Серый самый теплый цвет

Секс не всегда сводится к проникновению члена. Авантюрин это знает очень хорошо. Как и знает, как люди любят подать метафору секса, дать намек на него, подтолкнуть. Если он встречается с кем-то из бывших любовников, кто не подал на него в суд, они норовят это сделать — прихватить за талию, провести по спине ниже допустимого, откровенно облапать, пытаясь скрыть это от чужих глаз. Авантюрин знает, что нужно делать — заставить тело расслабиться. Эти люди сами поведут его туда, куда нужно. Слепят из него то, что хотят видеть: страстного любовника или нежного, шлюху или не искушенного еще человека. Последнее редко — иногда Авантюрин думает, что на его лице написано, как легко к нему прикоснуться. Но в общем и целом, секс — не часть его работы и не обязанность. Авантюрин предпочитает разные способы добывания информации, ловко лавирует между приглашением поговорить уже в квартире цели, отшучивается, а потом сносит крышу — всем присутствующим или буквально крышу. И он никогда не скажет об этом Рацио, но с ним — легче. Рацио высокий, мощный, внушительный и твердый, его едкий язык отгоняет не только людей, но и мысли о том, что можно сделать с Авантюрином. И это — единственное, что по-настоящему раздражает в Рацио. Авантюрин умеет защищать себя, как правило, лучше всех в комнате, умеет подавать себя, умеет отправить прочь ухмылкой — и ему не нужна защита Рацио. Будь она добровольной, Авантюрин пресек бы это моментально, но — нет. Рацио вообще об этом не думает. Просто, в отличие от Авантюрина, он рос в нормальных условиях и питался полноценно, поэтому и выглядит в глазах окружающих так, как выглядит. Зато Авантюрин сильнее. Во многих смыслах. В первый раз это проявляется сильно позже Пенаконии, когда после не ожидаемого ими взрыва Рацио впадает в ступор. У него стеклянные глаза и глупо приоткрытый рот, и Авантюрин злится — он не умеет спасать никого, кроме себя, а сейчас ему нужно вытащить Рацио из толпы паникующих людей, взвесей газа в воздухе, жары, от которой тело запотевает мгновенно. Даже пощечина не помогает — и приходится схватить его за руки, заставить встать, опереться на себя — и идти, стараясь не дышать. Авантюрин не понимает, куда идет, и ему самому — страшно, себе-то он может в этом признаться. Но удача делает свое: они как раз выходят к пустому запасному выходу. Уже на улице Рацио сидит, обнимая бутылку с ледяной водой, и впервые на памяти Авантюрина не находит сил на ядовитый сарказм. Авантюрину его не жалко — ничего такого страшного Рацио не пережил, не пострадал, немного наглотался дыма — но это пройдет. Он бесится почти весь следующий день, даже после того, как они расходятся, и, о, неужели Рацио это замечает? — С твоей стороны весьма оскорбительно смотреть на меня так, будто я виноват в том, что ты решил меня вытаскивать, — бросает Рацио, потягивая глюкозную бомбу вместо нормального кофе. — Мне пришлось бы сживаться с новым напарником, — Авантюрин кривится и даже не пробует сдержать улыбку. — Это утомительно. В следующий раз, будь добр, спасай себя сам. Рацио хмыкает — и, конечно, даже не благодарит. Больно нужна Авантюрину его благодарность. * * * Второй раз прокладывает между ними дорожку близости. Рацио опоили — не столько афродизиак, сколько что-то, мутящее сознание и не дающее нормально мыслить. Рацио становится поразительно открыт и дружелюбен, и Авантюрин решает с легкой руки не напоминать ему об этом случае — хотя тот случай с синтетическим наркотиком Рацио припоминает ему до сих пор. Рацио слишком слаб, чтобы прийти в себя — чтобы вообще хотеть выйти из этого помещения. Его едва не затаскивают на покерный стол, и Авантюрин чудом его дергает, занимая это место сам. А когда первый кон подходит к концу, Авантюрин оборачивается — и видит, что Рацио нет. Блядь. Куда он вообще способен влезть сейчас. Рацио близко к танцполу — и его, ничуть не стесняясь, облапывает симпатичная, в общем-то, девушка, явно не видящая никакой проблемы в спутанном состоянии сознания собеседника. Она уже задрала ему майку и теперь гладит пресс, ведет ниже по животу, Рацио даже что-то вещает ей, пока она оценивающе сдавливает его пах, явно удовлетворяясь ощупанным. — А я тебя везде ищу, — весело говорит Авантюрин и сразу же подхватывает Рацио под руку. — Простите, о великолепная, мой друг обещал мне совсем другое времяпрепровождение. — Я вижу, — девушка хмыкает, с сожалением отпуская Рацио — но, как только они слегка разворачиваются, она отчетливо громко шлепает его по заднице. — Объезди его за меня хорошенько. — Непременно, — сухо говорит Авантюрин и тащит, наконец, идиота на воздух. Он даже не может особо винить эту девушку — заведение весьма специфичное, наркотики здесь расходятся как конфеты, если человек здесь — значит, он согласен. Им нужно было раскрутить одного завсегдатая заведения на личную встречу, но, честно, Авантюрин лучше сам попозже прыгнет к нему в постель рыбкой, чем оставит здесь такого Рацио. К счастью, они спокойно добираются до номера Рацио — Авантюрин, разумеется, остается, отходняки все же бывают разными. К несчастью, когда Рацио медленно приходит в себя, он помнит все до последнего. Авантюрин понимает это не из слов — а по тому, как он прикасается к своему прессу, кривится, накрывает голову ладонью. Тошнить его вроде не тошнит — хорошо, но неожиданно, потому что складной многофункциональный таз Авантюрин уже нашел. — Горячий душ, — говорит Авантюрин, и Рацио поднимает на него этот пустой взгляд — неправильный. — Или ванна. Ты любишь ванную. Вставай, я наберу тебе воду. Чужие прикосновения с себя нужно смыть, и лучше, чтобы вода была как можно более горячей. Авантюрин по-хозяйски ссыпает в ванну полпачки соли и даже опускает на воду резиновую уточку. Она, конечно же, сразу пытается утопиться и делает вокруг себя кульбит, повинуясь текущей воде. Авантюрин долго ее рассматривает, прежде чем встает. Рацио так и остается сидеть в комнате — он явно вставал, но, запоздало думает Авантюрин, раздеться не смог. Он вздыхает — конечно, он не нанимался нянчиться с Рацио, но, в отличие от случая с бомбой, винить его не может. Мало кто готов к такому — а многие считают, что перенесут это нормально. И переносят. Забывают, вытравливая из памяти как еще один неприятный эпизод. У Рацио не получается. — Я могу прикоснуться? — спрашивает Авантюрин, и, когда Рацио снова смотрит на него отупело, берет его за руку. Рацио не вырывается — это хорошо. Это радует, по-настоящему. — Пошли. Он доводит Рацио до ванной за ручку, открывает дверь, подталкивает внутрь. — Раздевайся, — говорит Авантюрин даже мягко. — Я выйду. И ничего не увижу. Он убеждается, что его поняли, хлопает дверью и залипает в игрушку на телефоне. Шутки ради ткнув на гачу, он выбивает уже второй осколок персонажа, который вовсе ему не нужен — и ждет. Сидеть, вообще-то, скучно. Можно осмотреть комнату Рацио, залезть в его вещи, но… не когда же Рацио там разломан. Потом, когда он будет в нормальной форме, чтобы беситься. — Я пойду? — громко спрашивает Авантюрин у двери ванной, ждет пять секунд — и вздыхает. — Эй, мне остаться? Раздается невнятное угукание, и Авантюрин осторожно, оценивая реакцию на свои действия, толкает дверь. Рацио без своего золотого венка и с зализанными назад от воды волосами кажется только красивее — выделяется профиль, лучше видно горбинку на носу, и Авантюрин сгладывает, отгоняя от себя эти мысли. Нет. Мысленно дрочить он будет как-нибудь потом. Рацио безучастно смотрит на него, когда тот входит, но не протестует. Авантюрин садится у стены, внизу — чтобы не видеть тела, а вот чтобы его самого Рацио было видно хорошо. Они молчат — пока Рацио, сглотнув, не уточняет: — Это всегда так… грязно? — Почти всегда, — с легкостью отвечает Авантюрин. — Это проще игнорировать, когда это случается часто, а еще некоторые люди относятся к своему телу с большей легкостью и злятся и раздражаются, а не выпадают из мира. Рацио кивает — и, судя по всплеску, погружается в воду с головой. Авантюрин насчитывает больше семидесяти секунд, прекрасно зная, что совсем тихо Рацио не утонет, но Рацио выныривает сам — будто только больше уставший. — Что еще можно сделать с телом? — спрашивает он сухо, почти привычно высокомерно. Это хорошо. — Плотная губка или щетка, — сразу же отвечает Авантюрин. — Скраб. Увлажение на тело. Тебе нужно… — он подбирает слова, хмурясь. — Вернуть его себе. Любым способом. Только у тебя есть на него права, понимаешь? — Нет, — отрезает Рацио, и Авантюрин улыбается. — Какое счастье, что никто в здравом уме не допустит тебя к преподаванию. — Я рад, что тебе лучше, — Авантюрин встает и потягивается. — Теперь я могу уйти, а ты тут ворчи сколько тебе угодно. Рацио хмуро молчит, и через секунду до Авантюрина доходит изумление — Рацио не хочет, чтобы он уходил. Он может и просто отшутиться от своих предыдущих слов, а может… — Вместе ванну примем в следующий раз, — заключает он бодро — и присаживается бедром на край бортика. Пена скрывает все, на что не стоит смотреть, впрочем, Авантюрин все равно смотрит Рацио только в глаза. — А пока расскажи мне, что ты имел в виду в анонсе своей следующей статьи про составление карты вселенной в этих как-там-их лучах? Ни слова не понял.