Вот это, наконец, девочка, тот самый

Рон целовал Лаванду, Гарри, повернувшись, увидел — отдельными кадрами: яркие розовые губы, ухмылку под рыжей огненной шевелюрой, ошеломленное лицо Гермионы с пробежавшей по нему судорогой. Он моргнул, Гермионы и след простыл. Гарри знал, что сейчас он очень нужен Гермионе Грейнджер, она никогда не просила его помощи и внимания, он просто приходил, смотрел в ее серое лицо, хватал в охапку и, обнимая, старался передать ей часть своих сил, чтобы она могла жить дальше. И сейчас он спустился по лестнице, она сидела на последней ступеньке, не оборачиваясь, сказала, будто знала, что это пришел он: -Почему, Гарри, почему так больно? Он смотрел на нее, прикусив губу, что он мог ответить такого, что способно ее утешить? Ничего. Поэтому он просто взял ее ладонь в свою, и, переплетя их пальцы, накрыл другой ладонью. И так они долго сидели в тишине. И только тишина знала, о ком думает в этот момент каждый. Прошло несколько лет, вот шестой курс, Гарри возвращается с поздней тренировки по квиддичу. В темном коридоре шестого этажа эхом разносится жесткий тягучий голос: -Да, говорил, что буду рядом, но всё меняется, Грейнджер, неужели ты столь наивна, что думала: мы будем всегда вместе? Поразвлекались и будет. Голос прерывается, слышен звук пощечины. Гарри уже бежит к классу в конце коридора. Распахивается дверь, и, едва не сбивая его с ног, вылетает Драко Малфой. -А, группа поддержки, — шипит он сквозь зубы, отталкивает Гарри к стене и мчится, ругаясь, дальше. Поттер заглядывает в класс. На полу у стены, скорчившись и спрятав лицо в ладонях, сидит Гермиона Грейнджер. Гарри подходит, садится рядом и обнимает гриффиндорку. Та, со всхлипом, утыкается ему носом в плечо. -Почему, Гарри, почему, зачем? Зачем он мне нужен? От него же озноб пробирает, у него сорок тысяч ухмылок и все разные. То глумится, то задумчив, то язвит, то недоумевает. Она сухо смеется: -А его провокационная улыбка? А обескураживающая, а та — ни на что не похожая, когда он замыслил недоброе? Она бьет Гарри кулачком в грудь: — Зачем?! Зачем я с ним связалась. Ведь он же перекати поле, и счастье с ним — ломкое как лед над болотом, шаг, и уже захлебнулся! Она рыдает, откинув голову ему на плечо, и Гарри, не удержавшись, торопливо и горячо целует ее в висок. Седьмой год. Им придется уехать. Гарри ждет Гермиону, встреча назначена у статуи горбатой колдуньи. Он опоздал. Ее тоже нет. Может, она уже ушла. Но нет, в коридоре мелькают тени, двое, кто-то высокий в темной мантии нехотя выпускает из объятий хрупкую девичью фигурку. Слышен горячий шепот как обещание. Незнакомка спешит по коридору к Гарри, по пути превращаясь в Гермиону — он узнает ее по характерному наклону головы и стремительной походке. Кто тот незнакомец, с которым она только что рассталась? Резкий разворот, взмах плаща, решительные шаги, бесшумная походка. Снейп?! Не может быть! В душе Гарри как будто вскипает коктейль из терпкой ревности. Он опускает взгляд, стараясь успокоиться. Он просто друг! Но сколько можно себя обманывать. Гермиона подходит, он ожидает встретить довольную улыбку, но видит лишь уставшее, озабоченное лицо. -Гарри, — шепчет она, и он раскрывает ей объятия. Она тесно прижимается к нему, будто желая вплавиться в него, спрятаться от этого мира. -Почему так, Гарри? -Что? — шепчет он, осторожно поглаживая ее волосы. -Он все еще ее любит, твою маму, — поясняет она. Гермиона сухо и хрипло смеется, как истеричка со стажем: -Я у него для постели, а она — в его голове и сердце. Не передать как больно. -Тшш, — шепчет Поттер, крепче обнимая Гермиону, а та, тихо, уткнувшись ему губами в ухо, шепчет: -И этот тоже, тоже — не для меня. От ее близости, от этого горячего шепота Гарри накрывает волной из смеси бешеного желания и умиленной нежности, хочется схватить ее и унести от мира — дальше, дальше. Впрочем, он усмехается ей в волосы, это-то им и предстоит. Только они вдвоем. Рон не идет. Он решил остаться с семьей. Может быть, так и лучше. Они трансгрессируют. Живут в палатке. Меняют явки и пароли. Часто переезжают. И не возвращаются на старые места. Как ни странно, им становится легче. Гермиона больше не плачет, не ходит с потерянным видом, с удовольствием готовит, играя в хозяйку, Гарри не против. Он ничего не против, если это способно вернуть ему прежнюю Гермиону. А свою цель, предназначение, он знает — он должен убить Волан-де-Морта. Возможно, ему проще, чем другим людям, не нужно гадать и тыкаться наугад носом, он знает, зачем родился и это всё делает проще. Вот только Гермиона, его лохматое солнце, как бы ему хотелось, чтобы она ожила и начала улыбаться. Он вспоминает, как увидел ее впервые, когда она искала жабу Невилла, как потом помогала спасать Сириуса, какой принцессой пришла на бал с Крамом, как рыдала когда ее бросил хорек, и думает: почему она никогда не смотрела на него, как на Рона, Малфоя или Снейпа? До него вдруг доходит — он сам всегда вел себя с ней, как брат. Он слышит знакомую мелодию, встает и, протянув руку, приглашает Гермиону на танец. Она смотрит удивленно. Но берет руку. Он обнимает ее, притягивая к себе, не так, как раньше, но так как хотел всегда, прижимая горячую ладонь к пояснице. -Гарри…- Гермиона пытается что-то сказать, но Поттер, наклонившись, шепчет ей в губы: -Солнце моё, — и целует, как в последний раз. Она замирает на миг, и — отвечает. Вот это, наконец, девочка, тот самый.