Серый самый теплый цвет

Авантюрин сглатывает и отстраняется от экрана. Моргает. Как-то невесело смеется. — На несколько секунд я решил, что это буквально билет в Общество Гениев. — Если бы Нус меня заметила, ты бы понял первым, — Рацио поводит плечами. Выдыхает. Закрывает глаза. — Но это все равно приглашение для совместной работы. На год. Интереснейший проект, три из моих профилей пригодятся, и… — Ты поедешь. — Я поеду, — Рацио быстро кивает. — Разумеется, я поеду. Авантюрин тоже кивает. Смотрит — долго и невыразительно. Это немного обидно и глупо: очень хотелось бы радости и поддержки в этот момент, но какое там. Им же придется расставаться. В смысле, временно. В смысле, расставаться в пространстве, не буквально. В смысле… — Не делай такое суровое лицо, — Авантюрин касается его щеки, и Рацио вздрагивает, накрывая его ладонь рукой. — Это твоя возможность. Я, прости, не буду все же желать, чтобы Нус тебя увидела, но… — Но, — Рацио все же улыбается, прикрывая глаза. — Но это очень важно для меня. — Разумеется, — Авантюрин снова гладит его по щеке. — Но мы довольно далеко от Герты. Я бы сказал, очень далеко. Я подброшу, но… — Я подумал об этом, — Рацио сглатывает. — У меня… мало времени, мне нужны корабли меньшего размера с возможностью гиперпрыжка. Если я сяду на джет, а потом пристроюсь на хвост к торговцам, то за две недели доберусь до текущей остановки Звездного Экспресса, уверен, они меня подкинут. Если они переместятся, я заплачу за пенаконийский корабль… — Там есть корабли КММ, у них могут быть не меньшие возможности, — мягко добавляет Авантюрин, и Рацио кивает. — Ты все это рассчитал за те три секунды, пока колебался? — Да, — Рацио распахивает ресницы и немедленно тает в улыбке Авантюрина. — Скрюллум пишет, что сможет задержать начало проекта на месяц, не больше. И это не тот случай, когда я готов доставлять неудобство. Я, — он снова запинается. — Авантюрин, я… И тогда-то Авантюрин его обнимает. Крепко. Сильно. У него все же потрясающе сильные руки. И он сейчас теплый, всегда теплый. Рацио позорно прячет лицо у него в шее. — Ты реагируешь как подросток, которого позвали на свидание, — Авантюрин тихо смеется, и Рацио хмыкает. — Меня не звали на свидание, когда я был подростком. — Меня тоже, — Авантюрин подмигивает. — Но состояние то же. Он печальный. Эоны, разумеется, он печальный. Рацио сглатывает и тянется еще ближе, Авантюрин же только целует его в нос. — Тебе нужно собираться, — строго говорит он. — Тебе же нужно будет вывозить невероятную часть вещей. На «Герте» есть доставка, я отправлю остальное, но часть придется везти с собой, и… — Ничего не изменится, — Рацио закидывает руки на плечи Авантюрина, а тот просто смотрит этим невероятно понимающим взглядом. — В смысле… да, — Рацио сдается. — Многое изменится. Но я не собираюсь считать наши отношения завершенными. — Меня это радует, — с некоторым скепсисом в голосе произносит Авантюрин. — Но это долгое расставание. Примерно в шесть раз больше, чем мы встречаемся. — Но не больше, чем мы работаем вместе, — возникает Рацио, на что Авантюрин еще раз поднимает брови. — Что будет, если тебе предложат продлить проект еще на год? Они смотрят друг на друга. Рацио сглатывает, этот противный ком в горле еще никогда не раздражал так сильно. Он знает ответ, они оба знают ответ, но говорит Рацио совсем другое: — Даже от места, где мы сейчас, до станции «Герта» чуть больше месяца. От многих других точек к ней куда ближе. Я не обещаю, что улечу за тобой, но я найду на тебя то время, которое ты найдешь на меня. И только тогда Авантюрин улыбается по-настоящему. * * * Сборы занимают неожиданно много времени. Непредсказуемо. Рацио часто переезжал в течение жизни. Он никогда и не думал обзаводиться своим домом, у него были временные приюты, и он прекрасно умел наводить маленький уют везде, где оказывался. И корабль Авантюрина не был самым долгим его местом жительства — хотя прошло уже больше двух лет с тех пор, как он повесил в каюте первую полочку. Но сейчас это все равно слишком долго. Авантюрин ожидаемо крутится рядом. Точнее… сидит на диване с геймдеком. Что-то увлеченно проходит. Он мог бы помочь Рацио собрать вещи, но, кажется, не хочет касаться их руками. — Я оставлю тебе Лаки, — негромко говорит Рацио. Авантюрин недоуменно поднимает голову. — Ты бросишь ребенка ради работы? — Она плохо переносит одиночество, — Рацио подхватывает свою плюшку на руки. Плюшка-Лаки немедленно тянется потереться об него. — А я буду уходить, и уходить надолго. Мне придется отдать все, чтобы соответствовать им. А я не хочу отдавать ее. Авантюрин хмыкает и отталкивает деку, принимая Лаки. Та недовольно ерзает, и несколько секунд они просто смотрят на нее — такую маленькую, такую славную. — Ты же знаешь, что я оставлю это твоей комнатой, — без вопросительной интонации, без утверждения говорит Авантюрин. — Возьми то, что нужно, сложи то, что нужно отправить, но вряд ли тебе там нужна бумажная библиотека. Делай все проще. — Будешь приходить и лежать на моей кровати? — неловко шутит Рацио. Авантюрин отпускает Лаки и встает. — Буду. Конечно, они целуются. Они не имели права не поцеловаться в эту секунду. Авантюрин горячий, хотя их вспышка возбуждения на двоих давно прошла. Рацио отстраняется, чтобы целовать веки Авантюрина, щеки, и пусть тот уворачивается с громким: — Я не настолько нежный! — все равно невольно и подставляется тоже. Что-то вертится на языке, но Рацио останавливает себя, и от того, чтобы сжать Авантюрина за задницу — тоже останавливает. В конце концов, они в середине сборов с вещами посреди комнаты, свободная зона здесь только диван Авантюрина. Рацио сложил набор одежды на две недели, большую часть электроники, все свои заметки и все средства гигиены — и это уже два чемодана, с которыми ему придется передвигаться — спасибо, что они антигравитационные. Но не получается думать о сборах, получается думать только об Авантюрине в своих руках. А еще — о космосе, об уровне исследований, в которые он утыкается, про идеальную иммерсию, которую они будут создавать, про строчки программного кода, про Расходящуюся и — про человечность. Оплотом которой будет он. — Я скоро свяжу тебя и никуда не пущу, — мурчит Авантюрин и отталкивает Рацио. — Если будешь так на меня смотреть. Рацио оглядывает Авантюрина, думая, нужен ли им прощальный секс — но отметает это: в конце концов, он слишком напряжен и взбудоражен, стоит ли секс того, если Рацио кончит в первые минуты. — Нам нужно поговорить, — Рацио старается звучать настойчиво. Авантюрин же пожимает плечами. — О чем? Вроде бы все просто. Ты уедешь, я буду работать, ты будешь работать, мы будем переписываться. Хочется скривится, но так нельзя. Авантюрин и сам не осознает, какой он нежный, это правда. Насколько сейчас это все проходится по нему. Рацио жаль, так жаль, но он всегда ощущал, что никакие отношения не могут мешать твоим собственным целям. У Авантюрина просто никогда не было аналогичной цели, кроме выживания. Интересно, он же должен быть одним из тех людей, кто сожрет труп своего умершего компаньона и поэтому выживет. Но лучше не спрашивать. Авантюрина всегда в таких ситуациях лучше не спрашивать, потому что он всегда может сказать «ну да, было». Но речь не об этом. — Нам нужно договориться, как и когда мы будем созваниваться, — ласково говорит Рацио, насколько вообще может. — Потом нужно будет пересмотреть, но этот месяц мы вправе с тобой сами выбирать звездные даты и часы. Я хочу, чтобы ты присылал мне фото созданий, а я бы… — Рацио сам запинается, но Авантюрин тихо смеется. — Делился всем, что видишь. Ты и так это делаешь. Мне, — он цокает языком. — Мне нравится. Это, — и в его жестах становится чуть больше уверенности. — Что еще мы можем? — Смотреть что-то вместе. Играть вместе во что-то, — Рацио дергает плечом и неловко улыбается. — Мы засчитываем секстинг? — Секстинг это отвратительно, — Авантюрин кривится, разворачиваясь полубоком, и щурится, обхватывая пленящим взглядом. — Но я никогда не делал этого ни с кем, кто мне правда нравится. Так что я дам тебе шанс. Они перешучиваются. И ищут варианты. И даже вспоминают про голограммы — чтобы видеть друг друга. Минус голограмм в том, что скин у них один, зато Авантюрин шутит, что не обязательно вставать с кровати для того, чтобы увидеться Каким-то образом они оказываются сидящими на диване, держа друг друга за руки. Они говорят, вспоминают что-то, Авантюрин жестикулирует, а потом первый поднимается к вещам, и это. Это почти нормально. Так ведь? Рацио все медлит и медлит. Ему хочется уехать быстрее, но ему не хочется уезжать вообще. Все решает Авантюрин — выстраивает кратчайший маршрут, для которого Рацио нужно начать бежать к челноку. Они суматошные, летящие чемоданы Рацио едва не сбивают друзей, попрощаться с ним выходит даже рулевой Алекс — который через громкую связь желают доктору Рацио удачи. — А я не желаю, — вредничает Авантюрин. — Желаю, чтобы твоя удача была в том, чтобы ты вернулся ко мне. — Я люблю тебя, — отвечает Рацио, уже без сомнений, без того, чтобы задуматься. На секунду ему кажется, что глаза Авантюрина чернеют. На секунду ему кажется, что пальцы на его плечах способны стереть кости в порошок. — Ну, не пожалей об этом, — будто бы невзначай говорит Авантюрин и, конечно же, втягивает Рацио в поцелуй прямо при всех, долгих и глубокий, такой, после каких кружится голова. У Рацио кружится голова, когда в грузовом отсеке его впихивают в корабль, которому уже пора подниматься. Тут нет нормальных стекол, Авантюрина не видно, поэтому Рацио просто так пишет: [A Thinking Reed]: Я скучаю. В ответ Авантюрин присылает много безвкусных смеющихся стикеров. И только после этого приходит короткое: [The Golden Touch]: Мы взрослые люди. Год проходит очень и очень быстро. Я тоже тебя люблю.