glace et électricité

      Дьявол в деталях. В шикарном лоснящемся костюме от кутюр. В безупречных европейских манерах. В едва слышном трещании тока где-то позади. В комплиментах на французском и тонких мягких губах, целующих ладонь. В идеально прямой монаршей осанке. В шикарных ресторанах для встреч и широких жестах щедрости. В залитой лаком шикарной укладке. И в этой широкой, почти хищной улыбке, на которую совершенно точно не нужно отвлекаться…       Август ван дер Хольт, продавец смерти собственной персоной, сидит напротив неё, что-то с лёгкой непосредственностью рассказывая о своей родной стране. Мария Архипова не сводит с него цепкого, напряжённого взгляда. Они достаточно приватно ужинают в номере Августа, но у Архиповой особо аппетита нет. Не то чтобы эта встреча была так нужна для подписания договора на испытания на полигоне, но иногда Хольту чертовски трудно отказать. Марии, пожалуй, всегда было интересно с Августом, но она никогда не сбрасывала со счетов его тёмную сторону, мелькавшую в блеске карих глаз. С Хольтом нужно всегда быть наготове. Он же как прирученный дикий зверь, в любой момент может кинуться, стоит отвернуться.       — Мария, вы меня боитесь? — Август неожиданно нагибается прямо к столу, буравя женщину взглядом.       — С чего вы взяли? — Архипова крутит серебряный нож и кладёт на тарелку.       — У вас пистолет за пазухой, — лукаво ухмыляется Хольт. — Заметил, как только вы вошли.       — Вы наблюдательны, Август, — она легонько улыбается в ответ. Искренне, даже до незаметных морщинок на внешнем уголке глаз.       — Вы же тоже меня рассматривали, — Август аккуратно берёт стакан с шампанским и, не донеся его до рта, интересуется. — И какое впечатление составили?       Мария задумчиво прикусывает нижнюю губу. Она не понимает, в какую игру сейчас играет Хольт и чего хочет добиться. Только отточенная годами работы с мужчинами чуйка Архиповой бьёт тревогу. Интересно, какой ответ на свой вопрос ждёт Август?       — Вы любите себя, деньги и искусство, но торгуете оружием, которое может стереть с лица земли все три пункта, — Мария не сводит глаз с мужчины напротив, считывая каждую микроэмоцию. — Может вы и занимались бы чем-то другим, но это оружейная империя отца, и вы боитесь подвести. И очень хотите заслужить его уважение нашей сделкой.       Хольт делает маленький глоток шампанского, смакуя привезённый из дома брют, прежде чем проглотить. Она чертовски умна. Чёрт, Архипова просто исключительна! Для Августа это становится одновременно и подарком, и наказанием, потому что с умными женщинами тяжело.       — Неплохо, — неожиданно быстро соглашается Хольт. — Правда, больше похоже на то, что можно найти по первой же ссылке, но у вас определённо дар рассказчика.       — А что вы скажете обо мне? — в свою очередь любопытствует Мария.       Она сильная, волевая и слишком много ответственности на себя взяла, несмотря на генеральский чин. Август может буквально осязать непосильный груз, лежащий на плечах Архиповой. А ещё она идеально соответствует его собственным критериям, а это делает их деловые отношения крайне продуктивными и интересными. Хольт всегда видит в Марии железную леди, которая при необходимости может и высокий каблук на горло поставить. Внешность Архиповой разнится с этим образом, она похожа на красивую статуэтку, которую надо поставить на полку и любоваться на фарфоровую кожу всякую свободную секунду. Август знает довольно много черт её характера для просто партнёра, и всё равно он не может до конца её разгадать. Хольт ощущает почти физическое удовольствие от того, что может ответить на этот вопрос. Ему определённо есть что сказать.       — Вы стальная. Нет, даже не так, вы лёд и не позволяете себе растаять. Сталь — глупый и примитивный металл, какую форму ему придашь, таким он и будет… — Август поднимается из-за стола, не излучая никакой опасности. — А лёд он не такой. Он умнее и пластичнее, подстраивается под ситуацию и не теряет своей сути.       Хольт делает несколько шагов навстречу к Марии, и та едва заметно напрягается, словно сидит в засаде. Вопреки ожиданию, что Август подойдёт к ней, он замирает у стола. Длинные пальцы опускаются в ведро со льдом, отчего тот брякает о стеклянную бутылку шампанского, и вытаскивают ровный кубик. Завладев вниманием женщины, довольный Хольт медленно опускает лёд на кончик влажного языка. Архипова чувствует, что нужно отвести взгляд, поблагодарить за ужин и компанию и вызвать такси, но по какой-то причине от зрелища настолько перехватывает дыхание, что Мария не двигается с места.       — Видите? Тает от тепла, — он рассматривает кусочек, а потом неожиданно поднимает взгляд на Архипову. — А вы?       — Что я? — Мария откровенно теряется в сути разговора.       Август медленно подходит к ней, непривычно играючи раскачиваясь на мысках неприлично дорогих ботинок из чёрной кожи. Его шаги ударяются в такт сердцебиению Архиповой. Тук-тук-тук. Хольт скрывается за её спиной, и следующая фраза слышится уже оттуда:       — Вам хватает тепла?       Слышать голос тихий Августа за спиной и не иметь возможности видеть его самого означает сходить с ума. Этот странный флирт выходит за рамки обычных Хольтовских заигрываний, которые ни к чему обычно не приводили, но вместе с тем интригует до ощущения комка в животе.       — Позвольте.       Мария на всякий случай напрягается и не зря — от касания чего-то пронзительно холодного и мокроватого в районе ворота рубашки приходится вздрогнуть. Это оказывается приятно, но слишком неожиданно, чтобы к этому приготовиться. Архипова бы поняла, если бы Август упер в спину пистолет или нож, забрал бы её оружие или что-то в этом духе, но это…       Хольт ведёт кубик льда вверх и, оставляя морозную дорожку влаги, останавливает руку на впадине за ухом. Мария легонько подрагивает, пытаясь списать это всё на физические реакции тела на холод, но переубедить себя получается плохо. Август явно знает, что делает, и от этого становится не по себе. Вопреки здравому смыслу, Архипова льнёт к спинке стула, пытаясь оказаться ещё ближе к Хольту. Куда девается лёд из его руки, Мария точно сказать не может, но это её интересует в последнюю очередь. Чарующий голос с акцентом смолкает, и ей чудится, что наваждение спадает. До тех пор, пока Архипова не чувствует на своих плечах нежные руки, обжигающие сквозь ткань рубашки. Если она лёд, то Август — огонь, несмотря на явную предрасположенность к другой стихии. Словно в подтверждение этой мысли, дыхание мужчины опаляет затылок Марии, заставляя заёрзать от внезапного жара по всему телу. Хольт мог сжечь её и в прямом смысле, и фигурально.       — Видите, вы вечно напряжены… — куда-то в самое ухо шепчет Август.       — Август… — продолжение фразы теряется на языке.       Хольт шумно выдыхает в её нежную шею, заставляя белые пряди колыхаться. Августу хочется, чтобы эта Римская империя сложила оружие и пала под его натиском. Он не собирается делать ничего против её желания, лишь хочет подтолкнуть Архипову к нужному решению. Мария отзывается на его прикосновения и подаётся навстречу, неосознанно нуждаясь в Хольте.       — Мария, я остановлюсь, как только вы попросите.       Его елейный голос опутывает сознание, не давая допустить даже мысли об отказе. От такого не отказываются, это благословение богов. Архипова тяжело сглатывает и рвано выдыхает. За её спиной слышится ровно два шага, это Август отходит назад.       — Хорошо, — вполне удовлетворенно заключает он. — Мы закончили с ужином?       Мария едва заметно кивает головой, всё ещё ощущая приятную лёгкость по всему телу. Невесомость окрыляет и отключает рациональное мышление, видимо, поэтому Архипова поднимается со своего места и смотрит на мужчину. Хольт протягивает ей свою руку, и по этому жесту Мария замечает, что сейчас его слегка потряхивает, а лицо блестит от пота. Август прикусывает нижнюю губу, когда женщина подаёт ему свою руку. Мягкая ладонь с уточненным красным маникюром тонет в его большой руке. Архипова признаёт свою роль ведомой и полностью принимает правила игры Хольта. Внезапно Август останавливается на месте, и Мария чуть не впечатывается в него следом, в последний момент замерев в миллиметрах от мужчины. В её глазах отчётливо заметно непонимание, а на лице читается замешательство.       — В мою спальню не заходят с оружием, — Хольт протягивает раскрытую ладонь.       Инстинкт самосохранения у Архиповой точно отключается, так что она заводит руки за спину, вытаскивая табельное оружие, которое вообще-то должно было быть незаметным в районе поясницы. Но Август оказывается довольно внимательным… Мария вытаскивает пистолет, отдавая его Хольту. От мимолётного касания её пальцев к мужской ладони легонько бьёт током. Август оставляет оружие на столе и закрывает за ними тяжёлые двери в спальню, тогда Архипова каждым сантиметром кожи чувствует точку невозврата.              Спальня в президентском люксе достойна и президента, и всех монарших особ разом, поэтому неудивительно, что Хольт смотрится в ней так же естественно, как рыба в воде. Высокие потолки, широкие окна в пол, белоснежный и наимягчайший ковёр, мебель из самых дорогих сортов дерева и, конечно, кровать неприличного кинг-сайз размера. Мария обязательно отпустила бы комментарий о комплексах, но прикусывает губу, снова чувствуя прикосновения Хольта. Он мягко дотрагивается до её запястья, плавно поворачивая к себе лицом и вынуждая подойти к кровати. Какую игру ведёт Август, Архипова пока не понимает, но чувствует, что проигрывает, поддаваясь на каждую умелую провокацию голландца.       Хольт помогает ей раздеться, медленно и со вкусом расстёгивая пуговицы белой блузы. Иногда в процессе его пальцы проскакивают под ткань к тёплой коже, но так же быстро возвращаются обратно. Август ведёт себя как ценитель, которому некуда торопиться, а у Марии от этого перехватывает дыхание. Нечасто с её телом обращаются как с произведением искусства. Руки Хольта по телу расползаются нежной сетью отрывистых прикосновений, в которую хочется сдаться без промедления. То они чувствуются у её живота, маняще спускаясь вниз, то перетекают куда-то ниже, бережно стаскивая идеально выглаженные брюки. Когда Архипова оказывается под ним в одном белье, Август с удовольствием проводит пальцами по кружеву лифа. Хольт не вчера родился и, увидев комплект одного цвета и фасона, не сдерживает победной улыбки, зная, что это означает.       — Поможете? — расстегивая дорогие запонки, Август легонько дёргает подбородком, намекая на свою рубашку.       Мария как-то механически облизывает губу и тянется к самой верхней из застегнутых пуговиц. Две самые верхние и так расстёгнуты, обнажая шею и острые ключицы и добавляя образу Хольта немного небрежности. Взволнованные пальцы Архиповой справляются с застёжками медленнее, чем ей этого хочется. На третьей пуговице Мария замечает, что всякий раз Август задерживает дыхание и напрягает подкаченный пресс. Наконец его рубашка слетает вниз, и Хольт довольно хмыкает.       Невольно любуясь им, Архипова сосредоточенно наблюдает за тем, как мужчина снимает свои брюки и носки с этими забавными подтяжками. Август выглядит как божество, снизошедшее с небес и идеальное во всех своих изгибах. Подтянутые мышцы и идеальный рельеф мускулов слегка загорелой кожи будоражат воображение Марии одним своим видом. Его классические костюмы и плотные рубашки всегда скрывали позвоночник, и, зная слухи о травме Хольта, Архиповой казалось, что виден лишь имплант в районе шейного отдела, а всё остальное зашито под кожу. Увидев стальную конструкцию, играющую голубоватыми искрами, вживую, Мария цепенеет.       — Это не помешает? — всё же спрашивает Архипова.       — Нет, на случай перегрева от интенсивных движений там стоят предохранители, перераспределяющие напряжение. Мы с Отто регулярно проверяем их работоспособность, — Август отрицательно мотает головой и поясняет низким и безбожно сексуальным голосом. — Путём физических упражнений, имею в виду.       — Ну я так и подумала, — Мария закатывает глаза, отчётливо давая понять, что физкультура — это последнее, про что она думает.       — О боже, о чём вы только думаете!.. — лукаво усмехается Хольт, подходя ближе к женщине.       Поцелуя Архипова ждёт и боится, хотя всё тело отчётливо подаёт знаки, что нуждается в этом. Мария знает, что это будет бесповоротным моментом, после которого она уже не остановится. Август тоже не спешит, будто бы боялся напугать дикую кошку. Он медленно оглаживает щёку Архиповой, очевидно чувствуя под пальцами текстуру тонального крема. Затем большим пальцем той же руки Хольт проводит поперёк её губ, заставляя Марию инстинктивно чуть приоткрыть рот. Безупречная алая помада красиво смазывается, оставляя небольшой красноватый оттенок на подушечке пальцев. Архиповой кажется, что она долго не выдержит с этим будоражащим трепетом в животе.       — Ваши губы просто идеальны, — комментирует Август, не сводя с них внимательного взгляда.       Сдавшись первым, Хольт целует Марию, нежно придерживая её подбородок своими длинными пальцами. На вкус Архипова напоминает терпкое вино, которое предпочла шампанскому за обедом. А хорошие вина Август любит и ценит.       Углубив поцелуй, Хольт вдруг ощущает отдачу от Марии. Словно она пробует его и даёт волю собственным желаниям. Вдобавок к этому Архипова ещё и позволяет себе дерзость обнять его за шею, не желая отрываться от Августа. Поцелуй становится отчаянно тягучим, словно даёт им обоим кислород, необходимый для существования. Пока большие пальцы остаются на её щеках, оставшаяся часть ладоней Хольта мягко и невесомо скользит на шею Марии, совсем по-собственнически не давая оттолкнуть его. Чужая кожа стремительно нагревается под его руками, что Августу невероятно льстит. Он смог растопить столько льда, сколько в своё время убило «Титаник».       Когда Хольт теснит её к кровати, Архипова ожидаемо поддаётся, медленно попятившись по скользкому ламинату. Сейчас мысль быть ведущим будоражит Августа ещё больше, чем обычно. Мысль о власти над такой женщиной отравляет тело хуже любого наркотика, заставляя позвоночник вырабатывать столько электричества, что в воздухе ощутимо пахнет озоном. Под его натиском Мария ложится на спину, практически не разрывая поцелуя, и Хольт чувствует себя полководцем-победителем. Август на секунду задерживает взгляд на ярко-голубых глазах и приникает губами к чувствительной шее, чувствуя ими учащённый пульс. Чувствуя чужое тёплое дыхание так близко, Архипова в силах сделать только одну вещь — отвернуться, предоставляя больше доступа к собственной шее. По какой-то необъяснимой причине Мария точно чувствует, что Хольт не сделает ничего, чего бы ей сейчас не хотелось. Рукам с красным лаком не находится места нигде, пока Архипова не зарывается обеими руками в тёмные волосы Августа в тщетной попытке хоть как-то контролировать ситуацию. Пожалуй, Хольта это даже забавляет, и он не удерживается от ещё одного лестного и распаляющего комментария, произнесённого на самое ухо так, что губы едва задевают мочку.       — Вы идеальны, Мария.       Ей хочется возразить, что он лжец и ужасный подхалим, но силы сопротивляться даже в устной форме покидают всё тело. После этих слов Август вдруг резко переворачивает Марию на живот, заставляя её сбивчиво выдохнуть от неожиданности и нависая над её безупречной спиной. Кожа у Архиповой идеальна, без каких-либо изъянов или уродливых ожоговых шрамов, как у него самого. Он бережно проводит пальцами по плечам Марии, словно убеждаясь в том, что перед ним не мираж. Под мягкой кожей, слегка нагревающейся под касаниями Хольта, скрываются чертовски напряжённые мышцы, не дававшие женщине расслабиться. Прикосновения Августа становятся более требовательными, скорее перетекая в какой-то массаж, нежели в расслабляющую прелюдию. Хольт словно проверяет границы дозволенного и рамки, через которые ему позволено преступать. И всякий раз, когда он ненароком сжимает кожу рядом с шеей, Архипова едва уловимо вздрагивает. Сейчас Мария находится в настолько уязвимом положении, что Августу ничего не стоит свернуть ей шею своими сильными руками. Но этого не происходит раз за разом, и Архипова всё больше и больше плывёт из-за этих прикосновений. Ему хочется обожать Марию и каждый сантиметр её кожи.       Под умелыми руками Хольта пряжка на лифчике поддаётся непростительно быстро, вынуждая женщину чуть привстать на локтях, чтобы избавиться от столь ненужного сейчас аксессуара. Когда же на месте лямок лифа оказываются губы Августа, то Архипова мгновенно прощает ему абсолютно всё. Ладони Хольта спускаются и ниже. Мария чувствует его нежные прикосновения на своем теле, словно электрические разряды пробегают по коже. Впрочем, возможно, это действительно щекотный ток от рук Августа. Архипова старается держаться невозмутимо, но эта ледяная маска очень быстро рассыпается от движений мужчины. Губы Хольта вслед за пальцами нежно пробираются вдоль кожи, оставляя невесомые следы поцелуев на шее и ниже по спине.       В его руках Мария медленно переворачивается на спину, чтобы снова видеть лицо Августа над собой, на что тот лишь усмехается. И он вновь наклоняется для нового поцелуя, который становится чем-то вроде кислородного баллона для утопающего, настолько велика потребность в нём. Щёки Архиповой так красиво алеют, что мужчина, не удержавшись, проводит по одной из них кончиками пальцев. Его движение даёт осечку, когда Хольт ощущает руки Марии не совсем там, где ожидал их почувствовать. Она нежно проводит пальцами вдоль его лопаток, достаточно далеко от позвоночника и шрамов, чтобы не причинять неудобства, и нежно ощущает мускулы и тепло его тела. Пальцы с маникюром очерчивают едва выделяющиеся рёбра, скользят ниже. Когда они достигают таза, Август охает и крепко сжимает губы, шумно втягивая носом воздух.       Архипова знает, что делает. Судя по её умелым, исследующим движениям, не может не знать. Каждое движение женщины всё больше исследует чужое тело. Чувствуя мускусный запах и чужие нежные, мимолётные касания, от которых кружит голову, Мария податливо тает. Дыхание Хольта всегда где-то рядом, будоражит в районе ключиц или спускается ниже. Туда, куда непростительно спускаться иностранцу, проводя переговоры с госслужащим. Когда Архипова чувствует губы Августа в районе груди, сердце её начинает биться ещё сильнее, хотя, казалось бы, все известные ритмы и так превышены. Хольт всегда действует по инструкции, но сейчас даёт волю всему, что накопилось за годы следования образцовым правилам. И не только он, как будто Мария тоже выбирает выпустить всю страсть наружу. Привычная расчётливость быстро испаряется, уступая место чему-то другому, новому для самой Архиповой… Женщина уже ничего неспособна понять, настолько легко Августу удаётся управлять ею.       — Вам не нужно сдерживаться, — судорожно вдыхая воздух после каждого слова, просит Хольт. — У вас приятный голос…       Становится непонятно, отчего воздух в лёгких такой горячий: от расползающихся по телу чутких прикосновений или от бархатного голоса с чуть подрагивающей интонацией. Словно отвечая на его просьбу, Мария судорожно и громко выдыхает. Не может не отреагировать на то, как Август аккуратно цепляет пальцами кружевной пояс её трусиков и тянет вниз, специально касаясь рукой широких бёдер. Мысль о стыде не мелькает даже на десятую долю секунды, настолько Архипова заворожена происходящим и движениями над ней. Стон куда громче и откровеннее рвётся из алых губ, когда рука Хольта скользит по внутренней стороне ноги, достигая промежности. После этого в теле мужчины скачет электрическое напряжение, но предохранители позвоночника справляются с ним, перераспределяя горячими колючими волнами по телу. Осознавая всю свою власть над этим моментом, второй рукой Август отодвигает светлые пряди от лица Марии и заправляет их за ухо. Наблюдать взволнованное женское лицо под собой ещё приятнее, даже в сто крат лучше, чем быть во власти такого же предвкушения, думается Хольту. Идеальные пальцы Августа на пробу неглубоко скользят внутрь, заставив Архипову несдержанно простонать. Даже не от неожиданности, нет, а только лишь от оправданных надежд на это движение. Мария никогда не позволяет себе думать об интимных умениях деловых партнёров, но сейчас сама собой проскальзывает шальная мысль, что Хольт точно знает, как доставить удовольствие женщине. Движения его руки то мягкие и ласкающие, то игривые и требовательные заставляют Архипову жаждать большего и двигаться бёдрами навстречу. Губы Августа обдаёт настолько горячим дыханием, что ему самому становится жарко-жарко. В ответ на сбившееся дыхание Марии Хольт наклоняется и снова страстно целует её.       Голова Архипова идёт кругом от чувств. Это слишком хорошо для правды. Чтобы хоть как-то оставаться на связи с реальностью, Мария запускает пальцы в волосы целующего её Августа. Маленькая и возбуждающая иллюзия контроля. Стоит чуть сжать и оттянуть, Хольт отрывается от её рта, горячо выдыхая на губы. А потом сжалиться и вновь позволить ему поцеловать. Поцелуи Августа кажутся какой-то зависимостью, потому что попробовав в первый раз, хочется только больше. И все эти чувства и эмоции вкупе с тем, что Хольт делает руками, дарят настоящее блаженство, несмотря на треск электричества за его спиной.       Отпускать Августа не хочется, но приходится. Он мягко выворачивается из хватки Архиповой и отползает к краю, а потом долго возится в ящике прикроватного стола. До предела возбуждённой Марии приходится привстать на локтях, чтобы увидеть что-то кроме мерцания позвоночника. На саму тумбочку Хольт кладёт салфетки и вытаскивает квадратик фольги с презервативом. Эта продуманность настолько в его стиле, что женщина усмехается. Август не даёт ей диктовать условия, и своё бельё стягивает сам, пользуясь прерогативой ведущего. Словно специально растягивая время в расплавленном воздухе (или так Архиповой только кажется?), Хольт медленно надевает защиту. Марии не хватает ни времени, ни возможности подумать об физических аспектах взаимодействия латекса и электричества, потому что Август вновь оказывается над ней, заставляя её замереть в предвкушении.       Надо отдать ему должное, Хольт неожиданно мягок и аккуратен, чего женщина явно с его стороны не ожидала. По всем движениям Августа прослеживается напоминание, что, как только Архипова захочет, он может остановиться. Титаническим усилием, но точно остановится. Бёдра Августа двигаются навстречу к ней, когда он до упора входит, то замирает, позволяя Марии привыкнуть к новым ощущениям. Хрипло простонав в ответ, Архипова сжимает в руках белоснежную простынь, ещё пахнущую альпийскими лугами. Мария картинно прикусывает свою губу от удовольствия, и Хольт не удерживается от того, чтобы положить руку на одну из щек и вновь нежно притянуть для поцелуя.       Август считывает все невербальные сигналы её тела — приоткрытые губы, напряжённые добела пальцы, часто вздымающаяся от прерывистого дыхания грудь — и ускоряет плавные движения. Притягивая Архипову ещё ближе, он чувствует, что утопает в неё ещё больше. Не только физически, но и чувственно погружается глубже. Ощущает её каждым сантиметром тела до сухого треска электричества между вспотевшими телами. Хольт хочет расслабить и разнежить Марию, медленно доводя женское тело до истомы каждым тщательным движением. Очевидно, сама Архипова не против, раз продолжает откликаться ещё более возбуждающими стонами прямо под ним. Чувствуя, что и сама Мария близка к оргазму, Август увеличивает амплитуду движений бёдер, доводя их до оргазма одновременно.              Остаться понежиться в постели подольше Архипова себе не позволяет, проводя рядом с Хольтом не больше часа. Они ни о чём не говорят, Мария смотрит в потолок, украшенный лепниной, а Август, лежащий на животе, не сводит взгляда с неё, будто ничего красивее в комнате не было. Хольту кажется, что именно такой и должна быть женщина — разнеженной, растрёпанной и довольной до сладкой истомы. Сейчас в Архиповой не угадывались ни должность, ни высокий чин, а только её дар — быть красивой женщиной.       Мария поправляет безнадёжно помятую причёску и подкрашивает губы любимой красной помадой, возвращая себе образ роковой железной леди. Она стоит спиной, но Август не может отвести взгляда от отражения Архиповой в зеркале. Несмотря на то, что Мария вновь надевает маску отстранённости, абсолютно не вяжущуюся с её недавними стонами, лёгкий румянец на щеках всё выдаёт. Такая она, конечно, железная леди, думается Хольту, а после этого мысленного замечания он даже улыбается. Мог бы и хищно ухмыльнуться, или глумливо улыбнуться, но приятная нега, заполнившая всё тело пополам с колючим электричеством, подбивает только растянуться в довольной улыбке.       Август по-джентльменски оставит всё в стенах этого шикарного номера, а прилюдно собирался вести себя так, словно его губы не касались ничего более интимного, тыльной стороны ладони Архиповой. Он же не дьявол в самом деле, чтобы подставлять или пытаться опорочить доверившуюся ему леди.