Синдром Адели

Я до сих пор помню тот сон, что впервые приснился мне там. Этот чудный сон. Сон, что одурманил меня, убил, а затем воскресил. - Я знаю, ты слышишь меня. И с этих пор, где бы я ни был, где бы ты ни была, я буду с тобой. Я хочу этого, хочу, чтобы ты освободила меня. Хочу понять тебя, полюбить, а затем... - Убить? - Быть может и так. __________________________ "Не печалься" - всегда говорила мне мама. Даже на вопрос, "Встретимся ли мы ещё раз?", она отвечала улыбкой. Я думаю об этом уже два года. Два чертовых года, проведенных здесь, в Обители дьявола, в месте, под названием Хогвартс. В месте, где я нашла свою жизнь и смерть. В месте, где я встретила его. 1951. Сентябрь. Церемония кипела во всю. Белоснежные стены отливали бронзой, Альбус наконец закончил свою речь. Совы летали по залу, из картин выпрыгивали люди, нарисованные в портрете, ученики знакомились с новоприбывшими. Там была и я. Девочка, которую определили в Слизерин сразу же, как надели Шляпу. - Адель Лестрейндж! — резво проговорила Слизеринка, сидящая за обеденным столом, напротив. Я безмолвно обратила на нее свой взор, разглядывая причины заговорить со мной. - Пэнси Паркинсон. — короткостриженная протянула ладонь. Я ответила взаимным жестом. - Наверное, хорошо иметь длинные волосы? — вновь продолжила та, не думая отвязываться. - Они мешают. И цвет не нравится. - Правда? А по-моему черный тебе идёт. Мне не мешали мои волосы. Да и цвет нравился. Об этой девочке моя первая мысль была: "Дрянная Пэнси". Второкурсница, имеющая низкие оценки и плохую репутацию. Дрянной она была недолго. Она всегда любила соваться туда, куда не просят и где не ждут. Не ждали ее, к примеру, в моей комнате. Эта девчонка попросила старосту переселить ее ко мне. Помню даже, как она радовалась тому, что до конца учебы сможет жить со мной. Помню те ночные разговоры после комендантского часа, помню, как она смотрела на Поттера. Кажется, он нравился ей. Паркинсон много кто нравился. К примеру, нравился ей милый мальчишка Седрик, что всегда побеждал на соревнованиях по Квиддичу, ещё нравился ей Фред Уизли - любитель женского внимания. И кто-то ещё... Ей нравился Драко Малфой. Я помню, как она смотрела на него, как пыталась заговорить с ним. Помню, как в один из дней он отверг её. Отверг на моих глазах. Кажется, это было в начале декабря, когда я была первокурсницей. В тот день впервые пошел снег, что прятал под своим покровом всё на своём пути. Начинались зимние каникулы. Пэнси Паркинсон примеряла новые платья, вглядываясь в каждую царапинку на настенном зеркале, что стояло между нашими кроватями. - Скажи, Адель, — ее голос звучал так трепетно, что следовало сдерживать смех. - мне идет это платье? Думаю, слишком официально? — она небрежно коснулась рюшек, затем ремня и, вздохнув, поправила само платье, что было ей мало. - В самый раз. — терпко проговорила я, листая газету Ежедневного Пророка.

"Тот-Кого-Нельзя-Называть пал! Жители Шарля, впервые за несколько лет обрели спокойствие, а всему виной ученик второго курса, один из всеми известного "Золотого трио" - Гарри Поттер. На данный момент ведётся расследование, а также особые махинации с телом Того-Кого-Нельзя-Называть. Гарри Поттер, несмотря на свои прошлые неудачи, наконец смог реализовать свой потенциал."

Кажется, мне нужно было около пяти минут, чтобы вчитаться в каждое слово, напечатанное в пожелтевшей газете. - Ох, да неужели! — Пэнси Паркинсон, стоящая надо мной, вдруг выхватила статью и принялась восхищаться Поттером. Однако, это длилось недолго. Спустя полчаса я была уже не в своей комнате, не на мягкой кровати. Я стояла в коридоре, рядом с нудной Паркинсон, что все время поправляла прическу. - Вот-вот он должен прийти. — ее голос подрагивал, а глаза мельтешили в поисках заветного Слизеринца, которого я изредка видела на совмещённых уроках. Вблизи послышались шаги. И шаги эти принадлежали ни кому иному, как Малфою. Его надменный, грубый взгляд прошёлся по мне, затем по Паркинсон, его бледно-алые губы слегка приоткрылись, и он терпко произнес: - Пришел, как и просила. — он встал у длинного дивана, что располагался в гостиной у камина, волосы его были слегка растрепаны, грудь еле заметно вздымалась от каждого вдоха. Пэнси сделала шаг вперёд, оставляя меня позади и тут же, обернувшись ко мне, произнесла: - Оставь нас ненадолго. Чертова Паркинсон. Привела меня для того, чтобы выгнать? Малфой вновь посмотрел на меня и, вскинув бровь, заговорил: - Нет, пусть остаётся. Это ведь твоя подруга. - Да-да. — девчонка выпрямила плечи и продолжила более тихо: - Ты прочитал мое письмо, Драко? - Да, прочитал. — он всегда был немногословен. Паркинсон задрожала ещё сильнее, рука ее потянулась к его галстуку, а губы приблизились к его, алым. Наконец она поцеловала его. Однако его холодный, хитрый взгляд был прикован ко мне. Он смотрел на меня все это время, не пытаясь скрыть это от дрянной Пэнси. - Противно. — произнес он, отталкивая девчонку. - Что? — она протёрла ладонью влажные губы, а ноги ее бились из стороны в сторону, пытаясь скрыть дрожь. - Противно. Это было противно.   Я лишь стояла позади, наблюдая за ними, словно за актерами в театре, в котором бывала с мамой. Малфой все сильнее отдалился от Паркинсон, и, задев меня плечом, прошептал напоследок: - Понравилось? Мне оставалось лишь безмолвно наблюдать за тем, как он уходит вдоль коридора, входит в свою комнату, бросает взгляд ко мне и, улыбнувшись, хлопает дверью. Тот день отразился в моей памяти надолго. Помню даже, как Паркинсон пыталась сделать любовное зелье, чтобы навечно приковать к себе холодного Слизеринца. Я оказалась соучастницей. И мне понравилось ею быть.