Холодный

      Наверно, это чувство было чуждо для нее — настолько странно ощущать ветер в волосах, аромат луговых трав без опасений за собственную жизнь.       Когда развед-корпус остановился на привал возле реки, Ханна сняла с себя потяжелевший от жары плащ, свернув и уложив его в сумку на седле. Солнце припекало голову, а вода так и манила своей прохладой.       Разуваться не было занятием целесообразным — выдвигаться через пятнадцать минут, привал лишь для того, чтобы осмотреть карту и понять направление движения, не иначе.       Но умыться стоило.       Когда вода коснулась кожи, Ханне вдруг показалось, что нет ничего приятнее — будь даже с капитаном наедине, она навряд ли бы ощутила такое облегчение.       Холодный снаружи, холодный внутри.       Возможно, ей удалось выжить лишь потому, что она знала историю этого мира и пришла в него совершенно случайно — любой Попаданец проигрывает в схватке с транспортом, а позже изучает такой чудесный мир, где он может все.       Ханна не могла ничего. Ее спасали знания, хитрость и, вероятно, чудо.       Назвать чудом Леви Аккермана можно было, но с натяжкой. Молчаливый, хмурый и холодный — он был точен настолько, насколько был придуман. Любая мелочь, любая частица характера проявлялась вне зависимости от того, меняла Ханна ход истории или нет.       А изменилось многое — Эрвин Смит остался жив благодаря совместно придуманной тактики Ханны, Ханджи и главнокомандующего. Отбить стену Марию было намного проще, чем в оригинале и большинство из личного состава выжило.       Ханне было жаль убивать Райнера, скормив его тело Эрену, но было бы гораздо тяжелее, если бы история пошла своим ходом.       Захват Бертольда так же прошел успешно и он достался Арлерту, который жертвовал собой, как в оригинале.       — Ханна, — Смит отложил карту в сторону, наблюдая за тем, как девушка вытирает руки о бедра, — что думаешь?       Ханна пожимает плечами, всматривается в даль и понимает — это только начало. Элдийцы частично в курсе, что за пределами острова совершенно другая жизнь, враги.       Хотя, по факту такие же люди с другими взглядами на происходящее.       Ханна ещё раз пожимает плечами, тянется к фляге с водой и жадно отпивает несколько глотков. Сейчас закурить бы, но Ханна поклялась, что за пределами стен оставит эту привычку.       Эрвин ждёт, не торопит. Он больше никуда не спешит, его мечта почти исполнена и он знает, что его отец был прав. Ему уже не нужно грызть землю, чтобы добраться до сути.       Но он страдает от этого. От известного. От обесценивания его мечты.       — Море, вот, что я думаю, — Ханна вытирает рот тыльной стороной ладони. Манеры у солдат не приняты. Да и от парней девушек отличает только половая принадлежность. Это сейчас они личности, индивидуальные важные элементы.       Корм для титанов всегда одного вкуса.       Ханна вздыхает, замечая, что Леви движется в их сторону. Будучи безумной фанаткой, Ханна первое время старалась изо всех сил добиться расположения капитана Леви, но бросила, когда поняла — все тщетно. Леви не покупался на лесть, на уговоры и угрозы. Он был ментально импотентным, атрофированным, как сломанная конечность.       Чернее тучи, холоднее Северно-Ледовитого. Настолько страшен.       — Выдвигаемся? Малышне не терпится подмочить задницы в солёной воде.       — Боитесь, что очередь пропустите? — шепчет под нос Ханна, но Леви слышит — их словесные перепалки не новость. Взаимная ненависть вкупе с духом товарищества зачастую превращается в подобную саркастическую схему общения.       Разве что, туда не вписываются чувства. Ханне вообще сложно понять — это фанатская любовь к персонажу, или абьюзерная реальная? Хотя, навряд ли в этом мире знают, что такое абьюз.       Леви в ответ цыкает, игнорирует шпильку в свой адрес и выжидающе смотрит на Эрвина. Тот тихо вздыхает — да половина корпуса вздыхает, когда начинаются споры Леви и Ханны. Это ещё везёт, что малыша-титана Эрена приструнили вовремя.       — Выдвигаемся, — командует Смит, сворачивая карту и выдавая то тут, то там приказы и указания. Ханна молча поправляет амуницию и садится в седло, шипя от боли — за столько лет задница не привыкла к седлу.       Море не удивляет только ее — она видела в прошлой жизни сотню раз сине-зеленую гладь воды в штиль, как дитя пробовала на соль и совсем не торопилась мочить ноги. Соль неприятно стянет кожу, а ещё этот противный зуд.       Она знала, что ждёт их впереди — каждый шаг, каждую мысль, каждый вздох.

***

      Предотвратить смерть Эрена, увы, дано не было. Потому Ханна смотрела вдаль, наблюдая, как Микаса постепенно скрывается с головой в руках среди пара. Тела титанов испарялись крайне медленно.       Найти Леви было лишь вопросом времени — но мешать все же не стоило. Как бы не оттягивала Ханна, смерть многих товарищей неизбежно наступила. А не дать Аккерману оплакать товарищей — грешно.       Не грешно это было сделать вместе. На самом деле, Ханна давно прониклась к друзьям по несчастью, сражалась наравне, не жалея себя, а потому чувствовала себя частью этого мира. Наконец-то.       Леви молчал. Он принял с каким-то странно-спокойным и равнодушным согласием объятья Ханны, даже слегка потеплела его кожа. Будто он давно уже оттаял, дай только толчок к этому.       Ханна знала — Леви останется один, не смотря на Габи и Фалько. Одинокий, переживший ужасы войны, солдат-калека, без цели и смысла.       Только с остатками воспоминаний и терзающей виной внутри.       И Ханна решила остаться.       Леви решил быть.       Они так и плыли вдвоем на волнах неопределенности — Леви гложило чувство вины, Ханну — забота о солдате-калеке.       Им хватило бы шага, всего лишь руку протянуть, чтобы понять — они нужны друг другу.       Но, когда они на это решаться — будет совсем другая история.