что-то взамен

Первое, за что цепляется взгляд Хакури, когда он спускается вниз — растерзанное тело Тенри, которого словно разорвало изнутри. Он видит закатившиеся глаза (один глаз, тот, что в глазнице) брата, постепенно растущую лужу крови под ним, и это зрелище… неожиданно не находит такого сильного отклика в его сердце, какого он ждет. Брат умер. Младший брат, с которым они провели детство вместе, с которым играли, с которым тренировались в начале, пока тот не ушел далеко вперед, а Хакури не стал пятном на репутации клана. Это должно расстроить его, хотя бы слезу пустить, но Хакури чувствует лишь усталость и боль в ребрах после того, как его туда бил Соя. Он ненадолго встречается взглядом с единственным бойцом «Тоу», что сейчас в сознании. Тот, кажется, не верит в то, что ему удалось победить Сою, но он не двигается, потому не представляет для Хакури интереса. Интерес… Потом он переводит взгляд на стоящего подле трупа Тенри Тихиро. Пару раз до этого Хакури видел его расстроенным, взволнованным, но это были малозаметные крохи. Раньше Хакури полагал, что Тихиро просто не очень выразителен на эмоции, или, может, стесняется — его самого все устраивало, потому что он научился улавливать эти крошечные изменения, но теперь он понимает, что это не так, или, во всяком случае, он просто заблуждался. Он видит лицо Тихиро, измученное, его растерянный взгляд, направленный на Тенри. Ему кажется, что будь такая возможность, он бы увидел и слезы, но что-то Тихиро способен сдержать при себе. Когда он поднимает голову и смотрит на Хакури, тот произносит: — Давай закончим это все. Вместе. И направляется к нему. Тонкости душевных метаний — не то, что хорошо понятно Хакури. Всю свою жизнь он провел в обществе людей, которым с детства вдалбливали, что нужно отречься от всего личного ради аукциона. Он и сам был таким, пока не повстречал Ее. Она изменила в нем что-то, сломала, а напоследок лишь улыбнулась ледяными губами, на которых пузырилась кровь. Хакури не знает, почувствовала ли Она хоть толику облегчения от того, что он провел с Ней последние минуты, но он все равно держал Ее за руку, не чувствуя ни холода, ни крови, залившей ему одежду. Иногда для того, чтобы почувствовать себя лучше, нужно так мало. Сиба кричит им, что займется замком. Хакури обходит тело Тенри и подходит к Тихиро; он берет его за руку, чувствуя, как раскалилась у него кожа после использования зачарованного клинка, какая потная у него ладонь, после чего мягко ведет за собой, прочь от тела. Не нужно знать, убил ли Тихиро Тенри сам, или того погубила попытка защитить отцовское наследие. Судьбу это не исправит. Тихиро следует за ним; кажется, этот бой выбил его из сил, как физических, так и моральных, и сопротивляться он не в состоянии. Ему просто хочется побыть ведомым. Они останавливаются рядом с заметным кратером в полу. Хакури гадает, сделали ли это братья или Сиба. — Как ты? — А как ты? — не отвечает Тихиро. Есть у него такая дурацкая манера уходить от ответа, если он знает, что реакция будет не очень, вспоминает Хакури. Случайно это замечает, как и то, как носится Тихиро вокруг остальных, часто забывая о себе. Он пожимает плечами, после чего легонько похлопывает себя по торсу, едва сдерживаясь, чтобы не скривиться. Повезет, если он отделается одними синяками; что-то ему подсказывает, что Соя ему знатно переломал ребра. — Сойдет. Скоро мы все равно со всем покончим, — он кивает в сторону двери, которую ковыряет Сиба. Потом заглядывает Тихиро в глаза. — Переживаешь, да? Из-за Тенри. Тихиро поджимает губы. — Может быть. — Он тебе что-то сказал? Ты его не слушай, он постоянно на всех ругается! Это ничего не значит. — Нет, — мягко останавливает его Тихиро. — Он не бросался обвинениями. Он лишь сказал… Сказал? — … попросил прощения у отца за свой провал. Отцы — важная фигура в жизни многих мальчиков, тех, кому повезло их иметь. Любовь, ненависть, множество разных чувств. Сам Хакури не ощущает к Кьере никакой любви, но тоску — еще как, ведь, в конце концов, кто не хочет получить похвалу от собственного родителя? Но у Тихиро все иначе. Хакури знает, как сильно Тихиро волнует наследие Рокухиры Кунисигэ; как он гонится за фантомом собственного отца, который тоже уже никогда ему не улыбнется, но не как Кьера Хакури, по причинам намного страшнее. Хакури никогда не понять этой тоски. Но раньше у него не было людей, за которых бы он так переживал — раньше и жизнь казалась монотонным монохромом без красок, а первыми цветами в ней была алая кровь, принадлежащая Ей, и голубое свечение молнии, которую принял на себя Тихиро в начале октября. Хакури смотрит вниз. Он все еще не выпустил руку Тихиро, и сейчас тот цепляется за него пальцами. В ответ он сжимает его ладонь крепче и вновь смотрит в глаза. — Он умер просто… ни за что. Вдруг я тоже гоняюсь лишь за тенями? Может, мне не стоило вступать на путь мести? Такие вопросы наверное витают в голове Тихиро. — Не ты его убил? — Нет. Он просто взорвался прямо перед тем, как я лишил его головы. Понимаешь?.. Такая жалкая смерть. Даже не смог убить его, как воина. Просто… Позор! Сжимая зубы, Тихиро с усилием проводит пальцами по переносице. — Это так бессмысленно. Но меня так это злит. — Да нет, думаю. Это не бессмысленно. Просто ты хороший человек. — Будь я по-настоящему хорошим, то сумел бы даровать Тенри быструю безболезненную смерть. — Не всегда мы получаем то, то хотим. Не расстраивайся, Тихиро. Я думаю, когда Тенри использовал то, что его убило… он понимал, что это дорога в один конец, — Хакури оглядывается назад, на тело брата, а когда туда пытается посмотреть и Тихиро, то обхватывает его лицо ладонями, не давая туда взглянуть. Большим пальцем он стирает кровь со скулы, гадая, чья она, но потом приближается к лицу Тихиро. Сейчас видно и залегшие под глазами тени, и покрасневшие от усталости глаза. А ведь аукцион только начался. — Я знаю Тенри. Он делал это ради отца. Но он наверняка был благодарен тебе за то, что ты выбрал сражаться с ним, а не ушел, дожидаясь, пока он взорвется. Не переживай так сильно. Ты многим жертвуешь ради других. Потому что ты хороший человек. И именно поэтому я готов отдать все, чтобы помочь тебе. Слышишь?.. Забирать — очень легко. Аукцион забирает невинные жизни. Покупатели забирают что-то у отца, пусть и платят. Убийцы лишают жизней. Соя забирает спокойные деньки Хакури, избивая его до уродливых фиолетовых пятен, почти не сходящих. Отец забирает свою любовь, даруя ее успешному брату. До встречи с Ней Хакури не обладал ничем, потому что у него все забрали. После он получает от Нее дар — способность увидеть себя по стороны, и понимает, что он был чудовищем. Не он забирает что-то, но Она дарует ему. А позже Тихиро жертвует собой, чтобы спасти людей. Он тоже дает что-то взамен, но не забирает — знание, что не нужно всегда что-то брать, можно даровать, например, спасение, и для этого не нужна причина. Порой достаточно просто желания. Хакури хочет отплатить ему, не быть должным, так он решает для себя в день знакомства, но на самом деле это не так — он прыгает, чтобы защитить Тихиро просто потому, что больше не хочет видеть жертв. И понимает, что Тихиро будет даровать другим что-то всегда, даже если у него ничего не останется, когда взамен на жизнь Хакури отдает свой драгоценный клинок. Но сейчас он потерян. Он отдает драгоценный заряд умирающего меча ради благородной смерти для Тенри, но все равно не успевает. Тихиро даже противникам, тем, кто лишь встает у него на пути, не желает самого худшего. Он слишком добрый для мстителя. Смешно ли… Даже Хакури не чувствует в себе сил горевать. А Тихиро тоскует, будто его брат умер. Он украдкой смотрит назад, на Сибу. Тот все еще занят замком. Затем Хакури оборачивается к Тихиро вновь и поднимается на цыпочки и легонько ударяет его лбом о лоб, отчего тот пошатывается. Голос Хакури снижается до шелестящего шепота. — Не грусти, Тихиро. Каких-то вещей не избежать. Но я останусь рядом, до тех пор, пока это не потребуется. Если бы не ты, я бы умер еще месяц назад. Уж не знаю, судьба ли это или нет, но… Если не знаешь, зачем идешь дальше, если сомневаешься, всегда помни, что у тебя есть я. Ты можешь делать это ради меня, как я буду делать ради тебя. Просто, да? Он подается вперед. Это очень короткий поцелуй, незаметный — было бы неловко, если бы их увидел Сиба. Но Хакури все равно так поступает, потому что ему хочется дать Тихиро немного больше, чем он может, показать искренность своих слов. Может, поцелуй — это дешевый способ продемонстрировать, что творится у него на уме, но он слишком устал, чтобы думать о чем-то ином. Их губы соприкасаются всего на одну секундочку, но Хакури кажется, что это самая долгая секунда в его жизни. Он хотел бы, чтобы она продолжалась вечно. Когда он обрывает поцелуй, Тихиро смотрит в пол. Из-за крови на лице сложно сказать, смущен ли он, но Хакури чувствует, как его ладонь сжимают в ответ крепче. Это совсем незаметный жест от Тихиро, но невероятно значимый для него. Этой рукой он обычно сжимает клинок. Этой рукой сейчас он поступает иначе — показывает, что понял. Что он уязвим, и что он рад, что рядом есть Хакури. Но, в конце концов, Тихиро все же поднимает на него глаза. — Стало немного получше? — Самую малость, — едва заметно улыбается он. Они оба отвлекаются, когда позади раздается громкий окрик Сибы: — Эй, молодежь! Можно идти! — Да, Сиба-сан. Тихиро уверенно ступает вперед, и Хакури вместе с ним. Их руки все еще сцеплены вместе.