нила это не останавливает. Пока Кевин вытряхивает из шкафичка полотенце, Нил достаёт из сумки отмычки.
И история повторяется.
Раз. Он у шкафчика Дэя. Пара движений — одежда в руках.
Два. Он в инвентарной комнате.
Три. Он стоит у дальней мусорки с пакетом в руке.
Четыре. Он запихивает мешок на дно, как и в прошлый раз, закрывая пустым пакетом.
Пять. Он снова в раздевалке, захлопывает дверцу чужого шкафичка.
Нил явственно чувствует спиной тяжёлый взгляд Эндрю, но тот молчит. Видимо, наблюдать забавнее, чем комментировать. Может, так оно и есть.
Если бы Нил имел привычку быть честным с собой — упаси Господь, разумеется — он бы задумался о том, что вся его возня здорово напоминает классический сюжет “дёргать понравившуюся девчонку за косички”. К счастью для него, у Нила такая привычка отсутствует. Правда — не его амплуа и никакая терапия этого не исправит.
Да и Дэй не смахивает на девчонку — разве что в стереотипном плане красоты. Но у Кевина красота отнюдь не женственная. Он, конечно, далёк от брутальности Мэтта или остроты близнецов. Кевину больше всего подходит описание “изящный” и “элегантный”. В этом он здорово похож на Элисон, та — воплощение утончённости. По крайней мере, так кажется со стороны.
Нилу плевать на красоту Элисон, его куда больше беспокоят мягкие волны густых каштановых волос Кевина. Его высокие скулы, на которых румянец выглядит, как закатные лучи на мраморе. Его нос с очаровательной, едва заметной горбинкой. Пушистые, почти чёрные ресницы. Гладкий подбородок. Впадинка у рта. Очаровательные ямочки, когда он искренне смеётся. Пухлые губы. Тёмные брови. Зелёные глаза, они должны были бы быть похожи на спокойный лес, но почему-то выглядят, как пожар на химическом заводе с радиоактивными отходами. Нил обожает пожары. Ему нравится заставлять вещи гореть. Кто-то мог бы назвать это сильной травмой, Нил видит в этом глоток свободы.
Нил делает глубокий вдох и идёт в душ. Сегодня он обойдётся без расслабляющих упражнений, можно помыться со всеми.
Когда он снова выходит в раздевалку, то застает облокотившегося на дверной косяк Кевина. Молчаливого, внимательно смотрящего на него Кевина. “Так, а вот это уже не по сценарию”. Он последние десять минут продумывал варианты развития диалога для чего? Для того, чтобы этого диалога вообще не было?
Нил мысленно пожимает плечами и идёт к своей сумке, предварительно скосив глаза на Эндрю. По его лицу в принципе довольно сложно что-то считать, но Нил подозревает, что тот ничего не говорил. Так интереснее, по логике Миньярда.
Не успевает Нил открыть свой шкафчик, как перед ним тут же возникает Кевин. Всё ещё молчаливый Кевин. Нил вроде бы и хотел, чтобы он заткнулся, но это всё же настораживает. Кевин, тем временем, просто вытряхивает все его вещи и принимается что-то в них искать. Нил выбирает правильную реакцию и ждёт.
— Могу я поинтересоваться, какого хуя ты делаешь? [фр.] — Нил не уверен, что именно эта реакция правильная, но он должен сказать хоть что-то.
Кевин молчит. С реакцией он явно промазал. Кевин достаёт из кучи одежды ветровку, джоггеры и какую-то безразмерную тренировочную футболку.
“Это совсем не по сценарию.”
— Отдай мне мои вещи, [фр.] — баллы за гениальные ответы всё ещё раздают?
Кевин молча натягивает на себя вещи Нила. Он знает, что должен бы их вырывать, драться, и что там положено делать ещё в таких случаях. “Сейчас, ещё две секунды посмотрю и начну протестовать”, обещает себе он.
Кевин в его шмотках выглядит… Да потрясающе он выглядит, как и всегда. В Ниле просыпается что-то, что люди обычно называют “собственничеством”. Нил думает о том, что Кевин будет пахнуть им. Что его вещи, в свою очередь, будут пахнуть Кевином.
“Чёрт, это гораздо лучше, чем сценарий.”
— Кевин, дьявол тебя задери, какого хрена ты творишь? [фр.] — Нил прекрасно видит, какого хрена он творит. Более того, Нилу это очень нравится. Но Нилу надо отыгрывать роль, поэтому он подлетает к Кевину и яростно вцепляется в его-свою футболку, — Отдай, чёртов придурок! [фр.]
Вряд ли это была “правильная” реакция, но Кевин наконец открывает рот:
— До тех пор, пока ты воруешь мои вещи, я буду брать твои, [фр.] — он практически выплёвывает эти слова Нилу в лицо и отступает.
Нил думает, что это ситуация из разряда “напугал ежа голым задом”. Он готов теперь вытряхивать шмотьё Кевина каждый день, лишь бы видеть Кевина в своей одежде.
Говорит Нил совсем не это, говорит он:
— Как же ты, блять, затрахал, я не трогал твои вещи, скотина! [фр.] — Нил затылком видит насмешливо приподнятую бровь Эндрю, который его, конечно, не понимает, но догадаться, о чём именно идёт речь не так уж и сложно, — Ни вчера, ни сегодня! [фр.]
Кевин пожимает плечами и захлопывает за собой дверь. Нил оборачивается — бровь Эндрю действительно насмешливо приподнята.
Вопросов в Башне на этот раз избежать не удалось, впрочем, Кевин, судя по всему, и не пытался.
— Опять? — Элисон отрывается от смартфона и с ног до головы оглядывает Кевина.
— Тебе не кажется, что смена фамилии может негативно сказаться на твоей карьере? — едко интересуется Аарон. Он от своей приставки не отрывается — “Энимал Кроссинг” сам в себя не поиграет.
Кевин, на удивление, максимально расслаблен. Нил как-то упустил момент, когда тот всё переосмыслил.
— Джостен снова спрятал мою одежду, так что я решил взять его, — говорит он, закидывая в блендер бананы и киви.
— Да не прятал я твою одежду! — очередь Нила “не повторять, не повторять, по два раза, по два раза”.
Ответом на это был мерзкий звук включившегося блендера. Кевин выливает смузи в стакан и, проходя мимо Нила, шипит ему на ухо:
— Не разочаровывай меня ещё сильнее, не ври настолько бездарно. [фр.]
Если бы смузи в этот момент было у Нила, он бы им непременно поперхнулся, а так — приходится давиться воздухом. И с каких это пор у Кевина такой сексуальный шёпот? Впрочем, Нил раньше никогда особо не вслушивался, вполне возможно, он был таким всегда.
Вещи Нила появляются в его комнате за пару часов до ночной тренировки. Он чувствует себя извращенцем, когда закрывается в душе с футболкой — спасибо Мэтту за то, что у него свидание с Дэн — и задыхается от запаха Кевина, слишком интенсивного для одного дня.
Левая рука привычно тянется к шее, шум душа, вывернутого на полную мощность, заглушает стоны. Нил всё равно сдерживается. Он тянется к члену и дуреет от аромата.
Блять. Блять. Блять.
Как он хочет почувствовать ближе, почувствовать сильнее. Больше.
Блять, да, ему определённо нужно больше.
Большой палец надавливает на головку, размазывая по ней смазку. Нил выгибается, с пересохших губ срывается стон. Он становится прямо под душ, капли попадают в рот, в нос, на чувствительную кожу и он теряется в ощущениях, не переставая дрочить. Футболка лежит на полу — он не хочет её мочить, только не её.
Нил никогда не считал себя особенно страстным человеком, но видимо, из него всё же паршивый математик. Потому что рука ускоряется, а воображение услужливо подсовывает ему пьянящие картинки, сгенерированные из примеси гей-порно и реальных событий.
Нил глотает воду и почти задыхается, когда его накрывает оргазм.
Он чувствует себя конченным идиотом.
Нил возвращает Кевину его шмотьё наутро, как и в прошлый раз, и ещё два дня к ряду ходит якобы надутый. Впрочем, ему никто не верит.
а ты уверен, что он у тебя есть? — не пропьёшь, в конце концов, но его мысли далеко. Он уже успокоился, так что острая потребность насолить Кевину как можно сильнее исчезла. Не то чтобы он раскаивался в содеянном, ну, может быть, совсем чуть-чуть. Нила сейчас больше привлекает возможность сходить в душ, по правде говоря. Но Кевин Дэй — не то, что можно игнорировать. Его удары попадают в плечи, пару раз по рёбрам, у Нила начинают болеть запястья от того, насколько усердно он пытается отразить его напор.
— Да что, чёрт возьми, с тобой не так? — Орёт Кевин ему на ухо, — При чём тут я?
Нил прекрасно знает, что именно с ним не так и при чём тут Кевин. Он бы сказал ему, но случай явно не подходящий. Поэтому Нил просто молчит.
— Ты невыносимый уёбок, что я тебе сегодня сделал?
“Целовался вместо меня с каким-то обмудком на лестничной клетке”, — тоже не совсем тот ответ, который он бы хотел дать. Хотя это именно он.
— Ты меня затрахал, тупое ты дерьмо! С тобой, блять, невозможно иметь дело! — Кевин исступлённо дышит, кажется, он почти охрип, — Мне плевать, что там происходит у тебя в твоей пустой башке, но я отказываюсь ебаться с этим дерьмом! Разбирайся с этим сам и больше не смей ко мне подходить. Клал я хер на твою игру и твой потенциал, раз тебе самому поебать!
Кевин разворачивается и уходит, так и не добившись от Нила ни слова. Нил продолжает стоять посреди коридора, снова с каким-то тупым оцепенением переваривая его слова. Ему обидно, больно, но не слишком. Как будто это всё происходит не с ним. Видимо, он пережил сегодня слишком сильную эмоциональную бурю, чтобы чувствовать что-то ещё.
Нил возвращается в свою комнату, ожидая, когда Эндрю зайдёт за ним, чтобы отвезти на стадион, но он не заходит.
Чертовски сомнительное предположение.
Тем не менее Нил во всю наслаждается поездкой до Башни.
Конечно, наслаждается, он же ещё не знает, что его ждёт впереди.
Ужин проходит мирно, Кевин не делает ни единого замечания по поводу выходки Нила. Нилу бы напрячься и подумать, почему тот такой мирный, но Нил предпочитает молча жевать свою лапшу. Аарон и Ники рубятся во что-то на диване, Эндрю меланхолично курит в окно, а Дэй… а где, кстати, Дэй?
Дверь в ванную распахивается и из неё выходит Кевин. Всё в том же полном обмундировании химзащиты. А в руках у него пульверизатор.
Кевин подходит вплотную к Нилу, который так и замер с вилкой у рта, и прямо в лицо выпшкивает половину содержимого своего оружия.
— Какого хуя, Дэй? — отплёвывается Нил, пытаясь краем футболки вытереть воду с лица (что не очень-то удобно, учитывая, что в другой руке он всё ещё держит вилку).
— Травлю паразитов, — пожимает плечами Кевин и выливает оставшуюся половину.
Ну да, ну да, а до этого ты, конечно, был в здравом уме и твёрдой памяти. Оказывается, отсутствие возможности прикоснуться к объекту своих желаний может классифицироваться, как вполне себе мучительная пытка. Нил смотрит на перекатывающиеся под кожей мышцы, когда Кевин достаёт овощи из холодильника. На поджимающийся пресс, когда тот ставит свой чай на верхнюю полку и эта чёртова майка задирается. На рельефную спину, которую, майка, естественно, не скрывает, когда тот готовит себе завтрак. На крепкие, мощные руки с отчётливыми венами, когда тот читает очередную историческую книжку. Нил смотрит на Кевина и его мозг плавится.
Во-вторых, Кевин старается всегда быть рядом. В этих своих майках. Не давая возможности прикоснуться к себе. Он зовёт посмотреть матчи, сделать ужин, разработать стратегии, подготовить домашние задания, просто посидеть с ним на диване. Кевин придвигается близко, настолько близко, насколько это возможно, но так, чтобы они не в коем случае не соприкасались. Нил может чувствовать тепло его тела, но не может протянуть к нему руку. Не то, чтобы он не пытался, но как только Нил якобы случайно задевает Кевина, тот мгновенно отстраняется и меняет позу. Он абсолютно точно знает, что делает.
В-третьих, Кевин меняет язык тела. Он чаще закусывает губы, чаще проводит рукой по шее, откидывая голову, чаще как бы невзначай играет мышцами, чаще якобы случайно проводит широкой ладонью по прессу. Это выглядит так, будто Кевин тащится от своего тела, что, возможно, правда, но вместе с ним тащится и Нил. Хотя нет, не тащится, плывёт.
Когда Нил понимает, что начинает тонуть, он решает вернуть себе контроль. Нил снова хочет спрятать его одежду. Правда, видимо из-за того, что мозг залило водой (если это так можно назвать), он не придумывает ничего нового и оригинального.
В один ничем не примечательный четверг после тренировки Нил дожидается, пока Кевин уйдёт в душ. В раздевалке больше никого нет, Эндрю, скорее всего, ждёт их на парковке, а остальные давно уехали в Башню.
Нил слышит шум воды и начинает действовать. Он осторожно подходит к шкафчику и дёргает дверцу. Она заперта, что довольно странно — Нил не видел, как Дэй её запирал. Но вариантов не так уж и много, поэтому Нил лезет в сумку за отмычками и возвращается к шкафчику. Он вставляет отмычку в замок (давно мог стащить ключ и сделать дубликат, ну в самом же деле) и медленно проворачивает. Замок начинает поддаваться.
И тут ему на плечо ложится чья-то тёплая рука.
— Если тебе так нравится смотреть на меня без одежды, мог бы просто попросить, — шепчет Кевин ему на ухо.
Сердце Нила уходит в пятки.
Блять.
Нил, как в замедленной съёмке, разворачивается, крепко сжимая в руках отмычку, и видит перед собой… Кевина.
У Кевина мокрые, взъерошенные волосы, с которых стекают капли и падают ему на плечи. У Кевина маленький шрам на носу, который выглядит чертовски сексуально. У Кевина лёгкий румянец на скулах, оставшийся после горячего душа. У Кевина большие, слегка потрескавшиеся губы. У Кевина влажная шея, в которую Нил практически утыкается носом, и отчётливо бьющаяся венка на ней. И у Кевина нет одежды, вообще никакой. Даже полотенца нет. А ещё у Кевина невозможно зелёные глаза с расширенными зрачками, которые смотрят прямо на него. Нил нервно сглатывает и чувствует, как его затылок и кончики заливаются румянцем.
Кевин близко. Слишком близко. Недостаточно близко.
Кевин смотрит на него таким взглядом, что у Нила начинает вставать.
Между ними нет и положенных десяти сантиметров, Нила начинает душить слабый остаточный аромат его парфюма и сильный пьянящий запах его грёбанного абрикосового шампуня. Кевин абсолютно раздет и всё, чего Нилу хочется — это податься бёдрами вперёд и выгнуться навстречу. Вместо этого он продолжает, практически не дыша, смотреть в тёмно-зелёные глаза Кевина.
Блять, как же он проебался.
Он смотрит на Кевина и практически видит, как рушатся его маленькие надежды. Какой же он идиот. Нельзя влюбляться в своих товарищей по команде. Нельзя влюбляться в своих друзей. Нельзя влюбляться в Кевина Дэя. Нил хороший лжец, но не настолько, чтобы обыграть эту ситуацию в свою пользу. Он не Эндрю, его лицо — не непроницаемая маска, и Кевин всё понял. Он, видимо, уже давно всё понял. Вопрос в том, насколько давно? В любом случае, лучшее, что он способен сейчас выдать в качестве объяснения, так это то, что он просто хочет Кевина. Ничего кроме физического желания. Возможно, Кевин его трахнет, возможно, посмеётся, а может быть просто решит забить. По крайней мере так он с меньшей вероятностью потеряет друга. Их у Нила не так уж и много, чтобы ими разбрасываться.
— Ого, так я заставил самого Натаниэля Веснински проглотить язык, — усмехается Кевин, делая крошечный шаг вперёд.
Нил хочет сказать: “не называй меня Веснински!”, но правда в том, что Нил на самом деле не против, когда Кевин называет его отцовской фамилией. Нил не против, когда Кевин называет его Натаниэлем. “Натаниэль Веснински” от Кевина не звучит, как угроза убийства. От Кевина это звучит, как принятие его целиком, вместе с его прошлым, вместе с его болью и вместе с его худшими сторонами.
Кевин явно чего-то ждёт, не прерывая зрительного контакта. Нил уже собирается открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, хотя бы четвёртый закон термодинамики, но тут Кевин высовывает язык и облизывается.
Бля-я-ять, мысленно стонет Нил.
Кевин не спеша, медленно очерчивает кончиком языка верхнюю губу, затем так же медленно ведёт по нижней. В чём бы ни была его цель, она явно не состоит в том, чтобы просто смочить пересохшие губы. Как же пошло он это делает.
Нила метает от похоти к депрессивным мыслям и обратно. У него всегда была отличная реакция на проблемы — бежать. Нил дёргается в сторону, занося ногу, но Кевин реагирует быстрее — он мгновенно хватает его за плечо одной рукой и прижимает спиной к стенке шкафичка, ставя вторую руку по другую сторону от его головы, и нависает над ним.
— Далеко собрался? — насмешливым тоном интересуется Кевин.
Нил понимает, что должен ответить, но не может. Он, как загипнотизированный, пялится в зелёные глаза напротив. Между ними повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь их собственным дыханием. Что-то, похожее на бешенный адреналин, вот-вот грозило пробить грудную клетку Нила и нереальный жар растекался у него под кожей, пульсировал в венах, словно всю его кровь заменили на раскаленную лаву. Возбуждение накрывало волнами, снова и снова, затмевая рассудок пеленой. Член уже стал ощутимо твёрдым, от этого не спасали никакие мрачные мысли, даже если бы Кевин его сейчас ударил, это бы не помогло.
Но Кевин не бил, он терпеливо стоял и ждал чего-то. Очевидно, ответа на вопрос.
— Эндрю ждёт на парковке, — охрипшим голосом говорит Нил.
— Не ждёт, я сказал ему, чтобы в этот раз ехал без нас, — качает головой Кевин.
Нил удивлённо моргает.
— Что? Почему?
Кевин слегка наклоняет голову на бок и как-то странно на него смотрит.
— Потому, что у меня было предчувствие, что ты сорвёшься именно сегодня, — наконец говорит он.
До Нила доходит удивительно медленно. Хотя нет, до него вообще не доходит. Ясно, что речь идёт о его маленьком воровстве одежды, но вот что Кевин сейчас собирается с этим делать, Нил понятия не имеет.
— И что ты…
Договорить он не успевает, потому что Кевин наклоняется и целует его. Нежно, плавно, едва касаясь губами.
У Нила сносит крышу. Где-то в голове отчаянно мигает красная лампочка, но Нил её игнорирует. Он слегка подаётся вперёд и неуверенно отвечает. Губы Кевина мягкие, от них по телу нескончаемо бегут мурашки.
Нилу хорошо.
Только что исполнилась его большая-маленькая мечта и он откидывает голову назад, вынуждая Кевина потянуться следом. Поцелуй всё ещё робкий и неуверенный, почти боязливый. Нил неуверенно приоткрывает рот, позволяя Кевину углубить его.
Когда они, наконец, отрываются друг от друга, Нил хочет спросить:
— Ты…?
— Да, — Кевин снова не даёт ему договорить, — Да, я знаю. Да, я тоже. И, да, я чертовски хочу тебя трахнуть.
Нил дёргается, как от пощёчины. Блять, блять, блять, блять. Мощная волна острого возбуждения прокатывается по телу, скручиваясь в узел в паху. Член уже ощутимо стоял.
Ему казалось, что его сердце колотится где-то в горле. Блять. Кевин двинулся вперёд, практически падая на Нила, и их эрекции болезненно соприкоснулись. Он буквально ощущал, как пульсирует чужой возбужденный член, крепко прижатый к его собственному.
— Ох, бля-ять, — бормочет Нил, не в силах держать это в себе.
Кевин берёт его за подбородок и слегка надавливает, вынуждая Нила ещё сильнее откинуть голову и вжаться ей в стену. Он широким движением лижет бьющуюся под кожей венку и у Нила сносит крышу. Блять, слишком хорошо. Так просто не бывает. Язык Кевина горячий, влажный, ведёт вдоль шеи, от ключиц до уха. Он на секунду замирает, а затем цепляет зубами мочку.
Нилу хочется, чтобы Кевин уже просто разорвал её. Он не против крови, было бы слишком лицемерно с его стороны, но он совершенно точно против пыток. В особенности если они затягиваются. Нил нетерпеливо дёргает бёдрами и закатывает глаза, проезжаясь членом по эрекции Кевина.
— Я мог бы и догадаться, что ты такой нетерпеливый, — глухо шепчет Кевин, отрываясь от его шеи и слегка отступая назад.
Нил только что жаловался на непереносимость пыток, но, кажется, самое время жаловаться на их отсутствие. Прежде чем он успевает высказать своё бесценное мнение по этому вопросу, Кевин нетерпеливо хватает край его футболки и резко дёргает наверх, вынуждая поднять руки. Несчастная, чуть было не порванная, ткань летит на пол.
— Дальше сам догадаешься или подсказать? — Кевин выразительно смотрит на молнию его джинс и от этого взгляда у Нила наполняется рот слюной. Всё как в его бесчисленных мокрых фантазиях.
— Если твои советы будут такими же, как на тренировках, то я пожалуй воздержусь, — вопреки всему отвечает Нил, нарочито медленно расстёгивая ширинку, — не хотелось бы проебаться.
И, казалось бы, Нил, кто тебя за язык тянул? Этот вопрос он слышит чаще, чем фразу “доброе утро”. Но вся прелесть в том, что сейчас то, что обычно приводит к хаотичному насилию и разбитому носу, приводит к совершенно противоположному результату.
Кевин с рыком шагает вперёд, хватая Нила за руки и вынуждая с треском стянуть джинсы. Лёгким движением ноги они отправляются вслед за футболкой. Нил внутренне ухмыляется.
Нил перестаёт ухмыляться, когда происходят сразу несколько вещей. Первое — Кевин снова кусает его за шею. Второе — рука Кевина до боли стискивает его бедро, большой палец с силой давит на тазовую кость. Третье — влажные пальцы Кевина раздвигают его ягодицы.
Нил в душе не ебёт — здесь должна быть вставка “оцените иронию” — откуда у Кевина взялась смазка, он был занят тем, что пытался восстановить органы чувств.
— Развернись, — органы чувств, по всей видимости, возвращаются, потому что Нил, словно в трансе, кивает, и медленно разворачивается лицом к металлической дверце шкафичка.
Сильные пальцы давят на поясницу, вынуждая прогнуться и выставить руки вперёд.
Боль, резкая, ёбанная боль, которая приходит так же мгновенно, как и испаряется. Кевин медленно двигает пальцем туда сюда, второй рукой с силой очерчивая позвонки, чтобы отвлечь Нила от неприятных ощущений. У Нила горят щеки, по шее стекает пот, перед глазами словно повесили белую простынь. Он не осознаёт, когда начинает подаваться назад, подстраиваясь под ритм Дэя. До него вообще всё долго доходит, он уже упоминал?
Сзади кто-то самодовольно хмыкает — кто бы это, блять, мог быть, действительно — и вводит второй палец. Боли нет, но не то чтобы Нил обращает на это внимание. Неприятные ощущения не перекрывают удовольствия от укуса Кевина в плечо, и Нил послушно продолжает двигаться, надеясь, что это даст ему возможность кончить.
На что он надеялся — не ясно, потому что эти толчки не приносят никакого облегчения. Он раз за разом проезжается членом по холодному металлу каждый раз шипя от резких контрастных ощущений.
Кевин сгибает пальцы, тут же получая отдачу в виде сухого рваного стона и выгнувшейся совершенно невероятным образом поясницы. Проталкивает пальцы глубже, чувствуя, как сжимаются вокруг тугие стенки и снова сгибает, разводя в стороны, чередует жёсткие поступательные движения с болезненной пустотой, вырывая всё новые сиплые вздохи, с каждым разом становящиеся всё громче.
Он вводит третий палец и Нил вскрикивает, подаваясь вперёд и стараясь всем телом вжаться в шкафичик. Его коротит от переизбытка ощущений, он не сразу понимает, что Кевин снова удерживает его за бёдра, вынуждая оставаться на месте.
Дэй развязно трахает его пальцами, по раздевалке разлетаются до невозможности пошлые влажные звуки. Пальцы задевают простату, и Нил ничего не может с собой поделать — он скулит. Кажется, Кевин отпускает по этому поводу какой-то комментарий, но его это не ебёт — за подобные каламбуры тебе бы рот зашить — он не может себя остановить:
— Ещё-еее, ещё, ещё, бля-ять, ещё, — Нил предпринимает отчаянную попытку податься бёдрами назад, насадиться на пальцы полностью, но Кевин только хрипло смеётся и шлёпает его по ягодице. Нил стонет, представляя красный след от его ладони на своей бледной коже. Член болезненно ноет, и он старается сосредоточиться на растрахивающих его пальцах, но это делает ситуацию только хуже.
Внезапно всё прекратилось, Нил почувствовал себя до отвращения пустым по сравнению с несколькими секундами до этого. Он услышал щелчок открывающегося тюбика и тихий стон Кевина, очевидно, размазывавшего смазку по члену.
Шею обдаёт горячим дыханием, и Нил чувствует, как по его заднице проезжается что-то горячее и влажное, он дёргается, но сильная рука Кевина ложится ему на шею и крепко удерживает, прижимая щекой к прохладной дверце. Кевин несколько раз проезжается головкой между ягодиц, заставляя Нила жалобно всхлипнуть и вцепиться ногтями в металл, что на поверку оказывается абсолютно бесполезной затеей, потому что этот ёбанный шкафичк абсолютно, блять, гладкий. Нил стонет и начинает медленно сползать вниз, но тут же жалеет об этом, потому что пальцы, держащие его за загривок, теперь причиняют сильную боль.
— Кевин, пожа-а-луйста… — снова всхлипывает Нил.
— Пожалуйста… что? — голос Кевина ещё более низкий и вибрирующий, Нил готов в принципе кончить прямо вот здесь и сейчас только…
— Прекрати, блять, дразниться, — рычит он, безуспешно пытаясь насадиться на член Кевина; всё, что ему удалось сделать, — это ещё сильнее раздразнить себя и усилить возбуждение, — О-ох… ты такой ублюдок...
Кевин снова хрипло смеётся и оставляет ещё один шлепок на его заднице, Нил вскрикивает.
— Ты сам виноват, Веснински, надо было думать, прежде чем пиздить мою одежду, — он тянется к члену Нила, пережимая его у основания и Нил из последних сил делает рывок, стараясь подрочить себе его рукой. Разумеется, безуспешно, он разочарованно стонет, когда Дэй снова проезжается между его ягодиц.
Видимо, в эту игру могут играть двое, потому что Нил слышит за спиной сжатое шипение. Возможно, потребность оказаться внутри растянутого его ануса стала слишком сильной. Кевин медленно двигается вперёд, надавливая на отверстие своего любовника, пока головка его члена не проскальзывает внутрь.
— Бля-ять… какой же ты ёбанный… ох, блять, Дэй, да, — Нил бы с удовольствием контролировал то, что вылетает у него изо рта, но проблема в том, что он слишком занят ощущением того, насколько же, блять, хорошо, его растягивает член Кевина.
Он прогибается, подаваясь на встречу, на этот раз ему это позволяют. Они оба синхронно вскрикивают, когда яйца Кевина звонко шлёпаются о его задницу.
— Сука, какой же ты тугой, — тянет тот, так же медленно двигаясь назад.
Нил готов расплакаться, когда Кевин полностью выходит из него, и на глаза действительно наворачиваются слёзы, когда Дэй резко, без предупреждения, входит в него спустя секунду. На этот раз никто из них не слышит звона шлепка, эхом отражённого от практически голых стен, зато оба прекрасно слышат блядски грязный и пошлый стон.
— Я даже не удивлён, что тебе нравится по-жёстче, Натаниэль, — хмыкает Кевин, внезапно перехватывает его запястья за спиной, заставляя Нила ещё сильнее впечататься лицом в дверцу. Вторая рука перемещается с затылка на горло и резко надавливает, вырывая из Нила сиплый, булькающий стон.
Кевин трахает его с оттяжкой, размеренными, грубыми толчками, и Нил практически уверен, что с его подбородка капает слюна, попадая и на Дэя тоже.
— Стонешь как самая настоящая шлюха, — ухмыляется он, раз за разом заполняя Нила до предела.
Нил зеркалит ухмылку — или думает, что зеркалит — и стонет ещё более громко и протяжно. Кевин в тон ему оставляет на заднице очередной смачный шлепок, и чувствует, как Нил сжимается вокруг него. Кевин трахает его в этом ужасающем ритме, изо всех сил натягивая на себя — до кругов перед глазами, до болезненных шлепков, до щелчков в коленях. Нил уже почти потерял связь с реальностью, то хватает ртом воздух, то забывает как дышать, ничего не видя перед собой и не осознавая где вообще находится.
— Тебе нравится мой член в заднице, Веснински? — Кевин наклоняется и болезненно, не сбавляя темпа, кусает его за мочку уха, наверняка оставляя кровавый подтёк.
Нил не регистрирует вопрос, он вообще едва его слышит, рот переполняется слюной и он болезненно жмурится, но со свойственным ему мазохистским удовольствием продолжает подмахивать бёдрами. Кевин с силой сжимает его горло, больно царапая ногтями кожу.
— Ты должен отвечать, когда я задаю вопрос.
Нил осоловело пытается припомнить, в чём же был вопрос, но ему любезно напоминают.
— Тебе нравится чувствовать, как я растягиваю тебя? Нравится ощущение большого члена в заднице? Нравится, когда тебя трахают, как куклу? — если бы Нил мог думать, он бы всё равно не подумал, что у Кевина настолько грязный язык. Хотя это должно было быть очевидно после его словесных пируэтов на тренировках, — Я растрахаю тебя до такого состояния, что ты не то что стоять, ты имени своего не вспомнишь, — практически мурлычет Дэй.
— Д-да, Кевин, бля-ять, д-да, пожа-алуйста, — Нил толкается вперёд, стараясь хоть как-то облегчить зуд в почти болезненно стоящем члене.
Дэй, очевидно, угадывает его движение, и жёстко усмехается, притягивая его за сцепленные за спиной запястья:
— Кончишь, когда я скажу, понял меня?
Нил кое-как кивает, не находя в себе силы наскрести слов на полноценный ответ.
Кевин в отместку резко меняет темп. На полное отсутствие какого-либо темпа. То выходит чрезвычайно медленно, заставляя раз за разом переживать мучительное чувство незаполненности, а входит резко, одним толчком, током прошибая каждую клеточку тела, то наоборот резко вынимает и плавно, по миллиметру входит снова, заставляя Нила скручивать пальцы на ногах и подаваться всем телом назад. Но рука на горле держит его крепко, до синяков.
Вся спина в укусах и засосах, Кевин хочет забрать себе как можно больше. Присвоить себе полностью. Поставить отметины везде.
Нила кроет от такого собственничества, именно этого он и хотел от Кевина, он хочет всё, больше, как можно больше.
Очевидно, у Дэя наступает приступ милосердия, потому что он отпускает запястья Нила и убирает ладонь с его горла.
Рука Кевина проскальзывает вперёд и обхватывает член Нила, тот заходится хриплым кашлем вперемешку со стонами. Нил с силой ударяется о бёдра Кевина, трахая себя на его члене и одновременно стараясь трахнуть его руку.
— Какой отча-янный, — рычит Кевин.
Наслаждение заливает его со всех сторон, переполняя через край. Дыхание сбивается, яйца болезненно поджимаются, он уверен, что вполне может потерять сознание, если не кончит прямо вот сейчас. Кевин надавливает на его головку, одновременно глубоко толкаясь внутрь него, и делает пару резких движений вверх-вниз. Его дыхание сбилось, яйца напряглись, и он почувствовал, как на него накатывает оргазм. Он никогда в жизни не испытывал такого наслаждения и тонул в экстазе. Нил кончает с таким криком, что в ушах звенит. Он со скрипом вцепляется ногтями в металлическую дверцу и чувствует, как изнутри его заливает сперма Кевина.
────────────────
"Если твой соперник раздражительного нрава, найди способ рассердить его. Притворись слабым, чтобы возбудить в нем самонадеянность."
Нил отказывается выносить. Просто отказывается. Он не нанимался быть грушей для битья — что не слишком соответствует его биографии, если взглянуть правде в глаза — только потому, что у Кевина окончательно поехала крыша. Всю ёбанную неделю он ведёт себя как сорвавшаяся с цепи псина, хотя вроде бы не его амплуа. Для этого в команде есть Эндрю, спасибо большое, одного за глаза хватает. Тем не менее, Кевину очевидно поебать на распределение ролей. Дэй орёт так, что уши закладывает, и ладно бы только орал, но ещё пара тренировок по его новой системе и с “Троянцами” они отправятся играть в закрытых гробах. Даже Ваймак признаёт, что Кевин перегибает палку. А толку-то? Эта ёбанная палка скоро треснет к херам собачьим. Табло показывает восемнадцать-четырнадцать. В пользу команды Дэя, разумеется. — Блять, вы вообще стараться собираетесь? Приложите хотя бы милипиздрические усилия, долбоёбы вы конченные. До вашего тупого мозга совсем, как я погляжу, не доходит, что мы в жопе? Как вы с такими результатами собираетесь ехать в Южную Калифорнию, — Кевину абсолютно ни по чём четырёхчасовая убийственная тренировка после полноценного учебного дня. Голос не стал ни на полтона тише. — Завали ебальник, истеричка! [фр.] — Нил предупреждал, что отказывается это выносить, — Ты всех затрахал своим кудахтаньем. От того, что ты орёшь, как резанная свинья, мы не начнём играть лучше. Мы сядем за твоё убийство. [фр.] — Ничтожествам слова не давали, [фр.] — огрызается Дэй, — ты бы вообще молчал в сторонке. Что это были за ущербные удары по воротам на последних двух минутах? Ты что, ослеп от нехватки мозгов? [фр.] Нил действительно хочет сдержаться. В самом деле, у него нет желания затягивать эту бессмысленную перепалку ещё на полчаса, как вчера, позавчера, два дня назад и всю ёбанную неделю, в общем-то. Он бы сейчас с удовольствием встал под тёплые струи душа, чтобы успокоить до боли сведённые мышцы. Или закурил. Или, блять, сорвался автостопом до Калифорнии, чтобы успокоить нервы. В самом крайнем случае он бы задумался над самыми эффективным способами расчленения. А нет, он уже задумался. Итак, для начала нам понадобится брезент, думает Нил. — Что встал? [фр.] — Додумать ему не дают, ехидный и всё ещё визгливый голос Кевина звучит где-то совсем рядом, — Осознал всю тщетность своего существования? Ну так ты опоздал лет на двадцать. [фр.] Нил открывает глаза. Оказывается, он успел их прикрыть (чтобы сконцентрироваться на звуке, не иначе). На поле уже никого нет, кроме них двоих. Нил прекрасно знает, что как только он перетягивает внимание Дэя на себя, все тут же пользуются моментом и оперативно съёбывают в кусты. Их нельзя винить, хотя Нилу, блять, очень хочется. Он так же не нанимался быть приманкой, что опять же, не слишком соответствует его биографии. — Дэй, тебе когда-нибудь говорили, что ты визжишь, как порванная портовая шлюха? [фр.] — с практически убийственными спокойствием спрашивает Нил, медленно поворачивая голову в сторону Кевина. — Что ты там, блять, вякнул, недоносок? [фр.] — О, так тебе от собственного верещания наконец-то заложило уши? Может теперь ты всё-таки заткнёшься, мудачьё? [фр.] Кевин делает шаг вперёд, явно намереваясь схватить Нила за грудки и вытрясти из него душу. Нил бы мог сказать ему, что это заранее проигрышная стратегия. Он рыжий, а у рыжих, как известно, нет души. Его манёвр, впрочем, прерывает заглянувший на поле Эндрю, так что Нилу всё равно не придётся ничего говорить. — Мы сваливаем через пятнадцать минут, не успеете — пойдёте пешком, — предупреждает он. Хвала Небесам за Эндрю Миньярда. Хотя, в данном случае, благодарить скорее стоит Преисподнюю. Потому что у Нила возникает идея. Что ж, Кевину следовало бы думать, прежде чем бесить его. А Кевин, конечно же, не подумал, за что и огребёт. Ну, не то чтобы прям огребёт, но унижение ему гарантировано. Нил блядски устал и не менее блядски зол. Взрывоопасное сочетание, не несущее в себе ничего хорошего. Особенно для Кевина-мать-его-Дэя. — В сторону, блять, — Нил нарочито хмурит брови и отталкивает Кевина, всем своим видом показывая, что ужасно опаздывает в душевую. Работает как часы — Кевин срывается с места быстрее, чем Нил успевает закончить фразу. На то и был расчёт, собственно. Дэй прекрасно знает, что Нил моется в душе один, несмотря на наличие закрытых кабинок, и если применить нехитрую математику, становится очевидно — если Нил моется первым, то Кевин не успевает и остаётся на стадионе. Как ребёнок, усмехается Нил, медленным шагом идя в сторону раздевалок. Когда он открывает дверь, Дэй уже стоит по пояс раздетым. Растрёпанные влажные волосы, широкая рельефная спина, крепкая шея с выступающими позвонками. Нила нельзя винить, окей? Ну в самом деле, кто мог бы не залипнуть на почти обнажённого Кевина Дэя? Уж точно не Нил. Он вздыхает и подходит к своему шкафчику, делая вид что достаёт сменную одежду. Для выполнения плана ему нужно, чтобы Дэй свалил в душ. Нил снова смотрит на него. Уж лучше бы не смотрел — Кевин абсолютно голый. Грёбанное телосложение греческого бога. У Нила, вопреки всеобщему мнению, есть чувство прекрасного. А Кевин Дэй, бесспорно, невероятно прекрасен. Нил понял это не вчера, разумеется. Вообще-то, он основательно смог разобраться в себе только после Балтимора. До этого как-то не до того было. Ну знаете, угроза жизни, мафия, пытки и всё такое. А вот после Балтимора и последующего за ним личностного кризиса Нил таки понял. И помимо сотни других жизненно важных вещей он осознал кое-что ещё — он гей. Окончательно и бесповоротно. Первое время он думал, что это, видимо, передаётся воздушно-капельным и заразился он от Ники. Потом, когда голова окончательно зажила, признал, что всё же не такой идиот, чтобы заниматься отрицанием очевидного (разве что совсем чуть-чуть). К девушкам его не тянуло не потому, что он получал пиздюлей от матери за каждый взгляд в их сторону. Его к ним в принципе никогда не тянуло. После нескольких экспериментов с максимально случайными парнями из максимально случайных общежитий он принимает это окончательно. После игры с “Воронами” Нил осознал ещё кое-что окончательное и бесповоротное — он гей и у него стоит на Кевина. Не настолько, чтобы это отвлекало от игры, но как раз достаточно для того, чтобы яростно дрочить в душевой после каждой тренировки. Это основная причина, по которой он ходит последний и всегда один. Собственные шрамы перестали казаться чем-то настолько личным, что следовало бы прятать. Это имело смысл, когда никто не знал его личности. Когда никто из “Лисов” не был его семьёй. Но не сейчас. Хотя ситуация, в целом, не слишком отличается. Разве что масштаб и градус абсурда. Но вот он здесь и он снова прячет свои секреты. Нил не собирается делать что-либо с тем фактом, что ему нравится Кевин и уж точно не собирается никому об этом говорить. Кевин хлопает дверью душевой. Самое время действовать. Раз. Нил в два прыжка оказывается у шкафчика Кевина. Дверца заперта, но Нил не был бы Нилом, если бы не носил с собой связку разнообразных отмычек. Даже на тренировку. Особенно на тренировку, если задуматься. Никто всерьёз не запаривается над замками в университетских раздевалках, а зря. Дверца подаётся через пару отточенных движений. Два. Нил аккуратно выгребает всё содержимое шкафчика, включая нижнее белье, исключая дополнительный комплект защиты. Выездная, домашняя, тренировочная форма, сменная одежда — всё это Нил забирает с собой, не забыв прихватить джинсовку, сиротливо висящую на крючке у двери. Три. Нил через общую комнату бегом бежит до кладовки со спортивным инвентарём. Там, помимо клюшек, хранится всякая хозяйственная мелочь — тряпки, моющие средства, швабры и мусорные мешки. То, что нужно. Нил аккуратно кладёт одежду на пол и отрывает один. Хорошо, что пачку не нужно вскрывать. Нил не особо любит открывать новые вещи, даже если это ерунда вроде упаковки мусорных мешков. Дело в том, что никто обычно не смотрит, сколько осталось в упаковке, зато то, что пачка новая заметить очень легко. Вряд ли кто-то будет проводить столь детальное расследование пропажи вещей Кевина, но Нил не хочет рисковать. Он предпочитает работать чисто. Вещи оказываются в мусорном мешке. Четыре. Нил выходит в общую комнату. В ней две мусорки — рядом с куллером и у двери. Та, что с куллером, определённо не подходит — в ней уже достаточно одноразовых стаканчиков, к тому же, она стоит на самом виду. Ведром у двери почти никто не пользуется кроме тренера, оно и сегодня пустое. Нил сдергивает с него мешок, кладя на дно тот, что с вещами Кевина. Он возвращает на место тот, что был там изначально. Теперь будет казаться, что у мусорки просто поднялось дно, а учитывая, что она пустая, то этого никто и не заметит. Есть риск, что Кевин в поиске своих вещей может его прощупать, но Нил надеется, что тот всё-таки не станет. Пять. Нил возвращается в раздевалку и как можно тише закрывает шкафчик Кевина, с помощью всё той же отмычки. Он смотрит на часы — всё это развлечение не заняло и трёх минут. Нил торопливо раздевается, выгребая из сумки одежду и душевые принадлежности. Он нарочно оставляет свой шкафчик настежь распахнутым, чтобы Дэй первым делом начал искать там. Разумеется, это первое, что придёт ему в голову. Он перероет все вещи Нила, за что тот, в свою очередь, на него наорёт, тем самым подкрепляя “праведный гнев несправедливых обвинений”. Потом, по плану Нила, Кевин должен броситься обыскивать корзины с грязным бельём и мусорные вёдра. Чёрт. Он допустил ошибку. Надо было кидать вещи в ведро в тренерской или у Эбби. Замок вскрывать дольше, но туда Кевин точно не пролезет. Или можно было бы спрятать за стойкой с клюшками… нет, это плохая идея, слишком очевидно. Что ж, остаётся только надеяться, что Кевин действительно лишь посмотрит, что в мусорках нет его вещей. В конце концов, ведро у стены последнее и самое пустое, может и правда пронесёт. Нил слышит, как открывается дверца кабинки. Ну, погнали. Он быстро проскакивает мимо мокрого Кевина, с полотенцем вокруг бёдер, успевая — ну ещё бы блять — обратить внимание на твёрдый пресс с капельками воды. Косые мышцы интригующе скрываются за полотенцем, которое не даёт рассмотреть всё как следует. Нил точно знает, на что сейчас будет дрочить. Он захлопывает за собой кабинку и врубает практически кипяток. Тело начинает приятно ныть, постепенно расслабляясь. Нил парой движений выдавливает на пальцы шампунь, и тянется к уже твердеющему члену. Он неплохо выдрессировал свой организм, если подумать. Шампунь приятно холодит, создавая контрастные ощущения. Смазка, наверное, была бы ещё приятнее, но выбирать не приходится. Нил плавно ведёт рукой вверх. Кевин залпом выпивает шот водки, откидывая голову назад. Он уже слишком пьян и водка, вместо того чтобы оказаться в крови, стекает по губам, по шее, по подбородку. Синее клубное освещение подчёркивает острый кадык и пульсирующие вены. Вниз. Кевин заливисто смеётся и облизывается. Кончиком языка проводит по верхней губе, пытается захватить как можно больше алкоголя в уголках рта. Он закусывает нижнюю, а Нил плывёт. Нил дёргает рукой вверх, на этот раз ни разу не нежно, крепче обхватывает член. У него нет времени. Кевин в расстёгнутой рубашке, облитой всё той же водкой. Ткань прилипает к телу как раз настолько, чтобы Нил возбудился. Сквозь мокрую рубашку видны затвердевшие соски. Блядство. Нил хочет укусить их, он готов поставить не одну сотню баксов на то, что они пиздец какие чувствительные. Кевин бы кричал. Вниз. Кевин, в хлам пьяный и раскрасневшийся лежит практически на коленях у Нила, пока они едут до дома близнецов в Колумбии. Чёрт, вид сверху просто потрясающий. Нил хотел бы увидеть это в своей постели. Вверх. Кевин после очередной тренировки, раздетый, со следами царапин на спине. Нил хочет вжать его в стену и как следует повозить по ней, чтобы стереть чужие следы. Нил хнычет, когда задевает головку и быстро закусывает губу. Боль распаляет сильнее. Кевин в этом самом душе на коленях. Этого Нил никогда не видел, но безумно хочет. Он хочет видеть эти невозможные зелёные глаза с расширенными от похоти зрачками. Раскрасневшиеся щёки и припухшие от поцелуев губы. Нил ведёт рукой вниз, покрепче пережимая член и у основания. Играет пальцами с мошонкой. И представляет, как бы это делал Кевин. Левая рука тянется к горлу, Нил слегка сдавливает шею. Блять, как же хорошо. От удовольствия закатываются глаза. Интересно, Кевин мог бы придушить его, если бы он попросил? А уж он бы постарался попросить как следует. Нил недавно обнаружил у себя кинк на лёгкую боль. Синяки, шлепки, царапины, удушье. Он как-то даже поставил себе засос на руке и ему чертовски понравилось. Укусы на загорелых бёдрах Кевина. Нил ускоряется, пальцы мелко-мелко дрочат член, всё так же сжимая у основания. Он кончает с мыслью о том, каким бы был Кевин на вкус. Шампунь льётся на волосы, разгорячённое тело млеет от оргазма и горячей воды. Нил бы отрубился прямо сейчас, если бы мог. Он слишком устал и ему слишком хорошо. Было бы слишком хорошо, если бы не… — Джостен, ублюдок, какого ёбаного хера! Партия продолжается. Нил быстро и кое-как домывает волосы, натягивает прихваченную одежду и с заранее отыгранным выражением гнева распахивает дверь в раздевалку. — Блять, Дэй, я был в душе, что у тебя опять случилось? — Нил прекрасно знает что у него случилось, естественно. Дэй стоит с перекошенным от злости лицом, одетый во всё то же полотенце. — Где, блять, моя одежда? — пять баллов Кевину Дэю за самые оригинальные вопросы. Нил приподнимает брови, как бы внимательно оглядывая комнату. — Откуда я знаю? — тактика “вопросом-на-вопрос” никогда не подводит. — Не беси меня, блять, — Кевин опасно сужает глаза. — Это в принципе невозможно, — невозмутимо пожимает плечами Нил, проходя к своему шкафчику. Шкафчик вывернут наизнанку. Сумка тоже. Ну как по нотам, честное слово. — Ты что, рылся в моих вещах? Кевин презрительно фыркает. Видимо, полагает, что Нилу бы тоже не помешали пять баллов за самые оригинальные, а главное не тупые вопросы. — Дэй, ты в конец охуел? — Нил, в конце концов, прекрасный актёр. — А хули ты хотел? Спрятал мои вещи и думал, что я не полезу в твои? — Да не прятал я твои ёбаные вещи, мудачьё ты тупое! Параноик хренов! — Он обманул ФБР, и Дэя обманет. — Ну конечно, блять. Для совсем конченных — ты был тут один. С моими вещами. Я вернулся — вещи пропали. Вывод? — Всё тот же — ты грёбанная истеричка. А тебе, блять, не приходило в голову, что если бы я хотел спрятать твои вещи, при этом не подставляясь, я бы не стал выбирать момент когда мы, блять, одни в раздевалке? Дэй всё это время медленно подходил к Нилу. Не то чтобы он был против, конечно, но в данном случае это больше похоже на поиск оптимального расстояния для удара, чем на прелюдию. — Веснински. Верни. Мне. Мою. Одежду. — Не называй меня Веснински! — А вот это уже совершенно искренне. — Тогда заканчивай ломать этот цирк и возвращай вещи, — Кевин уже в двух шагах. — Тебе клюшкой неудачно прилетело или что? Я ничего, блять, не брал. Расклинь свои мозги обратно и не впутывай меня. Удар. Кевин вжимает Нила в металлическую дверцу чужого шкафчика. Опять же, не то чтобы он был против, но для вида, ну-ну, для вида, как же, надо сопротивляться. Нил хватает Кевина за плечи и старается оттолкнуть. Он знает, что это бесполезно. Кевин знает, что это бесполезно. Они оба знают, что толку от всего этого — чуть, но вот, посмотрите-ка, всё ещё тут стоят. Кевин пахнет миндалём и какими-то фруктами, кажется, абрикосами. Отличный шампунь, мудила. Это ему ещё повезло, что Дэй не использовал свой парфюм. Он пахнет, как гроза, и это, чёрт возьми, возбуждает, а сейчас несколько не та ситуация, чтобы Дэй заметил его стояк. Хотя, может быть, это его отвлечёт. — Перестань прикидываться идиотом, — шипит Кевин. — Да ну? А я думал, ты и так считаешь меня таковым, — в конце концов, последний год не улучшил его характер. Кевин бьёт кулаком по металлу где-то совсем рядом с его головой. У Нила от звона слегка закладывает уши и он уже вполне реально старается отпихнуть от себя Кевина. Ноль эффекта, разумеется. — Отвали, мудила! — Ага, как же, верни мне одежду, — “я по два раза, по два раза, не повторяю, не повторяю”. — Последний раз, Кевин, я её, блять, не брал! Я чистил ёбаную клюшку! — Как минимум, он был в инвентарной кладовой, это считается. — А кто тогда? — Ещё пять баллов за вопросы этому молодому человеку. — А я-то, блять, откуда знаю? Ты сегодня много кого достал. И я, видимо тоже, раз меня подставили, — ответ прямо скажем на троечку, но у Нила смягчающее обстоятельство в виде голого Кевина, зажавшего его в пустой раздевалке. Кевин всё же отступает, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову. И правильно делает, в общем-то. — Ты мне за это заплатишь, — Нил только закатывает глаза. О да, он бы заплатил. На разнообразных горизонтальных и вертикальных поверхностях. — Не за что платить, — отмахивается он, отлипая от шкафчика и приводя в порядок свои перемешанные вещи. Кевин же вытаскивает из под скамейки кеды и с явной агрессией пытается их завязать. Когда он встаёт, закидывая сумку на плечо, вид у него максимально комичный. И очень сексуальный. Эндрю, вопреки своим словам, ждёт их на парковке с зажатой между зубами сигаретой и недовольным ебалом. С другой стороны, у него другого и не бывает. Он вопросительно приподнимает бровь, окидывая Кевина своим нечитаемым взгляд с ног до головы, но ничего не говорит. Правильно, для этого есть Ники. — О, Кевин, ты решил-таки принять моё предложение и потрахаться в машине Эндрю? Одобряю, но зачем столько свидетелей? Не знал, что ты вуайерист, — а вот, собственно говоря, и он. Эндрю со всей силы хлопает дверцей, Ники затыкается. Всю дорогу они едут в гробовой тишине, только Эндрю периодически кидает взгляды в зеркало на Нила. Нил надеется, что их никто не замечает. Он, впрочем, и сам замечает далеко не все, потому что занят тем, что переодически постоянно пялится на Кевина. В Башню Кевин заходит твёрдым, уверенным шагом, как будто ничего необычного не произошло. Он проходит в свой блок ни на кого не глядя, люди оборачиваются ему вслед, и хлопает дверью так, что со стен сыпется штукатурка. А на следующее утро, когда Кевин возвращается из инвентарной кабинки с клюшкой, вся его форма, аккуратно сложенная, лежит на скамейке. В глазах Нила пляшут бешеные чёртики. Больше Кевин на тренировках не орёт, не сильнее положенного, во всяком случае.────────────────
"Видимость беспорядка подразумевает совершенную дисциплину; видимость паники подразумевает храбрость; видимость слабости подразумевает силу. Поэтому тот, кто владеет искусством не давать врагу покоя, создает обманчивые видимости, которые и побуждают противника действовать."
История повторяется через пару недель. Кевин снова орёт, Нил снова отказывается это выносить. Честное слово, он на это не подписывался (на самом деле подписывался, уж до этого-то можно было додуматься, когда ставил подпись на контракте с командой Кевина). Повод всё тот же, только в профиль. “Может, ему понравилось”, думает Нил, лениво вращая клюшкой, пока Кевин распекает на чём свет стоит Аарона и Ники, “а может, он просто ищет повода быть раздетым?” Не выдавай желаемое за действительное, жизнь что, ничему тебя не научила?────────────────
"Если то, чем твой соперник владеет едино, раздели это."
У всех без исключения бывают плохие дни. На улице Нила, очевидно, перевернулась целая колонна фур с “плохими днями”. Во рту ужасно горчит, едкий дым намертво впитался в пальцы, горло пересохло. Нилу бы выпить водички, но Нил остаётся сидеть на крыше и поджигает очередную сигарету. У него был тяжёлый сеанс с Би, тяжёлый день, тяжёлая неделя, тяжёлый год, да и в целом тяжёлая жизнь. Так что сегодня как раз один из таких дней, когда всё вокруг напоминает о боли. Нил смотрит на зажигалку. Блять. Он просидел так пару часов, шевелясь лишь изредка, чтобы достать из пачки ещё одну сигарету. А когда поднимается… Лучше б не поднимался. День, бывший и без того полным дерьмом, пробивает двойное дно. Спускаясь с крыши, Нил слышит какую-то возню на лестничной клетке двумя этажами ниже. До него доносится хорошо знакомый голос, и это, в свою очередь, не предвещает ничего хорошего. Как в воду глядел. Перегнувшись через перила, Нил видит широкую спину Кевина, который… который прижимает к стене какого-то парнишку из команды по плаванию. И это явно не поиск удачной позиции для драки, как раз это больше напоминает прелюдию. Нил сжимает зубы и тихо отступает, стараясь производить как можно меньше шума. Сегодня неподходящий день для ревности. Никакой день не подходящий, но этот — особенно. Нилу больно. Ещё больнее, чем было десять минут назад. Он полдня потратил на зализывание вскрытых ран, чтобы как следует полоснуть по этому кровавому месиву новой. Отвратительно. Он чувствует себя преданным, хотя прекрасно знает, что Кевин ничего ему не обещал. Да он даже не мог пообещать. Однако, Нилу это не мешает. День слишком хуёвый для рациональной оценки собственных чувств. Ему больше не надо бояться за свою жизнь (почти не надо), и Би учит его слышать и слушать собственные эмоции. Сейчас Нил ненавидит это как никогда. Он натерпелся достаточно боли за свою жизнь и, чёрт возьми, почему он должен разгребать последствия этой боли, что, кстати говоря, тоже довольно болезненно, хотя он ни в чём не виноват? Почему он должен постоянно проходить через мясорубку? Это, блять, несправедливо! Нил доходит до своей комнаты и, заперев дверь, сползает по ней на пол. Он отлично знает, что мир далёк от справедливости, но это знание ему никак не помогает. Он, в сущности, обычный подросток. Он прошёл через Ад на земле, и он всё равно не может быть счастлив. Интересно, а когда-нибудь вообще сможет? Кулак ударяется о дверь. Пространные метафизические размышления о будущем точно не принесут ему спокойствия. Нил бросает взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, — четыре восемнадцать. Если он не хочет опоздать на поле, самое время пошевеливаться. Тренировка тоже не приносит покоя. Во-первых, Нил всё ещё чувствует себя дерьмом. Во-вторых, он всё ещё зол на Кевина. В-третьих, Кевин его выбешивает своими претензиями. Да, он играет чуть хуже, чем мог бы в теории, но никак не настолько хреново, как это выставляет Кевин. Когда Нил злится — он проявляет изобретательность. А Нил очень зол. В первую очередь на себя, конечно, но срываться он предпочитает на Кевина. Сказано — сделано, Нил решает, что его стабильный и рабочий план нуждается в некотором усовершенствовании. Поэтому, вместо того, чтобы ехать себе спокойно с тренировки в машине Эндрю, он со всех ног бежит в Лисью Башню. Он должен успеть. Нет, часть с кражей одежды остаётся неизменной, просто на этот раз Кевину придётся изрядно попотеть, чтобы её вернуть. Никаких больше любезных — ты правда считаешь, что к данной ситуации применимо слово “любезность”? — на следующее же утро. Нил привычным образом вскрыл шкафчик Кевина, ей Богу, он бы хоть замок повесил другой. Нила бы это, конечно, не остановило, но, как минимум подстегнуло бы интерес. Куда ещё сильнее подстёгивать-то? Однако, вместо того, чтобы выгрести подчистую всё содержимое и спрятать его в мешок, Нил хватает только комплекты формы, оставляя при этом на месте сменную одежду, и бежит со всех ног. В общей комнате он не натыкается ни на кого, кроме Эндрю, провожающего с всё тем же едва читаемым выражением интереса. Времени чертовски мало, но он отлично бегает, а Кевин, скорее всего, опять пойдёт разыскивать пропажу по всему стадиону, так что у Нила есть фора. Первое, что делает Нил в Башне — хватает стопку стикеров, лежащих у холодильника. Обычно они пишут на них что-то смешное или оскорбительное, и клеят на ланчбоксы. Что ж, смешного Нил не обещает, но оскорбительное — точно. Он быстро царапает пять записок и запихивает стикеры на место. Он не заботится о почерке, потому что в данной ситуации трудно будет спихнуть вину на кого-то другого. Невозможно, если точнее. Нилу только того и надо. Он зол, расстроен, в нём целая буря разнообразных эмоций и ни одна из них не является положительной. Разве что, мстительное удовлетворение? Первая: “Побегай за своими шмотками, мудила. Начни с того места, которое у тебя абсолютно пустое. (Чердак, для идиотов)”. Нил кладёт её на кровать Кевина, предварительно сметая с неё весь хлам. Он случайно цепляет пару дисков записей игр и они, кажется, разбиваются, но ему плевать. Он взлетает по ступенькам на чердак и кидает пару комплектов прямо на пыльный пол. Ничего, постирает. Вторая записка ложится сверху: “Твои кроссовки в противоположном конце здания, в самой нижней точке. Там, где раньше был боксёрский зал. Смотри, не опоздай, а не то их сожрут крысы. Или тебе подобные не питаются обувью?” Нил знает, что это явный перебор и его нехило так несёт, но по его венам сейчас течёт чистый яд и ему просто п-о-х-у-й. Он даже не задумывается над тем, что этой чехардой может испортить отношения с Кевином навсегда. Дэй, вообще-то, довольно обидчивый и по гораздо менее значительным поводам, а уж сейчас, когда он ведёт себя, как настоящее дерьмо… Нил об этом не думает, он летит по лестнице в подвал и кидает на кроссовки другую записку. Третья: “Твоя толстовка там, куда следовало бы поместить твои яйца. Подсказка — очень холодно и много мороженного.” Ревность в чистом, не прикрытом виде. Нил даже не думает, что Кевин таким образом может узнать о его чувствах. Но мы уже поняли, что Нил не думает вообще. Он возвращается в их блок и с трудом запихивает толстовку в морозилку. Дверца закрывается с явственно ощутимым скрипом, но всё же закрывается. Нил лепит стикер прямо на неё. Четвёртая записка: “Остальное там, куда следовало бы закинуть твой язык, чтобы он стал немного чище.” Справедливости ради, это могло бы относиться и к самому Нилу. Особенно к нему. Прелесть этой записки в том, что в ней нет очевидного намёка на место, а значит Кевину придётся изрядно попотеть. Речь может идти и о раковине, и о душевой, и о посудомоечной машине. Но в данном случае он имеет в виду прачечную. Нил вырубает телефон, кидает его на столешницу прямо рядом с холодильником и спускается в подвал ещё раз, сворачивая на этот раз не налево — к боксёрским залам, а направо — в сторону хозяйственных помещений. Он закидывает оставшееся в барабан и включает машинку. На стекло лепит последнюю, пятую записку. “Поздравляю, еблан.” Нил чувствует то самое мстительное удовлетворение. “Каким болваном будет выглядеть Кевин, бегая взад-вперёд по общежитию с бешено вращающимися глазами и разгневанными криками? Правильно, полным.” На парковке нет ни одной из машин Лисов и Нил с облегчением выдыхает. Последнее, в чём он нуждается — это какая бы то ни было компания. Что ему действительно нужно, так это новая пачка сигарет и долгая пробежка. Мышцы ноют после тренировки, голова гудит от столь интенсивных эмоций, но Нил бежит. И с каждым километром ему становится легче дышать. Огромный ком в груди постепенно рассасывается, голова становится пустой. Ветер треплет волосы и залезает под толстовку, по телу бегут мурашки, но Нил не останавливается, пока не выпускает из себя весь яд. Когда он, наконец, приходит в себя, кругом темно. У Нила нет часов или телефона, но табло на ближайшей остановке показывает, что он пробегал больше четырёх часов. Нил усмехнулся. Он убежал так далеко, чтобы больше не чувствовать, будто вся тяжесть мира давит на его плечи. Что ж, он убегал от проблем девяносто процентов времени в своей жизни. В остальные десяти он с упорством пьяного барана ломился им навстречу. Трудно сказать, под какую категорию подпадает сегодняшний день. Он, вроде как, сам создал себе проблему, а потом от неё же убежал. Это, определённо, новый уровень. Первое, что встретило его в Башне, когда он вернулся — кулак Кевина. Тот ждал его прямо посреди коридора. Интересно, сколько ему пришлось так простоять? Кевин бьет ещё раз, скула отдаётся яркой вспышкой боли. Нил пытается сопротивляться, инстинкт самосохранения —────────────────
"Вся война основана на лжи. Поэтому, когда возможно напасть, нужно создавать видимость, будто бы это невозможно; когда мы действуем, нужно казаться праздными; когда мы рядом, нужно заставить врага поверить, будто мы далеко; когда мы далеко, мы должны заставить его верить, будто мы рядом."
Кевин стал брать всю свою одежду с собой в душевую после того случая. Он методично вытряхивал всё содержимое шкафчика в сумку, а её, в свою очередь, клал в мусорный мешок. Нил бы посмеялся над иронией ситуации, но ему было совсем не до смеха. Кевин игнорировал его. Не совсем, конечно, он отдавал указания на тренировках и играх, но обращался к нему при этом, как к абсолютно постороннему человеку. Словно ему было плевать. Нил снова чертовски зол. На Кевина тоже, но в первую очередь на себя. С тех пор, как Дэй перестал брать его с собой на ночные тренировки, Нилу пришлось выработать свой собственный график, согласно которому он теперь подрывается на три часа раньше всех остальных и бежит на стадион. Это не так эффективно, как заниматься с Кевином и Эндрю, но гораздо полезнее, чем не делать вообще ничего. Он мог бы извиниться. Он думал об этом. Он даже пытался набросать примерный план речи. Всё было бессмысленно. Нил никогда не умел извиняться, это, кажется, не свойственно почти никому из Лисов, так что он просто ждёт. Может, Кевин остынет? В конце концов, в его же интересах вернуть игрока в строй. Крайне слабая теория, надо признать. Нил сидит в раздевалке на скамейке и без особого энтузиазма шнурует беговые кроссовки. Тренировка закончилась тридцать минут назад, так что он просто ждёт, пока остальные монстры соберутся и сходят в душ. — Если у такого ничтожества как ты есть время прохлаждаться, ты мог бы потратить его на то, чтобы компенсировать свою ущербность. Например, на ночные тренировки, — говорит Кевин. Нил вздрагивает. Дэй снова разговаривает с ним, в своей отвратительно-унизительной манере, но всё же. Он оборачивается и неверяще смотрит на Кевина, будто тот — всего лишь его галлюцинация. Нет, живой и вполне себе материальный Кевин стоит у него за спиной, держа в одной руке мусорный мешок. Нил не может скрыть своего облегчения, поэтому пытается замаскировать его под ехидную усмешку. — Непременно так и поступлю, о, великий учитель, — Кевин насмешливо фыркает. Нил даёт Кевину расслабиться. Он целую неделю, как примерный мальчик, ходит на тренировки и даже не дышит в сторону его одежды. Осознал ошибку и вынес урок? Как бы не так. Нил просто ждёт костюм химзащиты с Амазона. Доставка почему-то задерживается. Впрочем, в среду он всё-таки доходит. Раз. Нил тихо открывает дверь в раздевалку и на цыпочках крадётся к кабинке Кевина. Два. Нил кидает мешок, в который предварительно упаковал костюм, на пол и максимально аккуратно, стараясь не шуршать (грёбанные пакеты) поднимает мешок с сумкой. Три. Нил кладёт записку поверх своего мешка (идея с комментариями ему ещё в прошлый раз понравилась, несмотря на последствия). Четыре. Нил так же крадучись выходит из душевой, а затем засовывает сумку в дальний угол раздевалки, аккурат в корзину с грязным бельем. Здесь, по-хорошему, должен быть и пункт Пять: Нил осознаёт, что ведёт себя как беременная истеричка на последнем триместре и заканчивает всю эту хуйню, но чего нет, того нет. Сбегать не имеет смысла, да Нил бы и не пропустил ни за что такого зрелища, поэтому он терпеливо ждёт. И таки дожидается. Кевин выходит из душевой, наглухо застёгнутый. Даже очки и специальную маску нацепил. Выглядит скорее жутко, чем комично, но Нил в восторге. Краем глаза он замечает ползущие вверх брови Эндрю. “И на тебя управа нашлась”, думает Нил, наблюдая как Кевин медленно приближается к нему. Он не выглядит агрессивным, но, возможно, это обманчивое предположение. Дэй подходит вплотную и, вместо того чтобы бить, как делал это раньше, лепит Нилу на лоб стикер. Нил-то отлично знает, что это за стикер и что на нём написано (в конце концов, сам и писал): “Ты слишком токсичный, необходимо изолировать тебя от окружающих.” Что ж, справедливо, это применимо к ним обоим. И ещё к доброй половине команды заодно. Нил предпочитает не ломать голову над тем, почему Кевин не выражает даже капельки возмущения. Может, он, наконец, оценил юмор ситуации?────────────────
"Поэтому говорят: если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно волноваться за исход сотни сражений. Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, за каждую достигнутую тобой победу ты расплатишься, потерпев поражение. Если ты не знаешь ни себя, ни врага, ты будешь проигрывать всегда."
Нил бесится. Нил снова бесится. Кажется, в последнее время это его перманентное состояние. На этот раз он бесится из-за того, что Кевин обыграл его его же оружием. Из них двоих “Искусство Войны” штудирует именно Нил, но сейчас победа явно за Кевином. И ладно бы только химзащита, этот удар Нил, пожалуй, смог бы перенести. Но нет, Дэй, по всей видимости, решил развернуть полномасштабную кампанию. Он перестал брать с собой одежду в душ, перестал закрывать шкафчик, перестал предпринимать хоть какие-то меры безопасности по отношению к своим вещам. Нил не дурак, он не полезет в открытую мышеловку, особенно когда запах сыра начисто сносит голову. Поверить в то, что Кевин просто смирился, невозможно. Это, мягко говоря, не в его характере. Поэтому Нил считает, что он что-то задумал, и что-то очень неприятное. Дэй больше не орёт на него на тренировках, точнее орёт, но не больше положенного. Всё строго по делу. Само по себе это обстоятельство можно было бы назвать чрезвычайно приятным, если бы не одно большое “но”, притаившееся в кустах. Кевин ведёт себя как порно-звезда. Можно было бы сказать, что Нил принимает желаемое за действительное, Нил и сам так сначала подумал, но нет. Он наблюдал за Дэем на протяжении многих лет — издалека, а затем долгие месяцы — вблизи, он знает, какое поведение для него типично, а какое нет. И то, что Кевин сейчас творит, абсолютно не типично. Во-первых, он перестаёт носить футболки в Башне. Совсем. Вместо этого он переходит на растянутые майки. Эти майки закрывают полноценный вид, и в то же время слишком явно подчёркивают тело Кевина. Если раньше Нил мог довольствоваться несколькими минутами после душа, то сейчас он имеет удовольствие наслаждаться зрелищем чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Сначала он и наслаждался, первые пару дней, а потом начал медленно, но очень целеустремлённо сходить с ума.────────────────
— Ну теперь-то ты можешь внятно объяснить, почему ты эту хуйню творил? — спрашивает Кевин, натягивая футболку. Нил ухмыляется, стоя спиной к нему, и тянется к ремешку сумки. — Из чистого ехидства, Кев, из чистого ехидства. В сумке, на самом дне, лежит “Искусство войны”.
