Минута молчания.

— Доктор Дотторе, — позвал начальника аль-Хайтам, особо не надеясь на ответ. Тот увлеченно ругался с кем-то по телефону, не обращая внимания на подчиненного. И вот так всегда: он либо ругается с подчиненными, либо с друзьями. Со стороны создавалось впечатление, что доктору Дотторе в этом мире нужны лишь телефон и черный, как его душа, крепкий кофе. Отчасти это и было правдой, если добавить еще власть и немного денег. Как ни странно, Дотторе редко хвастался своими непомерными доходами, однако все вокруг него кричало именно об этом: громадный особняк с сотнями комнат, человек двадцать зашуганной прислуги, неплохой автопарк из трех иномарок и — особая гордость доктора — фонтан античного стиля прямо перед особняком. Дотторе любил после работы сесть с чашечкой того же кофе и глядеть на струйки воды, стекающие вниз. "Это и правда успокаивает", — замечали все, узнавая этот факт. Аль-Хайтам только многозначительно хмыкал в ответ. Успокаивает, только если не знать, чем доктор Дотторе пойдет заниматься после такой релаксации. В огромном особняке разносилось эхо шагов нарезавшего круги Дотторе. Привычка шефа ходить кругами во время разговора забавляла Хайтама, но сейчас она мешала сообщить важные новости. Свою работу на побегушках у Дотторе Хайтам ненавидел лютой ненавистью, но ничего с этим поделать не мог, а потому исправно выполнял все поручения и даже помогал шефу с его экспериментами до тех пор, пока не начинало тошнить, в буквальном смысле. — Доктор Дотторе! — вторично позвал Хайтам, повышая голос. — Чего тебе? — Дотторе прикрыл рукой динамик и с недовольством посмотрел на подчиненного. — Две новости: хорошая и плохая. С какой начать? — спросил Хайтам. Шутить с шефом было себе дороже, но он не мог отказаться от таких мелких подкалываний. Без этого и Хайтам, и вся остальная прислуга давно бы отправилась в место, соседнее с детективным агентством, в простонародье называемое психушкой. Гнев Дотторе был разрушителен, как девятый вал, и страшен, как все круги Ада вместе. Но подчиненные давно поняли, что особо вредить им Дотторе не желает. Ведь они все могли в любой момент нашептать полиции о его темных делишках. Поэтому доктор ограничивался злобным рычанием и криками. Подчиненных это даже забавляло, и некоторые цитаты, брошенные шефом в порыве гнева, стали отдельными шутками. — Очень важные новости? — Дотторе нахмурился, дождался кивка подчиненного и бросил в трубку: — Я перезвоню. Доктор наконец остановился на одном месте и уставился на Хайтама. Тот, не выдержав ледяного взгляда начальника, опустил глаза. — Что случилось? — Девочка сбежала, — безэмоционально оповестил Хайтам. — Что значит "сбежала"? — очень тихо переспросил Дотторе, медленно подходя к подчиненному. — На нее не подействовало снотворное. Пока я возился с ее подругой, она успела разбить окно и удрать, — все так же незаинтересованно ответил аль-Хайтам, немного напрягаясь. — Ты отправил людей на ее поиски? — Конечно, но Вы и сами понимаете, что мы уже не сможем ее найти. Дотторе задумчиво кивнул и схватил Хайтама за ворот рубашки. — Не думай, что это сойдет тебе с рук, — крикнул Дотторе висящему в воздухе на пару сантиметров Хайтаму. Тот часто закивал: воротник нехило душил. Дотторе хмыкнул и отпустил подчиненного на пол. — Очень больно? — притворно участливо спросил он, глядя на потирающего шею Хайтама. Тот, удивленный таким исходом, медленно кивнул. — Хорошо; сейчас будет еще больнее, — Дотторе в два шага оказался у комода, на котором стоял гипсовый бюст Гиппократа. Он схватил его одной рукой и со всей силы швырнул в сторону Хайтама. Подчиненный успел отскочить, но один из осколков все же поранил ему руку, из которой теперь тоненькой струйкой стекала кровь. Хайтам загнанно дышал, не говоря ни слова, и ожидал следующего нападения. Он знал, что в этот раз обычным выговором не отделается: случай не тот. Но Дотторе был в ярости, холодной и ужасающей. Аль-Хайтам все не мог отдышаться. Дотторе он не победит, ведь тот выше его и гораздо сильнее. Остается только взять хитростью. Пока доктор осматривал комнату на наличие вещей, подходящих для метания в подчиненного, Хайтам взял книгу с еще одного комода и протянул ее шефу. Между ними было несколько метров, но аль-Хайтам не решился их преодолеть, рассудив, что задумка должна сработать и так. Дотторе медленно перевел взгляд на протянутую книгу. Он не умерил своей злости, просто увел ее на второй план, освобождая место любопытству. Хайтам все так же молчал. — И зачем? — наконец спросил Дотторе, кивая на книгу. — Чтобы Вам было удобнее меня бить, — просто объяснил Хайтам. Дотторе дернул бровью. Он подошел и забрал книгу, взвешивая ее в руках. Хайтам прикрыл глаза: план не сработал. Остается только смириться, ведь его не убьют. Не убьют же? — Ты слишком хитрый шельмец. Еще пригодишься мне, — послышался смешок и Хайтам почувствовал в своих руках треклятую книгу. Он открыл глаза и посмотрел на своего начальника. У того подрагивал подбородок, скрывая еще не до конца ушедшую злость, но взгляд из яростного превратился в обычный, льдистый, обманчиво спокойный. Рука ныла от пореза, но Хайтам не посмел отвести взгляд от Дотторе, чтобы оценить рану. — Ты говорил, что есть и хорошая новость, — вдруг перевел тему доктор, снова начиная прохаживаться по комнате. — Партия азотной кислоты прибыла без опозданий, — громче обычного ответил Хайтам, не вполне оправившись от ярости шефа. — Что делать с прошлой? — Вылей куда-нибудь во двор, только не к нам, — Дотторе неопределенно махнул рукой. Хождение кругами явно успокаивало этого человека. — Остальные дети не узнали о побеге? — Те, что в состоянии думать, узнали, к сожалению, — сказал Хайтам, косясь на выход. Он боялся еще одной вспышки гнева, которую может и не пережить. — Я бы тебя убил, но ты мне еще нужен, — Дотторе цыкнул и глянул на часы. — Если эти полицейские болваны ее поймают, проблем не оберешься. Впрочем, она все равно ничего толком не вспомнит, а на нас им выйти просто не дадут. У меня есть пара минут, пройдемся до тех, кто "в состоянии думать". Дотторе остановился перед подчиненным, улыбнулся так, что у Хайтама кровь застыла в жилах, и направился к выходу. Хайтам криво улыбнулся и поплелся за ним, попутно пытаясь смыть слюной уже застывшую кровь на руке и потирая красную от удушья шею. Дорога туда занимала не больше пяти минут, но за это время приходилось пройти весь особняк доктора, поражаясь его размерам. Комнаты, комнаты, комнаты... Маленькие, большие, пустые и заставленные тонной мебели. Было ощущение, что Дотторе не знал, куда девать столько свободного пространства. На самом деле он плевать хотел на окружающую его обстановку, если это не касалось его рабочего места. В подвале-лаборатории все было стерильно вылизано, да так, что глаза слезились. Каждая колба была подписана, на каждой двери висела табличка. Пройдя несколько дверей, Дотторе и Хайтам остановились у самой последней. На ней скупо значилось "Подопытные". Внутри располагались небольшие контейнеры. Их было штук пять, но один стоял в самом дальнем углу. На него почти не попадал свет. Аль-Хайтам со всей силы постарался не смотреть туда и обратил свое внимание на Дотторе. Он подошел к самому первому контейнеру, прочел имя подопытного и нагнулся, чтобы лучше рассмотреть свою жертву. — Ну, как дела? — спросил он, придирчиво осматривая ребенка внутри. Он был связан, зрачки сильно расширены, но концентрация наркотиков еще не достигла своего апогея, и мальчик видел происходящее как в далеком сне. Хайтам за многие годы работы с Дотторе научил себя не обращать внимания на состояние детей, но подавить в себе сострадание до конца так и не смог. Да и возможно ли это? У Дотторе, например, все гораздо проще: этого "сострадания" у него нет с рождения. — Когда у тебя спрашивают вопрос, надо отвечать, — Дотторе снисходительно улыбнулся. Казалось, что перед ним сидит морская свинка или кролик, а не живой человек. — Ты скучаешь по девочке, что сидела рядом с тобой? Мальчик медленно перевел затуманенный взгляд на пустой контейнер, возле которого стоял Хайтам. Он ничего не ответил, с уголка его губ потекла тонкая дорожка слюны. Дотторе брезгливо отпрянул от контейнера и отряхнулся, будто только что повалялся в грязи. — Я вижу, что все в порядке. Славный мальчуган. Хайтам кивнул, хотя Дотторе не мог этого увидеть. Все оставшиеся силы он употребил на то, чтобы ни в коем случае не смотреть на темный контейнер в дальнем углу.

***

От осознания, что от жизни в бесконечной рутине его отделяет лишь шаг, Тигнари задумался. Точно ли это то, чего он хотел, получая диплом и корочку медицинского образования? И почему ему не жилось так сладко, утопая в работе обычного врача в местной клинике, куда больные заходили только для того, чтобы поиздеваться над работниками. Но нет, он хотел вносить в общество свой вклад, из-за чего столь тяжелое решение казалось ему более, чем правильным. Вздох, и он делает решительные два шага. Дороги назад больше не будет. Придется ему смириться. Он заходит в здание. Холл встречает своими светлыми высокими стенами. На входе был коридор, по бокам которого множество кабинетов. Они расположились в ряд вплоть до самого лифта, что был одним из способов перемещения по этажам. Тигнари в последний раз глянул на улицу, оставшуюся за спиной. Он направился вдоль по коридору, проходя мимо молчавших помещений. Лифт издал тихий звук, дверь его открылась и оттуда вышел мужчина. Ростом он был выше Тигнари, а на лицо мрачнее тучи. Последний явно не ожидал, что его встретят с ходу. — Давно не виделись и не слышались, — проговорил мужчина, сложив руки на размашистой груди. — Аль-Хайтам, ты как знал, что я на месте! — улыбнулся Тигнари, пожимая руку старому приятелю. — Интересно только как? — Окна моего кабинета выходят прямиком на выход, — ответил Хайтам, придержав дверь лифта, что сделала попытку закрыться. Тигнари не стал играть с ней в игры и зашел следом за другом в лифт. Аль-Хайтам нажал на цифру нужного им этажа, после чего кабина тронулась. Двое друзей стояли в полной тишине, было не ясно, что они могут сейчас сказать друг другу. Они давно не виделись, и вот, когда в агентстве стало не хватать лишних медицинских рук, аль-Хайтам пригласил своего друга поработать у них. Тигнари отнекивался, но неплохой заработок и возможность видеться чаще со старым приятелем казались ему лучшими причинами, чтобы согласиться. Да и агентство предлагало неплохой и удобный график. Грехом было бы отказаться. Аль-Хайтам о чем-то рассказывал, а шатен его, понятное дело, слушал. — Как я уже упоминал, мы — частная детективная организация. Все, что не может расследовать полиция, расследуем мы. Может быть, не без чьей-то помощи, но, тем не менее, работы у нас хватает, — покидая кабину лифта, Хайтам вышел на одном из этажей, проходя вдоль коридора до пищащих металлоискателей. Охранник, следивший за всей этой конструкцией, явно был доволен своей работой: сидеть да пинать воздух ногами, так еще и получать за это копейку. Тигнари поморщился и прошел следом за аль-Хайтамом через металлическую арку. Он хотел было что-то спросить, о чем-то сказать, но внезапно вышедший из кабинета впереди юноша заставил его прикусить язык. Белокурый, на вид совсем немного старше Тигнари. Почти одного с ним роста, со стороны не разглядишь, сам в форме и с дубинкой на поясе. Он проносится мимо Аль-Хайтама, который тоже будто забыл, о чем говорил, а после и мимо Тигнари, даже не взглянув на новенького. Врач хлопает глазками, смотрит, как двери лифта закрываются, и машина опускается вниз. Он поднимает глаза на детектива. Они вдвоем перекидываются взглядами, но сначала заговорил сам Тигнари. Видимо, его язык первым вернулся на место. — Прям метеор. Кто это? — спросил юноша, убирая руки за спину. — И куда он так спешит? Неужели обеденный перерыв? — Кхм... Он будет часа через два, — отзывается детектив, перекрыв свой рот кулаком. — Это Сайно. Официально у него должность нашего офицера. Он и подгоняет новобранцев-охранников, а также выступает нашим телохранителем во время сложных и опасных заданий, — поясняет Хайтам, после чего оцепенение сходит с его тела, позволяя детективу идти вперед. Он отрывается от места и жестом подзывает к себе Тигнари. Последний послушно направляется следом. — На самом деле у нас не так много людей, о которых тебе нужно знать. Обо мне тебе уже известно, о Сайно немного. Пока не забыл, лишний раз лучше не тревожь его, когда он не в настроении... Не сказал бы, что это настроение у него хоть когда-то появляется, — Аль-Хайтам почти шепчет последнее, ставя одну руку себе на пояс. — Здесь ты чаще всего будешь видеть и контактировать с Дотторе. Он наш главный врач-хирург, поэтому можешь считать его своим вторым начальством. В случае чего он тебе может все показать, рассказать, но все-таки действуй с ним также, как с Сайно. Не лезь, не приставай по пустякам, а еще лучше не шуми и не приставай во время работы, он не любит такое. Тигнари идет следом и вслушивается в каждое слово. Аль-Хайтам подходит к одной из дверей, на которой висит табличка с надписью и временными рамками. Мужчина открывает эту дверь ключом, показывает помещение Тигнари и почти сразу закрывает дверь. Видимо, свой кабинет Хайтам не любит показывать... В конце коридора Тигнари рассмотрел железную дверь, отчего подумал о том, что это и есть хирургическое местное отделение, где ему предстоит работать. Детектив идет дальше. Через кабинет расположилось помещение для отдыха. В одной комнате была и кухня, и мини-гостиная, где стояли диван, телевизор, типичная барная стойка. Дверь была не закрыта, тем не менее внутри комнаты он увидел связку ключей, вероятно, чтобы запирать эту дверь изнутри. Интересно, зачем? — Как ты видишь, эта комната представляет собой самую обычную, но уютную гостиную. В свободный час, в обеденный, здесь собирается весь работающий отдел. Думаю, здесь ты лично познакомишься еще с двумя прекрасными дамами. — Дамами? — переспрашивает Тигнари, посмотрев на детектива. — Дамами. Кроме нас, парней и мужчин, здесь так же работают две молодые, и не очень, дамы, — проговорил он, не поняв вопроса. Видимо, Тигнари сделал выводы про себя, поэтому не спросил повторно. — Фарузан и Лайла. Наша Фарузан - кандидат наук и не только. Сносная женщина, только вот не самая молодая. Тем не менее ей лично ты этого лучше не говори, — начал вновь рассказывать аль-Хайтам, покидая комфортную комнату. Он лишь указывает рукой на кабинет, дверь которого сильно выделяется из остальных. На ней множество плакатов, наклеек, жирными буквами написано "НЕ ВХОДИТЬ". Врач лишь услышал со стороны помещения чье-то бухтение, но спрашивать не стал. — А Лайла совсем молоденькая студентка. Она не работает у нас официально, но является нашим тайным агентом. Приятная, но очень тихая. Тем не менее со своей работой она справляется. — Наверняка ее работа очень опасна... — с легким переживанием говорит Тигнари, почесав затылок. — Бедная девочка... — На самом деле с ней у нас еще не было плачевного опыта. Люди не воспринимают ее всерьез из-за мягкости характера, поэтому даже не подозревают, что она может подложить прослушку кому-то в карман. В этом и есть вся ее прелесть. Мужчина заканчивает рассказ и подходит к самой дальней заветной двери. Железная громадина буквально подобно стене вырастает перед лицами двух работников. Аль-Хайтам достает из внутреннего кармана специальную карту, проводит ей по указанному месту, после чего железные ворота с гулким скрежетом раскрываются. Темное помещение, внутри которого пахнет медикаментами, спиртом и железом. Эти запахи все вместе резко ударяют в нос Тигнари, поэтому он делает вывод, что совсем недавно, вчера или позавчера, кого-то здесь вскрывали. Но Хайтам выглядит спокойно, поэтому Тигнари останавливается на том, что ему показалось. Детектив заходит внутрь и включает свет. Неприятная яркость бьет лучами по глазам и не дает разглядеть помещение достаточно тщательно. Вскоре глаза привыкают, а неприятный запах остается на фоне. Тигнари заходит внутрь, с восхищением рассматривая помещение, из которого выходило еще две двери, одна простая кабинетная, а другая почти такая же железная. — Здесь все открывается специальной кодовой картой. Тебе принесут такую уже завтра, а пока будешь пользоваться моей, — проговорил Хайтам, позволяя другу разглядывать все вокруг. И вправду, новейшее оборудование, большое количество медикаментов разного срока годности и разного производства, начиная с простых таблеток и заканчивая кислотами, стоящими отдельно в морозильных камерах и в ящиках. — Обычно в лаборатории кроме Дотторе и меня никто не появлялся, поэтому тут маловато живого духа. Но, думаю, ты скоро поладишь с этим местом, — заканчивает аль-Хайтам, указывая на кабинетную дверь. — Вон там кабинет самого Дотторе. В основном там все в бумагах, так что можешь не пытаться. Скоро там оборудуют место и для тебя. А вот за другой дверью — его рука сразу перемещается по воздуху в сторону второй железной двери, правда, не такой массивной, как первая. — Там операционная и все такое. Там же есть спуск на этаж ниже, где находится наш морг. Тут же рядом располагается туалет и все остальное. Тигнари прошелся по лаборатории, поминутно останавливаясь у каждого оборудования. — Извините! Детектив аль-Хайтам! — Тигнари вздрогнул от резкого крика. Он был так увлечен разглядыванием убранства лаборатории, что забыл обо всем на свете, даже о том, что они вообще-то в детективном агентстве. — Что случилось? — Хайтам поймал за руку мужчину в полицейской форме, который несся сломя голову по коридору и кричал его имя. Мужчина глянул на лицо аль-Хайтама, кивнул и хотел что-то сказать, но получались только рваные вдохи и выдохи. Видимо, он слишком быстро бежал. Вокруг неудачливого гонца уже начали собираться работники агентства, подстрекаемые любопытством. — Мы нашли... девочку... — выдавил полицейский, постоянно прерываясь. — Какую девочку? — нахмурился детектив, сложив руки на груди. — Она в истерике, кричит что-то про подвал и детей, — отдышавшись, продолжил мужчина. — Полиция на месте, но скорая застряла в пробке. Ваше агентство было ближе всего, поэтому мне приказали найти Вас. — Доктор Дотторе сегодня ушел пораньше... — ни к кому не обращаясь сказал Хайтам. Молчание воцарилось в комнате. Тигнари молча ужаснулся такой новости. Маленькая девочка, совсем одна, еще и в истерике... Эта работа действительно не для слабонервных. Но почему же люди из агентства словно застыли на месте и вовсе не спешат спасать девочку? — Детектив Хайтам, — робко начал один из работников, — ведь у нас больше нет врачей. — Ага, — аль-Хайтам даже не взглянул на говорящего. Вместо этого он несколько раз окинул глазами фигуру Тигнари и остановился на его лице, будто на что-то намекая. Тигнари в ответ посмотрел непонимающим взглядом. Друзья так бы и продолжали буравить друг друга глазами, если бы полицейский не прокашлялся. Аль-Хайтам ожил и прищурил глаза. — Справишься, Тигнари? — Вы хотите взять меня на такое важное задание? Но ведь и дня не прошло... — Кроме тебя, как видишь, сделать это больше некому. Тигнари посмотрел на всех присутствующих. Какое-то странное уважение отражалось в их глазах, будто он не первый день у них, а работает уже много лет. Видимо, просьба от самого аль-Хайтама считалась очень высоким показателем мастерства. В голове возник силуэт девочки, кричащей и вырывающейся из рук полицейских. Тигнари устало вздохнул и кивнул. — Отлично, — подобие улыбки отразилось на лице Хайтама, но тут же стерлось под натиском серьезности. — Тогда едем. Тигнари чуть ли не бегом следовал за Хайтамом, который шел так быстро, будто позади его догонял не старый друг, а настоящий пожар. Казалось, детектив вовсе и не удивился, услышав новость об этой девочке, но в его движениях проскальзывала какая-то скрытая нервозность. Тигнари подумал, что после стольких лет работы в агентстве, Хайтам утратил способность полноценно переживать. Мысль, что и его это ждет, показалась странной. Все в этом агентстве было слишком для Тигнари. Слишком современно, профессионально и строго. Это привлекало, но, вспоминая прошлую работу в поликлинике, больше пугало. Ощущение, что он не впишется в коллектив, не покидало Тигнари. Впрочем, ко всему можно привыкнуть. Разве что кроме бесконечного стресса на этой работе, хотя аль-Хайтам, кажется, привык. Хотелось заговорить со старым другом, но серьезность ситуации не позволяла. Они не виделись так давно, что Тигнари оставалось лишь гадать, изменилось ли что-нибудь в голове его друга. Внешне он казался таким же собранным и абсолютно незаинтересованным в делах мирских. Но что-то, пока неуловимое, точно изменилось. Походка стала торопливее, взгляд грустнее, а плечи совсем ссутулились. Отчего-то лифт оказался забыт, и аль-Хайтам спешно свернул от него в сторону, увлекая за собой друга. Тигнари следовал за ним по бесконечным пролетам лестницы, попутно перебирая в голове возможные сценарии спасения девочки. Прежде всего ее надо было успокоить и осмотреть, а уже после допрашивать. Тигнари успокоил нервную дрожь в руках долгим вдохом. Он всегда был особенно чувствителен к детям.