Как меня зовут?

Марго не появилась во дворе моих родителей, которых периодически я навещала и даже оставалась с ночёвкой. Автомобиля её здесь не было. Как и её — в моих сообщениях. Целая неделя прошла спокойно, хотя я и ждала ещё раз входящих от Демонихи, но получала лишь выговоры за неуспеваемость, наставления о подтягивании предметов и дополнительные занятия. С Валей, ниточкой, которая вела к Марго, я виделась почти каждый день — почти каждый вечер она приходила к нам с Лёхой и трещала о жизни. Уже потом я догадалась, что появлялась она у нас на пороге не от великой дружбы, а из-за парня. А потом, придя значительно раньше обычного, я видела, как быстро они одевались и что-то щебетали о том, что в комнаты надо стучать. Марго написала среди недели в пятом часу вечера. Вновь. Демониха — Такси свободно? Я вновь забираю машину у отца, приезжаю на тот же адрес, но окончательный пункт — не школа, а торговый центр. Она молчит всю дорогу, просто кладя свою руку мне на колено, давая понять, что тупиковый двор подойдёт. Шифр из касаний. Мы не раздеваемся, а я настырно предлагаю ей заднее сиденье, она нехотя всё-таки перелазит. Пахнет крепким кофе и корицей. Без лишних движений, мокрые поцелуи, её максимум был в моей поцарапанной шее, когда я могла довести её до забвения, а я, в свою очередь, сжимала в одной руке её грудь, другой — ещё глубже входила. После она поменяла нас местами и уже сама лежала на мне, уверенно смотря в глаза, пока её пальцы двигались во мне. Я кончила среди хвойного леса, окутанная её духами. В этот раз она ничего не сказала о моём мурлыканье, но довольная физиономия и ухмылка на пол-лица сказали всё без слов. Небрежный кивок головы — и вот она скрывается в огромном отзеркаленном здании, а я счастливая еду домой. Всё чаще мне снятся наши перепалки в школе. Утром я рада, что они наконец закончились, и ожидаю от неё сообщений. Не живу с телефоном в руках, проверяя каждую минуту его, но в случае чего — я подорвусь к ней хоть на конец города. Не возникает каких-то желаний поинтересоваться её делами или чем она занята — например, как у не отлипающих друг от друга Вали и Лёхи, по итогу: что они окажутся в постели, что мы — на заднем сиденье. Так и происходит: вечером она пишет о такси на утро до школы — тот же адрес, на котором я была уже два раза. Тогда, сонная и не накрашенная из-за того, что проспала, но приехала вовремя, я втыкала в дорогу, зевая. Её рука вновь у меня на коленке, она, как всегда, молчалива, мотая головой, где можно остановиться. Но понимая, что в многополосном движении придётся искать хоть какой-то двор, где мы не будем как на ладони. На секунду я не понимаю, почему она указала именно на семь утра, ведь всё равно мы остановимся и проведём время за своими делами. Но её рука приходит в движение, когда я, перестраиваясь в крайнюю полосу… — Не надо, — тихо говорит она, когда я включаю поворотник, намереваясь свернуть с главной дороги. Под сигнал другой машины я возвращаюсь в поток, сжимая зубы и руль от злости. Я вообще не выспалась, подрезала другого человека — и её не надо. Видимо, сегодня и правда такси. Но всё негодование вмиг улетучивается — её рука медленно и настойчиво поднимается выше, расстёгивает мои брюки и пробирается под нижнее бельё. Она не спеша вводит ладонь по клитору. От её движений я не теряю концентрацию с дорогой — мне приятно, но этого катастрофически мало за три-то перекрёстка. Словно услышав мои мысли, она входит сразу двумя пальцами, перед этим размазав по входу смазку, чем награждается протяжным стоном. Бросаю на неё косой взгляд, выравнивая машину. Она, не смотря на меня, сильнее и резче входит, говоря без слов — смотри на дорогу. Я повинуюсь и тяжело дышу. Из-за того, что я концентрировалась на дороге в плотном потоке, оргазм долго не доходил до меня, от чего сама женщина также устала. Неожиданно шею коснулись её губы, она мягко целовала мою плоть, а я, въехав во двор, остановилась посередине дороги. Стало наплевать на всё — увидит ли кто, скольким машинам я перегородила проезд — сейчас я вся была под её пухлыми губами, которые чувствительно касались меня. Резкий контраст от её жёстких толчков внутри меня до поцелуев шеи вылился в звёздочки перед глазами — от того, насколько сильно я закрыла глаза, ощущая непередаваемые чувства, содрогаясь в конвульсиях. Марго дождалась, пока меня достаточно, хоть и не до конца, отпустит, и сказала ехать. Сзади остановился чёрный внедорожник в половину больше моей машины и неистово сигналил, пока мне было не до него. По дворам я доехала до школы, удивляясь её спокойствию — всё-таки она трахала меня совсем недалеко от места, где кишат ученики и где она, собственно, работает. Посередине дороги. Я чуть красная сидела, пока моё дыхание приходило в норму. Она, поправив одежду, к которой я так и не прикоснулась, вышла. — Мурлыкала, когда кончала. Её горящие зелёным глаза, пожирающий тебя взгляд, самодовольная улыбка, обведённая кровавой помадой, и поглощающий чёрный цвет её костюма. Кажется, слова "мурлыкала" и "кончала" я слышу от неё чаще, чем "привет". — Я до восьми на работе. Небрежно сказала она и, виляя бёдрами, неспеша отправилась туда, откуда я сбежала. К бедным ученикам, расклеивая их спокойствие своей географией. Позже я узнала у Веры, что Марго продолжает вести уроки, а девушка, смеясь, поинтересовалась: Соскучилась? Знала бы Вера, что ещё утром она довела меня до оргазма, а уже вечером и я её — на заднем сиденье машины отца. Какое бы было лицо у девушки? Удивление, ужас? Или, может, упала бы в обморок? Словам бы она не поверила, а вот если увидела ту, что отчитывает её на собраниях, решает о премиях и кричит на учащихся до дрожи стен… Во всяком случае, никому о наших встречах я не говорила. Но было интересно, насколько сильно просвещала Марго Валю и вообще — говорила ли. Но то, как сильно Валя сцепилась с Лёхой, когда им было откровенно скучно, и одна вспоминала, что рассказывала Марго о моей учёбе и неких передрягах в школе, на подобии того, когда я пришла в выходной или в блузке шиворот навыворот уверенно рассказывала Бродского с усами на лице… Спасибо Артёму: заснув на уроке, я ничего не чувствовала, а парень, как настоящий друг, воспользовался моим беззащитным состоянием и неоттирающимся фломастером. Благо хоть урока географии тогда не было, и директриса лишь скользко увидела меня в коридоре, удивлённо обернувшись. Я поняла, что ничего старшая сестра не рассказала младшей. Ничего из нашего сейчас и вообще — его наличия. Мама, дождавшись моего выходного, заставила взять машину и отвезти её по магазинам, прогуляться по городу и вообще провести время со своей неродимой дочерью, забывшей дорогу к одиноким родителям. Ага, три дня назад, когда я пришла к ним поесть, отец с порога заявил, что машину не даст. Да. До времени с Марго я редко когда брала машину, чаще передвигаясь ногами. А сейчас даже отцу пришлось вставать значительно раньше и трястись на троллейбусе до работы, чтобы я утром забрала женщину. Пришлось помыть машину, купить сайлентблоки, заправить её, отвезти маму на конец города и искать магазин, в котором она была в прошлом месяце. Название его она не слышала — сказала, сколько было ступенек, про кондиционер, обшарпанные перила, а папа не брал трубку. Мама также не знала название понравившейся шоколадки, но запомнила вкус манго и киви с взрывной карамелью. Обычно отец ходил с ней по магазинам, реже — она сама, в самые ближайшие, где все знали её, уже запомнив ту марку продуктов, которые она берёт. У нас ушло несколько часов блужданий, на которые мама, улыбаясь, ничуть не устав, сказала, что мы так погуляли, и шоколадку ту мы всё-таки нашли. Я купила их сразу десять штук и весело пообщалась с ней. На её вопросы, появился ли у меня кто, и лукавую улыбку — я поняла: папа не партизан. Всё донёс ей. А точнее, донесли ему — о женщине, садящейся в машину. Папа сразу просёк, что это никакая не подруга, и начал спрашивать что-то о ней. Я рассказывала маме о первом парне, с которым лишилась девственности. Она ответственно подошла к вопросу моей просвещённости в теме секса: методы контрацепции, половые заболевания и многое чего. Потом я рассказала о первой девушке, с которой поцеловалась, и мне понравилось больше, чем с парнем. Она не поддержала, но и не осуждала. От мамы узнал папа. А сейчас наоборот. Всю дорогу я отнекивалась — отношений по сути не было, просто женщина, с которой я сплю. На вопрос мамы: «нравится ли мне кто?» — я задумалась. Нравится? Она красива, обаятельна, и да — мне определённо нравится наше с ней время. Но вот симпатия... Скрываясь от дождя и сильного ветра, я прикрывалась джинсовкой, шла обратно к машине, заплатив за бензин, когда меня кто-то окликнул. Это оказалась Валя, что весело махала рукой, как будто утром мы не пересеклись с ней в коридоре — я шла на кухню, она с ванны. Почти прописалась у нас с Лёхой. — О! Какими судьбами здесь? Всё-таки выходной, меня дома нет, эти кролики могли не выползать из постели... — Да дела. — Неопределённо махнула рукой, видимо, читая мои мысли. — С Ритой. — Она кивнула в сторону машины. Я сначала не поняла, кто такая Рита, не соотнесла, что кто-кто, а сестры... Но, увидев автомобиль Марго, я удивлённо уставилась на него. На соседних колонках стояли, но я в упор не замечала. А ведь когда-то зарубила себе выучить её номер. Ещё бы смотрела потом на номера машин. Марго сидела за рулём, прищурившись, смотря на меня, прямо как на уроках, когда я перешёптывалась с Темой и срывала, по мнению злостной директрисы, урок. Подойти бы и сказать, что нигде он мне не пригодился, как и алгебра — максимум до пятого класса, где уже выученная таблица: я могу прибавлять, отнимать, делить. Махнула рукой, губами говоря: «привет», не зная, что и делать, когда рядом Валя, в машине меня ждёт мама, а ещё несколько водителей ждут, когда я наконец освобожу колонку. Черноволосая просто кивнула головой, пока я садилась и вспоминала, сколько мы не виделись. — Ты мокрая! — Недовольно сказала мама, капельки от дождя попали на её кожу, и она начала ощупывать меня сильнее, убеждаясь. — Ну конечно мокрая, там же дождь, мам! Недовольно отбивалась от её рук и быстрее уезжала, освобождая место. Но напоследок посмотрела в зеркало заднего вида на машину Марго. Она не писала почти неделю. — Сними её! Простудишь же! — Ладно. — Проворчала, стягивая с себя джинсовку. Мама с первого раза попала по кнопке обогрева автомобиля, а я разрывалась в мыслях. Одни остались на той парковке рядом с Марго — недовольно я осознавала, что встреча дала понять, как я по ней соскучилась, а другая была рядом с мамой — та, которая мастерски справлялась со своей жизнью, несмотря, в прямом смысле, ни на что. Она никогда не унывала и улыбалась уж больше нас с отцом вместе взятых. Марго пропала. На две недели. Рука поднималась поинтересоваться, нужно ли ей такси, потом — хлопая себя по лбу, ведь откровенно я предлагала ей переспать — я так и не отправила ей ничего. Зато Валя уже жила у нас. Одним вечером она с бурными эмоциями рассказывала о конфликте с Ритой. Не мне, а Лёше. Я, воспользовавшись случаем, как бы между делом поинтересовалась о Марго. — Да совсем с ума сошла! Сама виновата, а не видит. Меня выставляет, как будто я не бываю у родителей по месяцам! Ещё и вечно упрекает и подъёбывает по поводу травы. Да я месяц не курила — возьму, припрусь к ней в гости и покурю у ней на кухне. — Не в настроении? — Тихо спросила, делая вид, что чашка чая меня привлекает больше, чем диалог с ней. — Ага, больная. Ну и в прямом смысле — вроде с температурой лежит. Во всяком случае, не ходит на работу. А я, между прочим, устроилась — даже отработала там. — Ага, три дня. — Хмыкнула, уходя, ведь Валя потеряла нить диалога с Марго, и больше меня не интересовало это. Успокоила себя, что та просто болеет, поэтому ничего и не пишет, а не потому, что нашла другое такси. Эта мысль больно коснулась груди — мне не нравилось об этом думать. Кто откажется от бесплатного такси, да ещё и с бесплатным оргазмом? Так и оказалось. В десять вечера пришло сообщение. Точнее — координаты. Адресом оказался тот дом, с которого я её уже забирала и отвозила на него несколько раз. Как поняла, там Марго жила, переехав сначала из квартиры, находившейся во дворе родителей, а потом от Вали. Водитель на месте. Зевнув, я отвечала на наезды от старосты о несданном реферате. Демониха — Будь курьером. Что принести? Демониха — Себя. Не дав мне время поперхнуться слюной — ещё сообщение: Демониха — 63. Решив, что это её квартира, я немного посидела, подумав, правильно ли всё поняла. Вышла из машины, окинула взглядом большой дом. Потом поняла, что у него аж двенадцать подъездов. Пока ходила и рассматривала таблички на домофонных дверях, наконец, нашла нужный подъезд и набрала номер. И не ждала никакого приветливого привет, мне просто открыли дверь, даже не сказав, на каком этаже квартира. Угадав и не став бегать по всем этажам, я воспользовалась лифтом, остановившись напротив металлической двери, затаив дыхание, постучала. Она в первый раз пригласила к себе. Это ново. Переход на другую ступень отношений, связывающихся сексом. И мне это определённо нравится. И она мне тоже нравится. И это больше, чем симпатия. Дверь отворилась — Марго стояла, почти утопая в темноте, а мне пришлось прищуриться, чтобы понять, где и кто стоит. Может, её телефон украл какой-нибудь маньяк? А я тут, вступая к нему в темноту. Она молчала, отошла, давая мне место, чтобы зайти. — Может, свет включишь? — Наездом спрашиваю, раскинув руки и понимая, что она их даже не увидит. Мы что, будем в темноте стоять? Фетиш такой? Гештальт незакрытый? Естественно, меня не наградили никаким ответом. Зато неожиданно включили свет — я быстро зажмурила глаза, привыкая к освещению и нахмурившись, оглядываясь. Коридор как коридор. Зато как меня встретили. Марго стояла с скучающим взглядом, облокотившись о стенку, и смотрела на меня в одном чёрном пеньюаре. Голодно — для моего взгляда. Даже со своего расстояния я поняла, что та без нижнего белья. Сняв обувь, я почти не отводила взгляда от её тела, наслаждаясь картиной. Она молчала и не двигалась. А вскоре я поняла, почему она пригласила к себе, а не, как обычно, в машине. — Ты пьяная, что ли? — Нет! До меня дошёл запах алкоголя, а, сделав несколько шагов к ней, я увидела в её руке бутылку красного вина, заметила, что стенка помогает ей держаться ровно. Честно, я расстроилась. Спать с ней в таком состоянии, бесспорно, было чем-то новым, но вот правильным ли? Марго воспользовалась тем, что я подошла, сделала шаг и настойчиво поцеловала, проникая в мой рот своим языком, заставляя застонать. Она до потери пульса классно целуется. Хочется ещё. Как наркотик. Я активно отвечала ей, наши языки схлестнулись, а я, прижав её обратно к стене, от чего из неё вышел весь воздух, стала блуждать руками хаотично по телу. Я бы и в прошлые разы раздела её, но там было так неудобно, да и женщина не помогала в этом. Стоя там, в коридоре, я стянула с неё ненужную ткань, удовлетворённо смотря на абсолютно голое тело, утопая в своих слюнях и бегающих глазах — к чему прикоснуться или где провести языком. То, что она пьяна, меня уже и не волновало — она и в первую ночь трезвой не была. Тётя взрослая, тётя знала, когда писала мне. Уже лёжа на кровати, до которой мы едва дошли — она спиной, а я подгоняя её, — из-за чего Марго ударилась об косяк, не рассчитав я траекторию нагих шагов, а второй раз — об угол комода... ну, синяки у неё останутся. Женщина стянула с меня одежду, пока я целовала её соски, спускаясь к животу, целуя лобок и поднимаясь опять вверх, ища её губы в темноте комнаты. Если бы спросили, я бы даже не ответила, в какой части её комнаты находится кровать — настолько я была увлечена женщиной с подарками хищника. Я никак не могла насытиться телом без грамма лишнего — всё было настолько идеально, что я могла бы смотреть на это тело всегда. Утром, днём, в перерывах между учёбой, работой, в пробке и ночью. Опустившись вниз, я провела языком по мокрому клитору, просто не сдержавшись — настолько сильно я хотела ощутить её всю, насколько было страшно. Сильные руки не дали прикоснуться к ней ещё — она подняла голову, и в темноте сверкнули её зелёные глаза. — Мне не нравится оральный секс, — сколько спокойствия было в голосе. Я сглотнула и прохрипела в ответ: — Прости. Вернувшись к её шее, я впилась в её кожу, спускаясь рукой вниз. Марго подняла ногу, протиснув меж моих ног, коленом надавливала на клитор, вызывая наслаждение. Я медленно водила пальцами по складкам, упиваясь её влагой и жаром. Женщина высказала недовольство о моей нерасторопности, больно лягнув коленкой по моей промежности и прикусив язык. Я сразу резко и глубоко вошла в неё тремя пальцами, вызвав удивлённый и более чем удовлетворённый крик. Вскоре и её пальцы оказались во мне — сразу четыре, как будто проверяя, сколько я могу принять. А я принимала, стонала и полностью терялась в этой жизни. Довела она меня первая, я, заскулив, уткнулась в одеяло, изредка доносилось мурчание. Марго застонала почти следом, выгибаясь в пояснице, а я крепко её держала в объятии сплетённых тел, чувствуя всем телом её наслаждение. На её губах было вино, от неё пахло алкоголем, а её вид полностью сломал мою голову. Эта ночь у неё в квартире повернула не только мой разум, но и путь. Всё перевернулось. Изменилось. Но, лёжа на её кровати, я тогда ещё не думала об этом. — Можно попить? Мы лежали на спинах. Я смотрела в потолок, чувствуя кожей холод и моё мокрое от пота тело. Женщина была рядом, и я слышала её тяжёлое дыхание. А в этот раз без... — Когда кончала, ты мурлыкала, — она засмеялась в темноту комнаты, а я хмыкнула. — Я от тебя чаще слышу, как кончаю, чем «привет». А до этого всё время только и слышала: Зёмина. — Повернувшись в её сторону, я пыталась разглядеть её лицо, но, кроме силуэта, ничего не видела. Я даже не знала, где находится окно и есть ли оно вообще здесь. — Ты хоть знаешь, как меня зовут? Я сказала это с упрёком — почему-то слова вылетали и резали мне горло. Мне было важно знать: она хоть помнит, как меня зовут? Женщина тихо рассмеялась, встала и вышла из комнаты, оставляя меня одну и очень недовольную. Вернулась она быстро, открыв дверь, и комната хоть на немного, но стала освещаемой от света с коридора и, видимо, кухни. Она, не стесняясь, стояла полностью обнажённой, протянув мне стакан. Буркнув «спасибо», я отпила. — Это вино! А не вода! — Ты не уточняла, что именно, — она улыбалась. Я не видела этого, но чувствовала в произнесённой интонации. — Напьюсь и останусь здесь, — весело сказала, ничего не услышав в ответ. Женщина легла рядом со мной, опустошив свой стакан, я сделала то же самое — в три глотка выпивая содержимое. — Здесь живёшь? — тихо спросила, и мне правда было интересно что-то о ней знать. — Да. — Кратко, лаконично. — Ты правда болела? Сейчас как состояние? — Со мной всё хорошо. Похоже, на разговор она была не настроена, а тем временем алкоголь расслабил меня, обдавая лёгкостью ноги. Мы лежали ещё какое-то время молча, пока я не нарушила тишину. — Рит? А ты правда не помнишь, как меня зовут? Но она ничего не ответила. А на моё повторное Рита — заснула. Пролежав ещё несколько минут, я давала время не то ей, не то себе, и искала причины, чтобы остаться. Осторожно и тихо встав, я не нашла причины. Но свои штаны, нижнее бельё — сумела, даже два носка оказались в проходе. Но майка так и осталась в её квартире, когда я вышла из неё, прикрываясь кофтой. Просидев в машине около часа и давая выветриться тому алкоголю, я просто залипала на руль, чувствуя боль. Это больше не такси. Я не водитель её оргазма. Не поняв, как так получилось, я выехала с её парковки, до утра разъезжая по пустым улицам города, в котором был дождь. Это он лупил по стёклам и падал мне на колени. Это не слёзы. Было погано. Откровенно погано. Через два дня, когда я написала первая: Прогуляемся? Я в первый раз писала ей — и не о такси, где оно было сексом, а о простой прогулке. Маленьком знаке, что интересует она меня не только в качестве плотской утехи, как могла бы подумать. Это что-то более важное. Демониха — Я работаю. Спасибо ей за ответ в воскресенье. Наверное, ради боли я поинтересовалась у Вали, не знает ли она, где её сестра. — Дома где ещё. Я вон от неё притащила макароны с сыром. Щас сварганю, Лёшеньку обрадую, — заведённая девушка хваталась за столовые приборы, которые видит, попутно искала кастрюлю и разделочную доску. Её энергия била через край, но обуздать она её не могла. Глядя на девушку, что смогла поступить в университет, до недавнего времени снимала хорошую квартиру — конечно, во всём этом помогли родители — я понимала, что сколько в неё не вложи, она потеряет. Вале важно знать, что ей восхищаются, думают о ней или хотя бы считаются с мнением. Но чем больше она взваливала на себя, поднимаясь прыжками вверх, тем сложней ей было. Завалы на учёбе — она отчаянно в первый год, бездумно повторяя теоремы, не разбирая их суть, она заходила в комнату, не зная, что там. И жила так. Постепенно напал прошёл. Она устала. Профессия — бесспорно — солидна, но совершенно не по душе девушки. Её выгнали. За квартиру в центре города надо было платить, но денег на четыре стены не было. Я знаю, что родители девушки ждали её возвращения домой. Но тут подвернулся Лёша. Не было бы Лёши — помог бы Валера, Олег или Денис. Если Валя решила не возвращаться домой, то так будет. Всё начинало валиться с рук, а оглядевшись, поняла, что ничего больше и держать. Руки, которые в случае чего могли подхватить, сейчас даже не здоровались. Если у меня спросить, кто друг у Вали, я бы ответила — наркотики. Ему она отдаётся, плачется и ищет утешение. Ему посвящены бессонные ночи и руки, что не могут держать уздечку. Глядя на Валю, я вспоминала о Марго. Сложно быть наркоманом или его родственником? Я тихо даю наставление Лёше — поговорить с его девушкой, но парень не видит проблемы. Я опускаю руки. Телефон в руке вибрирует. Вторым получателем моего: Прогуляемся? является Вера. Информатитька — Приезжай, я готовлю пиццу.