Снейп, Малфой или Поттер?

Гарри смотрел на свою жену, она даже во сне хмурила брови и сжимала кулачки как маленькая, а он, с щемящей нежностью рассматривал ее и думал: с чего же все началось? Нет, он точно знал с чего: когда она вошла в его купе в поисках жабы Невилла, а потом починила ему очки «репаро» — его первое практическое волшебство. Сколько раз она еще потом так чинила ему очки и чистила мантию и не припомнить. Гарри разглядывал Гермиону и припоминал события прошедших лет, то, как они медленно шли друг к другу навстречу. Все было не просто, и они долго были только друзьями. А ее помотало из влюбленности во влюбленность. На пятом курсе она всерьез увлеклась Снейпом, когда узнала о его роли двойного шпиона и о заметной деятельности в Ордене Феникса. Зельевар, конечно, долго игнорировал Грейнджер и оскорбительно высказывался на уроках о ее способностях. Сам же в тайне помогал и предупреждал о планах Амбридж. Пару раз Гарри видел свою подругу в темных коридорах в объятиях высокого темноволосого мужчины в длинной мантии. Стремительность движений не оставляла сомнений в личности кавалера. На шестом курсе Гермиона увлеклась Малфоем. Гарри так до сих пор и не понял, что послужило катализатором отношений: то ли его присмиревший вид, то ли растерянность и переживания, но однажды он застал Грейнджер сидящей с Драко в обнимку в туалете Плаксы Миртл. Тот тихим отчаянным голосом что-то говорил, а она гладила его по торчащим в разные стороны белым волосам и утешала «как его» — мелькнула ревнивая мысль. Гарри тихо вышел. Он не хотел мешать. Но почему-то очень хотелось разбить что-нибудь или наорать на ни в чем не повинных младшекурсников. Тогда он взял метлу и три часа кружил над полем для квиддича, вернулся настолько вымотанный, что думать ни о чем не хотелось. Потом седьмой курс. Неопределенность с Уизли. Возвращение Снейпа, как спасителя, он же доставил им меч. Ужас в глазах Малфоя, когда егеря притащили их в Малфой Мэнор, и Беллатриса пытала Грейнджер в гостиной родового имения. Все так запуталось. Единственное что Гарри помнил четко: он должен выполнить задание Дамблдора. В тот момент больше он думать не мог ни о чем. А стоило бы. Тогда, возможно, все сложилось бы иначе: проще, легче и не было бы всех этих трудностей на пути их сближения. Не думайте. Они не вернулись из побега парой. В палатке не было ничего, кроме попытки развеселить и дружеских объятий в танце под знакомую мелодию. После победы Гарри даже собирался жениться на Джинни. Единственно потому, что Гермиона ушла к Снейпу. От шока Поттер отходил в Норе Уизли, а Джинни была рядом и так смотрела, что он подумал «а почему бы и нет?» Все было бы очень логично. Но что-то не дало ему совершить последний решительный шаг. Рон его не понял, говорил, что Гарри обманывал и использовал его сестру. Поттер смотрел не возражая. Он не знал, что тут можно сказать. Друга он потерял. Через год он узнал, что Гермиона ушла от Снейпа. Жизнь с состоявшимся, жестким, привыкшим к одиночеству мужчиной оказалась отнюдь не сказкой. К тому же она забеременела, а он не собирался менять привычный уклад жизни и жена с ребенком в его мир никак не вписывались. Гермиона ушла, но Гарри опоздал. Когда он приехал к дому, в котором она снимала квартиру, то увидел как ее усаживает в роскошный автомобиль Драко Малфой. Поттер стоял за деревом и наблюдал за своей любимой женщиной, которую он терял вот уже в который раз. Впрочем, и с Малфоем сказки не получилось. Принцы, они, как и шпионы, не такие в реальной жизни, как пишут в сказках. Намерения у Драко, конечно, были самые лучшие, и он искренне любил Гермиону, и был не прочь заботиться о ребенке Снейпа, но налетела родня и знакомые и шепотками и кривыми взглядами: маглорожденная и т.д. и т.п. Сразу вспоминалась Дюймовочка и так и хотелось добавить: «фи, у нее даже нет усиков и — о ужас — у нее есть талия!» В общем, еще через год Грейнджер собиралась переезжать уже с двумя детьми. Второй родилась дочь. Возможно, если бы она родила Драко наследника, они были бы женаты до сих пор. Но, на счастье Гарри, родилась девочка. И одним весенним утром Грейнджер прислала старому другу сову с просьбой помочь перевезти вещи на съемную квартиру. Малфой обещал оплачивать апартаменты. Поттер, конечно, прибыл, забрал Гермиону и детей и, конечно, ни в какие апартаменты ее не повез, посоветовав Малфою засунуть свои подачки в Мерлиновы подштанники. Малфой пошел красными пятнами, Грейнджер хлопала глазами, а Поттер решительно устроив детей на заднем сидении и пристегивая люльки, бухтел, что хватит летать стрекозой и они отправляются домой. Немедленно! Гермиона молча села, пристегнулась и не проронила ни слова, пока они не добрались до Гриммо 12. -Гарри, — нерешительно тронула она Поттера за плечо и собиралась еще что-то добавить, когда тот перебил ее, яростно сверкая глазами: -Что, Грейнджер, отвезти тебя еще к кому-то? К Уизли?! Увидев ее опрокинутое лицо, тут же стушевался и сказал: -Прости.- Опустив голову, сжал пальцы. Потом выдохнул и решительно посмотрел на нее: -Я не хочу больше стоять в стороне и позволять тебе мотаться по жизни. Я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты и дети были со мной. Чтобы у нас была семья. Прошу тебя, выходи за меня замуж. А Грейнджер заплакала, говоря что-то о том, что он ее друг, что он ее жалеет и что это вовсе не любовь, а просто жалость, и она не хочет вешать ему на шею чужих детей… Он не дал ей договорить, сгреб в охапку и поцеловал. А потом, прижимая ее голову к своей груди, шептал в волосы, что какие — же это «чужие дети», если это ее дети. И что он любит ее с двенадцати лет, когда они спасали Сириуса, и что он ее никуда не отпустит, и что все будет хорошо. Она слушала и вздрагивала плечами. А потом дети проснулись и устроили скандал: «как это, уже дома, а еще не кормлены». Пришлось срочно успокаиваться, нести люльки и вещи в дом, готовить комнаты, греть воду для купания. Кикимер впал в ступор, но потом, опомнившись, нашел на чердаке кроватки мастера Регулуса и мастера Сириуса. Уважительно покосился на Гермиону, когда она, не терпящим возражения тоном отдала Гарри какие-то распоряжения, и тот мухой полетел выполнять приказ. Сказал: «сильна хозяйка» и, довольный, отправился на кухню варить манную кашу по старинному рецепту Блеков. Вот так все произошло. С тех пор прошло одиннадцать лет. Джеймс уже на втором курсе в Хогвартсе, а Лили на первом. Снейпа прямо передергивает, когда черноглазый мальчик с упрямым выражением на лице отзывается на имя «Джеймс Поттер», зато от Лили он без ума и она вертит Мастером зелий как захочет. Впрочем, от Лили без ума уже половина Хогвартса — точнее мужская его часть: папина внешность и мамины мозги — убойное сочетание. Малфой часто приезжает повидаться. По нему видно, что он сожалеет о том, что когда-то под влиянием родни отказался от жены и дочери. Поттеры не возражают против встреч. Пусть видятся с отцами — чем больше у ребенка родных, тем безопаснее «если что». Конечно, они надеются, что все «если что» закончились с падением Волан-де-Морта, но никогда нельзя всего знать наперед. И сейчас, укрывая пледом их младшего — Сириуса, Гарри думал, что возможно, все и к лучшему. Если бы тогда Гермиона так не обожглась, у них бы ничего и не вышло. А пока он смотрел на ее метания, он в полной мере осознал, что любит ее и хочет быть с ней всегда. И она, пережив свою любовь к шпиону, а затем и к принцу, наконец, осознала, что «старый друг» иногда это самое лучшее, что может быть для совместной жизни. Гермиона незаметно наблюдала за Гарри из-под прикрытых ресниц и ее захлестывала нежность. Ее Гарри: мальчик в слишком просторной одежде с чужого плеча и в залепленных изолентой очках. Подросток, рискующий всем на турнире трех волшебников, чтобы спасти из озера и друга, и сестру Флер Делакур. Юноша, идущий на добровольную смерть от руки Волан-де-Морта. Грозно хмурящий брови мужчина, произносящий решительно «Я тебя люблю», как будто не в любви признавался, а экзамен сдавал. Мужчина, смотрящий с нежностью на их младшего сына. Все это — ее Гарри. Как хорошо, что он наконец-то набрался тогда смелости и забрал ее себе. Она уже и не надеялась.