Наконец-таки дома

      Фукасаку долго думал, как он может помочь своему ученику. Его дыхание было очень слабым: Пейн нанёс последний удар и был уверен, что убил его. Убил своего первого и единственного учителя, человека, который когда-то спас его, подарил жизнь. Джирайя сначала пытался образумить его, но эти попытки превратились в то, что сейчас из его спины торчат пять длинных штырей, дыхание сбившееся и хриплое, а по лицу стекает кровь. Старейшина горы Мьёбоку дождался, пока все пять противников скроются с места битвы, и только тогда сложил печати, чтобы перенести ученика домой. Сейчас ему срочно нужна помощь в Конохе.

***

      — Я больше не позволю тебе скрывать свои чувства.       Цунаде вот уже какой день подряд часто смотрит в окно. Он сейчас там, в деревне Скрытого Дождя, а дождь идёт здесь. Погода будто поддерживает её же настроение, соответствует её тяжелым мыслям и переживаниям. Хотелось, чтобы этот дождь поскорее закончился, чтобы человек, любовь к которому она открыла в себе, вернулся домой живым. Сенджу нахмурилась. Мысли слишком сильно тяготили её.       Она много работала — больше, чем всегда. Пост Хокаге позволял уйти от тяжелых дум, помогал отвлечься. Сакура, Шизуне и Шикамару, которые часто заходили к ней, невольно нагружали её ещё большей работой, и в глубине души она была им благодарна, хоть и высказывала им своё недовольство. Впервые работа спасала её.       Порой она даже засыпала за рабочим столом и просыпалась рано утром — или от шума дождя, или от ярких лучей солнца, которое вскоре сменится на прохладный ливень и серое небо. В Конохе начался сезон дождей именно тогда, когда Джирайя покинул её. Женщина надеялась, что это не влечёт за собой ничего. Просто совпадение.       Сейчас она снова уронила голову на документы и уснула. Во снах всегда всё было так, как хотело её сердце: Джирайя, живой и здоровый, был дома, рядом с ней. Не бросал её, не уходил на смертельную миссию. Всё такой же развратный, в окружении кучи девушек, но живой. Для неё это было самым главным.       Цунаде проснулась от громкого звука, и первым, что она увидела, была рассеивающаяся дымка в воздухе. Потом из неё выскочила жаба, и в груди резко закололо.       — Цунаде-химе, ему немедленно нужна твоя помощь.       После этих слов она перевела взгляд на пол и увидела его. Весь потрёпанный, окровавленный, со штырями в спине он лежал без сознания. В мгновение она оказалась рядом с ним и поняла, что он дышит. Очень слабо, но дышит. Отбрасывая панику в сторону и подключая всё своё хладнокровие и профессионализм, она с помощью печати быстро перенесла его в госпиталь, поднимая всех дежурящих медиков и приказывая привести ей Сакуру и Шизуне. Они обязательно спасут его, во что бы то ни стало.       Всю ночь длились операции по его спасению. Разорваны многие мышцы, сломаны рёбра, кровоточащая рука — точнее, часть плеча, то, что от левой руки осталось. Цунаде смогла выдохнуть только тогда, когда жизни Джирайи ничего не угрожало. Его определили в палату, где подключили к различным аппаратам для того, чтобы постоянно следить за изменениями в его состоянии. Сенджу по окончании всего этого обессиленно упала на стул, который стоял в коридоре. Ей нужно было отдышаться и прийти в себя.       — Цунаде-сама, с Вами всё в порядке? — обеспокоенная Сакура положила руку ей на плечо. — Может, Вам нужно пойти домой и отдохнуть?       — Я останусь здесь, — сказала, словно отрезала. Не хотела ранить своими словами ученицу, но надеялась, что она поймёт — и не прогадала. Харуно просто чуть сжала её плечо, развернулась и ушла вдоль коридора. Цунаде после этого зашла в палату к Джирайе. Он выглядел намного лучше, чем тогда, когда Фукасаку только доставил его в её кабинет в резиденции. Женщина села рядом с ним и осторожно, почти невесомо, погладила его теперь единственную ладонь, касаясь огрубевших пальцев.       Она искренне рада тому, что её ставка проиграла.       Она проснулась утром от звука открывающейся двери — видимо, заходила медсестра для проверки состояния пациента. Цунаде поняла, что уснула, держа руку на пальцах Джирайи, и проспала в этом положении всю ночь. Тело затекло, но она не жалела об этом. Теперь, когда она чуть не потеряла его, ей хотелось проводить с ним как можно больше времени. Особенно сейчас, когда он лежит без сознания.       Так прошло ещё пять дней. Цунаде видела, что все показатели в норме, и знала, что очнётся он только тогда, когда восстановит все потраченные запасы крови и чакры — по её прогнозам, это продлится ещё пару дней. Сенджу передала многие дела Хокаге Какаши — он был в курсе практически всего, да и помощники у него были знающие. Она каждый день приходила в палату к Джирайе и сидела там, с ним, держа его за руку и изредка реагировала на заходящих медиков. Через пару дней появился Наруто, который вернулся с миссии. Хоть он и вошёл спокойно, она поняла, что он бежал сюда, по его учащённому дыханию.       — Как он? — его голос был полон волнения несмотря на то, что он знал, что Джирайя в порядке — иначе Хокаге не сидела бы так спокойно рядом с ним.       — Показатели в норме, очнётся уже через день-другой, — она обернулась на Наруто и поймала его теперь уже гневный взгляд.       — Как ты могла отпустить его туда одного, бабуля Цунаде? — он смотрел с яростью. Она прекрасно понимала Узумаки: сама злилась на себя чуть ли не сильнее, чем он сейчас. — Ни за что не поверю в то, что ты не представляла, как это опасно, — он сжимал и разжимал кулаки от нервов и эмоций, которые сейчас взыграли внутри него. Цунаде опустила глаза, не в силах больше смотреть на парня. Он был абсолютно прав во всём, и сейчас она сожалела о том, что, вопреки словам Джирайи, не запретила ему идти туда или не пошла за ним. Она была разбита, а слова Наруто добили её. Слёзы потекли из её глаз ровными дорожками, оставляя на лице мокрые следы. Узумаки не обратил на это никакого внимания. Сейчас он был зол и винил её в том, что его родной человек чуть ли не погиб. — Если бы Извращённый Отшельник стал пятым Хокаге, он бы ни за что не отпустил бы тебя. Никогда.       Джинчурики развернулся и вышел из палаты. Чувство вины накрыло её с головой, и она не стала сдерживать эмоции и слёзы, которые готовы были вырваться из её глаз уже давно. Она разрешила себе быть слабой сейчас.       — Не обращай внимания на этого дурня, — слабый голос слева заставил её резко поднять глаза и повернуться к нему. — Он попляшет у меня, когда вернётся. Никто не смеет доводить до слёз мою принцессу.       — Джирайя… — она не вникала в смысл его слов, просто слушала голос. Живой. Очнулся. Говорит. Не останавливая поток слёз, она провела пальцами по его лицу, осторожно, почти неощутимо. Хотела почувствовать его. Скользила касаниями по его лбу и щекам, слегка задела губы. Когда осознала, что это реальность, просто положила руку ему на грудь и уткнулась в неё лицом.       — Ну-ну, не плачь по мне. Я живой, здесь, с тобой, — ему так хотелось погладить её по голове, утешить, но единственная рука была настолько тяжёлой, что поднять её он не мог. — Ты снова проиграла, химе.       Она никак не реагировала на его слова, продолжала лежать на нём и плакать. Сейчас самая сильная женщина рядом с ним стала самой слабой.

***

      — Извращённый Отшельник! Ты как, даттебайо? — Наруто залетел к нему в палату на следующий день после того, как упомянутый очнулся. Залетел буквально — открыл дверь ногой так, что она врезалась в стену и закрылась за ним обратно.       — Ты всё такой же громкий болван, Наруто, — Джирайя усмехнулся, но был рад видеть своего ученика. Уверен, как только он успокоится, ему придётся выслушать кучу историй, гневных комментариев и разной чепухи, но таков был Наруто. — Я в порядке. А вот ты будешь не в порядке, если не извинишься перед Цунаде, — улыбка с его лица пропала через мгновение и сменилась серьёзностью. Узумаки, глядя на это, сглотнул и пытался вспомнить, в чём провинился. Спустя какое-то время напряжённого мыслительного процесса он вспомнил, что сказал ей вчера. Он действительно сожалел о том, что наговорил. Вспомнил, как она плакала — впервые на его памяти было такое. Знал, что должен просить прощения, ведь она на самом деле не была виновата в случившемся.       — Если бы не ты, я бы не наговорил ничего плохого, — он сложил руки на груди, надул губы и отвернулся. Джирайя увидел, что его ученик осознал свою ошибку и излишнюю вспыльчивость, поэтому на его детский выпад лишь рассмеялся. Узумаки повернулся к сэнсею и посмотрел на его счастливое лицо. Он просто не мог представить, что было бы с ним, если бы он потерял его. — Я рад, что ты вернулся, — Джирайя был смущён словами своего ученика, поэтому улыбнулся и завёл руку за голову, после чего рассмеялся уже Наруто. — Никогда не видел тебя таким, Извращённый Отшельник!       — Весь в крёстного сына! — после этой фразы он с интересом смотрел на то, как меняется лицо Узумаки, который в конце концов очень громко закричал.       — Чего?! У тебя есть крестник?! Почему ты никогда не рассказывал?! — парень немного успокоился и сел на стул рядом с Джирайей.       — Не было повода, да и история это длинная. Ты же не любишь слушать про мои книги, верно? — блондин с таким интересом смотрел на наставника, что тот не мог не рассказать историю о том, как писал книгу о бесстрашном ниндзя. О том, что вдохновился одним из своих первых учеников, который впоследствии чуть не погубил его. О том, как впервые эту книгу прочитал второй его ученик, Минато, и как он ошарашил своего сэнсея, когда сказал, что они дадут своему ребёнку имя в честь главного героя. — Так я стал твоим крёстным отцом, Наруто.       Узумаки сначала долго смотрел на лицо наставника, пытался переварить и осознать услышанное. Потом рассмеялся — громко и безудержно, — а потом со слезами на глазах серьёзно посмотрел на мужчину.       — И ты всё это время молчал? — Наруто сделал паузу, но Джирайя ничего не отвечал, потому что понимал, что теперь ему нужно выговориться. — За это время ты стал мне отцом, но… Всё могло бы быть иначе, если бы ты сказал мне сразу! — он кинулся к нему и обнял, сжимая так, что ещё не до конца зажившие раны на груди Джирайи дали о себе знать. Узумаки слегка ослабил хватку, но не отпустил его. Он теперь никогда не отпустит. — Но ты не обольщайся — ты всё тот же Извращённый Отшельник! — Джирайя вновь рассмеялся и растрепал волосы на макушке своего ученика внука. — Старый ты дурак.       — Где-то я уже такое слышал… — в следующую секунду дверь открылась и в палату вошла Цунаде. «Легка на помине». Она удивилась увиденной картине. Джирайя, хоть и смотрел на неё, крепко обнимал Наруто, который практически лежал у него на груди. Узумаки, когда услышал скрип двери, сразу же отпрянул от наставника и посмотрел на Хокаге. Вытер слёзы рукавом и резко встал со стула.       — Представляешь, он только сейчас сказал, что он мой крёстный! — Цунаде переводила взгляд с одного на другого и понимала, что теперь все будут счастливы. Наконец-то. Наруто увидел её измученную, но искреннюю улыбку, и вспомнил об инциденте. — Бабуль, прости меня. Я знаю, что меня это не оправдывает, но я… Я был на эмоциях. Прости, что довёл тебя до слёз, — после этих его слов в палате воцарилась тишина. Наруто смотрел с неловкостью на Цунаде, а Сенджу — на него так, будто пыталась разглядеть в нём что-то. Джирайя же переводил взгляды с одного на другого.       — Столько слов и это не просто болтовня? Наруто, ты ли это?       — Бабуля! — все трое рассмеялись, а Хокаге растрепала волосы Наруто, который стоял со сложенными на груди руками.       Джирайя в двух самых дорогих для себя людях видел семью. Любимая женщина и сын его ученика, который был ему внуком. Он, наконец-таки, дома.