Счастливая случайность

Гермиона брела домой, не глядя по сторонам. Что ее ждало в ее маленькой одинокой квартирке, разве что Косолапус. Гермиона усмехнулась, вот кто всегда готов был ее видеть. Она шла и отрешенно думала, что хорошо, что у них с Роном ничего не вышло. Лаванда подходила ему гораздо больше, а после того как она родила ему сына, Гермиона даже мысленно перестала называть ее пустоголовой Барби в чулках и шортах в лютый мороз. Пусть будет счастлив. Гермиона думала, как же это все получилось, что они разошлись после школы, что же держало вместе таких непохожих людей, как она — отличница и умница Грейнджер и раздолбай помешанный на квиддиче — Рон Уизли. И поняла — Гарри, вот кто всегда объединял их. И тут ее сбили с ног. Кто-то резко вывернул из-за угла, явно не рассчитывая, что столкнется с неожиданным препятствием. Она пошатнулась, каблук поехал по льду, она ухватилась за темное пальто, чтобы не упасть, и они вдвоем со спешащим незнакомцем рухнули на тротуар. -Прошу прощения, — раздался неуверенный голос, — я не ожидал, что за углом дома окажется кто-то. Голос замолчал и продолжил так же неопределенно, — извините, вы не видите мои очки? Гермиона не видела, но чувствовала. Она на них сидела. Опять придется применить заклятие «репаро». Похоже, это ее судьба. Она и не заметил, что уже широко улыбается. — Гарри! — крикнула она и обхватила темноволосого растрепанного мужчину за шею. -Гермиона? — в неуверенном голосе появились веселые нотки, — это правда ты? И тут же добавил озабоченно: — ты не ушиблась? — поправил себя, — я не очень тебя толкнул? -Все в порядке, Гарри, — Гермиона уже хохотала, — ты меня толкнул, я тебя уронила. Мы в расчете. Она извернулась, вытащила из-под своего пальто очки, быстро починила их и надела Гарри на нос. Заправляя дужки за уши, она ласково и привычно погладила его по волосам. На нее глядело такое знакомое до последней черточки, такое родное лицо.- «И почему я не влюбилась в него в школе?» — с запоздалым сожалением подумала Гермиона. «Потому что тебе с ним всегда было так хорошо, уютно и спокойно, что ты, дуреха, не поняла, что это и есть любовь», — печально ответил внутренний голос. Гермиона грустно вздохнула. Почему-то на глаза наворачивались слезы. Гарри всё заметил. Он не был бы Гарри, если бы не понял, что Гермиона чем-то расстроена. -Вставай, — он поднялся и за руку аккуратно помог встать ей, после чего отряхнул ее от снега и, повертев, оглядел со всех сторон. — Вроде бы все в порядке, — неуверенно произнес он.- Выглядит отлично. -Больно? — он взял Грейнджер под руку, — пойдем, я тебя провожу. -Ты же спешил куда-то? — Гермионе очень не хотелось его отпускать. Но был вечер понедельника, его наверняка ждала Джинни, и ей не хотелось его обременять. -Я никуда не спешил.- Гарри успокаивающе похлопал Гермиону по затянутой в перчатку руке.- Пойдем. Трудно было отказать себе в удовольствии — побыть с Гарри чуточку подольше. Рядом с ним на Гермиону всегда сходило какое-то уютное спокойствие, как будто наконец-то все шестеренки сложного часового механизма заняли свои места и всё наконец-то идет так, как должно идти. Они шли по освещенной фонарями, засыпанной снегом улице, навстречу попадались редкие прохожие, укутанные в шарфы по самые уши. Редко кто бросал на них взгляд. Гермиона шла и представляла, что вот они — супружеская пара, которая вышла на вечернюю прогулку по знакомому маршруту. И так они гуляют каждый день вот уже десять лет, им знакомы все изгибы старой улочки, они знают все нюансы пейзажа, перед их взором за эти годы мелькали и нежная весна и буйное лето, и плачущая осень, и свежая зима. И вот они идут, а дома их ждет ужин, и письма от детей из Хогвартса, и книга, которую они читают вслух каждый вечер, сидя у камина. А домовик Винки зовет их Хозяин и Хозяйка. Гермиона крепче сжала локоть Гарри, наклонилась к нему и положила голову ему на плечо. Он слегка повернул голову и посмотрел на нее сверху вниз, чуть улыбаясь. Взгляд у него был задумчивый и печальный. Они не разговаривали. Дошли до крыльца.- Спасибо что проводил, — Гермиона выпустила локоть Гарри, говоря себе, что хватит вести себя как двадцатилетняя дурочка, уже взрослая, хватит мечтать. Гарри выглядел слегка растерянным: — Может, предложишь старому другу чашку чая? И она не смогла отказать. Было так естественно зайти домой с Гарри, будто так и надо, как будто только так и надо. Раздевшись, Гарри огляделся и спросил: -А где Рон? -Мы разошлись, давно, — спокойно ответила из кухни Гермиона, заваривая чай и соображая, чем бы таким угостить Поттера, в холодильнике ничего не было, кроме засохшего сыра и банки маринованных огурцов. После ее ответа Гарри как-то странно затих. Она обернулась и увидела, что он стоит на пороге кухни и смотрит на нее. Смотрит как-то очень странно, будто с надеждой. Она моргнула. Поттер опустил взгляд. Грейнджер решила, что ей все показалось. -Гарри, как ты насчет бутербродов с плавленым сыром и маринованными корнишонами? — Она с интересом ожидала ответ. Ей было любопытно — изменился ли Поттер, или остался таким же добрым и деликатным, каким был в школе. Гарри тут же изобразил неподдельный энтузиазм: -Ммм, обожаю бутерброды с сыром! — Он так широко улыбнулся, что Гермиона задумалась, а кто его знает, может и правда обожает. И тут она заметила смешинку, блеснувшую за стеклами очков. Только у Гарри она умела определять по глазам, когда он серьезен, и когда шутит. Он шутил. Старался развеселить ее и поднять настроение. Она рассмеялась весело и беззаботно, как в школе: -Гарри, как же я по тебе скучала! — успела сказать она прежде, чем мысленно шлепнула себя по губам за длинный язык. Она посмотрела на Поттера, закусив губу, ожидая его реакции. Гарри улыбнулся, подошел к Гермионе, обнял за плечи и прижал к себе.- Я тоже скучал. Даже не думал, что могу так скучать по кому-то. Я — скучал, — и поцеловал ее в висок. Гермиона стояла в объятиях Гарри и грелась в его тепле. Ей не хотелось размыкать объятий, но она напомнила себе: — Джинни, — и — отступила. Гарри с тихим вздохом отступил на шаг. Он стоял, рассматривал Гермиону, будто не видел ее миллион лет и старался вспомнить все до мельчайшей черточки, чтобы не забывать никогда — ни одной маленькой детали. -Чай, — Гермиона занялась заваркой, стараясь унять застучавшее бешено сердце. От взгляда Гарри ей стало жарко, на щеках вспыхнул румянец, руки едва подрагивали, пока она сыпала заварку. -Так, расслабься, упокойся, сосредоточься, — принялась уговаривать себя Грейнджер так же, как когда-то перед делением на факультеты, когда ее первой вызвали к распределяющей шляпе. Она почти уговорила себя, но неудачно подцепив чайник с кипятком, умудрилась плеснуть себе на руку. -Ах, — боль обожгла, казалось, все тело, хотя пострадала только ладонь. От ее резкого «Ах», Гарри дернулся и побледнел. -Гермиона, — он шагнул, отнял чайник, небрежно опустил его на плиту, взял ее руку в свои ладони — очень бережно, осмотрел, подул, — больно? Она помотала головой сквозь слезы, — нет. Честное слово, это не было бахвальством, просто, как только он взял в свои руки ее ладонь, боль тут же отступила, как по волшебству. «Даже прикосновение его действует как лекарство», — подумала Гермиона.- Гарри Поттер — лучшее обезболивающее для Гермионы Грейнджер. Отпускается без рецепта. Доза — чем больше, тем лучше. Предупреждения: осторожно, вызывает привыкание с первых же минут разговора. Противоядия: не существует. Как наркотик — попал и — с концами. Она попала еще на первом курсе, когда первый раз, чиня ему очки, она продемонстрировала свои отличные навыки волшебницы. Гарри взял палочку, и осторожно водя над обожженной рукой Гермионы, прикусив губу от усердия, что-то прошептал. А она смотрела на его склоненную голову: все такие же растрепанные волосы, тонкая линия скул, упрямый подбородок, мягкие, всегда готовые к улыбке губы, глаза, скрытые сейчас за опущенными длинными темными ресницами - и думала: «Как же так. Почему мы не были вместе? Почему, когда это было так естественно? Нам всегда было так хорошо вместе. Ах, да, Джинни» — вспомнила она. Сердце остро кольнуло. Больно. Больно, когда у тебя был шанс, а ты его упустил. И ты точно знаешь, что именно этот шанс был тот самый, единственный, когда «не ешь, не спишь, высший класс, чемпионский разряд». Гермиона глубоко вздохнула, стараясь загнать подальше слезы. Гарри взглянул на нее снизу вверх: -Очень больно? — он погладил ее по волосам, — потерпи, сейчас пройдет. -Гарри, тебе, наверное, пора? — Гермиона не смогла заставить себя продолжить, — Джинни будет волноваться. Гарри задрал бровь и чуть криво улыбнулся, вдруг на удивление, напомнив ей Снейпа: — Хочешь от меня избавиться? -Нет, — глядя в его глаза, как под гипнозом ответила Гермиона.- Я не хочу чтобы ты уходил. Совсем не хочу. Она пришла в ужас от того, что произнесла это вслух. А Поттер широко улыбнулся: — Это обнадеживает. Гермиона непонимающе подняла брови. «Что это значит? Не может же он желать остаться? У него же Джинни, — подумала она.- О, эта Джинни, Джинни, Джинни, всю жизнь Джинни Уизли!» «Эти Уизли испортили мне всю жизнь, — ожесточено подумала Гермиона. И тут же смутилась.- Сама виновата. Было тебе хорошо рядом с Гарри — нечего было от него бегать. А то все — книги, библиотека, вот он и выбрал того, кто больше им восхищался и готов был проводить с ним время». «Все просто, — грустно подумала Грейнджер, — я сама виновата. Только я. Теперь уже ничего не изменить». Она высвободила руку из ладоней Гарри, заварила чай и приготовила бутерброды. Гарри отобрал у нее поднос и отнес к камину. Там на ковре они и устроились. Косолапус беззастенчиво забрался к Поттеру на колени и замурчал. Гермиона отстраненно подумала, что Рона Косолапус терпеть не мог. Их чувства были взаимны — Рон пихал кота ногой, а тот мстил, ставя метки в его спортивных ботинках. В последние дни перед расставанием противостояние обострилось, дошло до открытой войны, когда один швырялся тапками, а второй подкарауливал в темном коридоре голые ноги, используя в битве все когти и зубы, надо заметить — не маленькие. Косолапус был крупным котиком. Вот и сейчас он едва помещался у Гарри на коленях, а Поттер сидел на ковре, прислонившись спиной к дивану, смотрел в огонь, машинально гладил Косолапуса и выглядел настолько «на своем месте», что Гермионе хотелось кричать от несправедливости мира, уведшего Гарри Поттера к Джинни Уизли. -Гермиона… — Гарри говорил все так же глядя в огонь, — а почему вы с Роном расстались, ты же вроде была в него влюблена? -Гарри, я не была влюблена в Рона. Гарри быстро взглянул на Грейнджер и опять отвел взгляд. Она продолжила, глядя в огонь: -Понимаешь, мы всегда были вместе, мы — трое и казалось, что так будет всегда. А потом ты ушел — ты выбрал Джинни.- Гермиона вздохнула. Поттер повернулся, и смотрел на Грейнджер, уже не отрывая взгляда, она смотрела на языки пламени, а на губах ее мелькала горькая улыбка. -Ты ушел, и нужно было как-то жить дальше. Без тебя было… сложно, — она с трудом подобрала слово, — а Рон был знаком и привычен, я заранее могла предугадать, что он сделает или как поведет себя в любой ситуации. И когда он предложил жить вместе, я согласилась. Лишь потом я поняла, — Гермиона улыбнулась печально, — что я для Рона тоже была спасательным кругом. Он также спасался, оставшись без тебя. Но это не помогло, быть вместе, — уточнила Грейнджер, видя недоумевающий взгляд Гарри, — и мы расстались. И я рада. Нельзя цепляться за иллюзии и жить под наркозом только из-за того, что не можешь быть с тем, с кем хочешь. -Прости, — до Гермионы дошло, что и кому она сейчас рассказала. Она побледнела.- Не переживай, ты ни в чем не виноват. Не чувствуй себя «должным», ты никому ничего не должен, ты выбрал любовь и ты прав. -Я не прав, Гермиона, — Гарри перебил ее с неожиданной горячностью.- Ты даже не представляешь себе, насколько я был не прав. Поттер встал, аккуратно сгрузил Косолапуса на диван и принялся ходить перед камином назад и вперед, ероша правой рукой волосы. Гермиона знала, что это крайнее проявление его волнения. На улице было темно, от камина шел неяркий отсвет, и по стенам комнаты метались тени от смятенных движений Гарри. Он остановился, опустился на корточки перед Гермионой, взял ее руки в свои. Она смотрела на него снизу вверх всё также сидя на ковре у камина. За спиной на диване тихо тарахтел Косолапус. -Гермиона, я любил тебя, а женился на Джинни. Гермиона вздрогнула, Гарри продолжил: — Ты всегда была мне необходима как воздух. Рядом с тобой мне было так радостно, спокойно и уютно, как будто я обретал дом, которого никогда не имел. Но мне казалось, что ты любишь Рона. И тогда я придумал, что если женюсь на Джинни, то никогда тебя не потеряю, пусть как сестра, ты всегда будешь со мной. Какой я был глупый мальчишка. Гермиона не могла оторвать от Гарри взгляда. В его глазах загоралась сумасшедшая надежда. -Гермиона, ты выйдешь за меня замуж? -Нет, Гарри! — Гермиона вскочила. Гарри онемел. Она продолжила: -Как можно. Ты женат. У тебя есть Джинни. -Нет у меня Джинни, — спокойно перебил Поттер. — Джинни есть у Симуса Финигана. У них свадебное путешествие. Я — рад, — Поттер говорил ясно и четко.- Я рад, что она ушла от меня. Она никогда меня не знала. Я для нее был просто знаменитый Поттер, победитель вселенского зла. Она не знала меня. И знать не хотела, меня — настоящего, с моей нелюбовью к шумихе, вечеринкам, гостям и известности. -Ты меня знала, — Гарри шагнул к Гермионе, — меня настоящего. Ты лечила мои раны, писала мне письма, беспокоилась обо мне на турнире, утешала, когда я потерял Сириуса. Ты видела меня больным, злым, уставшим и сломленным, ты была со мной у могилы моих родителей.- Поттер стиснул руки.- Ты знаешь, что ответила мне Джинни, когда я попросил ее навестить Годрикову Впадину со мной? «Нет, дорогой, сегодня у мамы званый ужин, я должна помочь» — передразнил Гарри, поморщившись. Гермиона шагнула к Поттеру и обняла его за плечи. Он крепко стиснул ее в объятиях, зарывшись носом в волосы, она уткнулась ему в плечо. Какая-то подвеска на цепочке царапала ей щеку, но ей было все равно, она собиралась стоять так пока не заберет всю ту боль, что терзала Гарри. Её Гарри. Теперь она поняла смысл выражения, что у всего на свете есть причина и всё бывает вовремя для тех, кто умеет ждать. Им с Гарри пришлось подождать и пройти через расставание, чтобы понять, что каждый настолько важен в жизни другого, что его никто не сможет заменить. И Рон и Джинни не виноваты, просто они оказались лишь «заменой» того идеального, что у Гарри и Гермионы было с одиннадцати лет. Но поняли они это лишь столько лет спустя. Хорошо, что Гарри спешил, хорошо что перед домом Гермионы на ее любимой улочке есть резкий поворот за угол, хорошо что Рон ушел, а Джинни бросила «не подходящего» Гарри. Как хорошо, что он очень удачно сбил Грейнджер с ног, а потом — напросился на чашечку чая с кошмарными бутербродами. Хорошо, что Косолапус контролировал ситуацию, забравшись к Поттеру на колени и не дал Гарри скромно уйти. Хорошо. Дальше все было буднично и привычно. Гарри перевез свои вещи. Он тоже играет в квиддич, но Косолапус ни разу не только не пометил его бутсы, но и не подкарауливает его в темном коридоре с боевыми когтями наперевес. Гермиона ожила и часто смеется. Их вечера далеки от той семейной идиллии, что рисовалась ей, пока Поттер провожал ее до дома, основательно уронив и извозив в снегу. Они много спорят, но никогда не ссорятся. Они смотрят фильмы, и никого из них не ставит в тупик микроволновка. Удачно, что оба выросли в мире магглов. Страшно представить, что было бы, выйди Грейнджер замуж за Малфоя. Непонимание и претензии довели бы обоих за две недели брака. А у Гарри и Гермионы все хорошо. Они уже женаты два года и пока не доросли до семейных кризисов. Впрочем, вряд ли они им грозят. Ведь они, по сути, знакомы уже двадцать лет. Так что глупо ссориться из-за того, кто готовит ужин или моет посуду, после того как, в свое время, пришлось сражаться с Волан-де-Мортом. Где та посуда, как только вспомнишь, как Гарри шел добровольно умирать? У Гермионы до сих пор холодеет сердце, когда она вспоминает, как в тот вечер обнимала его на прощание. И она до сих пор изумляется, как Джинни могла его отпустить. Ведь лучше его на свете просто нет. Хотя, Джинни не согласна. Она забегала в гости, щебеча о Симусе, и о том на каких приемах они бывают: у Симуса в Ирландии обширные связи. Гермиона слушала и поражалась, какое разное представление о счастье у других людей. Ее счастье — тихий вечер вдвоем за хорошей книгой под мурчание Косолапуса. Правда, вскоре они будут уже втроем, но Гарри светится от счастья при мысли о дочке или сыне и поэтому Гермиона тоже довольна. Рон заходил в гости с Лавандой. Та утащила Гермиону на кухню готовить чай, а мужчины сидели в гостиной и о чем-то тихо говорили. Гермиона нервничала до тех пор, пока, войдя с подносом, не увидела улыбку Гарри. Все оказалось в порядке, Рон его не расстроил, и Гермиона настолько расслабилась, что даже вполне мило болтала с Лавандой о моде на зимние мантии. Вечером, устраиваясь под боком у мужа, подсунув ноги под Косолапуса, чинно занявшего место грелки, Гермиона поинтересовалась, о чем они говорили с Роном. Гарри обнял жену, зарывшись ей носом в волосы, и в макушку ей признался: -Он сказал мне, что рад, что мы с тобой разобрались. Он говорил, что еще тогда, когда крестраж в лесу Дин показал ему нас с тобой вместе, он чувствовал что это правильно, но из упрямства цеплялся за иллюзии. Он сказал, что никогда не видел тебя такой спокойной и умиротворенной. Гарри рассмеялся.- Я не стал рассказывать ему, как ты периодически лупишь меня подушкой и железным тоном твердишь: — Гарри Джеймс Поттер! Гермиона фыркнула: -Можно подумать, ты меня боишься, ты же сам хохочешь, когда я так себя веду. -Конечно, — Поттер успокаивающе чмокнул жену в нос, — еще бы не хохотать. Только вспомню тоску, что не отступала, пока тебя не было рядом, и готов даже чтобы ты меня поколотила, только бы никуда не делась. -Кстати, — он задумался, — я тут прикинул, похоже, Малфой в школе был от тебя без ума — не зря же он так старательно доводил тебя все семь лет. Гермиона потупилась и промолчала. -Что? — у Гарри глаза на лоб полезли. -Ты и Малфой?! -Мы только целовались, — успокаивающе погладила мужа по руке Гермиона, — ничего больше. -Больше? — казалось, Поттеру не хватает воздуха. Гермиона смутилась: -Ну, он мне предлагал выйти за него замуж… — Её речь прервалась грохотом. Поттер уронил чашку. Гермиона раздраженно выдохнула: -Что, доросли до семейных скандалов? Достала палочку и «репаро» восстановила посуду. После чего развернулась в кровати, положила подбородок на грудь мужа и умоляюще произнесла: -Поттер, я тебя люблю. Гарри, сосредоточенно разглядывающий потолок до этого момента, опустил глаза, посмотрел на Гермиону и виновато улыбнулся: -Прости, похоже я ревную. Странно, — он скосил взгляд в сторону окна, будто стесняясь говорить то, о чем думал, — мне захотелось заявиться в Малфой Мэнор и начистить ему пятачок. -Тогда уж — нос, у хорьков, знаешь ли, носы! — Гермиона специально смешила Гарри, стремясь вернуть ему доброе расположение духа, и ей это удалось. Поттер успокоено вздохнул, обнял жену, положив руки ей на живот и чутко прислушиваясь, не толкнет ли его маленький кто-то пяткой и шепнул жене: -Гермиона Джин Поттер, ты самая невыносимая, добрая, своевольная, упрямая, нежная и непостижимая женщина из всех, кого я знаю. И я тебя люблю.