Дзёнин

Юноши смотрели в пол, склонившись так низко, что на циновку падали чёрные пряди одного и пепельные — другого. На серой ткани хакама одного из них скупо проступали капли тёмной крови. У обоих были содранные костяшки и сплошь покрытые мозолями пальцы. Обычное дело для учеников клана синоби. Но только у одного ладони были туго замотаны плотными бинтами. — Что вы там делали? — сурово спросил дзёнин. — Я был один, отец, — подал голос юноша с пепельными волосами. — Кадзу поспешил на помощь, когда услышал мой крик. В тоне его не слышалось ни вины, ни страха перед наказанием. Да и почтения он отмерял ровно столько, сколько положено было при разговоре с отцом. — Врёт, — хрипло кинул второй мальчишка. — Я бы всё равно не поверил. — Дзёнин скрестил руки на груди, обратился к нему: — Кадзу. Что вы там делали? Кадзу склонился ещё ниже, почти касаясь носом пола. — Тренировались, дзёнин. Дзёнин Наито не был удивлён этим ответом. С тех пор, как Кадзу появился в клане, эти двое только и делали, что тренировались. Вместе, вдвоём. Только вот выбор места для тренировки на этот раз был до абсурдного безрассудный. — На краю обрыва? — ледяным тоном уточнил мужчина. Он ждал, что снова ответит Кадзу, более покладистый и старательный, чем родной сын дзёнина, но… — Я тренировал новое воплощение, отец. Сокола. Учился… летать. Дзёнин медленно выдохнул, в очередной раз проклиная тот день, когда глупая женщина бросила его ребёнка умирать в зимнем лесу. Чонган ставил под сомнение, что его сын стал магом именно из-за этого, но дзёнин был уверен: это ёкаи подарили мальчишке силу пережить зимнюю ночь. — Ты в своём уме? Дзёнин смирился с талантом сына. Одарённый маг будет неоднократно полезен клану синоби. Но оправдывать колдовством глупость и заносчивость он не мог позволить. — У меня хорошо получалось, отец, — в тоне юноши поубавилось дерзости. — Ты едва не расшибся, Такао! — Дзёнин повысил голос совсем немного. Даже не все члены клана заметили бы это изменение. Но оба юноши хорошо умели различать интонации мужчины, с которым жили под одной крышей. Кадзу коснулся лбом циновки. Такао вздрогнул. Такао уже однажды ходил по грани из-за того, что неосмотрительно и дерзко увлёкся магией. Зашёл слишком далеко. И он прекрасно знал, как отец относится к таким необоснованным рискам. Пытаться взлететь в обличье сокола над обрывом — глупость, которая закономерно закончилась ссадинами и ушибами по всему телу. Повезло, что только этим. — Прошу прощения, отец. Дзёнин немного успокоился. Теперь голос сына действительно звучал виновато. Мужчина перевёл взгляд на Кадзу. — А ты просто стоял и смотрел на этого безумца? — Удачливый, — Кадзу ответил в своей лаконичной манере, коротко глянув на Такао. — Я лазил. Дзёнин не сомневался, что Кадзу страховал друга, насколько мог. И не будь его рядом, неизвестно, чем бы закончилась эта тренировка для Такао. С другой стороны, не будь Кадзу рядом, Такао вряд ли вообще взбрело бы в голову так рисковать. — Два олуха, — подытожил дзёнин. — И всегда вместе неприятности находите! Такао, ещё одна подобная выходка — отправлю жить к Чонгану. И никаких совместных тренировок. Будете видеться только на общих встречах клана. Дзёнин прекрасно знал, насколько страшит мальчишек эта угроза. За короткое время они стали друг другу ближе братьев. С появлением сироты с «Белой Арены» Такао словно ожил. Стал тренироваться как следует. Стал учиться чему-то помимо своих колдовских штучек. Стал смеяться. Кадзу в свою очередь только рядом с Такао превращался из озлобленного дикого хищника в обычного непоседливого подростка. — Прости его, дзёнин. И меня, — подал голос Кадзу. Оба лба коснулись циновки. Дзёнин удовлетворённо кивнул. — Бамбук закрепит ваше раскаяние. Поднимайтесь. Расслабленные ладони Кадзу собрались в кулаки. Он едва слышно прочистил горло. — Позволь просьбу, дзёнин. Мужчина не сомневался: будет просить за Такао. Удовлетворять его просьбу он, конечно, не планировал. Но всё-таки позволил: — Говори. Подниматься Кадзу не спешил. Такао тоже замер, едва выпрямив согнутые в локтях руки. — Дай сыну время. — Кадзу ненадолго замялся, а потом пояснил: — Слабый после колдовства. Побился. Не успел дзёнин ответить, что о последствиях стоило думать раньше, как бесцеремонно встрял Такао. — Я готов к наказанию, отец, — слегка приподняв голову, но всё же не решившись встретиться с отцом взглядом, упрямо сказал юноша. — Вместе с Кадзу, сейчас. На равных. Этого дзёнин тоже ожидал. Наверняка они потом ещё и надают друг другу тумаков за то, что пытались друг друга прикрыть. Мужчина тихо хмыкнул. — Вставайте и раздевайтесь уже наконец. У меня не так много свободного времени. *** Спустя пару минут юноши, сложив одежду аккуратными стопками в стороне, встали перед дзёнином. Кадзу собрал обычно распущенные волосы, Такао перевязал хвост в более удобный пучок. Оба, почти синхронно, сцепили пальцы рук на затылках. Кадзу едва заметно подмигнул взволнованному Такао. После всего, что Кадзу пережил, порка была для него мелкой неприятностью. Хуже, чем обычная тренировка с дзёнином, но лучше, чем любое наказание из прошлой жизни. «Терпимо», как лаконично охарактеризовал он сам, испытав на себе бамбук дзёнина впервые. Однако, несмотря на страшное прошлое Кадзу, несмотря на то, что он был намного выносливее Такао и принимал боль как старую знакомую, дзёнин наказывал мальчишек одинаково — если наказывал вместе. В последнее время только так и было. С точностью опытного синоби он вычислил тот уровень воздействия, который могли вынести оба. Не слишком мягкий для Кадзу, не слишком суровый для Такао. Дзёнин обошёл юношей, пружиня бамбуковой тростью в руках. Наконец она взвизгнула в первый раз, прочертила выразительную линию на смугловатой коже Кадзу. И сразу следом — на бледной коже Такао. Первый едва дёрнулся, скорее по инерции, чем от боли. Второй вздрогнул и зашипел. Но уже к следующему удару Такао собрался и перетерпел вспышку боли так же сдержанно, как и Кадзу. Всё больше красных припухших полос появлялось на ягодицах юношей. Такао то и дело сбивался с дыхания. Кадзу только единожды глухо зарычал, когда трость хлестнула по бёдрам. После дюжины Такао стал тихо, едва различимо всхлипывать. — Не тухни, крылатый, — в своей манере поддержал его Кадзу. Голос его прозвучал ещё более сипло, чем обычно. Такао слабо улыбнулся другу в ответ. Дзёнин дал парням немного времени на передышку. Походя осмотрел ссадины Такао на бедре, коленях и локтях. Конечно, Чонган обработал их как следует и смазал заживляющей мазью, но они явно добавляли Такао неприятных ощущений. Вот же додумались. — Такао, твоя магия не должна ставить под вопрос сохранность твоей жизни. Не рискуй понапрасну. Думай головой. — Да, отец. — Не убирая рук с затылка, Такао глубоко поклонился. — Кадзу, избавляйся от самонадеянности. Она тебя подведёт. Твоё бесстрашие граничит с глупостью, что не подобает будущему главе клана. — Исправлюсь, дзёнин. Мужчина кивнул и вновь взялся за трость. Следующая дюжина далась обоим сложнее. По Кадзу это было почти не заметно. Только сильнее напряглось тело, натянулись тугой тетивой все мышцы, будто он с трудом удерживал себя от того, чтобы дать дзёнину отпор, отбиться от боли. И щека стала дёргаться чуть чаще — нервное движение, которое сам Кадзу в себе очень не любил. Такао держался не так твёрдо. Шипел сквозь зубы, приподнимался на носочках, несколько раз даже расцеплял руки и едва не прикрывался ими, останавливаясь в последний момент. Дзёнин каждый раз придерживал трость. Попасть по замотанным бинтами ладоням, на которых вечно были свежие порезы для колдовства, было опасно. — Достаточно, — хлестнув мальчишек последний раз, подытожил дзёнин. — Надеюсь, урок усвоен. Не переглядываясь, парни опустились на колени, вновь низко склонив головы и опираясь руками о циновку. — Урок усвоен. Благодарю за него, отец, — слегка звенящим от напряжения голосом сказал Такао. — Усвоен. Спасибо, дзёнин, — хрипло вторил ему Кадзу. Дзёнин кивнул и вышел на улицу ненадолго, чтобы дать парням прийти в себя. По окутанному вечерним сумраком поселению синоби парили маленькие, похожие на светлячков, фонарики. Чудо, сотворённое его сыном. — В порядке, магический? — услышал он тихий вопрос Кадзу, обращённый к Такао. — Нормально. А ты как? — Бывало кислее. Такао фыркнул. Мальчишки завозились, то ли дразнясь, то ли, наоборот, подбадривая друг друга. Дзёнин едва заметно улыбнулся. Какие бы глупости эти двое ни делали вместе, забрать Кадзу в клан было лучшим решением. Из-за поворота узкой каменной дорожки тенью вынырнул Чонган. Коротко поклонился дзёнину. — Принёс юношам чай, чтобы не так тяжко было завтра на тренировке. — Травник клана продемонстрировал дзёнину небольшой мешочек. — Позволишь? Дзёнин коротко заглянул в дом, чтобы убедиться, что парни уже привели себя в порядок. Кадзу как раз распускал волосы, а Такао завязывал пояс. Мужчина поднялся и пригласил Чонгана в дом.