С Днём Рождения

      — Да он у себя будет, не помешает. Просто сказал, чтобы мы на второй этаж не поднимались, вроде поработать дополнительно собирается.       — Я всё ещё не верю, что он вообще согласился.       — Антон.       — Ну что, Ир? Если твой отец нормально к нам относится, когда мы приходим в гости, это не значит, что он легко согласится отдать нам на ночь целый дом, да ещё и для тусовки.       Кузнецова закатила глаза и недовольно посмотрела на друга.       — Не просто тусовки, а твоего восемнадцатилетия. И, во-первых, он не просто нормально относится к вам, а сам постоянно приходит поболтать. Ты вообще всегда, когда оказываешься у нас дома, пропадаешь за приставкой или разговорчиками, непонятно, к кому из нас в гости приходишь. Во-вторых, не отдаёт он нам дом, я же сказала, что будет наверху, в любой момент сможет спуститься и дать пизды.       Антон невольно улыбается. Да, их постоянные игры у телевизора действительно стали некой традицией, а разговоры обо всём на свете вошли в привычку, но это всё только потому, что Арсений Сергеевич купил себе самую лучшую версию PlayStation. Играть на ней оказалось не с кем, ведь дочь не интересовалась подобным, друзья заходили не так часто, а вот Антон был только рад в любой момент прикоснуться к божественному творению прогресса и зарубиться в очередную катку с, пусть и не ровесником, но не менее веселым и даже более активным человеком.       К тому же, собеседником мужчина был очень даже интересным, эрудированным. Именно поэтому, после каждой длительной схватки за победу в игре, парень не уходил, а продолжал валяться на диване, обсуждая новости/погоду/фильмы/книги/просто то, что только что пришло в голову.       — Ладно.       — Серьёзно? Ты согласен? — Дима аж подпрыгнул от радости, на что немолодая преподавательница осуждающе шикнула, после чего продолжила вести нудный семинар по макроэкономике.       — У меня такое ощущение, что вы меня дольше уговариваете, чем Ира своего отца.       — Так и есть.       Антон тихо хихикнул и залез в телефон, открывая телеграмм. Впереди было много дел. Рассчитать количество выпивки, еды, узнать, как лучше доехать, на чём, заранее собрать кучу аспирина и активированного угля, чтобы на утро отпаивать тех, кто всё же не сумеет правильно рассчитать свою меру алкоголя.       Стоит ли звать много людей или будет достаточно только самых близких? Дима, Макар, Ира и Серёжа с ним ещё со школы, а вот Варнава, Надя, Стас и Димина Катя всего за два месяца учебы в ВУЗе успели стать для Шастуна чуть ли не лучшими друзьями. Но если звать их, то там ещё Лазарев, Эд, Дарина, остальные…

🤍

      На вечеринку пришло даже слишком много человек. Антону, конечно, говорили, что он общительный харизматичный человек, но чтобы настолько? С кем-то он был знаком давно, кого-то знал максимум недели три, но это не меняло того факта, что все они идеально влились в общую тусовку, перезнакомившись в течение первых часов, и уже во всю играли в классические игры таких сборищ.       В одном углу «правда или действие», где какая-то девушка, вероятно, Оксана, надевает чужую толстовку, под громкий пьяный смех остальных отдавая свой топ краснеющему Лёше.       В другом углу «бутылочка». Ира с азартом отвечает на заинтересованный взгляд Варнавы и едва заметно склоняет голову вбок, бросая вызов уже приближающейся девушке. Восхищенные возгласы парней волнуют их в последнюю очередь - всё внимание сосредоточено на чужих улыбающихся губах. Шастун лишь понимающе качает головой. Все два месяца учебы он выслушивал нытьё влюблённой Иры, которая не оставила без внимания ни одной детали внешности, поведения и интересов великолепной, очаровательной, просто потрясающей Кати.       В третьем углу студенты откуда-то достали «твистер», связали из себя огромный узел и продолжали бороться, судя по всему, за литровую бутылку мартини.       Антон пьяно улыбнулся, рассматривая непрекращающееся веселье в гостиной. Друзья вели себя пусть достаточно свободно и шумно, но не переходили ту грань, за которой уже могли помешать соседям в других домах или принести ущерб помещению, в котором находились.       Всё было в порядке. Почти. Ну, или нет.       Шастун, как и все, выпил немало, и находился в том состоянии, когда ещё отдавал себе отчёт в том, что делает, говорил без проблем с произношением слов, но потихоньку отключал предохранители. Резко захотелось поздороваться с Арсением Сергеевичем. Понятно, что они уже виделись и жали друг другу руки, но Попов вёл себя нарочито сдержано и прохладно в присутствии незнакомых ему людей, которым не хотел показывать любое близкое, пусть даже дружеское, общение с подростком. Всё же он взрослый, которому нужно иметь авторитет в кругу молодых гостей своего дома. Да и настоящими друзьями с Антоном они никогда не были, так, имели теплые отношения как лучший друг и отец Иры.       По велению не совсем трезвого мозга, Шастун незаметно поднялся по лестнице и пошёл вглубь коридора, проходя мимо нескольких других комнат в поисках нужной. Хоть в доме и была проведена качественная шумоизоляция, наверху всё равно было слышно динамичную музыку с первого этажа. Вряд ли за всем этим Попов смог бы услышать чужие шаги рядом со своей дверью, поэтому, постучав, Антон не стал заходить сразу, давая мужчине время на то, чтобы пригласить его самому. Внезапно, дверь перед его носом приоткрылась и оттуда показалась взлохмаченная голова.       — А, Антон, это ты. Проходи.       — Арсений Сер…       В момент, когда Попов прошёл вглубь комнаты, открыв взгляду парня полностью оголённую широкую спину и длинные, прикрытые лишь тканью домашних шорт, подкачанные ноги, Шастун потерял способность не то, что говорить — мыслить. Он и раньше видел Арсения без футболки, но это было… Не так. Сейчас же, приглушённый свет ночной лампы мягко очерчивал крепкое мужское тело, доказывая, что небольшой спортзал в доме находится не просто так.       — У вас что-то случилось? — приглушённый бархатный голос раздался совсем рядом, и Антон вздрогнул, осознавая, что не заметил, как сам подошёл ближе.       — Нет, всё хорошо.       — Прекрасно. Я рад, что вы чувствуете себя комфортно.       В комнате повисла странная тишина. Между ними никогда такого не было. Да и откуда? Каждый раз они встречались в гостиной и сидели за приставкой на диване или где-то на ковре, оживлённо разговаривая. Даже если Шастун оказывался в комнате Попова, то совсем ненадолго, либо чтобы поздороваться и пойти с ним на первый этаж, либо быстро заскочить и отдать какие-то переданные Ирой вещи.       В этот раз всё с самого начала пошло не так. Антон немного пьян. Арсений почти полностью раздет. Света мало, а на фоне слышны отдалённые биты очередной популярной песни, слова которой разобрать практически невозможно.       — Так, и зачем тогда ты пришёл? Я это не к тому, что не рад тебя видеть, но ты вроде как должен веселиться с друзьями внизу, разве нет?       — Да.       Мужчина улыбнулся, снисходительно смотря на подростка в ожидании нормального ответа. Шастун покраснел. Он не понимал, что с ним творилось в эту ночь, в этот конкретный момент, когда в голове перемешались все мысли и невозможно было вычленить хоть одну внятную. Только покрытый родинками оголённый торс, слегка хриплый голос и пронзительный взгляд голубых глаз.       — Я хотел с вами поздороваться.       Брови Попова взметнулись вверх, а улыбка стала шире.       — Вот как? Насколько я помню, мы уже здоровались.       — Да, но… Не так, как надо. Как я хочу, — предательски развязанный алкоголем язык будто говорил за парня сам, не давая и секунды на обдумывание ответов.       — И как же ты хочешь? — улыбка медленно сошла с лица Арсения, оставляя на нём заинтересованность.       — Ну, — неожиданно догнала неловкость. Антон замялся, но и этого чувства хватило ненадолго, сегодня смелость — или слабоумие, тут уж как рассудить — была его основной опорой.       Вместо объяснений, он сделал пару шагов вперёд и уткнулся носом между чужими шеей и плечом, слегка дрожащими от волнения руками обхватывая тело Попова. Тот, не заставив себя долго ждать, притянул подростка ближе и позволил себе зарыться носом в приятно пахнущие светлые кудри.       Шли секунды, минуты, стоять неподвижно для Шастуна становилось всё более некомфортно, но, как только он попытался отстраниться, Арсений, под удивленный вдох парня, опустил руки ниже, на талию, и притянул того вплотную к себе, не оставляя между ними даже миллиметра. Повеяло слабым запахом алкоголя - видимо, тот тоже разрешил себе немного расслабиться, выпив пару бокалов любимого вина.       — Ещё немного, — он провёл носом вверх по шее, вдыхая приятный естественный запах кожи, — Дай мне всего пару минут, — мужчина судорожно выдохнул и оставил лёгкий поцелуй на месте за ухом, — Ты так пахнешь, — едва ощутимые поцелуи продолжились под челюстью, плавно доходя до ключиц, — Так выглядишь. Так говоришь. Так… Не могу остановиться.       — Не надо.       Слова были настолько тихими, произнесенными на выдохе, что Попову сперва показалось, что ему послышалось, но голову он поднял. Антон смотрел на него поплывшим от ласк и неверия взглядом. В зеленых глазах и участившемся дыхании было настолько много желания, что мужчина не сразу поверил в сказанную фразу.       — Не надо останавливаться.       На секунду Арсений замер. Нахмурился, сжал челюсти до выделяющихся желваков, сильнее сдавил чужую талию, в попытке удержать в себе резко возросшее предвкушение с возбуждением и не натворить глупостей.       — Что? — хрипло, тихо, на грани слышимости.       Шастун забывает, как дышать, когда до него наконец доходит причина такого поведения старшего. Его желание взаимно. От пришедшего понимания начинает кружиться голова, заставляя зажмуриться, переживая новую, ещё более сильную волну эмоций.       — Пожалуйста.       — Чего ты хочешь? — мужчина ослабляет хватку, пробирается пальцами под футболку и начинает мягко поглаживать напряженную спину, постепенно расслабляя Антона. Тот тяжело вздыхает, открывая глаза, сразу же сталкиваясь с чужим взглядом. Тут же становится понятно, что всё спокойствие напускное, и от срыва их отделяет только железная выдержка Попова, хотя в этот момент даже она грозит закончиться.       — Я не знаю. Вас? Я сегодня, ну, растягивался, когда… Сами понимаете. В общем, я готов. И морально, хотя это давно уже, точно не скажу, когда понял, но…       — Антон.       По телу бегут мурашки, когда Шастун чувствует неслабый удар по ягодицам и сжимающие сквозь джинсы пальцы, наряду с будто рычащим голосом.       — Так невинно выглядишь, говоря подобные вещи. Я бы трахнул тебя прямо на этом полу, вжимая грудью в пол и заставляя прогибаться, подставляясь для меня как последняя сука, — на этих словах мужчина с нажимом провел вдоль позвоночника младшего, провоцируя волну мурашек по всему телу, — Но мягкая кровать тебе подойдет лучше, — хриплый шепот становится ещё тише и горячее, губы едва ли не вплотную прикасаются к уху, обдавая жаром сбитого дыхания, — Там я смогу сделать гораздо, гораздо больше.       Антон не выдерживает и тихо стонет под легкий смешок Попова, который тут же сменяется тихим мычанием удовольствия. Шастун проводит языком вдоль пульсирующей артерии на шее, после слегка прикусывает место на сгибе и чувствует, как чужие руки пропадают с талии, подцепляя его футболку.       В следующие секунды остатки одежды летят на пол, а парень падает на кровать, оказываясь полностью оголенным и раскрытым перед собственной мечтой последних лет.       С пару минут Арсений не двигается, жадно разглядывая неожиданно хрупкое на вид юношеское тело, после чего будто срывается вновь, притягивает Шастуна к себе за лодыжки, и кладет одну из них себе на плечо. Антон больше чувствует, чем видит, как мягкие губы осторожно касаются косточки стопы, затем поднимаются выше, проводят неторопливую дорожку до внутренней стороны бедра и доходят до паха. Он закрывает глаза и запрокидывает голову. Шумный вдох оглушает его самого, когда горячий язык касается головки напряженного члена, слизывая каплю предэякулята.       Несколько мучительных секунд он проходится по всей длине, затем возвращается к головке и накрывает её губами. Мужчина плавно насаживается до основания, параллельно аккуратно смазывая вход лежавшим под подушкой гелем. Пока Шастун сходит с ума от ощущений, то хватаясь за одеяло, то кладя руку на чужой вихрастый затылок, в нём оказываются уже три пальца, свободно растягивающих горячие мышцы.       — Солнце, тебе нужно перевернуться.       Парень не сразу фокусирует взгляд на блестящих глазах и довольной ухмылке между своих ног, но послушно делает всё, что ему говорят.       — Вот так, молодец. А теперь прогни спинку, — он чувствует крепкую руку, мягко надавливающую на поясницу и выполняет указание, максимально раскрываясь, при этом смущенно пряча лицо в подушках.       Антона пробивает легкая дрожь, когда он чувствует, как Попов начинает водить членом между его ягодиц, распределяя смазку по всему входу, дразня и так чувствительные места. Хочется податься назад, насадиться самостоятельно, потому что сил ждать уже нет, хочется ощутить его полностью. Он жалобно стонет, прогибается сильнее и, под удивленный вздох сзади, начинает тереться о пах Арсения.       — Какой хороший мальчик. Сейчас надо будет немного потерпеть, я буду осторожным, обещаю. Потом будет приятно.       Шастун не озвучивает, что ему уже не просто приятно - он на грани сумасшествия от всех распаляющих действий мужчины, и вряд ли это изменит даже неожиданно начавшийся ледниковый период.       Арсений надавливает на вход, медленно погружаясь до конца, и, придерживая напрягшегося парня рукой под животом, опускается ниже, вплотную соприкасаясь слегка влажными телами.       — Умница, — тягучий поцелуй в загривок чувствуется особенно остро, тело невольно расслабляется, отдаваясь новой волне возбуждения.       Мужчина начинает двигаться, всё так же не отрываясь от желанной шеи, вдыхая родной запах. Антон под ним блаженно стонет, подается навстречу, привыкая к размеру внутри себя, подставляется под смазанные поцелуи. Кажется, что воздух сгущается вокруг них, заставляя задыхаться от удовольствия.       Такое недостижимое, но желанное. Будто ненастоящее. Но это происходит прямо сейчас, нарушая все запреты, убеждения, даря незабываемые эмоции.       Арсений поднимается, ускоряет темп, давит рукой между лопаток и не оставляет выбора, кроме как скулить в подушки, едва не разрывая руками простынь. Шастун и не стал бы ничего менять, будь у него этот выбор. Сейчас ему не нужно ничего, кроме Попова, его ласк и члена.       Мужчина гортанно стонет, отпуская себя и вдалбливаясь в подставляющегося парня, едва контролирующего разъезжающиеся ноги и прорывающиеся наружу громкие стоны. Их в любой момент могут хватиться, начать искать, узнать, что происходит на самом деле. Но такая опасность только подстегивает, по-своему заряжая обстановку возможностью попасться.       — Так не пойдет, — рычит Арсений, перемещая руки на грудь и живот Шастуна, — Хочу видеть твоё лицо, чувствовать ближе, — и поднимает его, прижимая к себе, входя на максимальную глубину.       Антон отчаянно стонет, хватается руками за чужие предплечья, откидывает голову назад, тут же ощущая у рта жилистые пальцы.       — Возьми их, займём твой громкий ротик, покричишь в другой раз.       Парень послушно пропускает пальцы внутрь, полубессознательно проходясь по ним языком и начиная слегка посасывать, чем снова приятно удивляет Попова. Тот пробует протолкнуть пальцы глубже и начинает двигать ими на манер минета, получая дополнительное извращенное удовольствие.       — Да у тебя талант, мой хороший. Уже жду, когда ты сможешь применить его.       Шастун давится, но не перестаёт принимать в себя всё и сразу, чувствуя подходящий оргазм. Мышцы спины и пресса напрягаются сильнее, тело бесконтрольно двигается навстречу приятно распирающему изнутри члену, голос прорывается.       — Хочу кончить в тебя, — низкий голос хрипит, выдавая то, что не один Антон перестал себя контролировать, — Позволишь?       Как он остается понимающим даже в такой момент, для парня загадка. Вместо ответа, тот заглатывает пальцы сильнее и опускается на член до основания, сдавливая его горячими мышцами сильнее. Над ухом слышится тяжелый стон, звук которого гаснет на фоне разливающегося по всему телу долгожданного кайфа.       Сперма выплескивается на разворошенное одеяло, тело расслабляется, окончательно подводя Антона. Он падает обратно на локти, утыкаясь лбом в запястья. В следующую секунду на талии ощущаются чужие руки, затем несколько грубых толчков и, под стоны обоих внутрь выплескивается горячее семя. Арсений не дает Шастуну отстраниться от пробивающего током удовольствия, притягивая ближе, заставляя принять всё до последней капли.       — Вот так, молодец.       Он осторожно выходит, наклоняется и оставляет несколько поцелуев на лопатках разомлевшего парня. Испачканное одеяло летит на пол, а рядом со смущенным своей наготой Антоном падает большая футболка. Тот благодарно улыбается и, с горем пополам одевшись, вновь ложится на мягкие подушки.       Проходит некоторое время, прежде чем оба отходят от произошедшего и начинают задумываться о последствиях. Попов, как старший, берет на себя бремя начала разговора.       — Думаю, стоит уточнить несколько деталей, чтобы мы оба полностью поняли ситуацию, в которой оказались и не додумывали друг за друга.       Шастун согласно кивает и, не поднимая взгляда, начинает нервно заламывать пальцы. Заметив повисшее вокруг парня напряжение, Арсений придвигается ближе и берет его руки в свои, после чего по очереди целует пальцы, встречая, наконец, зеленые удивленные глаза напротив.       — Во-первых, хочу сказать, что для меня это не случайный секс на одну ночь, — брови Антона подлетают ещё выше, делая лицо знакомо комичным, — Точнее, нет. Сама ситуация стала для меня крайне неожиданной, я никогда бы не предположил чего-то подобного. Но ты мне нравишься достаточно давно, так что возбуждение было не только физическим, но и эмоциональным.       Уши парня становятся красными, губы невольно расплываются в радостной улыбке.       — Вы бы знали, как я мечтал это услышать.       Неожиданно, мужчина заливается своим необычно красивым смехом, чем ещё больше смущает и пугает Шастуна.       — Давай уже на ты, куда нам ближе становиться.       Антон расслабляется и тоже издает смешок.       — Я давно влюблен в вас, но всегда думал, что мои чувства обречены на провал, потому что вы… То есть ты, старше, мужчина да ещё и отец подруги. Полное комбо.       — Не скрою, меня смущает разница в возрасте, да и Ира будет в шоке, но, в целом, если тебя ничего не смущает, то мы можем попробовать. Тебе восемнадцать, это действительно мало, каким бы взрослым ты себя ни чувствовал. Я не могу заставить тебя отказаться, потому что устал скрывать постоянную тягу к тебе, хотя должен. Извини за это.       —Вам не нужно извиняться. Мне хоть и нет даже двадцати, я имею право сам решать, с кем мне встречаться и спать. Лучше попробовать, чем нет. Я больше пожалею, что мы упустили этот шанс, чем если у нас в итоге ничего не выйдет.       — Хорошо. Ладно, — Попов перестает скрывать загоревшиеся глаза, вкупе с ямочками на щеках от улыбки делающих его визуально моложе своих лет, — Боже, я так счастлив сейчас.       Шастун зеркалит чужое выражение лица и тянется вперед за долгим, чувственным и нежным поцелуем.       — Интересно, как мы будем объяснять это всё Ире.