Серый самый теплый цвет

Авантюрин не любит работать с другими представителями Каменных сердец. Ничего такого, личные предпочтения — большая часть из них его ненавидела, и он успешно ненавидит их ответ. Однако сотрудничество было неизбежно, и Яшма уведомляет их по факту. — Вы и раньше неплохо работали, — отмечает она с улыбкой. — Думаю, что доктор Рацио сможет обуздать вас двоих. Рацио явно не нравится такая формулировка, но он отмалчивается. После ему предстоит долгая работа со Скрюллумом, он оставит Авантюрина и, если так пожелает, даже не вернется снова. Это почему-то ощущается странно. Авантюрин знает, почему Яшма страхует его, просто никто из них не говорит это вслух. Последнее задание не обернулось провалом исключительно потому, что Авантюрин смог изобразить, что стоит, не сильно опираясь на плечо Рацио. Утаить слабость любой ценой. А после этого упал. И встать не мог долго. Использование Опорного Камня всегда несет свою цену. Рацио приходилось чуть ли не поднимать его в туалет, и он ярко выражал свое недовольство тем, что на всем корабле Авантюрина не нашлось другой сиделки. Произошедшее они тоже не обсуждают. Это в любом случае… нетипично. Авантюрин впервые за долгое время ощутил искреннее желание к человеку — а еще и к человеку, который так страстно, ярко и сильно хотел его в ответ. Наверное, секс в этой форме возможен. Наверное, Авантюрин даже может что-то почувствовать. Но дело не в цене, этим можно было бы пренебречь, дело в том, что Авантюрин… не мог примерить это на свое тело? Это странно. Очень. Поэтому он молчит, молчит и Рацио, явно жалеющий, что вообще открылся. И на этом фоне в их команду добавляется третий человек. У Сугилита, как всегда, на лице яркая ухмылка. Свет отражается в его фиолетовых глазах, делая их больше лиловыми. Он даже жмет руку Рацио — и салютует Авантюрину: — Еще не сдох? Искренне тебе этого желаю. — Желаю тебе мучительной, долгой и никак не кончающейся смерти, — мурчит Авантюрин, холодея моментально. Они враги, всегда ими будут, но Камни держат их рядом. Восхитительно. — Но не на моем задании, ублюдок. Не то чтобы однажды Авантюрин не оставил Сугилита в смертельно опасной ситуации. Не то чтобы Сугилит не отплатил ему щедро — пришлось долго сводить шрамы, потому что его тело обязано было быть чистеньким. А у Сугилита один из глаз — имплант, впрочем, достаточно хороший, чтобы разница не была заметна даже для него самого. — Кажется, я начинаю понимать, что госпожа Добрая Яшма имела в виду под словом «обуздать», — едко говорит Рацио и шагает между ними. — Эта планета должна достаться КММ, насколько мне известно. Направьте свою нереализованную сексуальную энергию в это дело. Вот тварь. Авантюрин смотрит на него с восхищением и краем глаза видит, как искажается лицо Сугилита. Прости, док, ему палец в рот не клади. — То есть, вы не справляетесь с вашей обязанностью удовлетворять Авантюрина? — с огромным удивлением говорит тот. — Знаете, а я только радовался, что его потенциал, так сказать, направлен в нужную сторону… Теперь уже скулы у Рацио дергается. Он ловит взгляд Авантюрина, и тот пожимает плечами — ну давай, выеби его ментально, у нас же нет ничего настоящего. Он спокоен и собран, но почему-то Рацио понимает его по-своему. — Думаю, это наше с господином Авантюрином личное дело, — твердо говорит он. — И я не в том возрасте, чтобы хвастаться достижениями или длиной члена, да и не был никогда, так что предлагаю опустить эту тему. Сугилит неожиданно становится задумчивым. Он вертит в руках стилус, искусанный сверху. Уважать его Авантюрин мог только за то, что Сугилит неебически хорошо обращается с цифрами и вычислениями, нередко перехватывая у Опала часть бухгалтерии — никто из Каменных Сердец не считал деньги, когда разбрасывался ими по всей галактике. Авантюрин был уверен, что за его траты Сугилит точит на него отдельный зуб. — Так он не знает? — неожиданно спокойно спрашивает Сугилит у Авантюрина — и улыбается краешком губы. По телу неожиданно пробирается крупная дрожь, и Авантюрин отводит руку за спину, прочно сжимая ее в кулак — и только потом смеется. — Как и сказал док, не твое дело. Проблема в том, что Сугилит — знает. * * * И знал очень давно — память вскруживается в голове. Сугилит любит делать больно. В общем-то он ценит жесткий и грубый секс на грани доступного. Он царапает грудь Авантюрина, кусает в шею и собственнически прижимает его к себе, вбиваясь глубже. Авантюрин не реагирует. Не подстраивается, сжимаясь, не изображает ничего, только глухо стонет от укусов — и иногда пытается выбраться: только здесь он подстраивается — Сугилиту нравится перехватывать его и вжимать лицом в подушку. Сугилит обожает терзать его тело, не нуждаясь в том, чтобы дарить хотя бы каплю ласки. Сугилит не любит, когда ему самому больно, поэтому смазки много, и она хлюпает с каждым толчком, пока Авантюрин цепляется за простыни. — Мне нравится видеть, какая ты шлюха, — заявляет он сладко, тяжело дыша. — Ничего никогда не хочешь, и… — звучный, резкий толчок. — Продаешь себя, подставляешься, лишь бы не быть одному. Авантюрин всхлипывает и пытается ударить его локтем — Сугилит ахает, крючась от боли. И хватает Авантюрина за волосы, до боли в корнях, так, что рот сам открывается. Сугилит натягивает его, Авантюрин жмурится так, что капают слезы, и всего этого все равно слишком много, он подается бедрами назад — и этого хватает, чтобы Сугилит с громким стоном кончил. Липко. Дурацки все. На этом заканчивается первая часть их идеального соглашения. Потому что начинается вторая. Сугилит падает рядом и ловит Авантюрина в объятия. Сжимает горячо и крепко, пусть у него самого и дрожат руки, прикасается губами к виску. Ему всегда нужна минута, чтобы немного собрать себя, но это уже не проблема Авантюрина — он вжимается щекой в его плечо. Сугилит знает, как трогать его. Он широкими, массирующими движениями проходится по его спине. Гладит бедра, осторожно и мягко царапая. Он всегда достаточно серьезен в эти моменты, и Авантюрин даже улыбается, прижимаясь еще ближе. — А ты нежный, Аши, — смеется тихо Сугилит. — И вот этого никто не знает, правда? Такой отзывчивый… растекаешься в моих руках. Он любит болтать, но Авантюрин не против — особенно когда впервые за сегодняшний вечер Сугилит целует его. Точно так же мягко. Почти осторожно. Авантюрин закидывает на него ногу и отвечает, обнимая его за шею. Они едва двигаются, это просто сладкие, хорошие моменты, в которые Авантюрин может забить весь свой тактильный голод, потому что в этом договор. Сугилит не уйдет. Наверняка его, как и Авантюрина, забавляет контраст — не ощущается, что его прикосновения вынуждены или натянуты. Они разве что не засыпают вместе — не доверяют друг другу достаточно. — Меня забавляет, что все это действительно тебе нужно, — задумчиво говорит Сугилит, выводя круги на его спине. — Ты мог бы просто платить, чтобы тебя обнимали, неженка Аши. — Если бы все было так просто, мне не потребовались бы твои советы, — огрызается Авантюрин. Сугилит целует его в шею, и он затыкается, только весь нервно вибрирует от обращения — осколка старого имени. Проблема в том, что Сугилит всегда лучше всех знал, насколько же Авантюрин не хочет секса — и насколько же нуждается в том, что обычно следует после. Авантюрин даже пробовал объяснить механизм, но он сам толком его не понимал, да и не было необходимости. Они оба четко знали, чего от них требуется. Идеальная командная работа. * * * В реальности Авантюрину приходится лавировать в командной работе между Рацио и Сугилитом. Док хорошо ведется, но с Сугилитом приходится постоянно бороться и конкурировать. Поддержкой это не ощущается, только еще одним кусочком отдаваемого ресурса. У него все тело болит — он ничего уже не хочет, а нужно вовремя пролезть и подобрать правильные слова, чтобы их вообще допустили к центральному городу планеты. Сугилит растворяется в толпе, Рацио рядом — напряженный не меньше, нервный, и хуже было разве что в городе-полном-войны. Он ничего не спрашивает, но Авантюрин чувствует острые слова на кончике его языка и заранее кривится. — Да, мы трахались, — бросает он. — Да, ему хочется выебнуться перед тобой, что он это делал. Люди так делают. Мужчины так делают. — Я не спрашивал, — отрезает Рацио грубо. И мерзко хмыкает. — Звучало так, будто он пытался меня уберечь, не находишь? — О, ну конечно, — Авантюрин показательно зевает и тянет Рацио в сторону. — Мы возвращаемся к концепту того, что я ш… — Я не об этом! — Рацио ловит его за руку и сжимает. Больно. Почему от тебя одни проблемы? — Как ты мог заметить, его провоцирующие высказывания ничего не изменили. Это ты стремишься оправдаться в моих глазах, что, в свою очередь, заставляет задуматься меня. — Выясним после задания, — рычит Авантюрин и тут же успокаивается — из глаз Рацио пропадает огонек, он собирается, потому что Рацио дьявольски хороший партнер и действительно не будет вмешивать личное в работу. В городе им придется задержаться на неопределенный срок, и снимают они просто дом — им не обязательно быть в центре на этот раз. Зрелище забавное, потому что Рацио просто усаживается в самое большое кресло, чтобы выдохнуть после такого количества разговоров, а вот Сугилит даже не замирает на одном месте. Он заглядывает в каждый уголок комнаты, становится на колени, забавно отпячивая задницу. Авантюрин хмыкает, падая в соседнее кресло, и Рацио поднимает на него вопрошающий взгляд — им даже, блядь, не нужны слова. — Он ищет жучки и ловушки, — поясняет Авантюрин. — В большинстве случаев я пренебрегаю этим, но всегда приятно, когда кто-то делает за тебя твою работу… — Захлопнись, — Сугилит вылезает, держа в руках извивающийся, будто живой кабель. — Общая городская прослушка, не персонально нам. И кто теперь параноик? Авантюрин присвистывает, но его больше удивляет Рацио, который медленно, медленно аплодирует. — Возможно, не с тем представителем Каменных Сердец я работаю, — заявляет он серьезно, и Сугилит хохочет, щурясь. Авантюрин закатывает глаза. — Я всегда готов тебя уступить, — мурлычет он, одной фразой сбивая с Рацио спесь. Тот дергает плечом, встает и перехватывает у Сугилита кабель, изучая. — Я смогу с этим что-нибудь сделать, — сообщает он, и Авантюрин только кивает. Если Рацио говорит, что может, нет смысла ему не верить. Авантюрин ненавидит томительные вечера ожидания — раньше завтрашнего утра к делу они не приступят. И откровенно раздражает, что он один такой, потому что Сугилит раскладывает виртуальные страницы по всему столу, а Рацио возится с кабелем и парой его найденных сиблингов. Поэтому он просто ищет на карте ближайшее казино. — Буду поздно, — весело предполагает он, никого не уведомляя о своих планах. Они оба будут мешать его руке, а ведь сегодня он собирается проиграть много, очень много денег. Только получив на руку стопку фишек, Авантюрин, наконец, чувствует желание жить. Громко и шумно. алкоголь легко пьется, карты летят из-под пальцев. На пойманной одной из них он вспоминает о той, которую так и не назвал Картой — разумеется, существа ждут их на корабле. А эта вообще принадлежала не ему, а Рацио. Настроение неизбежно портится. Но еще три бокала игристого, пара дерганий за ручки автоматов и выигранную шлюху спустя все становится лучше. Авантюрин не всегда выигрывает, иначе в чем бы был смысл — он выигрывает когда важно. Девушка выше его ростом, и он понятия не имеет, работает ли она здесь или принадлежит кому-то. Ее кожа насыщенного горчичного цвета, наросты на коже похожи на маленькие кратеры у спутников, а серебристые украшения на ней просто блекнут. Она улыбается — и Авантюрин видит знакомую скуку в ее глазах рядом с такой же знакомой затравленностью. Ему в целом плевать. Он все равно собирается ее использовать, просто пока не понимает, как. И бросает первое, что приходит в голову: — Ударь меня по лицу. Девушка поднимает все три брови, но вопросов не задает — просто бьет. Легкая пощечина. Он даже хмыкает. — Сильнее, — он перехватывает ее руку и кладет себе куда-то под скулу. — Сюда. Не сдерживай силы. — Мой народ сильнее, чем… — она окидывает его взглядом. — Авгины, господин. — Я тебя не спрашивал. Бей. И она бьет — так, что голову встряхивает, в ней шумит, скулы сладко сводит. Губы немеют. Авантюрин едва не бьется об стену, и его перехватывают — он знает, в его глазах судорожно ищут подтверждение, что он не ударит в ответ. А он не ударит. — По второй, — шепчет он, не зная до этого, что ему это было так нужно, и девушка не сдерживается — и это ведь почти не больно, когда так бьют. Только оглушающе. Жгуче. Авантюрин цепляется за стену и за девушку, не находя в себе сил стоять прямо, и она понятливо молчит. Он тоже молчал, когда было нужно — а ведь его шлюхой в полном смысле слова назвать всегда было сложно, его ублюдок-хозяин предпочитал другие развлечения. — А теперь пойдем, — шумно выдыхает он, алкоголя как не бывало. — Сыграем в последний раз. Вот поэтому он никого с собой сюда не потащил. Русская рулетка была указана еще в описании. Левая рука дрожит так, что трудно сдерживаться, но к счастью, барабан раскручивает не Авантюрин. В рулетку играют или от отчаяния, или такие же, как он — которые сами не знают, хотят ли они умереть. Которым нравится играть с жизнью. Сегодня Авантюрин почему-то не сомневается, что победит, но жмурится, как идиот — из шести выстрелов на него приходится второй, и только после этого его оппонент простреливает себе голову. Мозги — это некрасиво. Как Рацио только умудряется так преподносить свои. Огромный куш он оставляет этой девушке, уходя взамен с огромным запасом адреналина. Ей это не поможет: она выкупит себя, но если ты долго прожил на обеспечении богатого человека, ты будешь хотеть роскоши. Авантюрин так и не научился толком тратить деньги, знать цену. Ну, удачи ей. После такого хорошо потрахаться, и он смеется у себя в голове, что сегодня у него два варианта, но и один, и другой сейчас будут настолько жалкими, что весь эффект казино пропадет. Авантюрин влетает в дом, искусно минуя растяжку от Сугилита, и конечно, все уже спят — или он так думает. Может, правда, доебаться до Рацио? У них все катится непонятно куда, но минет есть минет. Авантюрин даже дергает нужную дверь, но та, ближайшая к его спальне, заперта, и уж если Рацио спит, не рад он будет даже минету. Авантюрин измученно стонет — пока не хлопает дверь третьей спальни. — Скучаешь? — тянет Сугулит, уже в пижамных штанах. Его глаза дают фиолетовый отблеск от лампы. — Так и знал, что ты пошел тратить мои деньги. — Несущественно, — Авантюрин легко отмахивается — и сам подходит первым. — Я мешаю тебе спать? Давай помешаю еще немного. Он цепляет Сугилита за подбородок, а тот щурится — чтобы заключить: — Или ты обдолбан, или отсосешь мне, если я подмигну. Авантюрин кривится — и медленно отпускает его. — Я иду спать, — сообщает он мерно. — И я не собираюсь тебе отсасывать. Он почти доходит к себе, он открывает дверь, и Сугилит убийственно четко добивает: — Потому что это не гарантирует тебе то, что нужно. Авантюрин почти шипит на него — и за руку втягивает себе в комнату. Вбивает в стену, выбивает стон, выбивает довольнейшую ухмылку. Сугилит не делает ничего, и это самое ужасное, потому что дверь закрывается, через стену спит Рацио, а Авантюрин одержим этим желанием под кожей. — Прекрати вести себя так… * * * — …будто ты знаешь, что мне нужно. Рацио даже поднимает сонный взгляд на звук, будто что-то влетело в стену. Он примерно установил локацию всех кабелей в доме — только не очень понял, как подключился к ближайшему, между их стенами. Он совершенно не собирался становиться свидетелем чужих разборок, и накатывает непонятная брезгливость — и это связано с Авантюрином и их… связью только частично, он почти уверен, что звуки секса будут доносится и просто сквозь стену, но это — не то, что ему нужно. Он почти выключает все три кабеля, когда Сугилит все же добавляет своим кошачьим голосом: — Как минимум, я знаю это лучше твоего доктора — иначе почему он не встретил тебя сам? Не обнял, не затащил к себе? — Ты не будешь паразитировать на его имени, — Авантюрин действительно рычит, сухо и зло, и это, пожалуй, забавно. — Но я прав, — Сугилит тихо смеется. — Если бы это он тебя встретил, ты бы даже не спрашивал, просто уже трахал. Но твои желания часто не сходятся с твоими возможностями, верно? — Он спит, — через долгую, долгую паузу говорит Авантюрин. — А ты нет. Вот и вся разница. И только после этого по звуку слышится… долгий поцелуй. Рацио выдыхает и находит ближайшего резинового утенка из семи стратегически разложенных. Он не уверен, испытывал ли ревность в тот момент — но он был привязан к Авантюрину достаточно, чтобы не испытывать хороших эмоций, слыша, как его трахает другой. Хотя учитывая, что инициатива у Авантюрина… Поцелуй разрывается. Слышно тяжелое дыхание. — У тебя глаза раненой лани, — сообщает Сугилит с усмешкой. — Истосковавшейся по теплу суки. Доволен тем, что получаешь? — Заткнись, — Авантюрин звучит почти безразлично. — А то я… В стену что-то снова вбивается. Авантюрин издает скулящий, жалобный звук, но звуков сопротивления не слышно. Рацио вздыхает и тянется за остывшим чаем. Как он оказался в этой ситуации? — А теперь, — шепот Сугилита еле слышно. Авантюрин заполошно дышит, но и только. — Я напомню, что я не дам тебе такой козырь. Вот здесь становится интересно. Забавы ради Рацио ставит уточку себе на голову — держать осанку. — Ты четко скажешь мне, что хочешь этого, — признаться честно, Рацио очень нравится голос Сугилита — низкий, но мягкий, с хрипотцой. — Ты никогда не сможешь обвинить меня в том, что я тебя насилую. Скажи мне, что тебе нужно, и разобью твои колени об этот пол, но — не раньше. Авантюрин молчит долго. Очень долго. Почему-то Рацио представляет, как он по-домашнему горбится и втягивает плечи. — Так и думал, — неожиданно голос Сугилита звучит мягко. — Я не дам тебе наказывать себя собой. Если не секрет, почему именно нет? Рацио успевает сделать еще один глоток чая. — Он же за стеной, — голос Авантюрина пустой и холодный. — Я ничем с ним не связан толком, но я все-таки не животное. — Разумно, — Сугилит явно хлопает Авантюрина по плечу. — Действие предложения закончилось, ты и твоя славная особенность и вполовину не так интересны, чтобы напрягаться. Удачи в холодной кровати в одиночестве, пока. Дверь хлопает. Рацио ставит на голову вторую уточку — плечи приходится держать совсем ровно. А затем в стену снова вбиваются, и Авантюрин очевидно сползает по ней. — Чертов Рацио, — говорит он еле слышно. Его даже жаль. Недостаточно жаль, чтобы пойти к нему и утешить — Рацио не имеет намерения стать такой же игрушкой, какой вроде бы предлагал себя Сугилит. Однако минуты текут, и звуков не слышно, и поэтому Рацио выдыхает. Что вообще он может? «Фишка съела кусок твоей кровати. Кажется, они скучают». Сообщение прочитано в ту же секунду после отправки. Но ответ поступает не сразу — Рацио все же отключает кабеля. «Я по ним тоже скучаю». «Мы видели их сутки назад» «Ты бездушный» Рацио улыбается, отправляя это. Почему-то эта часть общения приносит умиротворение. Что-то нормальное и естественное, даже для них. «Мне прислали кучу фотографий». Авантюрин не отвечает — Рацио даже поднимает брови, может, заснул? Ну и к лучшему тогда. Он сам зевает и едва не роняет уточек. Завтра достаточно рано вставать, пора хоть немного чинить режим… И в его дверь оглушительно начинают стучать. Рацио смотрит на нее, а потом тихо смеется — и даже идет открывать. Авантюрин правда помятый. У него глаза, будто он вкинул в себя что-то. Но он тоже улыбается — и не с целью соблазнить, просто широко. У него все же очень красивые глаза. Невозможно просто. — Показывай, — сходу говорит Авантюрин. Рацио чуть кривится. — От тебя воняет. Пока не вымоешься и не почистишь зубы, не пущу. Авантюрин громко хмыкает — и хлопает дверью. Куда более осторожно он стучит через двадцать минут, и Рацио снова открывает. От Авантюрина не пахнет больше алкоголем, у него по-дурацки мокрые волосы, с лица смыт макияж, а рукава пижамы намокли. Только после проверки Рацио делает шаг назад. — Милые уточки, — негромко говорит Авантюрин, будто потерял какой-то запал. — И сколько их может поместиться на твоей голове? — У меня вьющиеся волосы, — напоминает Рацио. — Довольно пышные. Я могу удержать пять. Авантюрин прикрывает улыбку ладонью и садится на кровать, плотно прижимая колени друг к другу. Горбится. Рацио не спрашивает, почему он не попросил прислать изображения — он же знает ответ. Поэтому он просто опускается рядом и выводит их на голоэкран, медленно листая. Авантюрин ничего не говорит — только улыбается. И прижимается ближе, конечно же. Сейчас Рацио уже не против. — Я плохой хозяин, — говорит Авантюрин наконец — немного гулко. — Просто забываю об их существовании. Наверное, они определяют своим хозяином тебя. — Лаки спала на твоей голове, — справедливо напоминает Рацио. — Не думаю, что они делают большие отличия. И в любом случае они будут тебе рады. И тогда Авантюрин чуть клонит голову, укладывая на плечо Рацио. Поразительная у него все же жажда тактильности. Рацио не успевает обдумать это как следует, потому что машинально прихватывает Авантюрина за талию, придерживая его. Кажется, тот дрожит. Такой глупый. Оба они глупые, хотя Рацио не нравится примеривать это слово на себя. — Завтра у нас сложный день, — говорит Рацио, а Авантюрин показывает большой палец. — И не такие были. Ты разобрался с системой? Рацио кивает, не сразу понимая, что Авантюрин этого не видит, а затем мягко проводит пальцами ему по боку. Авантюрин правда острый, он мало ест и много двигается, и каждая кость на его теле, которая может выступать, выступает. Авантюрин маскирует это под слоями одежды, но даже Рацио может представить, сколько же партнеров это отталкивало. Его не оттолкнуло — потому что Авантюрин не был похож на жертву голодовки, у него не впалый живот и не серая кожа, да и он сам видит, что Авантюрин не избегает еды и не видит с ней проблем. С его-то прошлым да избегать еды. — Разобрался. Предполагаю, что система одинакова по всему городу. Если вы оставите меня в центре передачи информации, я смогу открыть все каналы одновременно. — Потрясающе, — Авантюрин тихо смеется, а потом все же мажет губами по шее Рацио, вот идиот. — Ты тако-ой умный. — Ты бы сделал это и без моего участия, — одергивает его Рацио. — Все еще минимум месяц будешь справляться самостоятельно. — Это более привычно, чем ты, — Авантюрин поднимает взгляд ядовитых глаз и смешно улыбается. — Можешь выгонять меня. Такая постановка фразы может иметь много значений — вплоть до того, что Авантюрин будет сопротивляться. Но, скорее всего, он просто пригрелся и не хочет уходить. Рацио прикрывает глаза. — Если сходишь за своим одеялом, можешь остаться. Повисает молчание. А потом Авантюрин утыкается носом и лбом в его плечо. — Не люблю, когда ты меня жалеешь. — А есть за что? — Рацио скорее для себя поднимает брови. — Во всем, что сейчас с тобой происходит, ты виноват сам. Мог бы и остаться с Сугилитом. Последнее срывается с языка машинально, и по пройденным секундам становится понятно, что какие-то выводы Авантюрин сделал, просто не оглашает их вслух. — Правда стены тонкие, — сообщает Авантюрин, распрямляясь. Это его гордое выражение лица совсем не вяжется, со встрепанными волосами. — Мог бы и оценить мою вежливость. Рацио закатывает глаза и толкает его в бок. — И подушку тоже возьми. Не люблю делиться. Кажется, не только он. Этот день мог бы запомниться Рацио тем, как кротко и мирно свернулся Авантюрин клубком рядом с ним — но не запоминается. Этот день встречает его тысячами расчетов и открытой всему городу сетью прослушки. Рацио посылает сигнал в каждый дом, открывает все двери, и народ уже начинает бунтовать — наверное начинает, потому что Рацио заперт в серверной, и он здесь один. Долго. Очень долго. Ни один из передатчиков не работает, а телефон просто не видит сигнала. В дверь входят те, кто не являются ни Авантюрином, не Сугилитом. Рацио редко что-то ломал себе. Поэтому он кричит от боли, когда нога в тяжелом ботинке давит на его пальцы несколько раз, хруст отзывается в ушах. Его, может, и планируют захватить, но в этом нет смысла — он уже выполнил свою функцию, нет смысла вытягивать информацию. От пули в голову он уворачивается чудом, перекатываясь. Рацио плохо переносит боль, не умеет ее игнорировать. Те секунды, которые он тратит на то, чтобы лелеять сломанную руку, заканчиваются для него пулей в плечо. Боевики злы, а от боли кружится голова. Кажется, он даже хнычет. Почему-то даже сейчас он не сомневается, что Авантюрин успеет вовремя. Не ожидает от Авантюрина он только ярости — обычно он убивает быстро и чисто, а сейчас не стесняется выстрелить в живот, пробить череп прикладом, а одного, самого поздно среагировавшего боевика он забивает насмерть, калеча лицо. Авантюрин вообще не выглядит человеком, даже в другой форме он напоминал его больше. Сейчас это дикий, оскалившийся зверь. К несчастью, пуля не в том же плече, которому принадлежат сломанные пальцы. Рацио бы цеплялся за Авантюрина, но ему больно. Он не подписывался на такие миссии. Он ждет, как же спокойно и тихо будет со Скрюллумом. Падает он уже когда они используют статичный телепорт до корабля. До него много пришлось идти. Сугулит уже там, Рацио слепо опознает светлые волосы, но не сразу понимает, почему Авантюрин перестает его держать. Авантюрин молчит и молчал — всю дорогу. Он впечатывает кулак в Сугилита еще более яростно, чем в боевиков — и снова хрустит, мерзкий, противный звук, но это чужой нос, и Сугилит захлебывается кровью, громко смеясь, а у Рацио уже нет сил гадать, подставил ли он его, просто забыл или не счел нужным тратить свои силы. Неважно. Хочется заснуть. И он засыпает.