Серый самый теплый цвет

Авантюрин чувствует себя тупым. Он — тот человек, который запомнит все игральные карты, будет знать, у кого что в руке. Он разбирается — его заставили — в ценных бумагах, вложениях и процентах. Так почему сейчас ему приходится считать едва ли не по пальцам. — Семнадцать… кажется, — он сглатывает, держа спину. Семнадцать дней назад они с Рацио поссорились. Тогда и был последний контакт. — Это соответствует моим данным, — Скрюллум склоняет голову. — Семнадцать дней назад доктор Рацио перестал мне отвечать. Поначалу я, презренно прошу прощения, оправдал это плохой связью. Затем начал думать о… бунте. — Мы все знаем грезы доктора Рацио, — примирительно говорит Яшма. — Не удивительно, что произошла ошибка. — Но вы передумали, — хрипло констатирует Авантюрина. Сейчас бы сигарету. — На основании какой информации? — В последний раз доктор Рацио пребывал на одном корабле с моим рецензируемым, — Скрюллум выражает сочувствие голосом — и так раздражает, что это имитация. — Я не сразу об этом узнал. Мне тоже показалось странным, что мне перестали отвечать, но эти студенты… — Они пропали одновременно, — заключает Авантюрин, гулко сглатывая. — Пропал целый корабль. — Поэтому я решил связаться с вами и уточнить недостающие данные, — Скрюллум убирает руки за спину. — Но у меня есть и другая причина. — Господин Скрюллум хочет поручить КММ поиск доктора Рацио, — Яшма смотрит на Авантюрина прямо, пронзающе, четко. Приходится сглотнуть. — К сожалению, я больше не могу оттягивать время, и наш эксперимент начнется раньше, — снова это проклятое искусственное сожаление. — Однако доктор Рацио — мой уважаемый коллега и тоже своего рода инвестиция в современную науку. Я понимаю, что поиск людей — не совсем специализация отдела стратегический инвестиций, однако… — Однако господин Скрюллум выразил желание простить давнюю мелочь, — в голосе Яшмы звучит удовольствие. — Ты согласен принять поручение? Это странно. Это какой-то фарс. Обычно его даже не спрашивают. Вот теперь Авантюрин хочет умереть, только не имеет никакого права. — Разумеется, — он по привычке мурчит, только голос какой-то ледяной. — Какие средства в моем распоряжении? И на какие меры я могу идти? — Вы получите всю информацию, что есть у меня, — Скрюллум склоняет голову. — Однако, боюсь, очень скоро я уже не смогу вам содействовать. — Не больше и не меньше, чем для любой другой миссии, — кажется, Яшма чуть не зевнула. Отвратительно. — Милый, ты справишься куда лучше, чем ты думаешь. Справиться. Долететь. Разобраться. Применить силу. А если… — Согласно принимаемым мерам от Межгалактического конгресса или по прошлым правилам? Скрюллум и Яшма быстро переглядываются. Очень понимающе. Две змеи, только одна приютила Авантюрина, а другая делает что может для Рацио. Отвратительно. — Я думаю, доктор Рацио не расстроится, если предложенные им поправки немного… придержат, — полувопросительно говорит Скрюллум. Яшма широко улыбается. — Полагаю, у Конгресса определенно возникнут некоторые проблемы с их принятием. Ненадолго. Действуй по старым правилам, Авантюрин. И не подведи, — Яшма задумывается, но все же говорит прямо. — Себя. * * * После звонка со всей полученной информацией Авантюрин садится, как стоял. Перед глазами все мутнеет. Тошнит. Он зло отпихивает полезшее к нему создание и не чувствует вины. Давай. Включайся. Думай. Выходит — так себе. Выходит — Рацио пропал, а Авантюрин не заметил. Поверил, что он может вот так. Пропасть. Зачем-то Авантюрин немеющими руками берет телефон и стирает все неотвеченные сообщения у обоих адресатов. Ему плохо. Ему так плохо, потому что в последний раз он очень давно терял любимого человека, и тогда он рыдал и бился в каменном мешке — уже когда осознал. Но сейчас нет времени. Авантюрин морщится и встает. Он не замечает путь до мостика корабля, он отталкивает людей, только чтобы сказать сходу: — Через сколько мы можем оказаться в системе Декса-Зет-Три? — Двадцать дней, — задумчиво говорит Алекс. Точно, они уже сильно ближе, чем когда Рацио улетал. — А если быстрее? — давит Авантюрин, и Алекс поворачивается — видимо, видит что-то на его лице. — Д-двенадцать дней, — он смотрит на приборную панель. — Если подключим дополнительный двигатель, это удорожит… — Плевать, — Авантюрин опирается на его маленькое кресло. — Еще быстрее. Любой ценой. — Ценой экипажа? — в голосе Алекса есть остатки ехидство, а клубок на его голове двигается в тон его голосы. — Быстрее не… — Ценой экипажа. Мне плевать. Алекс осекается. Он смотрит на Авантюрина, расширив глаза, и это понятно. Авантюрину, в общем-то, нет особого дела до того, чем занимаются его люди, пока корабль идет. По-легкому плевать. Но он никогда не насиловал свой экипаж. Что ж, все бывает в первый раз. — Господин, — Алекс явно осторожно подбирает слова, — что-то случилось с доктором? И, кажется, онемевшее лицо Авантюрина выражает достаточно, чтобы его рулевой замолчал. — Гиперпрыжки, — наконец, говорит Авантюрин, и Алекс закрывает себе рот. Никто в космосе нормально не пользовался гиперпрыжками на больших кораблях. Это банально безумно дорого — безумно даже по меркам Авантюрина, но Яшма… кто сказал, что Авантюрин не сделал бы этого для миссии. Все правильно. — Для этого потребуется вся мощность корабля, — осторожно говорит Алекс, но уже не спорит. — Вы позволите мне… рассчитать потери? — Отключи гравитацию, — бросает Авантюрин. — Репликаторы. Энергию. Воду. В моменты гиперпрыжков будет работать только вентиляция. По его расчетам, тогда они смогут добраться за два дня. Это все равно много. В висках шумит. Как будто бы то, что он торопится, правда может помочь Рацио. Веритасу. — Господин, — Алекс прочищает горло. — Нет. Авантюрин распахивает глаза, но Алекс быстро-быстро мотает головой. — Я на это не пойду. Вы можете разжаловать меня. И моих сиблингов. Но… но мы можем сделать шаг четыре часа, — он начинает частить. — Четыре часа прыжка — четыре часа отдыха. Так дорога займет четверо суток. Меньше нельзя, на корабле несколько сотен человек. Вы можете подождать. Или пошлите туда корабль ближе для поддержки. Авантюрин сжимает кулаки. Он не может дышать спокойно. Он хочет оторвать этому пепеши клубок, он хочет уничтожить этот корабль, он хочет, чтобы Веритас ответил прямо сейчас, но телефон молчит, и у него нет выходов. — Четыре часа, — соглашается он через силу — в ушах шумит. — Значит, ты должен ускориться. Алекс кивает, а Авантюрин медлит, потому что ему нужно поступить как хороший человек, а он ужасно не хочет. Он хочет, чтобы всем было больно. Как можно сильнее. Он тыкает в приборную панель за спиной Алекса. — Говорит капитан корабля, — говорит он холодно. — В ближайшие четверо суток корабль будет входить в состояния гиперпрыжка каждые четыре часа. При этом будут отключены все коммуникации. Будет отключено все, — как же ему страшно, как же ему страшно. — Каждый из экипажа по завершению миссии получит премию. Рулевой предупредит вас о начале прыжка. Конец связи. Даже когда после потери и получения гравитации обратно Авантюрина выворачивает, он считает, что это того стоит. Он не спит — спать с таким темпом невозможно. Он едва ест — тело не может прийти в порядок. Он бултыхается по палате, создания мяукают рядом, и лишь жаль, что он не оборудовал отсек для всех домашних животных… они могли бы попробовать опоздать часа на два, лишь бы никто не страдал… но поздно. По завершению гиперпрыжка у Авантюрина нет никакого плана и нет Веритаса. Ему нужна помощь — но он не так хорошо понимает, чья. Информация от Скрюллума полная: все планеты, все станции, все астероиды. Странное скопление привлекает взгляд, но о нем нет информации и все детекторы корабля Авантюрина ничего не говорят. Нужна помощь. Как же это глупо. Глупо. Глупо. Авантюрин набирает номер, и его оглушает свистелка. — Малыш! — радостно говорит Искорка. — Как хорошо, что ты вспомнил про мой день рождения. — У тебя день рождения? — удивляется Авантюрин, и Искорка смеется. — Нет, конечно! То есть, ты не вспомнил. — Я не вспомнил, — Авантюрин сглатывает. — Мне нужна… — Ты же кого-то потерял, точно! Никогда бы не подумала, что ты любишь уточек. Скажи кря! — Нет, — отрезает Авантюрин, и Искорка явно дуется. — Вредина. Ну и где же доктор Рацио? Может быть… за твоей спиной? — Я не буду оборачиваться, — сообщает Авантюрин, хотя ему ужасно хочется. Ужасно. Отвратительно. — Искорка… — Что? — ее веселый голос только заставляет чувствовать себя хуже. — Я всего лишь хочу… — Ханаби, — выдыхает он. — Пожалуйста. Несколько секунд слышится тишина. После чего слышится долгий, визгливый, искусственный смех. Искорке явно не весело. — Ты не имеешь права звать меня этим имене-ем, — тянет она. — Маленький Какаваша закрыл себе дорогу в Таверну! Что же тебе не поможет Повелитель Янтаря? — Я не спрашиваю помощи Недотеп, — Авантюрин кусает губу. — Мне нужна твоя. — Ах моя, — Искорка вдруг становится серьезнее. — Тогда сделай то, чего я от тебя не ожидаю. Сейчас. Быстро. Чего она ждет. Она хочет унизить Авантюрина — и ведь у нее столько способов. Он давно не чувствовал себя таким слабым — со времени, когда приставил пистолет к горлу. У него мало вариантов, и в итоге он опускается на колени, ровно в той позе, в которой можно обслужить, и через силу выдавливает: — Так. Достаточно? У них нет видеосвязи, но Искорка все равно ахает. — Малыш, — ее голос звучит уже мягче. — У тебя так заболит спина. Расскажи тете Искорке все, что знаешь, и она подумает вместе с тобой. Авантюрин рассказывает — разумеется, меняя позу. Он сидит на полу, опираясь спиной на стол, и не узнает свой собственной, такой мерный голос. Искорка не перебивает — только задумчиво хмыкает под конец. — Я не могу помочь, — говорит она спокойно. — Но может быть… может быть… — Может быть что? — не выдерживает Авантюрин, и Искорка смеется. — Может быть, я знаю девочку, которая знает женщину! И у этой женщины так много вопросов… и такие расценки! — Деньги не проблема, — отрезает Авантюрин, и Искорка стонет. — Кто платит деньгами! — и голос становится жестче. — И кто будет платить, Авантюрин из отдела стратегических инвестиций или Какаваша с Сигонии? Ответа нет. Авантюрину нечем платить — его руки, душа и голос принадлежат КММ. Он не может ничего, потому что хлыст Яшмы на его горле — не самый тяжелый ошейник из тех, что он носит. — Вот именно, — подытоживает Искорка с удовольствием. И начинает подпрыгивать на месте. — Но! Но! Но! Ты же хорошо общаешься с енотиками? Авантюрин округляет глаза. — Д-да… Безымянные все еще в этом секторе. Думаешь, они знают… — Нет, — жестко отрезает уже Искорка. И думает. Думает. — Но еноты правда могут тебе помочь. Если захотят. Тебе придется глубоко-о-о-о залезть в этот мусорный бак. — Зачем? — Авантюрин окончательно перестает что-либо понимать. А Искорка устало выдыхает. — Низачем. Попроси у Келуса и Стелле поговорить с той, кого они называют мамой.