Сборник Лесных рассказов.

      Его шкура свисала с головы, угрожающе острые клыки торчали из-под неё сталактитами. —Ты пришёл в мою стаю, в мой дом, трогаешь мои вещи, заглядываешь в мою магию и ещё смеешь насмехаться? — то была не речь, а лесной рык, смешанный с осмысленными словами. —Справедливости ради, твоя стая не принимает тебя и стелиться под моей рукой. — звонкий свист пощёчины раздался ещё до того, как Маркус завершил предложение —В отличие от них я настоящий волк, в отличие от них я живу в стае даже если меня призирают, в отличии от них у меня нет хозяина. — его глаза горели яростью, а слюни то и дело капали на рубашку вампира, которого Ликос бессовестно прижал к столу в порыве агрессии. —О, не переживай, мой народ давно приручил ваш, не осталось больше диких волков на свете. Хоть и говорят, что вы смотрите в лес, это не отменяет того что жрёте вы с людских подачек, охотитесь там, где вам позволяют люди, ластитесь к нашим руками пока мы ходим по вашим шкурам не снимая ботинок. Самого Маркуса это всё казалось забавляло. Он знал о чём сказать, знал за что задеть. Он развлекался. Его рубиновые глаза горели страстью и весельем. —Сука ты ебливая. — видя насмешку в глазах вампира Ликос отпрянул от него. —Ну постой, куда ты, мы ведь только начали. — напряжённая тишина вдруг разразилась лёгким тёплым смешком. —Прекрати, весь настрой испортил. Если хочешь сраться хоть держи планку злобы, чтобы всё ощущалось реальным что ли. Холодные костяные руки обхватили мужчину со спины. Сколько бы раз Маркус так не делал, волк вздрагивает и немного втягивает живот от неожиданности. Его широкая грудь прижалась к спине Ликоса, а волосы свисали с плеча, на которое Маркус примостил голову. —Да ладно-ка тебе. Ты ведь любишь наши ссоры. — практически шептал он. Руки Ликоса аккуратно коснулись рук Маркуса скрещенных на животе. Здесь было два хищника, один был сильнее, но какой именно? —Не нервничай, кабель, не сделаю я с тобой ничего такого. — костянистые руки плавно опустились на кожаный ремень. Медленно и вожделенно они расстегнули пряжку и вытащили его из штанов. Холодное трупное дыхание на шее Ликоса велело не двигаться. Он знал, что Маркус никогда в здравом уме не позволит себе даже легко коснуться клыками кожи, но даже так ситуация казалось напряжённо опасной. Это возбуждало. —Ты ведь скажешь нет если захочешь, верно? — отбросив ремень в сторону Маркус потянул руки под кофту, попутно расстёгивая её. Холодные руки на горячей пылающей коже ощущались как острые иглы, мягко колющие тело. —Маркус… — его голос звучал немного взволнованно. —Не переживай. Это же не в первый раз. Шатёр ни звуки не пропустит ни… — вампиру пришлось прерваться из-за того, что губы Ликоса накрыли его. Крепкий, резкий поцелуй. Так целуют братьев и соратников. Продолжительный и мокрый. Так целуют любовниц под покровом ночи. Хвост на шкуре легко трепетал из стороны в сторону. Как только поцелуй прервался Маркус, поднырнув под рукой Ликоса, сел на мягкую крупную лежанку на полу. Несмотря на человечность Ликоса, спать тот предпочитал, как и раньше, на полу, свернувшись калачиком. Маркус протянул руки вперёд, зовя за собой волка. Ликос принял его зов.       Ситуация стремительно продвигалась, вскоре из одежды на мужчинах оставались только штаны. Голый торс Ликоса обрамляли татуировки, идущие от кистей до груди. Замысловатые узоры, подходящие на шерсть зверя, обычно не были видны людям, он предпочитал прятать то, что считал плохим напоминанием о прошлом. Так же его тело украшали животные шрамы, от лап, зубов и клыков. Они отличались от шрамов Маркуса. Ожоги светлыми пятнами расползались по его телу. Толстые, резаные раны от лезвий покрывали его живот и конечности. И самый главный, венец вампира, тот шрам что остаётся от смерти на трупном теле. На теле Маркуса это лилово-синие синяки на шее. Обычно он перекрывает их одеждой или даже прячет косметикой, но он на своей земле. Здесь ему не от кого прятаться.       Опиравшись на тумбу спиной Маркус расположился на полу. Ликос же сидел лицом к нему, на полусогнутых ногах, руками упираясь в ту же тумбу. Ему так нравилось, так он чувствовал, что он выше и сильнее, даже если на самом деле было не так. Маркус не возражал. Ему нравилось запрокинув голову видеть удовольствие на лице Ликоса. Ликос тоже наслаждался видом. Маркус редко улыбался и секс был одним из таких моментов. Его чёрные волосы спадали с тела струями сажи. Его приоткрытый рот с поблескивающими клыками еле заметно выдыхал прохладный воздух. Руки вампира бесцеремонно ласкали член Ликоса. Несмотря на снятые кольца, руки всё равно кололи прохладной на разгорячённом теле. Магия поддерживающая жизнь мёртвым не согревала тело теплом, а лишь имитировала кровь, текущую в живых телах. Хвост на шкуре Ликоса стелился по полу, резко двигаясь из стороны в сторону. Он опёрся на правую руку, а левую запустил в волосы вампиру. Тот прильнул к ней, не прекращая пялиться на своего партнёра. От его тёплого смешка холодный выдох коснулся руки волка.       Ликос расселся на тумбе. Стоящие на ней благовония, травы и посуда были скинуты на пол. Они волновали мужчину в последнюю очередь. Перед ним на коленях сидел Маркус. Его глаза посверкивали в полумраке хищным блеском, а язык игриво облизывал губы. —Не стОит. — с небольшой осторожностью сказал волк —Да нет, стоИт. Не волнуйся, я замертво упаду от стыда, если вдруг укушу твой член первее чем что-либо ещё. —Шутник ёбаный. — его речь сопровождалась тяжёлыми выдохами. Волосы липли к лицу. Ладонь Маркуса оказалась на основание члена, вторая упёрлась в стенку тумбы. Губы же оказались на головке. Он начинал плавно, как затаившийся зверь, выжидающий жертву. Его глаза были устремлены на Ликоса, а тот внимательно наблюдал за движениями партнёра. Он был напряжён, его руки упирались в тумбу так, что когти немного скрипели, царапая её поверхность. Маркус же действовал с такой непринуждённостью, словно всю жизнь до этого только и делал что сосал члены. Хотя, кто его знает, может и сосал. Потребовалось не много времени чтобы напряжение Ликоса перешло в другое состояние. Его рука прикрывала стонущий рот, а ноги напряжённо сводило от удовольствия. На уголках его глаз появлялись слёзы. Его стоны не были похожи на людские, он звучал больше как раненый зверь, борющийся за свою жизнь, но давно признавший поражение. С его губ текли слюни сопровождающие скулёж и рыки, выдыхаемые так часто, что казалось он вот-вот разорвёт Маркуса на части. Рука с губ переместилась в волосы вампира, туго их сжав. Маркус же лишь наслаждался концертом. Тяжело было бы не признать, что лицо Зверя в сочетании с его звуками не возбуждало в нём первобытное желание. Рано. Пока что рано.       Спустя какое-то время Маркус опрокинул-таки Ликоса на лежанку. Тот был на гране удовольствия и, хоть немного противился всё же добровольно уткнулся лицом в подушку. Его штаны давно покоились в другом конце шатра. Маркус аккуратно, даже, с какой-то непривычной ему нежностью, пристроился к нему сзади, используя мазь, лежащую на полке. Ликос промычал что-то, но вампир прижал его голову в подушку (достаточно сильно чтобы тот не возникал, но недостаточно сильно чтобы задохнулся). Он плавно, нарастающими движениями трахал Ликоса пальцами. Его тело было влажным от пота партнёра, в воздухе стоял запах травы, которую они подавили под своими ногами, и мокрой псиной. Длинные волосы нежно щекотали спину Ликоса. Пару минут и вампир сменил (пряник на кнут) пальцы на член. Так же плавно он вытрахивал из Ликоса стоны, слышные даже с подушкой во рту. По телу Маркуса пробежала дрожь удовольствия, а лицо озарил тихий смешок, переходящий в стон. Он звучал иначе. Не как звериный вой, но словно усталый вздох от тяжёлой, но любимой работы. Тяжёлые выдохи сыпались из его рта и были лучшей наградой чем наигранные громкие стоны. Не было и толики сомнения в том, что ему было хорошо. Руку же он опустил на член партнёра, а вторую, лежащую на голове Ликоса, он сместил на начало его хвоста. Немного сжав его, Маркус прибавил темп, наслаждаясь стонами, которые больше не глохли об ткань. Ликос кончил первым, выпуская звуки похожие на жалобный стон. Ему ещё пришлось обслужить Маркуса, севшего ему на грудь. Такова цена секса с «самым влиятельным человеком».       На самом деле им обоим это нравилось. Нравилось играть в любовников, скрытых там, где их никто не найдёт. Получать запретное удовольствие, хотя узнай о них кто либо, явно не удивился бы. Никто не стал бы возмущаться или считать о них иначе. Они стоили друг друга.