Выходной

      В эту ночь Кейлу не спится.              Много утекло воды с тех пор, как его жизнь в очередной раз приняла неожиданный поворот. И хотя Хенитьюз понимал, что сам позволил всему случится, часть его все равно сопротивлялась, тревожилась и воспроизводила Запись последствий привязанностей. Чтобы сохранять контроль – или подобие контроля – над ситуацией, его верной спутницей стала рефлексия — безжалостная, муторная, но действенная. Поняв, что уснуть в ближайший час точно не выйдет, юноша устремил свой взгляд в расписной высокий потолок балдахина, уложив сложенные в замок руки на грудь.              С тех пор, как он сошелся с Барроу, многое изменилось. Хотя "сошелся" здесь неподходящее слово. Скорее, чуть не убился об него, попутно ухватывая второго в пучину эмоциональных терзаний. Однако после многочисленных нелестных фраз и столкновений они смогли разглядеть друг друга с иных сторон на радость судьбе и потеху Богам.              Начало совместного пути выдалось нелегким. Когда помещаешь под одной крышей с условием совместной жизни двух людей, имеющих лидерские качества, закономерно получаешь столкновение интересов. Оба являясь таковыми, долго выясняли, кто из них будет "главным" в отношениях. Однако у Белой Звезды было преимущество в виде столетий на то, чтобы подзаработать опыта взаимоотношений с союзниками, в отличии от Кейла, и в конечном счете Хенитьюза приструнили. Впоследствии он понял, что, вообще-то, быть ведомым очень даже выгодно — за тебя что-то решают, при этом не ограничивая, ты можешь спокойно валяться на кровати и тратить чужие деньги и тебе ничего не скажут в ответ. Чем не жизнь бездельника, к которой он так стремился?              Второй же весомой проблемой стал острый вопрос насчет новообретенных чувств у Барроу, который, прожив уйму времени без них, должен учиться жить заново. Первое время, когда он улавливал непонятный фоновый гул в ушах, не мог не концентрироваться на этом, что очень мешало ему нормально функционировать. Обращал внимание, как стучит сердце. Из-за этого накрывало с головой чувство какой-то необъяснимой тревоги, разгоняя сердце быстрее. А уже из-за быстро бьющегося органа учащалась одноименная тревога, выплескиваемая привычным для реинкарнатора способом – через пассивную агрессию. Замкнутый круг.              Тем не менее, первое время было до одури весело. Правда, только для Кейла Хенитьюза. Он часто любил постебать своего возлюбленного, будто мстя за все, но в мягкой форме: хватал в свои цепкие объятия, пока Барроу кривился как не в себя, стремясь высвободится из хватки. И как только Кейл переходил в контратаку — внезапно целовал его в лицо — тот будто испытывал в эти моменты все тягости мира, изображая всю гамму гнева и отвращения, пытаясь выскользнуть к чертям как селедка от этого хихикающего ублюдка, попутно бросаясь громкими фразами с возгласами: «Отпусти меня» или «Я тебе сейчас лицо расцарапаю, паскуда». В конечном счете, все заканчивалось для Кейла поднятым настроением и мыслями, что оно того определенно стоит, пока Барроу в немой ярости, спрятавшись в темном углу своего кабинета, бросал на виновника всепоглощающие убийственные взгляды исподлобья своими светящимися каре-красными глазами, схожими в такие моменты с кошачьими. На этом же бесоебства Кейла, как правило, не заканчивались, и только бог знает, что в следующий раз придет в голову этой красноволосой бестии.              И третьей проблемой являлся Раон, а точнее, его нахождение подле Хенитьюза. С первого дня дракон не возлюбил Белую Звезду и ему было за что. Кейлу пришлось выставить ультиматум перед Барроу: либо Раон остается жить со своим «отцом» и тот отбросит свои зловещие перспективы на него, либо ни его, ни Кейла больше не будет в этом дворце. Безусловно, Кейл-старший терпеть не мог до скрипа зубов, когда им пытаются манипулировать, и в нем в такие моменты просыпается еще более отвратительная вещь — чувство диссонанса. В итоге, нашелся компромисс в виде игнорирования друг друга и не попадания друг другу на глаза. И Раона, и Звезду это более чем устраивало.              Кейл даже мог уверенно сказать, что Барроу стал чуть более… тихим, что ли. Конечно, чертинка в глазах все еще плясала, но к ней в пару появилась некоторая мягкость и попытки делать что-то традиционно романтическое. По большей части все получалось, мягко говоря, очень плохо. Очень.              Юноша не заметил, как во время размышлений о настоящем время от времени закрывал глаза не по своей воле. Под боком сопел Раон свернувшись калачиком, и, если бы не одна весомая деталь, маленького компаньона не было бы в постели: вторая половина кровати пустовала уже третий день. Это и стало причиной, почему Кейл вот уже вторую ночь подряд так плохо спит. За эти три дня от Барроу не поступило ни весточки. Самые близкие подчинённые отсутствовали вместе с ним, а потому узнать о том, что произошло, Кейл не мог.              Скребущее чувство на душе едко кусало его изнутри, заставляя перебирать неприятные варианты случившегося. Единственное, что Кейл знал наверняка — Барроу отправился по каким-то своим стратегически важным делам на Западный континент. Перевернувшись на бок лицом к Раону, он обнял его и закрыл глаза, думая о том, что скоро придётся возвращаться из «отпуска» в Роан. С мыслями о семье на другом конце мира и тайной, которую теперь приходилось тащить на своих плечах, Хенитьюз провалился в сон.              Следующим днем, когда время близилось к полуночи, Кейл сидел за ужином, скучающе ковыряя что-то похожее на салат в тарелке в полном одиночестве. Пошел четвертый день отсутствия Белой Звезды. Его голова была занята единственной мыслью — поесть и пойти спать вновь на 12 часов как минимум. Захватив зубьями прибора половинку помидорки черри, закинул ее себе в рот, выпрямляясь. Спустя мгновение с тихим скрипом двери зал рассекает темный эльф с возбужденным и пугливым видом. Следом — другой человек, выглядевший спокойнее и собраннее.              — Что случилось? — посмотрел на мужчину Кейл, надеясь на ответ.              — Господин вернулся, — единственное что успел ответить старый слуга, прежде чем исчезнуть в дверном проеме.              Кейлу тут же в голову ударил выброс эндорфина и адреналина, от чего он немедля сорвался со стула, попутно чуть его не уронив. Он мчался так быстро, словно окрыленный к своей мечте, впоследствии пожалев об этом и выдохнувшись уже на половине. Оказавшись на улице, его встретил прохладный ветер, от чего по коже прошлись легкие мурашки. Стоя в стороне, он увидел того, ради кого совершил этот спринт, готовый кинуться на него с расспросами. Напряженное тело расслабилось от облегчения, что тот вернулся невредимым.              Белая Звезда заметил его и одним лишь кивком головы показал, чтобы тот вел себя сдержаннее, даже не улыбнувшись и не помахав ему. Кейл понимал, что он не хотел рушить выстроенную годами личность перед слугами, потому сдержался, оставшись наблюдателем со стороны. Младший отметил, что с тех пор как они сошлись, Барроу стал одеваться изысканнее, имея ранее безразличие к внешнему виду и своему телу, относясь к нему как к обычной оболочке. Он выделялся белым пятном на фоне подчиненных в черных одеждах, будто одинокая звезда на ночном небе. Иронично.              Бросив на того последний взгляд, Кейл неторопливо вернулся в спальню, ощущая неимоверную легкость и вместе с тем усталость в теле. Пара голубых глаз посмотрела на вошедшего.              — Я видел, как ты сломя голову несся куда-то, что тебе обычно не свойственно! Что-то случилось, человек? — Поднял голову Раон, хорошенько потянувшись и зевнув во весь рот.              — Белая Звезда вернулся, на удивление чересчур спокойный, – со свойственным стоицизмом ответил Хенитьюз, выглянув в окно и увидев, как упомянутый заходит в здание. Задержавшись на мгновение, он решил нормально встретить партнера, оставив дракона наедине с тем, что тот хотел ему высказать.              Неторопливо шагая по коридору, Белая Звезда выслушивал отчет старого мага о продвижении работы над одним древним артефактом. Дойдя до обширной и пустующей приемной залы, он махнул рукой мужчине, отпуская того продолжать начатое дело. Оказавшись в одиночестве, он не торопился уходить, зная, что сейчас его непременно встретит кое-кто другой. Не успел тот и моргнуть, как в дверях появился юноша, быстрым шагом направляясь к нему. Остановившись напротив, Кейл встретил его коротким молчанием и сдержанностью.              — Тебя не было так долго, где ты был? — Поинтересовался младший, кинув острый оценивающий взгляд на его одежду и внешний вид в целом. Крови нет, напряжения нет, ран тоже. Тогда что он делал?..              — Что-то ты был более радостным пару минут назад, чем сейчас, — с некоторой издевкой улыбнулся Барроу, ловя его взгляд.              — Ты не ответил на вопрос.              — А должен?              Резкость слов прервала возникшая мимолетная тишина. Пока лицо одного ничего не выражало, второй безмятежно скривил губы в легкой улыбке.              — Дурак… — обхватив обеими руками партнера за лицо, Кейл притянул его к себе, вовлекая в поцелуй. Ответив, Барроу усмехнулся в его губы, запуская пальцы в слегка непослушные волосы. Опустив руки с его лица и обнимая за талию, Хенитьюз прижался к нему, углубив поцелуй. Старший же провел ладонью по его спине, вытащив край шелковой рубашки из темных брюк и, запуская руку под одежду, очертил ноготком его выступающие позвонки, второй рукой не давая ему отстраниться. Белая Звезда жадно захватывал губы возлюбленного, прикусывая и облизывая, не давая и шанса выбраться из его властной хватки. Хенитьюз сжал полы его длинной мантии от такого сильного давления с его стороны, ощущая нехватку воздуха. Наконец он смог вдохнуть желанный кислород только когда партнер неохотно отстранился от него на пару сантиметров, все еще ощущая его разгоряченное дыхание на своих бедных губах.              — Я успел соскучиться по тебе за эти четыре дня, представляешь? — Иногда Кейла пробирали мурашки от того, каким стал Барроу из-за близости с ним. Он все еще помнил, как тот говорил о том, что смог ухватить в свои руки такое сокровище в его лице, видя в нем свою копию и долгожданного преемника, что младший пресек в первый месяц их отношений. И вот вновь его глаза горели каким-то безумным демоническим огнем, зрачки расширились, а зубы так и чесались впиться в его нежную кожу, оставить пару демонстративных следов. Поняв, что тот вновь перевозбудился от чувств, Кейл прикрыл пальцами одной руки его губы в останавливающем жесте. Барроу даже через пелену эмоций узнал этот знак, закрыв глаза и через пару секунд вновь медленно открыв, — меня снова понесло в дебри? — Приглушенно и со спокойным взглядом, со слабой улыбкой спросил Белая Звезда, получая в ответ короткий кивок. Оставив легкий извиняющийся поцелуй на губах, отпустил его, любовно заправляя красную прядь за ухо.              — Не хочешь прилечь после дороги? — Спросил Кейл, взяв его под руку и неспешно направляясь с ним в их общие покои.              — В этом нет необходимости, я все равно не смогу отдохнуть, — будничным голосом ответил Белая Звезда, вновь обретя строгое выражение лица для сновавших повсюду подчиненных, когда они вышли в оживленный коридор.              — Ах, точно, — нервно улыбнулся Хенитьюз, почувствовав мимолетную неловкость, переводя тему на краткий рассказ о том, как лениво он провел эти дни, — …А также я просматривал старый ящик с бумагами из любопытства и скуки, пока его не выбросили, и нашел там одно письмо, что было написано тебе от моего имени еще много месяцев назад. Оно напомнило мне о том времени, когда моя жизнь не сделала очередной кульбит на все триста шестьдесят градусов.              — О чем было то письмо, напомни мне, — спокойно попросил Барроу, на что в ответ получил долгий вздох. Усмехнувшись, он свободной рукой тыкнул его в кончик носа, лениво прикрыв веки.              — Если вкратце, я жаловался на то, что ты снова добавил мне проблем, — пальцы коснулись ручки двери и взору наконец предстала большая комната в полумраке от потухших свечей. В ответ Кейл получил лишь прищуренный взгляд красно-карих глаз, смотрящих на него с явным укором.              

***

             Просторная комната тонула в теплом свете, наполненная тонким ароматом благовоний. Тишину, не удушающую, а умиротворяющую, нарушал лишь редкий шелест страниц. Однако вскоре его разбавил бесстрастный и обыденный голос.              — Как думаешь, мне идет этот цвет? — Небрежно спросил Кейл, рассматривая свое отражение в зеркале и поправляя складки одежды. Его взгляд скользнул к партнеру, сидевшему за столом и отражавшемуся в зеркале на фоне.              — Луна моя, ты же знаешь, тебе все к лицу, хоть мешок из-под картошки надень, — ровным тоном ответил Барроу, даже не отрываясь от бумаг.              — Ты даже не взглянул на меня, — в голосе Кейла, казалось бы спокойном, прозвучали нотки разочарования. Он не мог сказать наверняка, привык ли он или испытывает обиду на такую безучастность, — в последнее время ты все чаще пропадаешь. То ли мое общество тебе надоело, то ли просто все равно. Неужели у тебя все настолько плохо с чувствами, что ты даже в моем присутствии остаешься где-то далеко?              Белая Звезда наконец оторвался от документов, тяжело вздохнув под пристальным взглядом карих глаз. Иногда казалось, что у Кейла напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, уступая место поразительной наглости. Или это он сам так его расслабил?              — Я не играю в "горячо-холодно", — сказал Белая Звезда, — и не намерен специально относится так к тебе.       Кейл не ответил. Барроу воспринял это как возможность продолжить свое разглагольствование:              — Возникло недопонимание с одной сотрудничающей стороной, которое необходимо разрешить. Ты должен понимать...              — Ты не исправим, — перебил Хенитьюз, обреченно выдохнув и с раздражением проводя ладонью по лицу. Он решительно подошел к столу и уперся руками в столешницу, слегка помяв бумаги, — я понимаю твои дела, но не могу смотреть, как ты чахнешь в этом душном кабинете, – наконец признался юноша, скорее самому себе.              Барроу хотел было возразить, но вдруг задумался. Когда в последний раз он просто... жил? Гулял без цели по просторам Бесконечного Королевства, занимался чем-то бесполезным, но приятным? Да, у него была благая для него же самого цель. Но с тех пор, как он добровольно приобрел новый статус — "привязан к Кейлу Хенитьюзу доселе забытыми чувствами" — у него появилась иная личная ответственность. Сказал бы, что стало стыдно, но это чувство ему не знакомо.              — Ладно, — неожиданно согласился Белая Звезда, откидываясь на спинку кресла, — проведем день вместе. Только вдвоем. Но план действий... — легкая усмешка тронула его губы, — составлять будешь ты.              Кейл почувствовал удовлетворение от проделанной работы, довольно хмыкнув и гордо посмотрев на партнера. Недолго думая, озвучил свое предложение, получив в ответ скептический взгляд и лицо, полное недоумения.              

***

             Утренняя роса блестела на траве от взошедшего над горизонтом яркого солнца, словно крошечные бриллианты, рассыпанные беглецом-воришкой. По непрозрачной, но чистой синей воде озера медленно прокатывалась рябь и небольшие гребни волн от иногда появляющегося дуновения ветра. Небо сулило сухую погоду — изредка появлялись клочки перистых облаков, неспешно плывущие по голубому простору. Шелест деревьев, что лесным массивом располагались вокруг, взывал к внутреннему миру и гармонии. В этом живописном месте, на траве рядом с песочным берегом, расстелилось покрывало с тарами различного содержания: фрукты, выпечка, сладости и даже графин с вином и аккуратный чайник с зеленым чаем.              Сидя вытянув ноги в свободных черных брюках, Кейл наслаждался таким желанным моментом. Он давно не был на природе и от вида темного неба Бесконечного Королевства без яркого солнца его уже начинало тошнить. Светлая рубашка слегка трепыхалась от редкого ветра, вызывая приятный контраст наряду со светящими в лицо теплыми лучами. Однако его спутник подобное не разделял, сидя в тени под навесом. Его полностью белые одежды вызывали у юноши легкий скептицизм и изумление — неужели он так уверен в себе, выходя в подобном цвете на природу? Не боится испачкать? Хотя, его это не должно волновать, потому что это явно будет не его проблемой.              Белая Звезда, как полагалось, сидел на согнутых под себя ногах, с прямой спиной и своим привычным выражением лица. Даже здесь, наедине с Кейлом, он поддерживал свой горделивый вид. И, честно говоря, сама идея пикника казалась ему сомнительной — в чём смысл, если совместную трапезу можно провести и в столовой? Но противиться не стал. Более того, именно он предложил это место.              В свою очередь Хенитьюз не мог не насмотреться на то, как Барроу усердно собирал себе в маленькую песочную корзиночку крем, завершая это ягодой. Добившись идеального результата, тот отправил десерт себе в рот, не имея возможности оценить насколько это вкусно.              — Часто тут бываешь? — Спросил Кейл, оглядывая живописный берег. Место располагалось неподалеку от западного побережья Восточного Континента, и лишь немногие о нём знали.              — Не так часто, как хотелось бы, – ответил реинкарнатор, не глядя на него, занятый очисткой яблока от кожуры искусно выполненным небольшим кинжалом, — обычно здесь я отдыхаю от пристального внимания к себе со стороны других, когда меня что-то раздражает или, когда мне хочется просто побыть в тишине и наедине с собой, не думая о том, что рядом находятся другие люди, – он протянул мягкую дольку Кейлу, который тут же ее зажевал, вновь размеренно и неторопливо очищая дальше.              — И давно ты такое практикуешь? — Получив утвердительный кивок, Хенитьюз не дожидаясь дальнейших пояснений опустился головой ему на колени, уставившись снизу-вверх и сложив руки на животе.              — Наглеешь, — констатировал Барроу, переключив внимание с фрукта на его карие глаза.              — Я знаю, — только ухмыльнулся Кейл.              — …Ты удивительный человек, Кейл Хенитьюз, — обреченно выдохнул Белая Звезда, возвращаясь к срезанию красно-оранжевой шкурки.              — И это я тоже знаю, — повторил юноша уже с прищуром, получая в ответ очередной кусок сладкого яблока.       Спустя время болтовни и обсуждения других, Кейл решил сменить положение и обратить внимание на воды сверкающего озера. Сняв с себя обувь и закатав штанины брюк, он ступил в воду, обдавшую в ту же секунду прохладой, приятно покалывая и вызывая мурашки. Прошел дальше, чуть глубже, содрогнувшись и залипнув на сверкающую поверхность водной глади, прежде чем повернуться, чтобы крикнуть гордо сидящему на пледе Барроу, что умиротворенно попивал свой чай, больше из-за привычки, с закрытыми глазами:              — И долго ты будешь так сидеть?              Ответа не последовало. Его компаньон не стремился к воде, предпочитая сушу. Постояв пару секунд, Кейл хитро ухмыляется и резко вызывает волну воды с помощью силы ветра, намереваясь его облить. Но его попытку прерывают водным щитом, даже не удосужившись открыть глаза и посмотреть на него. Белая Звезда совсем не сменил положение или эмоцию, лишь поднял руку для вызова защиты.              — Ну и сиди там, павлин нахохлившийся, – Хенитьюз по-детски сморщился, принимая обидное поражение и развлекая себя бултыханием водной глади руками, словно пытаясь выместить досаду на безмятежной глади.              Через некоторое время бессмысленного развлечения голову Кейла осенила очередная хитрая мысль. Медленно вернувшись на место и не вызывая подозрений, он резко схватил мирно сидящего спутника за спину и ноги в попытке поднять на руки, на что Белая Звезда распахнул шокировано глаза и вцепился руками в его плечи, забыв о чае.              — Хенитьюз, сука ты такая, ты что удумал? — Начал возмущаться Барроу, отцепляя его от себя и насылая гневные комментарии. Изначально попытка была провальная, учитывая, что у того не хватит сил поднять его тушку со своим то хрупким телосложением. Но попытка не пытка, как говорится.              Поняв его намерения, Кейл-старший без проблем и раздумий ухватил младшего на руки, блокируя варианты отступления. Под его возгласы и попытки выскользнуть из крепкой хватки, Барроу зашел в воду по колени, не думая о замоченном подоле одежды, посмотрел последним для того прищуренным взглядом с ухмылкой и тут же кинул Хенитьюза в воду, да так, что тот нырнул с головой из-за глубокого желоба рядом с коротким мелководьем. Однако не рассчитав, что дно озеро оказалось покрыто илом, не удержал равновесие и поскользнулся, отчаянно выставляя руки вперед для создания щита. Но все случилось за секунды, поэтому он, не успев это сделать, плюхнулся в воду точно также.              Вынырнув из воды, раздраженный и мокрый, Белая Звезда с фырканьем откинул прилипшие к лицу волосы назад, повернувшись к месту куда кинул причину, из-за которой вся его одежда и великолепный вид в буквальном значении смылся в озеро. В голове успел возникнуть очередной нелестный комментарий, но он так и не был озвучен. Кейл Хенитьюз стоял, скрестив руки на груди и смерив реинкарнатора своим фирменным взглядом, ненарочно заслонял собой золотой диск только начавшего заходить солнца, из-за чего обретая будто бы божественное свечение вокруг своей фигуры. Мокрая белая рубашка прилипла к телу, как и волосы, прозрачные складки ткани подчеркивали каждый изгиб торса. Влажные рыжие пряди прилипли ко лбу и щекам, подчеркивая его хмурое, но оттого прелестное лицо.              И странное дело — Барроу заметил это только сейчас. Он видел его стойкость в бою, видел его лицо, его многочисленные образы, его древние силы, но он не видел его внешность как внешность простого человека – тонкие черты лица, выраженные и уникальные, легкую асимметрию губ, придававшую его улыбке особое очарование. Он всегда смотрел на Кейла как на инструмент, сосуд, идею — но не как на живую плоть и кровь, такую же, как и он. Это осознание ударило с неожиданной силой.              Белая Звезда резко отвел взгляд, ощутив, как в груди что-то сжимается – странное, теплое и одновременно болезненное. В висках застучало, в горле пересохло. Смешно: всего лишь взгляд, мимолетное наблюдение, а ощущение будто сорвал пелену с глаз, увидел что-то запретное, сокровенное.              От внимания Кейла не ускользнул пристальный взгляд старшего, так открыто на него пялившийся.               — И что ты уставился… – начал он, но замолчал, заметив тень, промелькнувшую на его лице. Что-то неуловимо изменилось в его обычно бесстрастном лице, – …Эй, с тобой всё в порядке?              Плечи Кейла непроизвольно расслабились, когда он уловил эту новую, странную пелену отстраненности и апатии, окутавшую его тело невидимой вуалью, а также… потерянность. В воздухе витало что-то хрупкое, невысказанное. Барроу выглядел потерянным — и это пугало больше, чем любая его ярость. В его отведенном взгляде Кейл с удивлением узнал собственный страх — страх остаться одному. Вместо слов он подошел ближе, слегка колыша воду. Наклонив голову вбок, Хенитьюз пытался поймать взгляд. И только спустя пару секунд наконец получил ответ.              — Только сейчас понял, насколько ты прекрасен, – вот так просто, без прикрас, не придумывая никаких метафор или более изысканных слов высказался Барроу, видя, как у того слегка дернулся то ли уголок губ, то ли бровь. Кейл честно не знал, как реагировать на комплимент. Он не привык их слышать, он не нуждался в них и уж тем более… в его жизни было мало места для таких нежностей. Слова застряли в горле, сердце застучало быстрее — но прежде чем он собрался с мыслями, Белая Звезда уже повернулся и зашагал к берегу, оставив его стоять в воде с калейдоскопом непонятных чувств.              День шёл своим чередом, и постепенно уступал место вечеру, с его теплыми закатными красками и сгущающимися тенями, стоит солнцу уйти на покой за линию горизонта. Кейл с удовольствием лежал на локтях под последними лучами и занимался поистине прекрасным делом – пялился в воду и ни о чем не думал. Он не знал сколько прошло времени и не стремился нарушить тишину, впрочем, как и Белая Звезда, который давно лежал, отключившись от мира, и витая где-то в своих мыслях. Вскоре ему пришлось заземлиться вновь, когда юноша внезапно и невесомо прикоснулся к его щеке, не спеша проведя по ней костяшкой пальца. Кейл задержал взгляд сначала на его губах, затем на закрытых веках, прежде чем нарушить тишину приглушённым голосом:              — Если бы я попросил снять передо мной маску — ты бы согласился?              Ресницы Белой Звезды дрогнули. Он медленно открыл глаза, встретившись взглядом с карими — такими близкими сейчас. В его взгляде читалась усталая расслабленность и безучастность. Он не поднимал головы, не спешил давать ответ, будто бы не хотел говорить… или же сам не знал, что сказать на очередной спонтанный выпад своего рыжего кошмара. Кейл же в свою очередь то опускал взгляд, то возвращал его обратно в красно-карие, в которых тонул снова и снова. Тишина затягивалась, становясь невыносимой.              — Ты меня вообще слы…              — Да.              Барроу оборвал его резко, почти грубо, на что получил недоуменный взгляд. Закрыв глаза, он лениво взял его руку, что была близка к лицу, в свою, приложив ее к щеке обратно. Открыл глаза лишь для того, чтобы ответить:              — Можешь снять сам.              Кейл замер, бегая по его бледному лицу нечитаемым взглядом, наверное, впервые за долгое время испытав искреннее изумление и ослабив уверенность. Его пальцы дрогнули в захвате Барроу, а взгляд метался по бледным чертам, выискивая подвох, насмешку — что угодно. Но находил лишь разрешение. Он медленно поднял вторую руку и поднес к нему; он все еще не торопился предпринимать какие-либо действия. Лишь спустя несколько секунд нежно провел пальцами по обеим сторонам его лица, аккуратно поддевая кончиками холодную поверхность белой незамысловатой маски, заторможенно приподнимая и убирая ее в сторону.              Белая Звезда не шевелился. Только веки сомкнулись плотнее, будто даже сейчас, в темноте, ему было слишком много. Но любопытство победило — он открыл глаза и увидел Кейла с расширенными зрачками, с губами, приоткрытыми от волнения и каким-то осознанием в глазах. Его ладони лежали на щеках, пальцы скользили к виску, осторожно, как будто боялись разбить этот момент. Большой палец провёл под глазом, по дуге брови — и старший невольно прикрыл веки, поддаваясь этому прикосновению. Подтянувшись поближе, Хенитьюз оставил поцелуй в уголке его глаза, такой легкий и мимолетный. Остраняясь, но не убирая руку, он вновь встретился с ним глазами, чувствуя под пальцами холодноватую кожу Белой Звезды. Тот не сопротивлялся, но и не поддавался — лишь смотрел на него с привычной отстранённостью, в которой, однако, уже не было прежней ледяной отточенности. Будто где-то в глубине, за слоями расчёта и власти, всё ещё теплилось что-то неуловимо хрупкое.              Закат догорал, окрашивая воду в багровые тона, и в этом свете лицо Белой Звезды казалось почти живым — без маски, без защитной снисходительной усмешки, просто… человек.              Как бы они описали их отношения? Можно ли назвать этот извращенный союз любовью? Белая Звезда давно растерял «умение» любить, а Кейл — нет, Ким Рок Су — не успевший узнать её поближе, а вкусив – потерявший, постоянно ограждает себя от мысли привязаться вновь, такой страшной и неприятной, а самое главное – приносящей боль, которую он так не любил.              Один избегает привязанностей, чтобы не страдать. Другой – принуждает людей к подчинению, чтобы они не могли его покинуть. Но оба они знают, каково это – терять всё.              И сейчас, когда пальцы Кейла дрогнули на его щеке, а Белая Звезда, вопреки себе, не отстранился, между ними повисло нечто большее, чем слова. Не прощение. Не обещание. Просто тихий, неловкий шаг — к краю бездны, где они оба уже стояли когда-то в одиночестве.              А теперь — вдвоём.       

***

      Кейл сидел на широкой кровати, расчесывая свои запутавшиеся волосы и размышляя над сегодняшний днем, готовясь ко сну. Взглядом зацепился за какую-то точку на стене, его лицо — бесстрастно, но внутри расцветали счастливые эмоции от проведенного времени. Не повернул и голову в сторону входящего, заканчивая свою процедуру и откидывая предмет на тумбочку. Кровать прогнулась под весом второго человека, что сел за его спиной, заботливо обнимая. Кейл слегка вздрогнул от неожиданности, мгновенно выходя из своих мыслей.              — Знаешь, изначально эта идея показалась мне глупой и детской, но это на удивление было так умиротворяюще, что я впервые ощущаю себя таким отдохнувшим, — поделился приглушенным голосом Барроу, по-хозяйски залезая руками под свободную рубашку возлюбленного, сложив руки на его животе. Кожа мгновенно ответила на это мурашками.              Кейл только хмыкнул, в мыслях радуясь маленькой победе. Может быть теперь они будут чаще проводить время вместе? Но подумать над этим дольше ему не дали. Возле самого уха прозвучал вопрос, каждый раз вводивший Кейла в состояние приятного напряжения, будто он играет в лотерею.              — В каком кармане у меня конфета? — Спросил томно Барроу, вырисовывая острым ноготком на его животе полосы, которые затем краснели, образуя узор звезды на некоторое время как обычная реакция кожного покрова на легкое царапанье. Этот вопрос всегда имел только один смысл: если Кейл угадает, то сегодня ночью он получит нежный секс и ласку. А если же нет — то на утро он проснется с больной поясницей и следами бурной любви. Однако в любом случае он получит удовольствие, поэтому здесь нет лучшего варианта. Просто возможность испытать азарт и предвкушение от того, что ему выпадет на этот раз. Помолчав пару секунд и, кажется, перестав дышать, он накрыл своими ладонями чужие руки, сказав единственное:              — В левом.              — Угадал.              Угадал? Что же. В таком случае…              Кейл не заметил, как из него вырвался тихий ответный вздох, на что Барроу любовно усмехнулся, прекрасно понимая, что ему больше нравится результат угаданной попытки, хоть он и заявляет, что любит обе стороны этой игры. Руки, что до этого покоились на его животе, стали неторопливо расстегивать пуговицы. Одновременно с этим, юноша получил нежные поцелуи на белоснежной шее, от чего он слегка ерзал, получая удовольствие от предоставленных ласк. Когда влажные губы коснулись чувствительного места, Кейл поплыл — его партнер был прекрасно осведомлен о нем, оставляя медленные и легкие поцелуи за ушком.              Оказавшись без рубашки, он тут же облокотился спиной на его грудь, ощущая мягкие и вместе с тем нетерпеливые поглаживания по своей коже. Слегка приподнявшись, он дал возможность партнеру развязать пояс шелкового халата, освобождая себя от единственной вещи. Удобно устроившись на подушках, Белая Звезда рваными движениями стянул с Кейла нижнее белье, отбрасывая куда-то в сторону.              Обхватив возбужденную плоть младшего, он с легким нажимом провел вдоль небольшого участка большим пальцем, позволяя выделиться бледной жидкости, следом обмазав ею весь член. В ответ со стороны Кейла прозвучал шумный вдох и вскоре такой же выдох, когда тот почувствовал на своей шее, так удобно расположившейся вровень лицу любовника, влажный язык, медленно прошедший вверх до самого ушка и серию теплых поцелуев с открытым ртом.              Тем временем, пока его щеку, линию челюсти и ухо нещадно зацеловывали, на тыльной стороне ладони он ощутил слегка грубое прикосновение, когда Барроу взял его руку в свою. Немедля, Кейл обхватил ею оба органа, двигая вдоль и время от времени мягко сжимая. Ладонь старшего будто вела его собственную, как бы подсказывая, как лучше делать. Чужое и, к сожалению, почти неощутимое прикосновение теплой, мягкой кожи вызывало мелкую дрожь и мурашки по телу у Белой Звезды от мысли об этом. Это определенно намного приятнее, чем делать самому.              После продолжительных ласк и прерывистого дыхания у обоих, бледная кисть спустилась ниже, и тут же Кейл ощутил холодное прикосновение к самой интимной части, приоткрыв глаза. Два длинных пальца медленно проникли внутрь, от чего Хенитьюз издал протяжный стон, закинув голову назад и ухватываясь за его предплечье. Не без усилий войдя ими настолько, насколько позволяла длина, Белая Звезда уткнулся носом ему в шею.              — Расслабься, — протянул хриплым и низким голосом старший, принявшись массировать и подминать стенки подушечками, когда возлюбленный выполнил сказанное. Тело юноши само поддавалось ему, мурашки прошлись по коже вместе с приглушенным мычанием, когда два пальца развелись в стороны, расширяя проход. Следом добавился третий, и Кейл прикусил губу, еле как выдавив из себя:              — Перестань…              Белая Звезда приоткрыл один глаз и взглянул снизу-вверх на него, вглядываясь в его профиль лица. Вторая рука неторопливо сжимала и разжимала его бедро в различных местах.              — …Не тяни уже, — прошептал Кейл, желая наконец ощутить вместо пальцев большее. Однако Барроу специально проигнорировал просьбу, слыша жалобный скулеж партнера, взращивая все больше и больше его вожделение, — сучий ты говнюк, войди в меня уже! — Злобно прошипел Хенитьюз, вызывая легкое удивление и усмешку у партнера. Белая Звезда чертовски обожал, когда своенравный юноша проглатывал свою гордость и срывался на приказной тон.              — Раз ты так хочешь… тогда отлучусь за маслом. Мы же не хотим, чтобы тебе вновь было больно? — сказал полушепотом Белая Звезда прямо на ухо, легонько кусая и отпуская его. Кейл был готов убить ублюдка за то, что он нарочно не захватил вещь с собой и оставил его в таком состоянии. Ему начинало казаться, будто бы он специально так долго ходит в смежную комнату, чтобы раззадорить его еще больше. Впрочем, у него это отлично получилось.              Однако не успел тот вернутся, как был брошен на кровать, встретившись со свирепым взглядом. Взяв инициативу в свои руки, Кейл грациозно перекинул через него ногу и уселся ему на живот. Пальцем он провел по крепкой груди, на которой виднелись пару небольших шрамов, выше, мимолетно надавив на его выступающий кадык и тут же взяв его за шею, сжав.              — Ах! — Вырвалось тут же из Белой Звезды, не ожидавшего, что это будет так резко. Приоткрыв рот, он слегка сощурил глаза, явно наслаждавшись этим, — Ха-а-а… Кейл…              Улыбнувшись одним уголком губ, юноша хмыкнул, в мыслях назвав его извращенцем. Тем временем второй рукой наощупь он распределил масло, что было вылито вместе с предыдущим действием наугад. Убрав руку с горла, он выпрямился и приподнялся, придержав возбужденный орган для удобства, в тот же момент медленно опустившись где-то наполовину.              — М… — сжав губы, Кейл остановился, закрыв глаза. Спустя некоторое время, он глубоко вдохнул и, расслабившись на выдохе, полностью оседлал его, — Ха-а-а… — новая волна мурашек прошлась по телу от опьяняющего чувства. Чувства наполненности.              Белой Звезде казалось, что он дойдет до пика прямо сейчас от того, как стенки младшего плотно прилегали к его естеству даже будучи в расслабленном состоянии. В районе паха ощущалась пульсация и неимоверный жар. С трудом подавив в себе животное желание повалить его на постель и вытрахать из него всю душу, Барроу слегка дрожащими руками взял его за талию, погладив мягкую кожу большими пальцами.              Вскоре Кейл вовсю активно двигал бедрами, лаская свое тело руками и заполняя королевские покои чарующими стонами. Грудь Белой Звезды часто вздымалась от сорванного дыхания. То, как Хенитьюз ловил экстаз и время от времени нарочито вызывающе смотрел прямо в глаза с приоткрытыми от удовольствия губами, соблазнительно сжимая своей красивой ручкой шейку и поглаживая кожу в других местах, дико возбуждало. Барроу смотрел на него неотрывно, со смесью восторженности и вожделения. Он хотел крепко-крепко сжать его в объятиях, искусать, зацеловать, съесть. Настолько сильно его переполняло желание к нему.              Взяв над собой контроль и вернув разум в реальность, он схватил нежно руку юноши и поднес к губам, целуя каждую его косточку пальцев, переходя на ладонь и тонкое запястье, пока партнер принялся сминать и поглаживать его красные волосы. Затем Белая Звезда потянул его на себя и Кейл рефлекторно уперся ладонями в спинку кровати, обшитую красным бархатом, в то время как старший переключился на его выпирающие ключицы, под которыми виднелись небольшие аккуратные черные капельки, оставляя долгие поцелуи и изредка прикусывая. Языком провел до ямочки, спустившись на грудь и оставив яркую красную отметину, что позже станет темнее рядом с татуировкой крылатого щита.              — Чёрт, — прошипел Белая Звезда ему в кожу, после чего откинув голову на подушки, когда его пронзила дрожь чистого удовольствия, — ты... невероятен... — он судорожно вздохнул, вновь обхватив талию Хенитьюза чтобы направлять его движения.              — Ах, ха... — Кейл сжал руками спинку кровати, продолжая приподниматься и опускаться на нем в легком ритме. Примерно через пять минут он почувствовал, что начинает уставать, а ноги болят от сидения в таком положении, — давай... давай поменяем позицию... я хочу лечь на спину...              Барроу хрипло усмехнулся его низкой выносливости, скользнув руками по спине юноши, проходясь пальцами по изящным лопаткам. Он притянул Кейла к себе настолько близко, насколько было возможно.              — Как твоей душе угодно, — прошептал тот практически касаясь губами губ партнера, его низкий голос был смесью веселья и удовольствия. Демонстрируя свою силу и ловкость, он переместил Кейла назад, укладывая того на спину на мягкий и прохладный шелк одеяла. Белая Звезда устроился между бедрами юноши, опираясь на локти прежде чем вновь войти в него и начать двигаться в медленном, чувственном ритме, прильнув к его уху, — обними меня ногами, Луна моя, — мягко приказал он, оставив поцелуй ниже его ушка, а затем еще один.              Белая Звезда вздрогнул от удовлетворения, когда Кейл обхватил его талию ногами, тем самым давая лучший доступ к себе внутри, видел, как румянец возбуждения окрашивает его кожу в соблазнительный розовый оттенок, а искусанные губы приоткрывались в протяжных стонах. Он научился «чувствовать» глазами, обманывая свои анализаторы. Кейл, хоть и мог быть его любовным интересом и не закончить в объятиях холодной земли благодаря Жизненной Силе Сердца, что каждую секунду поддерживала его жизнь и нейтрализовавшая тем самым эффект, не был всемогущим, а потому не мог по одной лишь силе мысли дать ему возможность снова ощущать физически. Поэтому, может, Белая Звезда и не ощущает их телесный контакт в полной мере, ему приносит удовольствие один лишь вид юноши, такого уязвимого и расслабленного, в отличии от его обычной отстраненности и волевого духа в глазах.              Он наклонился, его губы коснулись учащённого пульса младшего, прежде чем прижаться к его губам в обжигающем поцелуе. Язык Белой Звезды глубоко проник в рот Кейла, поглаживая его собственный, и поцелуй стал жарким и требовательным, когда его бёдра продолжали целенаправленно двигаться. С очередным толчком вперед, его твердая длина погружалась в тугое и теплое тело партнера, достигая каждый раз новой отметки.              — Нхх… ха, я… ах, сейчас… — вымолвил жалостливо Хенитьюз ему в губы, царапая вдоль позвоночника и закрыв глаза, теряясь в моменте подступающего освобождения накаленных чувств, что с каждой секундой нарастало, вызывая мурашки. Однако после этого признания, Барроу обхватил его у основания, ни за что не дав ему дойти до высшей точки удовольствия первым, — т-ты…       Тем не менее это негодование продлилось недолго. Белая звезда, ощутив усиливающееся напряжение, сделал еще несколько глубоких движений, и, сжав рукой простынь у его головы, вошел полностью, надавив на чувствительную точку, изливаясь в него. Получив в ответ громкий стон, он убрал руку, разрешая достичь тех же ощущений практически в одно время с ним, от чего Хенитьюз прогнулся в пояснице, протяжно стона от долгожданной сладкой разрядки. Когда же он обессилено плюхнулся обратно на смятую постель, Белая Звезда опустился на локти, практически наваливаясь на него всем телом. Юноша в ответ обхватил его за голову и шею, крепко прижимая к себе, будто бы стремясь слиться с ним воедино.              — Боже, я так тебя люблю, Кейл… — не смея открывать глаза, все еще под действием окрыляющего чувства, тихо пролепетал младший сквозь прерывистые вздохи. Ничего ему не ответив и замерев на мгновение, старший все же поцеловал его в скулу, задержавшись на ней губами. Если бы Хенитьюз посмотрел на него, он бы не смог определить возникшую на его лице эмоцию.              

***

             Оказавшись в одиночестве, пока Кейл отлучился в купальню привести себя в порядок, Белая Звезда сидел на кровати, бесцельно вращая хрустальный бокал в руках, смотря в одну точку нечитаемым взглядом. Тело предательски выдавало его состояние: плечи, всегда державшиеся с царственной прямотой, теперь безвольно опустились; спина, привыкшая к идеальной осанке, сгорбилась под невидимым грузом. А внутри бушевал самый настоящий хаос. В голове крутились произнесенные им слова, что въелись в разум острыми зубами. Сделав глоток воды, дабы привести сухое горло к жизни, он все также продолжал смотреть в пустоту, игнорируя ход времени.              «Почему именно сейчас?»              Месяцы их странных отношений — и ни одного подобного признания. Что-то внутри его естества ныло и зазывало, создавая ком в горле и давящее ощущение в груди. Барроу сжал бокал так, что хрусталь жалобно зазвенел. Это чувство — тёплое, щемящее, невыносимо-нежное поднималось из глубин памяти, из тех времен, когда он ещё помнил, что значит...              «Нет.»              Он резко зажмурился, пытаясь подавить нахлынувшие воспоминания. Бог Смерти отнял у него это когда-то — эту способность, эту слабость. А он, глупец, даже благодарил за «милость» проклятия, избавившего его от привязанностей. До того дня. До тех самых рук, обагрённых кровью самого дорогого человека и стеклянного взгляда, в котором был лишь ужас и осознание неотвратимости.              «Нельзя. Нельзя снова...»              Белая Звезда почувствовал себя таким беспомощным, нервно прикрыв глаза. Теперь, снова ощутив потерянное в веках, он подсознательно захотел убежать от этого, стереть и забыть, никогда, никогда не возвращаться к нему. Не возвращаться к горе утраты, не возвращаться к отвратительному чувству привязанности, вырвать с корнем, пока оно не…              Но тут память услужливо подбросила другие образы.              Кейл, со своей кровью, окрашивающей его и не без того алые губы и Барроу, в очередной раз ее вытирающий и ругающий его глупые оправдания. Кейл, дерзко врывающийся на важные переговоры и утаскивающий его за руку — и он, Белая Звезда, почему-то позволяющий это. Кейл, нежно проводящий пальцами по его волосам в тёмной подсобке, их сдавленные смешки, горячие губы на шее... Эти моменты заглушили эгоистичные порывы души бросить все, скинув в бездну забытого и неприкасаемого, возвращая в трезвую реальность.              Ком в горле рассосался сам собой. Барроу даже не заметил, как в комнату вернулся источник его смятения. Мысленно обрадовавшись, что он не заметил его состояние, Белая Звезда лишь молча отставил бокал и следом за Кейлом залез под объемное одеяло, пока тот хорошенько потянулся. Магические камни погасли, погрузив комнату в темноту.              Тишине суждено было продлиться лишь несколько минут, когда ее нарушил низкий и вялый голос.              — О чем думаешь? — Лениво протянул Барроу, положив подбородок ему на макушку, невинно прижимаясь к его, вероятно, горячей спине, не давая и шанса сбежать из крепких объятий.              — О том, какой ты высокомерный и напыщенный ублюдок, — сдерзил Хенитьюз, расслабившийся от приятных ощущений, не желая сопротивляться его властному захвату, но и не смерившись со своим положением.              Белая Звезда, не сдержавшись, прошелся легким хохотом, оставляя Кейла в легком недоумении.