Воды озера Цветущего персика глубоки

Сюэнин отчаянно, сквозь сотрясавшие ее рыдания целовала Се Вэя, и смотреть на это было… трудно. Чжан Чжэ понимал, что не надо этого делать, что это еще и неприлично, но не мог отвести глаз. Смотрел – и прощался со своей любовью, неожиданно глубоко осознавая, что она, первая настоящая, станет и последней. Душа кровоточила. Отвести взгляда не получалось. Надо было досмотреть до конца, чтобы поставить точку в этой бессмысленной влюбленности… Когда Се Вэй снова обмяк на руках у Сюэнин, к ним бросились и Ян Линь, и Дао Цинь, и другие люди поместья Се, пришедшие с Дао Цинем. - Нет, - мотнул головой тот, - сначала он. Се Вэй махнул дрожащей рукой в сторону Цзянь Шу, привалившегося спиной к стене прохода и лишь силой воли удерживавшего себя в сознании. Дао Цинь бросился к другу, а Ян Линь и часть его солдат принялись суетиться вокруг Се Вэя, сооружая носилки из плащей и копий. Гунфу советника на спине было почти насквозь пропитано кровью, с правого рукава капало красным, его надо было как можно скорее доставить в дворцовую лечебницу. Чжан Чжэ ничего этого не видел. Когда он, наконец, смог оторвать глаза от Се Вэя и Сюэнин, почувствовал боль в спине и животе, которая не ощущалась в горячке боя. Он опустил глаза вниз и увидел, как по штанине в сапог льется кровь. Стало страшно. Кажется, впервые в жизни. Ведь ему не было страшно даже тогда в горах, когда отбивались от бунтовщиков наместника Пин Аня, ни тогда, когда он видел смерть в глазах Се Вэя, целившегося из лука. А сейчас вдруг стало! На подгибавшихся ногах он кое-как добрел до стены, оперся на нее рукой, в глазах стало темно, и он безмолвно сполз на землю кучей красного тряпья. Се Вэя уже подняли на носилки, он снова потерял сознание и того, что случилось с Чжан Чжэ, не увидел. Никто из тех, кто был рядом с ним, не увидел. Им было не до какого-то там чиновника… Сознание вернулось к Се Вэю уже дома, в поместье Се. Над ним хлопотал лекарь Чжоу, а рядом с постелью стояла зареванная Сюэнин, бледная, с искусанными губами. - Не плачь, - едва слышно прошептал он. – Я живучий. Сюэнин всхлипнула и тут же заткнула себе рот рукавом ханьфу. Это выглядело так трогательно и так беспомощно, что Се Вэй не мог не улыбнуться. - Не плачь, - повторил. – Лучше улыбнись. Сюэнин честно попробовала улыбнуться дрожащими губами. - Нет, - решил Се Вэй и откинулся на подголовный валик, - лучше не улыбайся. - Что с Цзянь Шу? – спохватился. Ответил лекарь Чжоу: - Он крепкий парень, выживет и будет здоровее прежнего. Ни разу еще не сталкивался с таким сильным организмом. Весь израненный, а смеется. - В этом весь мой Цзянь Шу. Нин-эр, распорядись, чтобы за ним присматривали как следует. - Там Дао Цинь бдит, - всхлипнула Сюэнин. - Это хорошо. Лучше сиделки не придумаешь. Се Вэй облегченно прикрыл глаза. И вдруг встрепенулся. - Чжан Чжэ! Где Чжан Чжэ?! Где-то на краю сознания ему мерещилось, будто он видел, как Чжан Чжэ упал, но понять, на самом ли деле это было или бред, он не мог. - Где Чжан Чжэ? – Се Вэй приподнялся и схватил Сюэнин за руку. – Он ранен? Жив? Где он?! Сюэнин помотала головой – она так перепугалась за Се Вэя, что забыла обо всем остальном. Ян Линь и Люй Сянь обеспокоенно переглянулись – они все, сосредоточившись на Се Вэе и Цзянь Шу, тоже забыли о Чжан Чжэ. Се Вэй правильно понял эти взгляды. - Вы забыли про него, да? Бросили там? - Я немедленно все выясню! – подорвался Ян Линь. Он вдруг вспомнил, что видел, как тот получил удар мечом, и его накрыло паникой. «Только бы был жив!» *** Чжан Чжэ нашелся в дворцовой лечебнице. Один из императорских лекарей провел генерала Яна к тому месту, где тот лежал. Чиновник был без сознания. - Большая потеря крови, - поджимая губы, говорил лекарь. – Глубокое режущее ранение в спину и предплечье, и проникающее колющее – в область живота. Эта рана самая тяжелая. Делаем, что можем. Ян Линь, внутренне холодея, смотрел на беспомощно запрокинутое белое лицо, на сжатые в полоску такие же белые губы, на глубокую складку между бровей, говорившую о том, какую боль сейчас, несмотря на беспамятство, испытывает этот человек. - Мы… - Ян Линь сглотнул вязкую слюну. – Мы можем забрать его домой? Лекарь пожал плечами: - Если считаете, что там ему будет лучше… «Какая разница, где умирать» - эти слова остались непроизнесенными. - У нас отличный лекарь! – уже почти на бегу ответил Ян Линь. От дворца до поместья Ян было ближе, поэтому за повозкой он рванул туда, отправив Се Вэю слугу с известием о Чжан Чжэ. Се Вэй с каменным лицом выслушал доклад и ему вдруг стало страшно. «Нет! Не смей! Ты не можешь умереть! Ты еще не расследовал всех преступлений семьи Сюэ…» Мысль была беспомощная и глупая, даже жалкая и нечестная, но он правда не знал, что еще, кроме недорасследованного дела, может заставить этого упрямого, болезненно честного человека жить. *** В дворцовой лечебнице Ян Линя и Люй Сяня ждал сюрприз – Чжан Чжэ пропал. Ни один из лекарей не мог сказать, когда и как это случилось, только молоденький парнишка-ученик, дернув грозного генерала Яна за рукав, прерывающимся от испуга голосом прошептал: - Господин в красном ушел. То есть его забрали. - Кто?! - Я не знаю… Это была старая женщина, а с ней молодая девушка. И евнух. Я видел его во дворце. Я больше ничего не знаю! - Евнух… Евнух Ван? - Я не знаю… - Люй Сянь, жди меня в повозке, я сейчас. Евнуха Вана генерал нашел быстро, и тот подтвердил – да, чиновника Чжана забрала его родственница. Император дал свое дозволение. - Какая родственница?! Какая родственница?! – Се Вэй от этих известий чуть с постели не свалился. – Его мать умерла, больше у него никого нет! Нин-эр, какие еще родственники могут у него быть в столице? - Никаких, - Сюэнин уже обрела присутствие духа. – Думаю, его надо искать у него дома. Этот упрямец наверняка сбежал домой. - Ян Линь! Дао Цинь! Люй Сянь! - Уже едем, господин. - Я с вами! – засобиралась Сюэнин, и тут же замерла на месте от сдавленного тихого рыка: - Нет! Обернувшись, напоролась на яростный взгляд Се Вэя. «Боги, ты и на подступах к мосту Найхэ-цяо будешь ревновать?!» Тот вдруг осел на подушки, бледнея, и Сюэнин тихо и послушно села рядом. - Я никуда не иду, успокойся. На пороге дома, в котором жил Чжан Чжэ, их встретила совсем молодая, если не сказать юная девушка. Воинственно уперев руки в бока, она отважно преградила дорогу вооруженым мужчинам - Кто такие? Уходите! Господин Чжан ранен, и я вас к нему не пущу! - Мей-Мей, - из глубины помещения раздался женский голос, - кто там рвется? - Матушка Йе, тут какие-то мужчины, военный, охранник и третий похож на ученого. Ян Линь, Дао Цинь и Люй Сянь настолько опешили, что так и стояли на пороге, не предпринимая никаких действий. В глубине дома послышались шаркающие шаги и стук клюки об пол. К ним вышла старая, вся в морщинах женщина, ее глаза были неподвижны и смотрели в никуда. «Слепая», - понял Ян Линь. Несмотря на старость и слепоту, держалась она весьма уверенно. Сухая, жилистая, сильная рука крепко сжимала деревянную клюку. Остановившись, она повернула голову в сторону мужчин так, словно могла их видеть, и к чему-то прислушалась. - Впусти их, Мей-Мей, они не враги моему мальчику. Развернувшись, старуха зашаркала обратно в дом. - «Моему мальчику»? – удивленно повторил Дао Цинь. – Кто она Чжан Чжэ? - Матушка Йе много лет дружила с матушкой господина Чжана, - провожая посетителей, тихонько проговорила Мей-Мей. – Когда матушка господина Чжана умерла, бабуля о нем заботилась. Она же его с детства знает. - Так матушка или бабуля? – с любопытством глянул на девушку Люй Сянь. - Она моя бабушка, но все зовут ее матушка Йе. - Кто она? Девушка с вызовом вскинула подбородок: - Лучший лекарь Поднебесной! - Так-таки и лучший? Почему я никогда о ней не слышал? – голос Ян Линя сочился скепсисом. Девчонка презрительно фыркнула. - Потому что вам, богатым и знатным, нет дела до простых людей. Матушка Йе лечит бедняков. Бесплатно. Люди побогаче, кто о ней знает, платят. Много платят, лишь бы она согласилась лечить. В помещении царил полумрак, разрезаемый огнями расставленных по углам свечей. В их колеблющемся свете лицо Чжан Чжэ с закрытыми глазами и болезненно сжатыми губами казалось мертвенно-серым. - Как он? – почему-то шепотом спросил Дао Цинь. Цзянь Шу, несмотря на свои раны, сохранявший привычую живость, успел в лицах расписать своему другу, как этот насквозь гражданский, совсем не военный человек самоотверженно закрывал собой Се Вэя от клинков стражников гогуна. Старуха повернула в его сторону невидящий взгляд. Видимо, ее удивила прозвучавшая в голосе мечника тревога. - Рана на животе тяжелая, но он выживет, - Ян Линь снова поразился, как молодо звучал голос этой женщины. – Зачем вы пришли? - Господин Се волнуется о господине Чжане, - Люй Сянь вдруг низко поклонился матушке Йе. – Я вспомнил. Я слышал о вас, ба… Клюка глухо стукнула об пол, и Люй Сянь замолчал на полуслове. - Дом господина Чжана не выглядит тем местом, где тяжело раненому может быть удобно, - вежливо склонил голову Ян Линь. – Господин Се хотел бы забрать господина Чжана в свое поместье. Там ему будет обеспечен хороший уход. - В этом нет необходимости, - решительно вмешалась Мей-Мей. – Я буду за ним ухаживать, а матушка Йе лечить. Вряд ли ваши лекари сделают это лучше. - Мей-Мей, не груби мужчинам, - старуха, ощупывая клюкой пространство перед собой, подошла близко к Ян Линю. – Юноша, дай руку. - Я не ранен и не болен, - Ян Линь удивился, но противиться властному голосу не смог. Матушка Йе положила сухие сильные пальцы на его запястье, пожевала тонкими губами, прислушиваясь к чему-то своему. - Недоброго не замышляете, - отпуская руку Ян Линя, проговорила она. – Но я не разрешу вам забрать моего мальчика к этому вашему господину Се. Здесь ему будет лучше. Прости, юноша, но не верю я в благородство богатых и знатных. Да и бросили же вы его, раненого, во дворце. Все трое визитеров низко опустили головы. Возразить на эти слова им было нечего. - Мей-Мей, иди варить настои, пора поить Чжэ-эра лекарством. А вы, молодые господа, можете приходить проведывать. Если захотите. Прощайте. Им ничего не оставалось, как покинуть скромный дом Чжан Чжэ, удивленно переглядываясь. - Люй Сянь, откуда ты ее знаешь? – требовательно схватил его за рукав ханьфу Дао Цинь. - Не скажу, я не уверен, что узнал верно. Завтра приведу лекаря Чжоу, пусть он тоже посмотрит на господина Чжана. *** Когда Чжан Чжэ пришел в себя и открыл глаза, первое, что увидел – склонившееся над ним озабоченное лицо Се Вэя. - Что ты здесь делаешь?! – дернулся, чтобы подняться, тело пронзило острой болью, и он со стоном рухнул обратно. - Идиот, - сквозь зубы процедил Се Вэй, рукой удерживая Чжан Чжэ. – Пришел лично убедиться, что ты жив. - Где?.. - Ты дома. Матушку Йе и Мей-Мей мы отпустили отдохнуть. Они несколько суток от тебя не отходили. С нами лекарь Чжоу. Он сказал, что твои раны выглядят на удивление неплохо. Чжан Чжэ слабо улыбнулся. - Матушка Йе волшебница. Простые люди считают ее колдуньей. - Господин Чжан, - из-за плеча Се Вэя выглянул Ян Линь, - простите нас. Генерал к полному изумлению Чжан Чжэ опустился на колени и склонился в поклоне. - Простите, что бросили вас. Се Вэй смотрел с легким прищуром. Рядом с Ян Линем на колени встали Дао Цинь и Люй Сянь. - Вы с ума сошли?! – Чжан Чжэ снова попытался подняться, но Се Вэй не пустил. – Встаньте немедленно! Вам не за что извиняться, в этом нет никакой необходимости! - Мы вас бросили, раненого… - глухо проговорил Дао Цинь. - Никто меня не бросал! Это нормально, что все ваше внимание было сосредоточено на ваших друзьях, на господине Се, на Цзянь Шу. Я же чужой, посторонний человек, какое я имел право на что-то претендовать? Се Вэй смотрел сумрачно, но молчал. - Да поднимитесь вы! Все трое встали на ноги, по-прежнему пряча глаза. - Цзянь Шу рассказал, как вы защищали моего брата, - тихо проговорил Ян Линь. – Я ваш должник. - Генерал, если вам так необходимо ходить в чьих-то должниках, то никак не в моих, а у Цзянь Шу. Если бы не он, нас с господином Се порубили бы на куски. Кстати, как он? - Выживет, - Се Вэй качнул головой. – Он у нас парень живучий, на нем все, как на собаке, заживает. - Пожалуйста, господа, не стоит беспокоиться обо мне, я в порядке и скоро восстановлюсь, - Чжан Чжэ с облегчением откинулся на подушки. – Матушка Йе прекрасный лекарь. Се Вэй в этот момент вспоминал, как лекарь Чжоу, увидев у постели Чжан Чжэ старую слепую женщину, замер столбом на пороге, а потом рухнул на колени. - Баошань саньжэнь… вы все еще живы… Кто бы мог подумать! Матушка Йе даже не вздрогнула, только повернулась в его сторону и уставилась поверх головы невидящими глазами. - Голос знакомый. Чжоу-йишэн? - Да, матушка. - Подойди. Лекарь Чжоу поднялся на ноги, подошел, почтительно склоняя голову. Протянул руку. Старуха взяла его за запястье, помедлила и отпустила. - Ты хороший лекарь, мальчик Чжоу. Мне надо отдохнуть, присмотри пока за ним. - Присмотрю, - снова склонился в поклоне тот. Когда женщина в сопровождении юной внучки ушла, Се Вэй требовательно спросил: - Лекарь Чжоу, откуда ты знаешь эту женщину? - Она моя наставница. Лучшая травница Поднебесной. Знахарка и лекарь. Она, - господин Чжоу помедлил и договорил благоговейным шепотом, - бессмертная. Се Вэю слова Чжан Чжэ о том, что он чужой, явно не понравились, и он вернул разговор от матушки Йе обратно к бою во дворце. - Если ты считаешь себя чужим, значит, и я для тебя чужой, так? Но почему тогда ты закрывал меня собой от стражи гогуна Сюэ? Чжан Чжэ кривовато усмехнулся. - Я защищал не тебя, а твое значение для государства и императора. Ты же помнишь мои слова? Такой человек, как ты, не может погибнуть в такой мелкой заварушке. Се Вэй прищурился и цепко, до боли, сжал запястье Чжан Чжэ. - То есть твоя жизнь для государства и императора не важна? - Конечно, - едва слышно ответил тот, пытаясь высвободить руку. – Не идет ни в какое сравнение. И про это я тоже говорил. Отпусти, больно. Се Вэй дернулся и выпустил запястье Чжан Чжэ. - Кажется, я тоже уже это говорил, но повторю. Ты дурак, если такого низкого мнения о себе. Ты единственный человек при дворе, способный на честное и беспристрастное расследование преступлений семьи Сюэ. И ты дал слово, помнишь? Что завершишь это дело. Так что, - Се Вэй наклонился низко к лицу Чжан Чжэ, - даже не думай умирать. Он резко поднялся, стараясь не морщиться от боли в раненой спине, и вышел. Его друзья проводили его побег загадочными взглядами, переглянулись между собой и тоже поспешили следом. Лишь напоследок еще раз попытались преклонить колени перед Чжан Чжэ. - Убирайтесь! – собрав все силы, прошипел тот. – Лекарь Чжоу, вам тоже лучше уйти, господин Се и Цзянь Шу нуждаются в вас больше меня. - Я дал слово матушке Йе присмотреть за вами. И не уйду, пока она не вернется. Имейте совесть, господин Чжан, дайте старой женщине отдохнуть и восстановить силы. - Она не узнает. Лекарь Чжоу даже с какой-то жалостью посмотрел на Чжан Чжэ. - Вы еще не поняли, да? Она немного ясновидящая. Чжан Чжэ устало прикрыл глаза. «Так вот откуда она узнала, что я ранен» *** Лекарь Чжоу, генерал Ян, Люй Сянь и Дао Цинь наведывались в дом чиновника Чжана почти ежедневно. Се Вэй не приходил, и это дарило и облегчение, и легкое чувство досады и разочарования. Облегчение потому, что их общение каждый раз больше напоминало поединок, а не разговор, даже несмотря на то, что оба согласились – врагами они не были. А откуда бралась досада и разочарование, Чжан Чжэ старался не задумываться. Он знал себя, знал свой беспокойный аналитический ум и опасался, что, если позволит себе думать в этом направлении, может додуматься до чего-то тревожного и ненужного. *** К досаде Чжан Чжэ, Се Вэй вернулся ко двору раньше него. Восстановился он, как более привычный к ранениям и боли, быстрее. Да и рана в живот оказалась серьезнее, чем казалось самому Чжан Чжэ. Он, конечно, храбрился, хорохорился, рвался вернуться на службу как можно быстрее и вплотную заняться делом клана Сюэ, но с матушкой Йе спорить было бесполезно. Поэтому Чжан Чжэ злился, опираясь на палку и едва сдерживая гримасу боли, ковылял по двору с прижатой к животу рукой, и вынужден был довольствоваться новостями, что приносил из дворца министр Гу. Это от него Чжан Чжэ узнал, что Се Вэй был повышен до ранга первого советника, что, делая доклад императору, тот красочно расписал заслуги Чжан Чжэ и что Шэнь Лан обещал его наградить, однако указ объявит после того, как сам Чжан Чжэ вернется на службу. Чжан Чжэ не без причины считал себя человеком хладнокровным, рассудительным и сдержанным, гордился тем, что никогда не терял присутствия духа, но действия Се Вэя вызывали в нем приступы бешенства. - Наставник, - он с такой силой комкал в пальцах рукав ханьфу, что, казалось, еще чуть-чуть и оторвет изрядный лоскут, - зачем он это делает? Зачем превозносит меня и преувеличивает мои заслуги?! Чего он добивается? В чем его план? Министр Гу, деликатными глоточками отпивая ароматный чай, тихо улыбался и смотрел на своего талантливого ученика добрыми глазами. - Советник Се человек очень умный и проницательный, он с первого взгляда разглядел твой талант и потенциал, и давно решил, что ты нужен ему как союзник, а не как противник. - То есть он уверен, что, оказывая мне протекцию и продвигая по службе, заручиться моей лояльностью и сможет использовать в своих интересах? - Ну что ты, что ты. Он далеко не глуп, дальновиден и хорошо разбирается в людях. Ему не нужно твое подобострастие. Ему нужно, чтобы вы с ним имели если не равный, то сравнимый статус при дворе, чтобы твое положение позволяло тебе действовать свободно и максимально обезопасило бы тебя от интриг со стороны остальных министров и чиновников. Ему нужна твоя честность и бескомпромиссность, и в этом его цели совпадают с целями государя императора, но поскольку здоровье Шэнь Лана не позволяет ждать, советник Се мягко, но настойчиво подталкивает его в нужном направлении. - И кого я должен буду благодарить за карьерный рост? Советника Се или Его Величество? - Советник Се сильно удивится, если ты придешь благодарить его. Смею думать, что даже… разозлится. И знаешь что, любимый мой ученик, твою бескомпромиссность стоило бы немного придерживать. Если не постоянно, то время от времени. - Наставник! - Я не призываю тебя изменять своим принципам. Просто это называется взрослением и жизненной мудростью. Разить правдой в лицо не всегда уместно. Прямота может привести не к самым желательным последствиям. Надо уметь мыслить тактически и стратегически. И этому стоит поучиться у советника Се. Да ты, наверное, уже и сам начинаешь это понимать. Признавать правоту наставника Чжан Чжэ ужасно не хотелось, но врать себе он не умел. *** Возвращение ко двору далось Чжан Чжэ непросто. Казалось, что с кровью из ран вытекла и изрядная доля его привычного холодного самообладания. Ничем иным эти приливы бешенства, накрывавшие его, когда советник Се в который раз превозносил его заслуги перед империей, а Шэнь Лан благодарил и издавал один наградной указ за другим, он себе объяснить не мог. Не нужна была ему эта императорская милость! Он ненавидел чувствовать себя обязанным. Это связывало его, влияло, как он искренне считал, на беспристрастность расследований, но отказаться от награды из рук императора было сродни измене. Поэтому он, скрепя сердце, принял указ Шэнь Лана, дарующий ему титул хоу. Стоя на коленях и с поклоном принимая свиток, Чжан Чжэ изо всех сил старался унять дрожь рук. Присутствовавшие при этом придворные, большинство из которых восприняло такую милость как личное оскорбление, считали, что руки у высокомерного чиновника Чжана дрожат от счастья и благодарности, и только он сам знал, что трясутся они от злости. Огоньку в которую добавлял пойманный краем глаза взгляд советника Се – тот, как показалось, смотрел с легкой насмешкой и удовольствием. Чжан Чжэ на его счет иллюзий не питал – Се Вэй точно угадал причину дрожания рук. И наслаждался. После императорского совета Чжан Чжэ постарался уйти как можно быстрее. Засунув свиток с указом Шэнь Лана подмышку, он широко шагал в развевающемся гунфу по дворцовому переулку, когда его внезапно настиг веселый голос Се Вэя. - Хоу Чжан, примите мои поздравления. Не согласитесь ли отобедать со мной, чтобы отметить повышение? Чжан Чжэ резко остановился, помедлил секунду, развернулся на пятках и уставился прямо в эти лукавые улыбающиеся глаза. - Советник Се, вы на самом деле думаете, что я начну выражать вам свою признательность за протекцию? Если так, то надеждам вашим сбыться не суждено. Я вам НЕ благодарен. И не думайте даже, что теперь сможете манипулировать мной еще легче, чем прежде. И от обеда с вами я, пожалуй, воздержусь. Откланиваюсь. Он, прижимая локтем свиток, сложил ладони в церемониальном жесте и поклонился максимально, как он надеялся, издевательски. За их диалогом наблюдало сразу несколько придворных чинов включая министра Гу, поэтому говорил Чжан Чжэ тихо, так, чтобы слышал только Се Вэй. И смотревшим со стороны казалось, что он высказывает свою признательность, а не шпильки вставляет. Се Вэй в ответ на его издевательский поклон тонко улыбнулся, придержал за руки, прося распрямиться, и склонился близко, произнеся в полголоса: - Ты зря так. Свои награды, как и повышение, ты вполне заслужил. И я не намерен пытаться как-то пользоваться тобой в качестве платы за услугу. - Ты и так вволю мною попользовался, не так ли? - Мне казалось, что с этим мы уже разобрались. Я не имел права довериться тебе безоглядно. Я должен был убедиться в твоей надежности и здравомыслии. Извиняться не стану. Чжан Чжэ отчаянно захотелось грубо выругаться, но строгое матушкино воспитание не позволило. Поэтому вместо «засунь свои извинения себе знаешь куда?!» он коротко произнес: - Не нуждаюсь. - А от обеда отказываешься зря. Мы могли бы спокойно поговорить, не на бегу, как сейчас. Чжан Чжэ распрямился, расправил плечи и улыбнулся так широко, как мог. - Боюсь, в твоей компании мне кусок в горло не полезет. Так что иди празднуй свою победу с кем-нибудь другим. Ему показалось, или во взгляде Се Вэя действительно мелькнуло сожаление? *** Несмотря на новый титул, статус и положение, переезжать из матушкиного старого дома в какое-нибудь богатое поместье Чжан Чжэ не собирался. Но соответствовать все же пришлось, поэтому он прикупил несколько земельных участков по соседству и занялся ремонтом и перестройкой жилища. Отчаянно жалея, что титул хоу к этому обязывает и что отказаться от него не представлялось возможным. Впрочем, были в этом и свои преимущества. Чжан Чжэ выкупил строение, в котором располагалась скромная аптекарская лавка матушки Йе, и на его месте отстроил для нее настоящую лечебницу. К его изумлению, возражать старая знахарка даже не подумала. Словно знала заранее, что так будет, и успела к этой мысли привыкнуть. - Мей-Мей будет отличное приданое, - только и сказала. Расследованию преступлений семьи Сюэ Чжан Чжэ отдался полностью. Закопался в дело с головой. Там открывались такие бездны! Иногда Чжан Чжэ чувствовал, что тонет, и тогда на помощь приходил советник Се. По собственной инициативе, без каких-либо просьб с его стороны. Советник следил за ходом расследования с какой-то болезненной пристальностью, что было вполне понятно, учитывая его историю. Помощь всегда была своевременной и грамотной, приближенные Се Вэя за двадцать лет подготовки к свержению власти гогуна и наместника Пин Аня поднаторели в сборе информации и их помощь была, как сквозь зубы признавал хоу Чжан, неоценимой. Общими усилиями они расковыряли осиное гнездо. Поэтому когда однажды на пути из министерства наказаний домой на него совершили покушение, Чжан Чжэ даже не удивился. Нападавших было двое. Боль от удара кинжалом он поначалу даже не почувствовал, только начал заваливаться на бок. Уже теряя сознание, подумал отстраненно – «Жаль, не успел довести все до конца». И повалился на землю. Он не увидел, как с крыши ближайшего строения спрыгнул, страшно ругаясь, Цзянь Шу и успел подхватить обмякшее тело на руки. Не услышал, как тоненько звякнула тетива арбалета, едва слышно свистнул болт – и один из нападавших рухнул замертво. Дао Цинь не промахивался. - Лови второго! – скомандовал ему Цзянь Шу, пытаясь зажать рану, из которой хлестала кровь. Дао Цинь исчез в проулке. В том, что и второй не уйдет, сомневаться не приходилось. - Дьявол! Дьявол! Дьявол! – ругаясь как сапожник, Цзянь Шу неловко вынул из-за пояса сигнальную шашку и выпустил в небо алый росчерк фейерверка. Через пару минут максимум их уже окружила городская стража. - Повозку! Быстро! – скомандовал ее командир, опознав и Цзянь Шу, и того, кого тот удерживал на руках. - Паланкин! – рявкнул Цзянь Шу. – В повозке его растрясет. Не довезем… Повинуясь его окрику, стражники бесцеремонно высадили из паланкина на соседней улице какого-то возмущенного чинушу. Который, впрочем, тут же заткнулся, стоило лишь упомянуть имя советника Се. Паланкин с раненым Чжан Чжэ стражники несли с такой скоростью, что за ними с трудом поспела бы и иная лошадь. Бежать медленнее было невозможно под бешеным взглядом обычно улыбчивого и веселого Цзянь Шу. У ворот поместья Се их уже встречали – хмурый больше обычного и злой, как цепной пес, Дао Цинь, коленом прижимавший к земле какого-то сильно потрепанного человека («Второй нападавший», - сообразил Цзянь Шу), сам советник Се, Цзян Сюэнин, бледная до синевы, обе ее служанки, которых она забрала с собой из отцовского дома, Люй Сянь, за спинами которых толпились и остальные слуги. Едва паланкин остановился, как из соседнего проулка вывернулась повозка генерала Ян Линя, из которой почти на ходу выпал лекарь Чжоу. Хорошо, Люй Сянь успел подставить руки и поймать пожилого человека, не дав ему упасть и что-нибудь себе сломать. Цзянь Шу и стражники как могли бережно подняли на руки Чжан Чжэ, по-прежнему находившегося в бессознательном состоянии. - Сюда, сюда, - засуетилась госпожа Цзян, показывая, в какие покои нести тяжело раненого хоу. Служанки Тан и Лян, повинуясь взгляду госпожи, бегом кинулись за водой и бинтами. Лекарь Чжоу, опираясь на руку Люй Сяня, почти бежал в меру своих сил и возможностей. Страж следом нес тяжелый лекарский короб. На Се Вэе лица не было – гунфу Чжан Чжэ был насквозь пропитан кровью, которая капала на землю. Поймав его взгляд, Цзянь Шу виновато потупился: - Сделал что мог. Рана… поганая. Кровит сильно. - Как это могло произойти?! – Се Вэй говорил почти шепотом, и от этого становилось еще страшнее. – Я отправил вас негласно его охранять! - Мы опоздали буквально на фэнь! – Дао Цинь не оправдывался, это было бы бесполезно, в его голосе звучала вина и мука. – Он внезапно свернул в другой проулок, пока разбирались, пока я по крышам прыгал, его уже… - А убийцы как могли знать, куда он свернет? – голос Се Вэя буквально дрожал, и от гнева, и от страха – у него в глазах темнело при виде безжизненно свешивавшейся руки и пятен крови на гравии. - Они шли следом, - глухо пробормотал Дао Цинь и еще сильнее вдавил колено в спину лежавшего навзничь убийцы. – Мы заметили этих двух «крестьян» в доули, Цзянь Шу пару раз прошел мимо, оружия не заметил. У них оказались гибкие клинки в поясах. Голос Дао Циня звучал глухо, стражник мучился сознанием собственной вины. Не уследили! Не уберегли! Се Вэй на мгновение прикрыл глаза. - Впредь наука. Ладно, тащи этого ублюдка в дальний сарай. Я сам его допрошу. Придушенный коленом Дао Циня мужчина чуть не взвизгнул от ужаса – о допросах страшного советника Се ходили ужасающие слухи. - Тьфу, - сплюнул Дао Цинь, вздергивая задержанного на ноги. Под тем растекалась воняющая мочой лужа. Когда Се Вэй зашел в покои, куда отнесли раненого Чжан Чжэ, лицо было чернее тучи, а глаза… Сюэнин вздрогнула всем телом, заглянув ненароком в эти глаза. Она уже видела это выражение, там, во дворе поместья, когда Се Вэй склонился над телом чжушоу Гунъи с кинжалом в спине. - Ты его… убил? - Кого? – Се Вэй явно не понял вопроса. - Этого… которого Дао Цинь приволок? - Нет. Сдам министру Гу. Тот, кто его нанял, должен заплатить мне очень большую цену. Глаза сверкнули опасным блеском. Сюэнин поспешила отвести взгляд. - Как он? – Се Вэй как стоял на пороге, так и не сдвинулся с места, только смотрел, не отрываясь, на сгорбившегося возле раненого лекаря Чжоу. - Едва смогли кровь остановить. Он… Сюэнин вынуждена была прерваться, потому что к Се Вэю подбежал один из стражей поместья. - Господин советник, там какая-то старуха требует ее впустить, говорит, тут какой-то ее мальчик… - Матушка Йе! – в глазах Се Вэя мелькнул огонек надежды. – Быстро ее сюда! Быстро! - Кто это? Как она узнала? – озадаченно нахмурилась Сюэнин. - Она ясновидящая. Травница. Знахарка. Наставница лекаря Чжоу. Старая слепая женщина, опиравшаяся на клюку, шла очень быстро. Даже непонятно было, откуда в этом казавшемся немощным теле столько силы! Мей-Мей едва поспевала за бабушкой, волоча тяжеленный короб с травами и лекарствами. Спотыкалась, но ношу свою стражнику так и не отдала. Через плечо у нее висела тоже не очень легкая на вид котомка, от которой так же пряно пахло травами. - Се Вэй, - слепые бельма безошибочно уставились на советника. – Где он? - Тут, матушка, - Се Вэй склонился в поклоне. – Я помогу. - Сами справимся. Почему сразу за мной не послали? Я вам девочка, что ли, по городу бегать? - Простите, матушка Йе. Я… растерялся. Шагая через порог, знахарка подняла голову, словно к чему-то прислушиваясь. - Чжоу-йишэна позвать не растерялся. - Его генерал Ян привез. Она подняла ладонь, останавливая оправдания, и безошибочно зашагала к футону, где лежал раненый. Лекарь Чжоу, услышав шаги и стук клюки об пол, тут же вскочил, кланяясь. - Баошань саньжэнь… Как хорошо, что вы здесь… Старуха села на край футона, нащупала руку Чжан Чжэ, положила пальцы на запястье. Поджала тонкие губы, прислушалась, кивнула. - Справимся. Будет трудно, но справимся. И тут же принялась командовать внучкой и лекарем Чжоу, отдавая распоряжения, какие травы в каком порядке и соотношении заваривать, как резать или растирать. Сюэнин широко открытыми глазами смотрела, как буквально все в комнате, включая ее властного мужа и лекаря Чжоу, беспрекословно подчинялись этой женщине. - Цзюань, она же… слепая? Как она…? Почему? - Потом лекарь Чжоу расскажет. Сейчас не мешай им. И Се Вэй, не в силах больше видеть белое запрокинутое лицо Чжан Чжэ, окровавленные бинты на полу и то и дело падавшую с края футона кисть, вышел. *** За жизнь хоу Чжана матушка Йе, лекарь Чжоу и Мей-Мей бились несколько дней. Временами казалось, что проиграют эту битву, Чжан Чжэ лучше не становилось, рана то и дело снова открывалась и начинала кровоточить, Мей-Мей сбивалась с ног, заваривая и настаивая все новые и новые сборы, а матушка Йе часто просто сидела рядом с метавшимся в горячке Чжан Чжэ, держала его за запястье и что-то беззвучно шептала тонкими сухими губами. - Почему она просто сидит и ничего не делает? – Се Вэй, старавшийся лишний раз не заходить в эти покои, чтобы не видеть безжизненного белого лица Чжан Чжэ, однажды застал ее в такой позе. - Не мешайте, господин Се. И не впадайте в панику. Матушка Йе читает сутры. Они помогут. - Колдует, что ли? – Се Вэй неверяще воззрился на лекаря Чжоу, чье лицо выглядело изможденным. - Можно, наверное, и так сказать, - пожал тот плечами. – Многие считают ее и в самом деле колдуньей. Но кровотечение своими сутрами она остановила. - И что теперь? – Се Вэй, что есть силы закусив губу и не обращая внимания на то, как на него в этот момент смотрит и лекарь Чжоу, и Мей-Мей, всматривался в запрокинутое лицо Чжан Чжэ, пытаясь отыскать в нем хотя бы слабый намек на то, что все будет хорошо. - Теперь? Ждать. У господина Чжана сильный организм, он справится. Надеюсь. Последнее слово лекарь произнес едва слышно, то Се Вэй услышал. - Он должен справиться! Сам не понял, что почти прокричал эти слова. - Чжоу-йишэн, - не поворачивая головы, холодно проговорила матушка Йе, - убери его отсюда. Мешает. Разворачиваясь, Се Вэй хлестнул лекаря рукавами и полами своего ханьфу и задел взметнувшейся длинной черной гривой волос по лицу. Чжоу-йишэн изумленно посмотрел ему вслед. Чтобы не сходить с ума от неопределенности и ревности (Нин-эр проводила много времени у постели Чжан Чжэ, помогая Мей-Мей, это вызывало бешенство, но запретить ей это делать Се Вэй, к его чести, даже не пытался), советник при полном содействии министра Гу и его заместителя Чэня постарался с головой погрузиться в расследование покушения на Чжан Чжэ. Кроме личного интереса, этого требовал и император, впавший в ярость при известии о ранении Чжан Чжэ. Человек, которого схватил Дао Цинь, много полезной информации не предоставил, но определенные ниточки дал, и Се Вэй с маниакальной настойчивостью тянул за них и тянул, постепенно разматывая клубок. Итогом стали обвинения в государственной измене и казнь парочки довольно влиятельных при дворе лиц, оставшихся императору в наследство от гогуна Сюэ и вдовствующей императрицы. Императорская казна изрядно пополнилась за счет конфискованного имущества. К тому моменту, когда к Чжан Чжэ вернулось сознание и он, пускай медленно, пошел на поправку, дело о покушении на него было уже практически закрыто. - Как ты? – Се Вэй аккуратно присел на самый краешек футона и пристально всмотрелся во все еще бледное, с запавшими щеками и обострившимися скулами лицо Чжан Чжэ. - Все еще жив, как видишь. - Сарказм вернулся, как я погляжу. Что ж, это меня радует. - В несчастливый час я встретил тебя, советник Се. Зря поддался уговорам наставника и пришел ко двору… Если бы не ты, оставался бы сейчас скромным чиновником Министерства наказаний пятого ранга, жил бы не тужил, копался себе в бумажках. Расследовал, что должно. Цел бы был. Никому бы в голову не пришло присылать за мной наемных убийц. И матушка была бы жива… - Прости. - Что сделано, не воротишь. Чжан Чжэ закашлялся, облизывая сухие, потрескавшиеся и искусанные от боли губы. Се Вэй тут же протянул ему плошку с лечебным отваром, помог приподняться и бережно напоил. - Уже знаешь, кто?.. – отдышавшись и снова откидываясь на подушки, спросил Чжан Чжэ. - Знаю. Первого нападавшего Дао Цинь на месте убил, но второго к счастью успели взять живым. - И?.. - Сдал его министру Гу и второму министру Чэню, - вроде безразлично пожал плечами Се Вэй. - Думаешь, он им расскажет? - Он уже рассказал, - по губам Се Вэя скользнула такая хищная улыбка, что Чжан Чжэ против воли поежился. – Я его первым допросил. И он знал, что, если откажется дальше говорить, его снова вернут в мои руки. Чжан Чжэ задрал бровь. - Он не захотел. Никто не захочет, гарантирую. Пел, как самая сладкоголосая из девочек Дома цветущей сливы. - Ты страшный человек, советник Се. - Я не отрицаю. Но должен сделать одну оговорку – смотря для кого. - Хочешь сказать, что есть люди, для которых ты – мужское воплощение Гуаньинь? - Ты сомневаешься? Чжан Чжэ помолчал главным образом для того, чтобы перевести дух – много говорить ему от слабости было еще сложно. А потом задумчиво кивнул. - Ты прав. Такие люди есть. Думаю, им очень повезло оказаться в кругу тех, кем ты ни за что не пожертвуешь. - А себя ты в их число не включаешь? Чжан Чжэ в немом изумлении уставился на Се Вэя. Тот даже слегка покраснел скулами. - Ты был совсем не против отправить меня на смерть в деле бунтовщиков наместника Пин Аня. - Ну сколько можно, а? – Се Вэй слегка разозлился. – Мы уже со всех сторон обсудили эту тему! Что еще ты хочешь услышать? Что мне жаль? Что я был неправ? Вот, я это говорю. Доволен? Чжан Чжэ медленно и немного печально покачал головой. - Не надо. Советник Се не должен и не может сожалеть о своих действиях. - По-твоему, я не живой человек, а камень без чувств? Монстр? - Человек. Облеченный колоссальной властью и влиянием. И именно поэтому не имеешь права ни о чем сожалеть. Чжан Чжэ тяжело закашлялся, держась за раненый бок. Потянулся взять плошку с питьем, рука дрогнула, плошка упала и разбилась, жидкость разлилась по полу. - Идиот, - сквозь зубы процедил Се Вэй. – Слишком гордый, чтобы попросить помощи, да? Чжан Чжэ ничего не ответил, просто в изнеможении откинулся на подголовный валик. Се Вэй пару мгновений, не моргая, смотрел на него, а потом, снова процедив сквозь зубы «Идиот», потянулся, чтобы налить новую плошку лекарственного настоя, оттолкнул протянутую Чжан Чжэ руку и сам бережно напоил раненого. - Ты интересный, - облизав сухие губы, прищурился тот. – Сам когда-нибудь кого-нибудь о помощи просил? Ян Линь, Дао Цинь, Цзянь Шу и Люй Сянь не в счет. Это твои люди. Им ты обычно просто раздаешь приказы. Ни разу не слышал, чтобы ты о чем-то просил. Се Вэй, оставляя пустую уже плошку из-под лекарства, отвернулся и проговорил довольно тихо: - Что если я сейчас кое о чем попрошу? Чжан Чжэ аж на локтях приподнялся. Се Вэй повернулся к нему и прямо посмотрел в лицо. - Я прошу тебя остаться жить в моем поместье. У Чжан Чжэ глаза полезли на лоб, а рот забавно приоткрылся. Но он смог быстро взять себя в руки и саркастически приподнять бровь. - Чтобы тебе было легче меня контролировать? Се Вэй на сарказм не отреагировал. - Так моим людям будет проще тебя охранять. Потому что покушение на тебя было отнюдь не последним. И нормальными, достойными доверия стражниками ты обзавестись не озаботился, несмотря на то, что тебе по статусу как хоу положена их добрая сотня. - Мне ни к чему стражники. - В самом деле? Чжан Чжэ зажмурился. В словах Се Вэя была правда, но он не хотел обременять себя охраной. Привык к одиночеству. Привык обходиться своими силами. У него ведь даже слуг не было. Ну и охрана – это ответственность. Чжан Чжэ не хотел взваливать на себя ответственность за жизни других людей. Он слишком хорошо себя знал. Пусть лучше пострадает он один, чем чья-то еще жизнь окажется под угрозой. - Остаться жить в твоем поместье? – открыв глаза, Чжан Чжэ с нескрываемым ядовитым изумлением уставился на советника. – Как ты себе это представляешь? Каждый день сталкиваться с госпожой Цзян и вызывать вспышки твоей бешеной ревности? Жизнь будет прекрасна и удивительна. - Если это единственное, что тебя останавливает, то смею уверить – поместье настолько большое, что в нем при желании можно месяцами не встречаться. - Ты мне карту нарисуешь и проложишь нужные маршруты? – Чжан Чжэ смотрел уже с неким любопытством. - Пытаешься шутить? Неуместно. - Неуместно мне делить жилище с советником Се. И неприемлемо. Так что вынужден отказаться. Хотя это огромная честь для меня, что сам грозный господин Се обратился ко мне с просьбой. По лицу Се Вэя, обычно такому невозмутимому, скользнула странная гримаса, прочитать которую Чжан Чжэ не успел. Слишком быстро она исчезла. - Какой же ты все-таки упрямый идиот. «Чжан Чжэ, как же ты до сих пор не поймешь, что ты теперь тоже мой человек?..» - Знаешь, может ты и прав, - внезапно согласился Се Вэй. – Но до тех пор, пока я не увижу, что ты полностью выздоровел, ты отсюда не уйдешь. - Силой будешь удерживать? - Зачем же силой? У меня есть сильнейший союзник, мнением которого ты пренебречь не сможешь. - Матушка Йе, - слегка увял Чжан Чжэ. - Матушка Йе, - в голосе советника прозвучала нотка триумфа. - Кто тут упоминает мое имя всуе? – послышался от порога голос знахарки. Се Вэй, несмотря на то, что она в эти дни практически жила в его доме, почти не отходя от Чжан Чжэ, все никак не мог привыкнуть к тому, как молодо звучал этот голос и сколько в нем было силы. - Матушка Йе, - с улыбкой поклонился ей советник, - мы вас побеспокоили? Я думал, вы отдыхаете. - С вами отдохнешь, - проворчала Мей-Мей, поддерживавшая бабушку под локоть. – Разве что на том свете. - Придержи язык, - строго одернула внучку знахарка. – Ни одному из нас еще не пора вступать на мост Найхэ-цяо. Постукивая своей клюкой об пол, старуха уверенно, несмотря на то, что слепая, подошла к футону, где лежал Чжан Чжэ, присела на край, взяла раненого за запястье. - Молодец, - сказала чуть погодя, - жить будешь. Долго и счастливо. - Спасибо, матушка Йе, - слабо улыбнулся в ответ Чжан Чжэ, - постараюсь поверить твоим словам. - А ты поверь, милый, поверь. От веры ой как много в этой жизни зависит. Мей-Мей, пойдем-ка сварим еще одно снадобье, а он пока поспит. Веки Чжан Чжэ как по команде потяжелели и опустились, он задышал спокойно и ровно. Се Вэй смотрел на эту картину в безмолвном изумлении. - Матушка Йе, вы и такое умеете? - Да что тут уметь, - усмехнулась, поднимаясь, знахарка. – Слаб он еще как новорожденный котенок, сам бы заснул без моих слов. Да и полезно ему сейчас побольше спать. Так легче силы восстанавливать. Проводи-ка меня. Старуха требовательно протянула советнику руку, тот почтительно подхватил ее под локоть. Помещение, отведенное матушке Йе и Мей-Мей под варку снадобий, было недалеко. Подведя старую женщину к удобной лавке, Се Вэй уже хотел откланяться, как услышал: - Не спеши. Присядь-ка. И руку дай. Матушка Йе сухими сильными пальцами держала запястье Се Вэя и слушала пульс. Что уж она там прочитала, только богам известно. Отпустила его руку, проговорила негромко: - Большое у тебя будущее. Много славы – и много бед. Много терпения и удачи понадобится. А что касается моего мальчика А-Чжэ… Не слушай его слова. Сам Нефритовый император заповедал вам встретиться, так что ни от твоей, ни от его воли ничего не зависело. Я давно предсказала его матушке, что встретит он на пути могучего и опасного человека, который сыграет в его жизни большую роль. Ты для него – судьба, как и он для тебя. Чжан Чжэ, мой чистый и честный мальчик, он тот, кто спасет тебя от тебя самого. Развеет тьму, что живет в твоей душе. Вы с ним как инь и ян. Береги его. - Как мне его беречь, если он к себе не подпускает? - Терпи. Как он терпит. - Матушка Йе, вы говорите загадками. - Возможно, - покивала та седой головой. – Но со временем у каждой загадки найдется своя отгадка. Наберись терпения. А теперь иди, устала я от твоей ауры. Давишь. Се Вэй неожиданно даже для себя самого подобрал одежды, опустился перед старой знахаркой на колени и отвесил ей земной поклон. - Спасибо, матушка Йе. Советник помедлил, ответа не дождался, поднялся на ноги и внимательно посмотрел на лекарку. А та, словно забыв о его существовании, еще какое-то время сидела недвижно, смотрела в пространство своими слепыми глазами и медленно кивала седой головой, будто бы соглашаясь с тем, что увидела. А увидела она много чего, но пока было не время что-то предпринимать. Она поможет. Обязательно. Но позже. Вдруг матушка Йе замолчала, к чему-то прислушалась. - Зайди, нечего у порога топтаться, - позвала. В комнату, пряча глаза от мужа, шагнула Сюэнин. Се Вэй, увидев ее, вопросительно склонил к плечу голову. - Шла сказать, что Чжан Чжэ очнулся, я не хотела… - Я знаю, - сухо проговорил Се Вэй. - Подойди-ка, - слепая знахарка требовательно протянула к Сюэнин руку. – Не пойму тебя. У Сюэнин округлились глаза, но она послушно вложила свою руку в руку старухи. - Тревожишься за него? - За… кого? - За моего мальчика. За Чжан Чжэ. Сюэнин с испугом покосилась на Се Вэя. Тот сидел со сложным лицом. - А ты не ревнуй, - цыкнула старая женщина в его сторону. Се Вэй вздрогнул и опустил глаза. - Бешеный он у тебя, - качнула головой матушка Йе. – Тяжело с ним. Так что ответишь-то? - Тревожусь, - Сюэнин храбро выпрямилась и развернула плечи, стараясь, тем не менее, на Се Вэя не смотреть. – Я виновата перед ним. - Не вини себя. Не суждено вам было быть вместе, так что все к лучшему. И иди-ка ты, милая, отсюда подальше, нечего тебе возле него делать. - Это еще почему? - Ранен он. Нездоров. Аура сейчас плохая. Тревожная. А тебе теперь долго будет нельзя темное на себя цеплять. - О чем вы, матушка Йе? – Се Вэй весь подобрался. - Двойню она под сердцем носит. Мальчика и девочку. Нельзя ей теперь ни о чем больше тревожиться. Сюэнин, округлив глаза, положила ладонь на живот, а Се Вэй глубоко вздохнул. - Потом попрошу внучку сварить тебе настойку, носить будешь легко и опростаешься легко. Только к Чжан Чжэ не приближайся, пока не родишь. Муж у тебя больно ревнив. Старая женщина усмехнулась и похлопала Сюэнин по руке. - Хорошо все будет, не тревожься. Выходя от знахарки, Се Вэй требовательно прищурился. - Как давно ты знаешь, что беременна? И почему молчала? Сюэнин резко выдернула руку из хватки мужа. Она не любила, когда с ней так говорили. - Не была уверена, поэтому молчала, - с вызовом вскинула подбородок. – Или мне перед тобой за любой чих отчитываться? - Нин-эр, - голос Се Вэя прозвучал неожиданно мягко, - я твой муж. Разве я не имею права знать о таких вещах? - Теперь знаешь. И что? Обернешь меня ватой, как нефритовую вазу, и в покоях запрешь, чтобы чего не вышло? Она вдруг сморщилась и разревелась. - Беречь буду, - обнимая жену, улыбнулся Се Вэй. – Запирать нет. Ты же у меня женщина умная, госпожа Цзян, сама все понимаешь. И матушку Йе послушаешь. - А ты и рад, да, что мне нельзя к нему приближаться? Се Вэй спрятал улыбку. - А ревешь чего? Из-за него? - Нет, - Сюэнин совсем по-детски хлюпнула носом и зарылась лицом в ханьцу на груди мужа. – Просто… мне теперь страшно. Одного-то рожать… А тут целых двух! - Глупенькая, - целуя ее в макушку, мягко проговорил Се Вэй. – Матушка Йе же обещала, что все будут хорошо. С нами со всеми. С ним тоже. - Ты ей веришь? - Да. *** Сюэнин старую женщину послушалась. Исправно пила сваренные Мей-Мей настойки, гуляла по саду, к палатам Чжан Чжэ не приближалась, старалась не нервничать и даже начала учиться вышивать к полному восторгу своих служанок Тан и Лян. Но иногда, украдкой, стараясь не попадаться никому на глаза, особенно Цзянь Шу и Дао Циню, издали наблюдала за Се Вэем и Чжан Чжэ. Вот и сейчас Сюэнин, сложив руки на уже вполне себе кругленьком животике, стояла на ступенях главного павильона поместья Се и внимательно и с некоторым удивлением наблюдала, как по дорожкам роскошного цветущего сада, под сенью усыпанных розовыми и белыми бутонами слив и вишен, между пышных кустов гибискуса и только-только начавших распускаться пионов всех мыслимых расцветок степенно, рука об руку прогуливались ее супруг и Чжан Чжэ. Было заметно, что хоу еще довольно слаб, последствия тяжелого ранения по-прежнему сказывались, и что советник, шедший чуть позади, буквально на расстоянии хорошо, если одного чи, находится в постоянной готовности подхватить, если Чжан Чжэ вдруг оступится или ему станет плохо. Картина была изумительная. И изумляющая. И ее не портил даже тот факт, что разговор двух доверенных лиц императора Шэнь Лана выглядел со стороны довольно напряженным. Позже, подавая мужу чай, Нин-эр, поддавшись любопытству, отважилась спросить: - Вы с Чжан Чжэ так напряженно о чем-то разговаривали. Вы снова… ссорились? Се Вэй удивленно глянул на жену. - С чего ты взяла, что мы ссорились? - Ну… Со стороны могло так показаться. Вы оба были довольно агрессивны. Се Вэй отставил в сторону недопитый чай и привлек жену в ласковые объятия, мимолетно огладив живот. - Нет, жена моя, мы не ссорились. Просто этот упрямец, который еще толком на ногах-то не держится, настаивает на том, чтобы вернуться на службу и ко двору. Я его с трудом удерживаю. Да и то только потому, что на мою сторону встали матушка Йе и лекарь Чжоу. Матушка так и вовсе пригрозила привязать его к футону, если он не одумается. Се Вэй фыркнул, вспомнив выражение лица Чжан Чжэ. - Но ради того, чтобы он все же не сбежал во дворец, мне приходится обсуждать с ним дела дома. Он вдруг задумался и даже не обратил внимания, как Нин-эр бережно попыталась разгладить складку между его бровей, которая появлялась всякий раз, когда муж о чем-то напряженно думал. - По чести сказать, - продолжил Се Вэй, поймав кисть жены и нежно коснувшись губами тонких пальцев, - мне очень сильно не хватает его присутствия на императорских советах. Мне там не на кого опереться! Если бы ты видела, как мы с ним сцеплялись там, испугалась бы, наверное. Как два бойцовых пса. Только клочки летели. Се Вэй усмехнулся и тряхнул головой. - Глупые придворные чиновники по сию пору уверены, что мы люто ненавидим друг друга. И только Шэнь Лан и министры поумнее, министр Гу, министр Цзян, еще пара человек, видят и понимают, что в этих схватках рождается истина. Мы можем иметь на какой-то вопрос диаметрально противоположные мнения, и это происходит в двух случаях из трех, мы яростно оспариваем аргументы друг друга, но каким-то, даже мне не совсем понятным образом в итоге два разных мнения превращаются в одно общее. Лучшее из всех возможных. Се Вэй снова вздохнул и притянул Нин-эр еще ближе. - Никто, кроме Чжан Чжэ, не отваживается мне возражать, и это так бесит! Стоят, рты разевают, как выброшенные на берег рыбы, глаза таращат и только кланяются – да, господин советник, как скажете, господин советник. Мне не от кого оттолкнуться, чтобы понять, прав я или нет. - Ты стал сомневаться в себе? Се Вэй помотал головой. - Это не сомнение, это… желание отточить мысль до совершенства. Все эти годы мне было не на кого положиться в этом вопросе, и я устал думать в одиночку. А сейчас у меня появился он. Осел упрямый! Се Вэй опустил голову, пряча улыбку. - Поэтому здесь, - он кивнул головой на сад, на чайную беседку посередине лотосового пруда, - сейчас только здесь я нахожу то, что мне нужно. Опору. Да и ему это тоже нужно. Он натура деятельная, ему невмоготу так долго оставаться без дела. Се Вэй помолчал и снова ухмыльнулся. - И еще неизвестно, кто из нас с бо̂льшим нетерпением ждет его возвращения. Император и тот весь извелся, желая побыстрее возвести его в ранг первого министра министерства наказаний. - А как же господин Гу? - Давно просится в отставку. Но император его не отпустит. Будет занимать должность почетного министра без понижения в правах. Хорошая поддержка для Чжан Чжэ. - Твоя ведь идея, я права? Се Вэй поднял голову и снизу вверх весело глянул на жену. - По твоему мнению, у Шэнь Лана своей головы на плечах нет? - А Чжан Чжэ знает, что его ждет по возвращению на службу? - Я ему сказал. - И?.. - Мы почти поссорились. Се Вэй не выдержал и расхохотался, закидывая назад голову. Нин-эр замерла, боясь спугнуть веселье. Ее суровый муж редко так по-мальчишески смеялся. И за одно это она готова была целовать Чжан Чжэ ноги. *** Чжан Чжэ быстро шел на поправку, и, стало быть, время, когда он покинет поместье Се, неумолимо приближалось. Мысль эта не давала Се Вэю покоя и вообще не нравилась, но он прекрасно понимал, что удержать Чжан Чжэ против его воли невозможно. Оставалось лишь наслаждаться последними моментами в его компании. - Приглашаю тебя на чай, - Се Вэй легко коснулся локтя Чжан Чжэ. - Мне привезли замечательный новый сорт улуна из Цзяннани. - Что ж… Ради нового чая я, пожалуй, приму твое приглашение. Они сидели друг напротив друга в изящной чайной беседке поместья Се посреди пруда, заросшего невероятной красоты лотосами. Неспешно смаковали ароматный, благоухающий османтусом и розами, чуть вяжущий напиток. По-очереди наполняя друг для друга вкуснейшим чаем чашечки, не ставили их на чабань, как принято, а передавали из рук в руки, касаясь пальцев и неосознанно задерживая это движение чуть дольше, чем требовали приличия. В этом было что-то очень волнующее, оба не отдавали себе отчета в том, что делают, но это касание дарило ни с чем не сравнимые ощущения. Они были настолько поглощены беседой, чаем и друг другом, что не замечали, как за ними наблюдают. Цзянь Шу и Дао Цинь, обнимая свои мечи, прятались в глубокой тени пышно разросшегося гинкго, несли свою привычную службу и дружно пытались понять, на что они сейчас смотрят. Вот советник Се наклоняется через столик близко к Чжан Чжэ, что-то говорит, блестя глазами, а Чжан Чжэ чуть качает в ответ головой и пытается спрятать лукавую улыбку. Что все это значит?! - Стоите, как статуи Будды в Шаолине, - раздался из-за их спин веселый голос Люй Сяня. – Что вас так заворожило? Обняв обоих стражей за плечи, он свесил между ними голову и тоже уставился на Се Вэя и Чжан Чжэ, распивавших чаи в чайной беседке. - Вот ты умник у нас, да, Сянь-эр? – скосил на него глаз Цзянь Шу. – Так скажи, на что мы смотрим? Дао Цинь согласно угукнул. Как раз в этот момент Се Вэй, принимая наполненную чашку из рук Чжан Чжэ, накрыл его пальцы своими, задержал движение, они обменялись странными, едва заметными улыбками. - А?.. – Люй Сянь замер с открытым ртом. - Вот тебе и «а». Так на что мы смотрим? - Вы оба совершенно бесстыжие люди! – картинно возмутился тот. – А ну отвернулись! - Еще чего, - Цзянь Шу под согласный кивок Дао Циня дернул плечом, сбрасывая руку Люй Сяня. – Не переводи тему, отвечай на вопрос! Люй Сянь усмехнулся, опуская взгляд. - Если бы на месте хоу Чжана была госпожа Цзян, вы бы задали тот же вопрос? - Что?! В его сторону синхронно повернулись два лица с совершенно одинаковым ошарашенным выражением. - То есть ты хочешь сказать, что… - Именно это я и говорю, - покивал Люй Сянь с умным видом. – Это флирт. Самый настоящий. Дао Цинь отмер, перестал обнимать свой дао и жестко ткнул рукоятью в бок Люй Сяню. - Думай, что несешь. - Тут и думать нечего, - сердито потирая бок, оскалился на него Люй Сянь. – Ты ребенок, что ли? Про обрезанные рукава не слыхал? - Ты кого обрезанным рукавом сейчас назвал?! – Цзянь Шу выхватил меч и погнался за улепетывавшим со всех ног Люй Сянем. – А живот госпоже Цзян ветром надуло?! Дао Цинь, проводив приятелей долгим взглядом, снова обнял свой дао и задумчиво продолжил наблюдение. А двое в беседке, не подозревая о разыгравшейся в тени гинкго драме, допивали уже второй чайничек, когда Се Вэй внезапно проговорил: - Прости меня - За что? – Чжан Чжэ цепко глянул поверх чашечки. - За то, что использовал тебя в той истории с бунтовщиками наместника Пин Аня. По красивым губам Чжан Чжэ зазмеилась едва заметная улыбка. Советник засмотрелся – хоу Чжан улыбался исчезающе редко. - Ты правда думаешь, что настолько всемогущ, что смог бы заставить меня ввязаться в это помимо моей собственной воли? Я согласился только потому, что хотел разобраться в твоих мотивах, понять, что ты на самом деле за человек, на самом ли деле ты планируешь дворцовый переворот – или за твоими подозрительными действиями кроется что-то другое. Ты был мне интересен, советник Се. Се Вэй приподнял бровь. - Что, даже воля императора тебе не указ? - Шэнь Лан, - снова тонко усмехнулся Чжан Чжэ и отпил глоточек чая, - совсем не дурак. Он прекрасно понимает, что такого сорта дела по приказу не делаются. Только по приказу – это прямой путь к провалу. Впрочем, тебя подобные мелочи вряд ли заботят. Ты же вряд ли желал моего возвращения, да? - Зачем же тогда я приказал Динфею и Бао охранять тебя? - И чем это для них закончилось? Мальчишка поплатился жизнью, Динфэй чуть не лишился руки. Для тебя люди – просто пешки в твоей игре. - Я тоже чуть не лишился руки! Глаза Се Вэя блеснули яростью, он буквально под нос Чжан Чжэ сунул испещренную грубыми шрамами правую ладонь. - Спину тебе показать?! Чжан Чжэ с трудом удалось при виде этих шрамов, уродовавших такую красивую кисть, спрятать мелькнувший в глазах ужас. Но он овладел собой, аккуратно отставил в сторону чашечку с недопитым чаем и поднялся. - Мне лучше уйти. Благодарю за приглашение, советник Се. Он развернулся, держа спину прямо, и услышал негромкое: - Чжан Чжэ… Останься. Обернулся, глянул с неверием – вдруг ослышался? Но нет – Се Вэй смотрел прямо и открыто. Тяжело вздохнув, хоу вернулся за столик-чабань, снова взял в руки свою чашечку. Сделал глоток, вопросительно приподнял брови, ожидая продолжения. - Есть только два человека, которые раздражают меня по щелчку пальцев, - вздохнул Се Вэй, в свою очередь делая глоток. – Нин-эр и ты. Нин-эр перестала меня раздражать, но ты… - Я никогда не стану твоей дрессированной собачкой или говорящим попугаем. - Мне не нужна говорящая собачка и дрессированный попугай! – почти вспылил советник и тут же успокоился. - Мне нужна твоя дружба. - Невозможно дружить по приказу. - Я так сильно тебе не нравлюсь? По-прежнему не веришь мне? Се Вэй с такой силой сжал в пальцах нефритоввую чайную чашечку, что она разлетелась мелкими брызгами. С пальцев закапала кровь. Чжан Чжэ секунду, не мигая, смотрел, как темно-красные капли падают на чабань, и поднялся. - Мне все же действительно лучше уйти. Разрешите покинуть вас, советник Се. Он поклонился. Се Вэй еще сильнее сжал окровавленный кулак. Уже спускаясь по ступенькам чайного павильона, Чжан Чжэ обернулся через плечо: - Чай был действительно чудесен. Благодарю, советник Се. - Вот же сволочь упрямая! – Се Вэй, не сводя глаз с удаляющейся спины, слизнул кровь с порезанных пальцев. - Не жалеешь ты свои руки, господин, - откуда-то буквально из воздуха возник Цзянь Шу и укоризненно покачал головой. - Ерунда, - раздраженно дернул плечом Се Вэй и обернул ладонь белоснежным тонким полотенцем. - Господин, такими действиями ты его дружбы не добьешься. - Кто возвел тебя в ранг советника? Я чего-то не знаю в СВОЕМ доме? - Простите, господин, - тут же склонился в поклоне Цзянь Шу. – Вы не нуждаетесь ни в чьих советах. «И это неправда! Насчет этого упрямца мне очень нужен совет. Нужен как воздух. Но есть ли на свете тот человек, кто способен мне его дать?..» На следующий день Чжан Чжэ покинул поместье Се несмотря на возражения самого советника, матушки Йе и лекаря Чжоу. Се Вэй, страшно сожалевший о своей вспышке накануне, отпустил его с тяжелым сердцем, да и то лишь потому, что к этому моменту генерал Ян Линь по требованию императора уже отобрал примерно три десятка умелых и проверенных стражей и отрядил их охранять усадьбу Чжан и лично хоу. Выйдя за ворота поместья, Чжан Чжэ мгновенно оказался в кольце вооруженных людей, замер на мгновение и закатил глаза. - Мне от них не избавиться? – обернулся на провожавшего его Се Вэя, зло сощурив глаза. - Приказ императора, - широко улыбнулся тот. Чжан Чжэ заскрипел зубами и, гордо расправив плечи и стараясь идти ровно (шрамы от недавно зажившей раны в боку все еще неприятно тянули), зашагал в сторону дома. Дома его ждали матушка Йе, Мей-Мей и с пяток неизвестно откуда взявшихся слуг во главе с поваром. Лицо этого немолодого, кругленького мужчины показалось смутно знакомым. «Цзюгуань Цэнсяо», - Чжан Чжэ внезапно вспомнил, где видел этого человека. Знаменитый на всю столицу повар знаменитой на всю столицу едальни. - Господин, - как по команде склонились перед ним эти люди. - Вы кто? - Ваши слуги. Господин советник Се приказал служить вам. «Ненавижу!», - мысленно взвыл Чжан Чжэ. - Господин, - еще раз поклонился ему тот самый повар, - у вас тут даже кухни толковой не было. Так мы на свой страх и риск все обустроили. Не извольте гневаться. Чжан Чжэ устало прикрыл глаза и обреченно махнул рукой. Существовать с охраной и слугами оказалось комфортно. Стражи несли службу так, чтобы лишний раз на глаза ему не попадаться. Дом был прибран, везде царил порядок, одежда была постирана и выглажена, еда была свежей и вкусной. Чжан Чжэ со вздохом признавал, что начинает к этому привыкать. Что, впрочем, не мешало ему по-прежнему злиться на самоуправство Се Вэя. «Властная самовлюбленная скотина! Твоя забота такая навязчивая! Как только тебя Сюэнин терпит?» Сам, однако, не заметил, как признал действия Се Вэя заботой. *** На службу в министерство наказаний и к императорскому двору Чжан Чжэ вернулся, ощущая в себе некоторые перемены. Довольно длительное и тесное общение с Се Вэем заставило его кое-какие свои убеждения пересмотреть. Не изменить, но подкорректировать. Например, он смирился с мыслью, что определенная жестокость в государственных делах, к которой внешне так легко прибегал Се Вэй и от которой еще недавно так коробило его самого, просто необходима. Это не было единственной переменой, но, вероятно, самой заметной, потому что ее заметили не только министр Гу, советник Се и император, но почти все чиновники при дворе. Альянс советников, а Чжан Чжэ императорской властью был пожалован титул второго советника, вверг придворных в священный ужас. Что, впрочем, не отвратило некоторых из них, все еще по выработанной при гогуне Сюэ привычке пребывавших в уверенности в своей власти и безнаказанности, от попыток либо вбить между ними клин, либо перетянуть Чжан Чжэ на свою сторону. Се Вэй с нескрываемым интересом наблюдал эту возню и то, с каким стоицизмом выдерживает ее Чжан Чжэ. Как-то, не удержавшись от желания подразнить совет, он открыто посоветовал Чжан Чжэ поскорее отрастить клыки. На что второй советник смерил первого холодным взглядом и ответил чэнъюем: - На одной горе двум тиграм не жить. Император с оттенком изумления наблюдал за этим диалогом, а потом не отказал себе в удовольствии в нем поучаствовать. - И кем же хотел бы быть советник Чжан, если не вторым тигром? - Мне ближе дух Лунма, Ваше Величество. Одного хищника при дворе вполне достаточно. Краем глаза он видел довольную ухмылку Се Вэя, краем уха слышал странный ропот и шушуканье придворных, а смотрел прямо на Шэнь Лана, который… аплодировал. Из главного зала советов Се Вэй и Чжан Чжэ выходили вместе. - Дух Лунма? Лошадь-дракон? Талант и мудрость? Друг мой, ты весьма высокого мнения о себе, - Се Вэй не мог упустить возможности поддразнить. – Куда только девалась твоя прежняя скромность? - Ты плохо меня знаешь. Я никогда не страдал излишней скромностью. И это ты научил меня высоко ценить собственные… гхм… возможности. Переглянулись. Посмеялись. На этот раз возвращение ко двору далось Чжан Чжэ легче. Привыкать начал, что ли? Даже указ о назначении его министром министерства наказаний и вторым советником удалось принять как должное. Ну почти. Особо помогла искренняя и гордая улыбка наставника и его благосклонный кивок. Надежд этого человека Чжан Чжэ обмануть не мог. Как и доверия императора. Как и, что уж там, веры в него Се Вэя. «Мама, - стоя на коленях перед поминальной табличкой и возжигая ароматические палочки, говорил он про себя, - раньше в меня верила только ты. А теперь столько людей возлагают на меня надежды… Мне страшно, мама. Вдруг я не справлюсь?» - Ты слишком громко думаешь, - внезапно раздалось за спиной, и Чжан Чжэ чуть не опрокинул плошку с зажжёнными палочками. Обернулся – с порога на него немного хмуро смотрел Се Вэй. - Даже не смей сомневаться в себе. Такой человек, как ты, не имеет на это права. Так ты недавно сказал мне? Возвращаю твои слова. Чжан Чжэ обреченно прикрыл глаза. - Что ж ты за человек-то такой… Никак от меня не отстанешь, да? - Не смогу даже если бы захотел, - осклабился в улыбке Се Вэй. – Нам еще долго работать вместе. Подобрав полы гунфу, Се Вэй опустился на колени рядом с Чжан Чжэ, так же зажег палочки и склонился в земном поклоне. «Простите, госпожа Чжан», - это Чжан Чжэ прочитал по его губам. Посмотрел удивленно и внимательно и тяжко вздохнул: - Так и быть, пойдем, налью тебе выпить. «Снежная роса» вроде неплохое вино. - Зачем пожаловал? – спросил уже в своих покоях, наливая чашу вина и передавая ее гостю. - Только не говори, что поклониться матушке. - Спасибо, что не выгнал, - тонко улыбнувшись, Се Вэй принял вино и уже кажется по привычке накрыл пальцы Чжан Чжэ своими. И продолжил: - Предупредить. Император намерен отправить нас с тобой в Ханчжоу. Чжан Чжэ вопросительно задрал бровь. - Нехорошие вести оттуда просачиваются. - Младший Сюэ? – догадался Чжан Чжэ. - Он самый. Молокосос никак не успокоится, никак не возьмет в толк, что времена, когда его семейка могла творить, что заблагорассудится, прошли. А я предупреждал Шэнь Лана, что не стоит проявлять милость и оставлять его в живых. - Император порой слишком мягок, - покачал головой Чжан Чжэ и сделал глоток освежающего вина. - И как скоро нам придется ехать? - Пока не знаю. Но, думаю, довольно скоро. - Зима скоро, - вздохнул Чжан Чжэ, сам того не подозревая затрагивая тему, сильно тревожившую и Се Вэя. – Зимой да на север… Тяжело придется. - Справимся, - эти слова Се Вэй произнес с уверенностью, которой, если быть честным с собой, не испытывал. Потому что ему было страшно. Было страшно столкнуться в дороге с приступом снежного безумия. *** В путь они отправились через пару недель. Решили идти верхами, потому что повозка штука громоздкая и в горах, а идти им придется через перевал, только мешает. На почтовых станциях и постоялых дворах по пути для них были приготовлены сменные лошади, а в дороге сопровождали неизменные Дао Цинь, Цзянь Шу и с десяток воинов из числа дворцовой стражи, отобранных лично генералом Яном. Ян Линь рвался отправиться с ними, но вынужден был сдаться и вместе с Люй Сянем остался в столице беречь и охранять беременную Сюэнин. … Метель застала их на перевале хребта Тяньмушань, когда до Ханчжоу им оставалось всего-то пара дней пути. Горную дорогу замело мгновенно. Снег валил стеной, порывами ветра лошадей чуть не сносило с тропы. Видимость была такой плохой, что едва удавалось разглядеть круп впереди идущей лошади. Спустя какое-то время державшиеся рядом Се Вэй и Чжан Чжэ обнаружили, что остались одни. Их спутники то ли остановились, то ли заплутали в метель. Остановились и они. Ехать дальше, ничего не видя впереди, было просто опасно. - Что будем делать? – прикрывая рукой глаза от летевшего в лицо и больно секущего снега, глухо спросил Чжан Чжэ. - Не знаю, - голос Се Вэя звучал вроде спокойно, но Чжан Чжэ, уже хорошо его изучивший, все же услышал оттенок страха. И от этого стало еще неуютнее. - Я где-то читал, что у лошадей есть инстинкт жилья. Что они в любой обстановке способны найти дорогу к жилью. Проверим? – Чжан Чжэ храбрился, а у самого аж живот сводило. Они, не сговариваясь, бросили поводья, давая своим лошадям полную свободу в выборе направления. И лишь про себя молились всем известным богам, чтобы направление это не привело их в пропасть. Лошади не подвели. Утопая в сугробах почти по брюхо, они брели медленно, но в конце концов вывезли своих всадников в какую-то небольшую лощину, где под нависающей скалой сквозь снежную завесу они разглядели что-то вроде хижины. Спрыгнув с седел, Се Вэй и Чжан Чжэ сразу же провалились почти по пояс, но, удерживая в поводу лошадей, смогли добраться до строения. Это оказалась почти развалюха, с проваленной местами бамбуковой крышей, но вполне прочными стенами. И это было уже божье благословение. Руками разгребли снег перед входом, смогли не только сами зайти внутрь, но и лошадей завести. В дальнем углу, под вполне целой крышей обнаружилось что-то вроде импровизированного стойла, куда они и поставили уставших, измученных своих скакунов. В этот угол не заметало снег и не задувало ветром, лошадям было относительно тепло даже. Уж точно теплее, чем снаружи. - Похоже, это что-то вроде перевалочного лагеря контрабандистов, - оглядевшись и задав лошадям найденного тут же относительно свежего сена, проговорил Се Вэй. Чжан Чжэ в это время был занят тем, что в противоположном углу разводил огонь на сложенных пирамидкой кедровых чурбачках. Едва пламя занялось, как он с двумя найденными тут же железными ведрами вышел наружу. - Ты куда?! - Надо снега натопить, чтобы напоить лошадей. И себе хотя бы чаю горячего заварить. В седельных сумках, которые они по счастливой случайности не растеряли в этом снежном аду, у них было немного припасов. Чайные листья, рис, вяленое мясо, сухие лепешки, немного овса для лошадей. И самое главное – одеяла! Се Вэй, подвесив на импровизированной треноге над огнем помятый котелок, найденный тут же, в хижине, вместе с двумя кривобокими кружками, заварив им горячего чая, принялся готовить похлебку. - Еду экономь, - проворчал, грея руки о горячую кружку, Чжан Чжэ, - неизвестно, сколько мы тут просидим. - Как скажешь, о мудрый хоу Чжан. - Ты чего веселишься-то? - Живыми вылезли с тропы, откуда могли в любой момент загреметь в пропасть, - разве не повод для веселья? Чжан Чжэ хмыкнул, допил свой чай и принялся оборудовать лежанку в углу, недалеко от огня. Чтобы тепло от скромного костерка не расходовалось попусту, притащил откуда-то грубо сколоченный из плохо оструганных досок стол, опрокинул его на бок, превратив во что-то наподобие щита. Се Вэй смотрел с веселым любопытством. - Тепло будет отражаться в наш угол, так теплее спать. - Ты где этому научился? Чжан Чжэ, сваливая в кучу хворост и солому, усмехнулся. - Я не всегда был столичным жителем и чиновником двора. Я много чему научился. Жизнь заставила. - Неужто и готовить умеешь? - Ну простую кашу или вот похлебку приготовлю. Себе же готовил. Я не привередлив в еде - И это хорошо, - снимая с огня котелок, проворковал Се Вэй, - потому что нам придется питаться примитивно. У нас даже соли нет. Она осталась у Дао Циня. - Интересно, как они там все? Надеюсь, тоже куда-нибудь выбрались. - Я уверен. Мои парни люди опытные, им не впервой, да и солдаты, что с нами братец Линь отрядил, тоже тертые калачи. Давай есть. Главным достоинством приготовленного Се Вэем жиденького супчика было то, что он был горячим. И в нем плавали реденькие кусочки вяленого мяса. - Чему ты улыбаешься? – покосился Се Вэй. - Детство вспомнил. Мы с матушкой чаще всего пустой рис ели. Если ели. А тут вон, даже мясо попадается. - Ты раньше никогда о себе ничего не рассказывал. - Как и ты. - Мда. У нас все еще не тот уровень доверия, чтобы откровенничать. - Доверия? - Брось, - Се Вэй сердито глянул поверх котелка. - Ты прав. Умолкаю. Чжан Чжэ и в самом деле замолк и принялся подбрасывать в огонь побольше веток, чтобы хотя бы часть ночи провести в относительном тепле. И не замечал, как лихорадило Се Вэя, как тот, чувствуя явное приближение приступа, всеми силами старался его остановить. Ночью Чжан Чжэ спасло только то, что они, закутавшись каждый в свое одеяло, легли хоть и рядом, на одну кипу веток и соломы (вторую взять было неоткуда), но все же на некотором расстоянии. И Чжан Чжэ лежал с краю. Поэтому успел скатиться с лежанки, когда Се Вэя накрыло. Сначала он просто ворочался, что-то неразборчиво бормотал – Чжан Чжэ, думавший, что тому снится кошмар и всерьез собиравшийся спутника разбудить, разобрал только что-то типа «триста душ», потом его начало колотить, а потом подбросило, словно пружиной, в руке оказался кинжал, который он занес над Чжан Чжэ. Чжан Чжэ успел откатится в сторону, вскочил на ноги, попытался перехватить руку с кинжалом. - Се Вэй, ты что творишь?! Опомнись! Но его явно не слышали. Лицо советника было перекошено страшной гримасой, глаза налились кровью и почти вылезли из орбит, смотрели совершенно безумно – в этом взгляде не было ни малейшего проблеска сознания. И он постоянно что-то бессвязно выкрикивал перекошенным ртом с белыми губами. Чжан Чжэ старался не вслушиваться в этот поток слов, а лишь пытался удержать руку с кинжалом. Ему было по-настоящему страшно. И не столько за свою жизнь, сколько за это пугающее безумие советника. Замахнувшись в очередной раз, Се Вэй потерял равновесие и упал, чуть не напоровшись на свое же оружие. И это позволило Чжан Чжэ поймать его в объятия со спины, что есть силы сжать захват, прижать руки к телу и удерживать насколько было возможно. Потом, когда Се Вэя внезапно отпустило и он мгновенно обмяк, Чжан Чжэ с великим трудом разжал захват. Руки и плечи свело от напряжения, и он удивлялся сам себе – откуда в нем взялось столько силы? Се Вэй бился долго, Чжан Чжэ потерял счет времени, только держал что есть силы и постоянно шептал на ухо все, что приходило в голову, то и дело повторяя – «Ты не один, я здесь, я тебя держу». Ему казалось, что звук его голоса немного успокаивал этот приступ безумия. Когда Се Вэя накрыла последняя, как оказалось, самая сильная конвульсия, он внезапно обмяк и выронил кинжал, Чжан Чжэ не выпустил его, дотащил до лежанки, уронил на нее – сил держать не осталось, устроил как мог удобно, закутал в оба одеяла сразу, да еще сверху укрыл двумя плащами. Се Вэй крупно дрожал, аж зубы стучали, и был явно без сознания. Чжан Чжэ быстро согрел немного вина и ухитрился напоить его несмотря на намертво сжатые зубы. Дрожь стала меньше, но не проходила. Чжан Чжэ подбросил еще веток в огонь и неуверенно улегся рядом, обнимая Се Вэя одной рукой и притягивая к себе, чтобы помочь согреться. Тепло живого тела сыграло свою роль. Се Вэй затих. Уснул так глубоко, что Чжан Чжэ поначалу даже испугался. Но пульс бился, пускай неровно, но сильно. И он сам не понял, как тоже уснул. А проснулся от того, что услышал снаружи голоса. - Ну я же говорил! Вон смотри какая-то полуразвалившаяся фанза, но дым идет. Явно есть кто-то живой! И через пару минут в проеме двери показалась чуть не до бровей укутанная фигура. Чжан Чжэ к этому моменту уже сидел с кинжалом в руке, загораживая собой по-прежнему бессознательного Се Вэя. - О, - произнесла фигура знакомым голосом. Запорошенный снегом капюшон упал с головы, показалось лицо Цзянь Шу. – Дао Цинь, мы их нашли! Мечник отряхнулся как собака, скинул с плеч плащ и протянул к огню руки. - Да у вас тут прямо домашний уют! Чжан Чжэ облегченно прикрыл глаза и выронил кинжал. На звон упавшего оружия обернулся Дао Цинь. И бросился к лежанке. - Что с ним?! - Я не знаю, что с ним было. Кинжал вот… отобрал. Чжан Чжэ вымученно и как-то беспомощно улыбнулся. Увидев бледное, с искусанными губами лицо, запавшие глаза Се Вэя, стражи советника понимающе переглянулись. - Приступ был? - Я не знаю. Было похоже, что он сошел с ума. Цзянь Шу быстро ощупывал своего господина, проверял пульс, трогал лоб и щеки, а Дао Цинь смотрел на Чжан Чжэ, насупившись. - Как вы справились, господин Чжан? Тот снова пожал плечами. - Просто держал его. А потом напоил горячим вином и вот… уложил, как смог. Согрел. Оба стража согнулись в поясном поклоне. - Благодарим господина Чжана. - Спятили?! – возмутился Чжан Чжэ. Пнул со злости сапогом подвернувшийся под ногу кедровый чурбачок и вышел, пробормотав: - Пойду ваших лошадей заберу. Там над костром котелок, можете себе чая заварить. И вроде похлебка еще осталась. Пока Чжан Чжэ хмуро возился с уставшими лошадьми, пока расседлал, пока напоил, пока сунул каждой под морду клок сена, оба стража возились с Се Вэем. И негромко переговаривались между собой, решая, что делать дальше. Чжан Чжэ старался не прислушиваться. Он не любил чужих секретов. Метель снаружи почти улеглась, поземка еще змеилась, но снегопад прекратился и ветер уже с ног не сбивал. - Пойду наберу хвороста, - буркнул Чжан Чжэ, - тепло нам еще понадобится. - Там под скалой заросли. Только не уходите далеко. Метель может начаться снова, - Дао Цинь смотрел ему вслед с тревогой. Вернувшегося с охапкой сухостоя Чжан Чжэ мечники встретили настороженно. Сваливая свою ношу в углу, он поморщился, покачал головой и проговорил, не оборачиваясь: - Вы можете не тревожиться, о том, что видел и слышал, я никому не расскажу. Да ведь это уже не секрет, что он был среди тех трехсот… - Дело не в этом, - Дао Цинь выглядел по-прежнему хмуро. – О его приступах снежного безумия, которые накрывают почти каждый раз, когда идет сильный снег, знают всего несколько человек. Динфей, Люй Сянь, мы с Цзянь Шу, госпожа Цзян. Теперь вот и вы. - И у нас к вам просьба, - так же хмуро проговорил Цзянь Шу. – Обычно, когда он просыпается, он практически ничего не помнит. Мы скажем, что к моменту приступа уже были здесь, что вы занимались лошадьми и ничего не видели, что приступ был сильный, но короткий, потому что мы успели дать лекарство. Оно у меня с собой. Всегда. - А если вспомнит, то что?.. - Лучше бы не вспомнил. Для вашей же пользы. - Как долго он проспит? - Может сутки, может дольше. Все зависит от того, насколько сильным был приступ. - Мне не с чем сравнивать, - Чжан Чжэ пожал плечами. – Ложитесь и вы, отдохните. Ночка была та еще. Чжан Чжэ забрал с лежанки свой плащ, завернулся в него и сел с другой стороны костра. - А вы, господин? - Поесть пока приготовлю. Дао Цинь и Цзянь Шу, устроившись по обе стороны от Се Вэя, провалились в сон буквально по щелчку, при этом каждый не выпустил из рук оружия. Чжан Чжэ рассматривал эту картину с каким-то странным, щемящим чувством, и думал о том, что расспрашивать мечников не будет. Не нужны ему чужие тайны, тем более те, что так охраняются. Се Вэй сам расскажет. Если захочет. Когда-нибудь. Проснувшись, Дао Цинь и Цзянь Шу обнаружили Чжан Чжэ спящим сидя, в неудобной позе, откинувшись спиной на крышку перевернутого стола. - Досталось ему, да? – тихо проговорил Цзянь Шу и накинул на него еще и свой плащ. - Мы и вдвоем с ним с трудом справляемся, а как он в одиночку, я даже представлять боюсь, - уважительно покачал головой Дао Цинь и взял ведра, чтобы набрать снега, растопить, напоить лошадей и приготовить чаю и поесть и себе. Се Вэй очнулся к вечеру следующего дня. От аппетитного запаха, исходившего из булькавшего над огнем котелка. Поскольку непогода угомонилась окончательно, над перевалом выглянуло солнце, то Дао Цинь отважился выйти на охоту в ближайший кедровник. И принес заячью тушку, которую Цзянь Шу споро ободрал и выпотрошил и сейчас варил рисовую похлебку с зайчатиной. - Чем так пахнет? – когда с лежанки раздался этот хриплый, каркающий голос, они аж подпрыгнули. - Господин! – подорвался Цзянь Шу. – Ты очнулся? Чжан Чжэ тут же ушел к лошадям, чтобы не слушать. - Откуда вы здесь? Что со мной было? Приступ?.. - Да. К счастью, мы как раз набрели на вашу фанзу, и у меня с собой лекарство. Господин Чжан как раз вышел набрать снега, чтобы растопить и напоить лошадей, он ничего не видел. Приступ был сильный, но очень короткий. Се Вэй глянул подозрительно, но запах от похлебки и голодное урчание желудка его отвлекли. К тому же попытки что-то вспомнить по опыту нужного результата не приносили, только головную боль. Сейчас, в горах, это было совершенно ни к чему. К тому же он откуда-то знал, что случившееся позапрошлой ночью он рано или поздно вспомнит. Там явно было что-то важное! В этой заброшенной фанзе они задержалиь еще на сутки – Се Вэй все же был пока слаб. Пока он, злясь на себя и этот свой проклятый недуг, отлеживался под несколькими одеялами, остальные были заняты делом. Цзянь Шу, пользуясь тем, что метель улеглась, отправился разведывать дорогу. Путь себе он прокладывал при помощи найденной в закутке фанзы лопаты. Дао Цинь, в очередной раз наведавшись в кедровую рощу, добыл еще одного зайца и приволок довольно увесистый упавший кедр. Сейчас этот кедр Чжан Чжэ колол на чурбачки найденным рядом с лопатой старым и ржавым топором. Когда Дао Цинь на вопрос Се Вэя – чем занят Чжан Чжэ, - ответил, что колет дрова, советник на пару минут подвис, а потом, кутаясь в одеяла, выполз на улицу подивиться на столь диковинное зрелище: министр двора, колющий дрова! - Я сам хотел это сделать, а он прогнал – говорит, неправильно рубить дрова мечом и уродовать такой хороший дао, - посмеивался над своим господином Дао Цинь. Хотя и сам смотрел на то, как ловко орудует топором с виду такой утонченный придворный, с огромным удивлением и уважением. - Не думал, что ты и это умеешь, - в голосе Се Вэя против его воли прозвучало уважение. – Готовить умеешь. За лошадьми ухаживать. Дрова колоть. Какие еще умения таит в себе господин министр наказаний? - Зачем тебе это знать? - Интересно. Мне все о тебе интересно. - Шить умею, - отшвыривая сапогом последний чурбачок, жестко усмехнулся Чжан Чжэ. – У нас не было слуг, чтобы штопать одежду. И денег, чтобы купить новую. Се Вэй уже пожалел, что пристал с расспросами, но в качестве ответного жеста скупо проговорил: - Не ты один хлебнул в юности. - Господин тоже много чего может, пришлось научиться, пока странствовал, - влез Дао Цинь. Чжан Чжэ, уложив чурбачки в небольшую поленницу, закинул топор на плечо и прошел в фанзу, пробормотав: - Разве господин советник нуждается в защите? Я никого ни в чем не упрекаю. Се Вэй укоризненно глянул на Дао Циня, но дальше этого дело не зашло – вернулся Цзянь Шу с известием, что дорогу он разведал и как мог расчистил. Ранним утром следующего дня они выдвинулись в путь. Отдохнувшие лошади шли довольно споро, даже несмотря на то, что местами им все еще приходилось пробираться по брюхо в снегу. С перевала спустились без приключений, а на полпути к почтовой станции встретили и стражей из своего военного сопровождения. - Слава богам, вы целы! – бросился к ним молодой офицер. – Мы уж было собирались поиски организовывать. Се Вэй успокаивающе похлопал его по плечу, он знал, что генерал Ян перед отъездом сказал именно ему, что если что случится с советником Се и министром Чжаном, тот ответит головой. Всю дорогу до Ханчжоу Се Вэй был молчалив и держался особняком. Ехал где-то позади и задумчиво смотрел в спину Чжан Чжэ. Державшиеся рядом с ним Дао Цинь и Цзянь Шу наблюдали немного настороженно, опасаясь, что, вспомнив подробности произошедшего, тот снова впадет в ярость и устроит некрасивые разборки прямо в пути. Чжан Чжэ, впрочем, поведение советника не сильно задевало – он бы и сам поступил так же, скрути его подобная напасть в присутствии того, кому он не мог полностью доверять. Поэтому он тоже ехал молча, погруженный в свои мысли, делая вид, что Се Вэя не существует, и прокручивая в голове информацию, полученную перед отъездом от императора и министра Гу. Надо было как следует все обдумать и решить, как действовать по приезду. Се Вэй же никак не мог оставить попыток вспомнить, что случилось в фанзе, в памяти плавали какие-то смутные обрывки, никак не складывавшиеся в цельную картину. Только когда на горизонте показались стены крепости Ханчжоу, он, наконец, отбросил это бессмысленное занятие и сосредоточился на предстоящей им миссии. В Ханчжоу они управились довольно быстро. Мать и сына Сюэ арестовали сразу же, без малейших церемоний. Это в столице пришлось бы искать предлог, здесь им, прибывшим по приказу императора, он был не нужен. Чжан Чжэ получил возможность воочию понаблюдать за допросами ужасающего советника Се. Первой в допросную комнату привели госпожу Сюэ. Едва судебные служки привязали ее к пыточному кресту, как она начала биться в уродливой истерике, из ее аккуратного ротика вылетали такие ругательства в адрес Се Вэя, что впору было уши затыкать. - Вот когда становится видна разница между женщиной благородного происхождения и бывшей прислугой, сумевшей влезть в постель господина, - поморщился Чжан Чжэ. Се Вэй бросил в его сторону короткий веселый и благодарный взгляд, а госпожа Сюэ переключила свое внимание на него. - Вы заодно! – визжала она и билась в путах. – Так вы заодно! - Потрясающе верное наблюдение, - благосклонно кивнул Се Вэй. – Да, мы заодно. Давно и прочно. Он выпрямился во весь рост, встал напротив пленницы, заложил за спину руки и молча на нее посмотрел. Стоял недвижимо и смотрел несколько минут, ничего не предпринимая. Чжан Чжэ поневоле посочувствовал бедной женщине – он, как никто, знал пугающую силу этого взгляда. Истерика госпожи Сюэ стала еще сильнее и уродливее, а уж когда Се Вэй, все так же молча, стал прохаживаться вдоль стола, на котором были напоказ разложены разные пыточные инструменты, разглядывал их с задумчивым видом, брал в руки, откладывал, женщина вообще почти утратила человечский облик. Она сыпала такими ругательствами, которые и в речном порту у грузчиков не всегда услышишь, визжала, проклинала императора, Се Вэя, Чжан Чжэ, и, сама того, видимо, не замечая, безостановочно выдавал все планы и намерения собственного сына. Младшего Сюэ по сути даже допрашивать как следует не пришлось. Ему в лицо вывалили всю информацию от его матушки, он немедленно сломался, рассчитывая, видимо, хоть на какое-то снисхождение, Чжан Чжэ методично все зафиксировал, а Се Вэй отдал приказ местному магистрату арестовать и предать суду всех его пособников. На серебряных рудниках Ханчжоу рабочих рук не хватало постоянно. В паре они работали споро и эффективно, и при этом оба, пускай и по разным причинам, старались не вспоминать о той метели в горах. Обратно возвращались сильно разросшимся караваном – в столицу везли арестованного по обвинению в государственной измене молодого Сюэ, закованного в колодки, и как непосредственную пособницу его мать, снова и снова впадавшую в безобразные истерики, а сопровождали всю процессию, кроме дворцовых стражей, солдаты армии Янов, которых предоставил старший хоу Ян Му. Император высоко оценил результаты совместных трудов советника Се и министра Чжана, выдал очередные наградные указы, арестованных членов семьи Сюэ на этот раз без всякого снисхождения приговорил к отсечению головы. Часть придворных чиновников попыталась было протестовать, но довольно быстро одумалась под тяжелым, темным взглядом Се Вэя. Его при дворе стали уважать и бояться пуще прежнего. А заодно и министра Чжана, чья репутация становилась почти такой же пугающий, как и советника. И хотя благосклонность императора в его адрес по-прежнему вызывала недовольство, вслух роптать уже никто не смел. После расследования в Ханчжоу Се Вэй и Чжан Чжэ держали дистанцию, причем к обоюдному удовлетворению. Не сказать, что между ними черная кошка хвостом мотнула, просто так было для обоих безопаснее. Чжан Чжэ, погруженный в ежедневную рутину министерства наказаний (а дел после разоблачения гогуна Сюэ и его заговора меньше не становилось, хотя масштабы были и не те), стал понемногу забывать ту пугающую ночь в горной хижине. Поэтому внезапное появление в его доме Се Вэя, с белыми от бешенства глазами, находившегося почти на грани безумия, его изрядно поразило. И напугало. Потому что Се Вэй снова смотрел так же, как той ночью, во взгляде не было ни следа разума, хотя на дворе уже стояла поздняя весна и снегом даже не пахло. Советник вихрем влетел в личные покои хоу Чжана, грубо вздернул его на ноги и прижал к горлу кинжал. - Ты там был и все видел! Ты!!! Только посмей обмолвиться хоть словом! Лезвие взрезало кожу под кадыком, за ворот домашнего ханьфу потекла тоненькая струйка крови. - Ты вспомнил? – едва слышно прохрипел Чжан Чжэ, горло сдавило от вполне реального шанса умереть прямо здесь. Увещевать Се Вэя он даже не пытался – ясно было, что воспринимать что-то, кроме застилавшей разум ярости и жажды крови, тот не в состоянии. - Да! Я вспомнил! Я все вспомнил! Вашу ложь в том числе! Как вы посмели мне врать! Мне!!! Врать!!! - Поэтому и посмели, - еще тише проговорил Чжан Чжэ, - что не хотели подобной сцены. Он уже слегка взял себя в руки, страх никуда не ушел, но паника утихла. Краем сознания он понимал, что если бы Се Вэй в самом деле хотел его убить, он бы уже валялся в луже собственной крови со вскрытым горлом. Но советник, пускай в данный момент и соображавший не слишком трезво, все же должен был понимать – убийство министра, к тому же одного из доверенных лиц императора, с рук не сойдет даже такому человеку, как он. Краем глаза Чжан Чжэ увидел замерших на пороге вооруженных стражников поместья Чжан, смотревших на все круглыми глазами и явно не понимавших, как им реагировать. Чжан Чжэ постарался как можно незаметнее дать им сигнал не вмешиваться. Видимо, его поняли, потому что стражники отступили подальше от дверей. И все же неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы на дорожке, ведущей к покоям, не послышались шаркающие шаги и стук о землю деревянной клюки. - Чжэ-эр, мой мальчик, ты в порядке? – в проеме двери возникла матушка Йе, из-за плеча которой с ужасом выглядывала Мей-Мей. Никогда еще внезапное появление старой знахарки не было таким своевременным! Чжан Чжэ мысленно вознес молитву ее таланту ясновидящией. Рука Се Вэя дернулась, лезвие впилось в кожу еще чуть глубже, алая струйка, пачкавшая ворот ханьфу, стала сильнее. Старая знахарка, глядя своими слепыми бельмами поверх голов Се Вэя и Чжан Чжэ, вдруг заговорила каким-то низким, пугающим голосом. - А ну отошел от него! Кинжал убрал! Рука Се Вэя с оружием бессильно упала, кинжал со звоном выпал, советник словно очнулся от наваждения и сейчас мутными глазами смотрел на кровь на шее Чжан Чжэ. Который пытался проглотить застрявший в горле ком и бессознательно трогал пальцем кровавую дорожку. Матушка Йе тем временем подошла вплотную и требовательно проговорила: - Советник, дай руку. Се Вэй как завороженный подставил запястье, на котором тут же жестко и больно сомкнулись сильные сухие пальцы. - Как же тебя угораздило, мальчик, - в голосе прозвучало сочувствие. – Сколько лет ты носишь в себе эту гадость… Что ж никто помочь не смог? Или ты таскал этот груз и молчал? Прятал? - Матушка, я… - Молчи! Головные боли мучают? Приступы часто? - Обычно только, когда идет сильный снег, - Се Вэй, бледный до синевы, отвечал покладисто, как провинившийся ребенок отвечал бы взрослому. – После голова болит сильно. Особенно если приступ удается предотвратить. - И чем же? - Золотые капсулы… - Какой злодей пристрастил тебя к этой пакости? - Лекарь наместника Пин Аня. - Понятно. Еще одну удавку на тебя накинули. Все еще пользуешься ими? - Нет. Нин-эр… Госпожа Цзян настояла… Я послушался… Все это время матушка Йе внимательно слушала пульс, глядя в пространство пустыми глазами. - Чжэ-эр, мальчик мой, - проговорила, отпуская руку советника, - не по злому умыслу он. Болезнь это. Недуг. Серьезный. Пойми. - Я все понимаю, матушка, - прижимая к порезу на шее свежий платок, ответил Чжан Чжэ, стараясь при этом не смотреть на Се Вэя. – Но это не значит, что прощаю. Се Вэй крупно вздрогнул и опустил глаза в пол. - Мей-Мей, тут кровью пахнет. - У господина Чжана порез на горле, - тихо проговорила внучка знахарки. - Обработай. Потом понадобишься мне, надо будет снадобье особое приготовить. А ты, - она повернула голову туда, где замер, боясь пошевелиться, Се Вэй, - идем со мной. - Да, матушка… Советник молча двинулся следом за старухой, которая, проходя мимо стражников, скомандовала им позвать лекаря Чжоу. Лекарь примчался к дому матушки Йе раньше их, хотя им было всего-то нужно спуститься вниз по проулку. Увидев Се Вэя рядом со знахаркой в целости и сохранности, согнулся и вытер рукавом ханьфу пот со лба. - Ффух, напугали. Я уж думал, тут что-то серьезное. - А тут и вправду серьезнее некуда, - усмехнулась знахарка. – Ты не забыл еще технику золотых игл? - Давно не пользовался. - Значит, сейчас будем вспоминать. Ты будешь ставить иглы, куда скажу, я читать сутры, Мей-Мей сварит особое снадобье. - Все настолько серьезно? И с кем? - Да вот с ним, - старуха слепо, но точно и больно ткнула твердым пальцем Се Вэя в бок. Лекарь Чжоу во все глаза уставился на советника. Выслушав же всю историю, долго стоял, глядя в стену и покачиваясь с носка на пятку и обратно. - Мда. Встречал я в практике людей, которым было наплевать на свое здоровье, но такого идиота встречаю впервые. Простите, советник Се. Лекарь повернулся к Се Вэю и сердито нахмурился. - За помощью обратится что мешало? Гордость? Или глупость? Се Вэй ощущал себя сопливым мальчишкой. Давно его так не отчитывали! А возможно, и никогда, ведь у наместника Пин Аня были другие методы воспитания – чуть что, в дело шла плеть со свинчаткой. - Можно, я не буду отвечать на ваш вопрос, господин Чжоу? Се Вэй не был бесчувственным человеком, несмотря на всю свою приобретенную по жизни жестокость и безжалостность. И чувство вины было ему знакомо. Но впервые за двадцать с лишним лет оно накрывало его с головой. Матушка Йе, лекарь Чжоу, Мей-Мей с ее укоризненным взглядом, в котором, тем не менее, отчетливо читалась жалость… Се Вэй ненавидел, когда его жалели! Чжан Чжэ еще… Се Вэй прикрыл глаза, вспомнив, какой болезненно алой была кровь на светлой коже… Ничего не сказав в ответ, лекарь Чжоу лишь рукой махнул и принялся готовить золотые иглы. Укладывая Се Вэя на узкий жесткий футон, матушка Йе предупредила: - Эта злая темень в тебе глубоко сидит, трудно будет вытравить. Будет больно. - Я не боюсь боли. Я привык. - К такой вряд ли. Но ты должен вытерпеть, если хочешь победить свое безумие. - Хочу. В проеме двери показались две головы – Дао Цинь и Цзянь Шу нашли своего господина. Выглядели оба перепуганными - в доме министра Чжана им в лицах расписали все, что там творилось. Сам Чжан Чжэ, бледный, с перебинтованным горлом, злой как цепной пес, однако пересилил себя и сказал, что советника увела матушка Йе. - Кто там в дверях? – повернула знахарка голову ко входу. - Мои стражи, - тихо проговорил Се Вэй. - Кстати, очень кстати. Идите-ка сюда, молодцы, будете вот его держать, чтобы не брыкался. - Господин?.. – вопросительно глянул Цзянь Шу. - Делайте, что сказано. Се Вэй вытянулся во весь рост, прикрыл глаза, стараясь расслабиться. - Так, ты, что поздоровее, держи плечи, а ты – ноги прижми. Да посильнее! Старая знахарка тяжело опустилась на циновку, сложила пальцы в рудра мудру и принялась беззвучно читать какие-то сутры, периодически называя лекарю Чжао акупунктурные точки, куда тот медленно втыкал золотые иглы. С каждой новой иглой Се Вэя скручивали все более сильные спазмы, жилы на шее вздулись так, что казалось – вот-вот и лопнут. Из прокушенной губы капала кровь. Дао Цинь и Цзянь Шу из последних сил удерживали его вроде худое, пускай и жилистое тело, и поражались, откуда в нем эта безумная, звериная силища. Эта пытка длилась с начала часа Петуха до часа Собаки. Когда матушка Йе прекратила чтение сутр, а лекарь Чжао вынул одну за одной, в сторогой последовательности, свои иглы, на всех участников процедур было страшновато смотреть. Даже Дао Цинь и Цзянь Шу выглядели смертельно уставшими. Мей-Мей, повинуясь жесту своей бабушки, поднесла к искусанным губам советника глубокую пиалу с густой темной жидкостью, пахнувшей остро и пряно. - Пей, - приказала. Се Вэй послушно выпил. Она была сладко-горькая на вкус, вяжущая, густая. - А теперь спи. Обернувшись к стражам, старуха приказала: - Заберете его после часа Крысы. Через два дня приведете снова ко мне, повторим все сначала. - И как долго он будет мучиться? – Дао Цинь смотрел сочувственно и тревожно. - Пока вся дрянь не выйдет. Сколько лет он ее в себе носил? - Когда мы встретились, он уже таким был, - хмуро ответил Цзянь Шу. – Знал бы, что можно вылечить и не жрать эти Золотые капсулы, сам бы связал и приволок. Дао Цинь молча положил другу на плечо руку. *** Эту пытку Се Вэй выдерживал несколько недель кряду. И не боль была главной проблемой, а чувство вины, сжиравшее изнутри. И это мешало исцелению - Усмири душу, - сердито сказала матушка Йе. – Если не обретешь внутреннего покоя, наши с Чжоу-йишеном усилия уйдут, как вода в песок. Сейчас важнее изгнать из тебя эту пакость. Со всем остальным разберешься позже. У тебя будет на это и время, и силы, и возможности. Подчиняясь властному совету знахарки, Се Вэй честно попытался прогнать из головы тревожившие его мысли. Это было трудно, потому что с каждым днем его сознание прояснялось и в нем всплывали все новые детали. Он как наяву слышал тихий, тревожный, срывающийся, но отчаянно старающийся звучать спокойно и уверенно голос Чжан Чжэ, все повторяющий и повторяющий – «Ты не один. Я здесь. Я с тобой. Я держу тебя и не отпущу». Чувствовал неожиданно сильную хватку его рук… Се Вэй знал, как выглядит, когда его накрывает снежное безумие. Он видел свое отражение в глазах Сюэнин. Он и раньше вопреки себе не мог не восхищаться тем, с каким холодным спокойствием Чжан Чжэ выдерживал его бешенство, его давящие яростные взгляды. Он ведь прекрасно знал, как все это действует на других людей, даже на Нин-эр, и только этот человек, бесстрашный порой до глупости, не сгибался и не ломался. И он не сломался даже в ту пугающую ночь. Даже когда Се Вэй вжимал лезвие кинжала в его горло. Уважение и восхищение им только росло. И как, как было прогнать гнетущее чувство вины?! - Медитируй, - приказала матушка Йе. – Читай сутры успокоение души, используй нужные мудры. Мне тебя этому учить, как ребенка? Се Вэй честно медитировал. Домашние, все, включая Сюэнин, в эти часы ходили на цыпочках. Се Вэй запретил Дао Циню и Цзянь Шу говорить жене, что произошло и что происходит. Он твердо запомнил слова матушки Йе о том, что беременной двойней Нин-эр не стоит цеплять на себя темные эмоции. Он не собирался ей лгать, он знал, что ее глубокая привязанность к Чжан Чжэ никуда не исчезла. Это уже не вызывало прежних бешеных приступов ревности, хотя некий ма-аленький червячок по-прежнему точил душу. У Се Вэя была очень хорошая память, и в ней занозой засели слова Сюэнин – «вдруг я больше не встречу такого же хорошего человека?», сказанные о Чжан Чжэ. И ее же слова в его адрес – «ты плохой человек». Он не питал иллюзий ни на свой счет, ни на счет Чжан Чжэ, понимал, что они разные, как ночь и день, какими бы ни были его оправдания и отговорки. Чего он не знал, так это других слов Сюэнин о нем, сказанных ею Чжан Чжэ. «Не все люди хорошие и не все люди плохие. Се Вэй обладает праведностью мудреца, но для того, чтобы защитить некоторых людей и отомстить, ему пришлось притворяться и совершать плохие поступки». Не знал он и того, что Чжан Чжэ с этими словами согласился. И что он согласился с еще одними словами Сюэнин. «Он – не ты!» Знай Се Вэй все это, может быть, камень, что лежал у него на сердце, не был бы таким тяжелым. Но он не знал. И не мог знать. Поэтому сражался с собой, стараясь не согнуться под гнетом чувств. Он был сильным человеком и знал, что победит. Однако процесса это не облегчало. Один раз, будучи на грани от усталости и боли, он чуть не сорвался. Сюэнин, подавая ему после медитации успокаивающий и очищающий разум чай, вдруг спросила, почему муж давно не был во дворце и не случилось ли чего между ним и Чжан Чжэ снова. Он с такой силой сжал чайную чашечку, что она треснула и горячая жидкость обожгла пальцы. Сюэнин, которая раньше непременно бы перепугалась, на этот раз спокойно отобрала у него чашку, вытерла ему руку свежим полотном, налила новую порцию чая и, ставя его перед супругом, мягко и лукаво усмехнулась. - Не думай, что я такая наивная деревенская дурочка и ничего дальше своего живота не вижу. Меня и раньше занимала мысль, кого к кому ты на самом деле ревнуешь – меня к нему или его ко мне. Се Вэй поперхнулся воздухом и поднял на жену полный изумления взгляд. От этих слов Сюэнин у него в голове словно что-то щелкнуло. - Нин-эр, ты… - Пей свой чай, первый советник Се. И она с улыбкой ушла, плавно покачиваясь на ходу – растущий живот уже сказывался. Этой ночью Се Вэй так и не смог заснуть. Когда надоело вертеться с боку на бок, вышел в сад, уселся в позе лотоса прямо на посыпанной гравием дорожке и принялся медитировать, стараясь привести в порядок царивший в голове хаос. В лечебнице матушки Йе он бывал через два дня на третий, поначалу муки, вызванные процессом лечения, с каждым разом становились все сильнее и глубже, а потом внезапно наступил перелом. И теперь Се Вэй чувствовал, что ему становится легче, что приступы головной боли ушли, что сознание, долгие годы словно бы затянутое легким туманом, проясняется. Лекарь Чжоу, ставя иглы, в один прекрасный день заметил, что советник, погруженный в целебный сон, улыбается. Пока Се Вэй вел сражение со своими внутренними демонами, дела при дворе шли своим чередом. Император знал, в чем причина отсутствия его первого доверенного лица, возвращаться того не торопил. Причин спешить не было – место Се Вэя с успехом занял министр Чжан Чжэ. Шэнь Лан с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как жестко и бесстрастно проводит тот большие императорские советы, как трепещут перед ним чиновники и придворные, явно не ожидавшие от когда-то скромного чиновника пятого класса подобной властности. Как не ожидавшие и того, что этот человек, всегда с таким жаром оспаривавший чуть ли не каждое слово советника Се, в его отсутствие станет проводить ту же политику. - У Се Вэя набрался, - раздраженно и зло судачили шепотом. - Да как так-то?! Они же ненавидят друг друга! - Когда коса сталкивается с камнем, то становится только острее. Министр Гу и министр Цзян, слушая такие разговоры, понимающе улыбались. И с нескрываемым удовольствием и злорадством докладывали придворные новости советнику Се. - Не тревожьтесь, господин Се, спокойно занимайтесь своим здоровьем, - улыбался в усы министр Гу. – У моего ученика все под контролем. - Иногда он поразительно похож на вас, советник, - попивая ароматный чай, задумчиво констатировал министр Цзян. – Кто бы мог подумать! Не боитесь, что он потеснит вас с ваших позиций рядом с троном? - Господин Цзян! – возмущался министр Гу. – Как такое могло прийти вам в голову?! Чжан Чжэ не стремится поближе к трону. - Вы правы, министр Гу, - лицо и глаза Се Вэя при словах господина Цзяна остались абсолютно невозмутимыми, - мы с вами хорошо знаем господина Чжана, а вот министр Цзян не очень. Отпив глоток чая, Се Вэй усмехнулся одними глазами: - Нет, дорогой тесть, я этого совершенно не опасаюсь. Перемены в вернувшемся ко двору после перерыва советнике заметили все. Внешне это вроде никак не проявлялось, тот был все так же холоден, сдержан, решителен, проявлял привычную жесткость. И взгляд оставался прежним. Но что-то в нем неуловимо изменилось, хотя облечь это ощущение в слова никто бы не смог. Только министр Чжан, бросив на советника всего лишь короткий внимательный взгляд, все понял. Кивнул сам себе, мысленно поблагодарил матушку Йе и немедленно ушел в тень, возвращая Се Вэю власть и влияние. Се Вэй заметил и оценил. Проходя мимо, едва заметно благодарно кивнул и внутренне усмехнулся, встретив ничего не выражающий взгляд. «Упрямец». *** Двойню, здоровеньких и голосистых мальчика и девочку, Сюэнин родила на шуанцзян. Родила, как и обещала матушка Йе, легко и быстро, хотя Се Вэй все равно протоптал дорожку вокруг ее покоев, пока повитухи в присутствии знахарки дожидались второго ребенка, девочку. Когда двор огласил громогласный младенческий ор, облегченно и устало сел на камень. - Вылитая госпожа Цзян будет, - раздался из-за плеча веселый голос Цзянь Шу. - Мгм, - тут же последовало многозначительное от Дао Циня. - Как же вы мне надоели, - Се Вэй, пряча счастливую улыбку, картинно прикрыл ладонью лицо. Верные стражи тихонько рассмеялись, а потом с благоговейным восторгом разглядывали сморщенные личики младенцев, которых вынесли показать отцу Тан и Лян. - Смотри, господин, парнишка вылитый ты, - умилялся Цзянь Шу, а Се Вэй смотрел на него подозрительно, честно пытаясь понять, как он что-то разглядел в этом крошечном личике. Но решил поверить на слово. На малые снега провели имянаречение. Малышка получила имя Се Юнь, ее брата нарекли Се Тянем. Поместье Се подверглось форменной оккупации – вереницы повозок с подарками родителям и детям запрудили всю прилегающую к поместью улицу. Се Вэй и Сюэнин, стоя на пороге главных покоев, кланяться устали, принимая подношения. Советник с легкой улыбкой наблюдал за тем, как его жена с волнением и все нарастающим раздражением разглядывает посетителей. Уже даже генерал Ян Линь, принцесса Шэнь Чжии и ее брат, принц Шэнь Цзе отметились, не говоря уж об императоре, а этого все нет и нет! - Зря ждешь, - склонившись к ее уху, произнес тихо. – Он не придет. Сюэнин вздрогнула и покраснела. Да, она ждала Чжан Чжэ, но как ее муж догадался?! - Я слишком хорошо тебя знаю, - ответил тот на незаданный вопрос. - И не ревнуешь? - Не вижу смысла. К тому же его подарок уже давно в детской. Еще утром привезли. - Ты! С трудом дождавшись последнего дарителя, Сюэнин вихрем ворвалась в покои, которые в поместье отвели детям. На небольшом возвышении в алькове, за легкими шелковыми занавесками она увидела колыбель. Младенцы в ней блаженно посапывали, хотя обычно были громкими и требовательными. А тут спят с ангельскими выражениями на мордочках! - Это и есть подарок Чжан Чжэ, - подошедший сзади Се Вэй обнял жену. – Колыбель из сандалового дерева. Как я понимаю, вырезана вручную. Запах сандала успокаивает. Видишь, как сладко спят? Сюэнин вдруг всхлипнула и уткнулась лицом мужу в грудь. - Он такой хороший человек… Заботливый. Почему он не приходит? - Я плохой и не заботливый? – сознательно игнорируя вопрос, перевел разговор в безопасное русло Се Вэй. - Ты мой муж, - едва слышно проговорила Сюэнин, - а значит, лучше тебя нет никого. Но почему Чжан Чжэ не приходит? Ты не зовешь его в гости? Вы снова поссорились? «Вот же упрямая!» - Мы ни разу не ссорились, хотя разногласия между нами никуда не исчезли. Мы же не дети. Министр Чжан человек понимающий и тактичный, поэтому и не приходит. - Опасается, - Сюэнин подняла на мужа взгляд, - что ты снова на него с кинжалом кинешься? Се Вэй вздрогнул. Он был уверен, что Нин-эр ничего не знает! - Откуда ты… ?.. - Слышала болтовню слуг да значения не придала. Выходит, это правда? Ты угрожал ему оружием? Она смотрела на него требовательным и немного испуганным взглядом, словно ожидая вспышки ярости. Се Вэй прикрыл глаза и потряс головой. - Нин-эр, пожалей своего непутевого супруга. Не напоминай, а? - Почему ты это сделал? - Помнишь, император отправлял нас с Чжан Чжэ в Ханчжоу? По дороге, на перевале нас застала страшная метель… - Тебя накрыло приступом? – догадалась Сюэнин. - Да. Мы были с ним вдвоем, разминулись с остальными из-за снегопада. И он… все видел. Дао Цинь и Цзянь Шу так старались придумать правдоподобную ложь! У них получилось. Я вспомнил ту ночь только недавно. Ну и… - Ты по-прежнему считаешь это своей слабостью, чем-то компрометирующим? И поэтому прячешься? - Больше нет. Видишь, уже холодает, скоро и снег пойдет, а я его больше не боюсь. Матушка Йе действительно волшебница. Сказала, что мое безумие излечено. Однако… - Однако тебе все еще немного страшно, да? Вдруг выяснится, что лечение не подействовало? - Я живой человек, Нин-эр. Я столько лет страдал от этой дряни… И да, мне немного страшно. - Советник Се, - строго произнесла Сюэнин, - такой человек, как ты, никогда не должен в себе сомневаться. Все будет хорошо. Се Вэй вздрогнул – очень уж эти слова перекликались со словами Чжан Чжэ. «Они в меня верят! Значит, я со всем справлюсь». *** Контакты с Се Вэем Чжан Чжэ сознательно свел к минимуму. Не избегал специально, просто старался лишний раз не пересекаться. Они регулярно встречались на императорских советах, все так же, с неослабевающей страстью вступали в жаркие дебаты друг с другом, Се Вэй в статусе первого советника Шэнь Лана часто бывал в министерстве наказаний, и Чжан Чжэ от этих его визитов не прятался. Было бы нечестно сваливать необходимость общения с вежливым, но жестким советником Се на одного почетного министра Гу. Хотя стоило признать, что к старику советник относился в высшей степени почтительно и голоса никогда не повышал. Это с Чжан Чжэ они постоянно чуть не срывались если не на ор (все же орать благородным господам не подобало), то на злое шипение. В остальном же, помимо службы, они существовали в разных, никак не пересекавшихся пространствах. А все из-за того, что присутствие Се Вэя почему-то сильно смущало и не позволяло Чжан Чжэ разобраться в себе. Несмотря на то, что инцидент с кинжалом Чжан Чжэ постарался забыть, отпустил и оставил в прошлом, да и никакой враждебности не ощущал, советник вызывал в нем целый сонм противоречивых чувств, помимо восхищения, которое Чжан Чжэ испытывал против собственной воли. Сказать, что еще он испытывает к Се Вэю, он четко не мог, всего было слишком много. Чего там точно не было, это ненависти. Нет, ненависть слишком сильное слово. Неприязни. Так точнее. А вот бессознательная осторожность была. И еще неожиданно глубокая обида, глубина которой поразила его самого. Эта укоренившаяся обида и заставляла держать дистанцию. Разговаривая с Се Вэем, Чжан Чжэ старался не встречаться с ним взглядом, словно опасаясь, что этот пугающе проницательный и умный человек прочтет в его глазах что-то такое, о чем даже он не то, чтобы не догадывался, но что точно не желал показывать никому. Особенно советнику. Поэтому всегда смотрел либо куда-то в район уха или же в переносицу. Сам над собой внутренне потешался, потому что чувствовал в этом поведении что-то ребяческое, не свойственное его прямой натуре. И прекрасно понимал, что и Се Вэй над ним потешается. Но вот сейчас, по окончанию императорского совета, столкнуться с ним лицом к лицу никак не ожидал. Чжан Чжэ же специально покинул зал советов одним из первых, зная, что император обычно задерживает Се Вэя дольше остальных. Но что-то пошло не так. И вот сейчас они стояли друг напротив друга в одной из боковых галерей дворца. И смотрели один другому прямо в глаза! Опомнившись, Чжан Чжэ попытался отвести взгляд, но Се Вэй не позволил. Этот человек умел так смотреть, что опустить глаза означало бы потерпеть постыдное поражение. Люди, отводившие взгляд, переставали для него существовать. Поэтому Чжан Чжэ не мог, не имел права сейчас проиграть. Он ведь и раньше никогда не отводил глаз. И инстинктивно понимал, что его за это уважают. Сейчас разорвать зрительный контакт и вовсе было нельзя. Нельзя! Поэтому Чжан Чжэ стоял неподвижно, словно врос в пол, и смотрел в темные, как беззвездная ночь, штормовые глаза и пытался прочитать их выражение. Выходило с трудом, потому что во взгляде Се Вэя было намешано столько всего, что Чжан Чжэ заблудился. - Чего ты хочешь? – спросил, глядя прямо, с вызовом. - Тебя. Во всех смыслах. Ответ изрядно ошарашил, но Чжан Чжэ уже давно постиг дворцовую науку, без которой было не выжить. Он ничем не выдал своего потрясения. На его лице не дрогнул ни один мускул, только чуть дернулся угол губы. - Прямолинейно. Не похоже на тебя. Се Вэй поднял бровь. - Спроси у Нин-эр. И тут же оборвал сам себя: - Прости. Я не должен был ее упоминать. Чжан Чжэ сделал едва заметное движение плечом, которое Се Вэй прочитал правильно. «Это больше не имеет значения. Я отпустил». - Надеюсь, ты ее не изнасиловал. В глазах Се Вэя вспыхнуло и пропало бешенство. Эта эмоция была Чжан Чжэ хорошо знакома. И давно перестала пугать. Так что о грубости своих слов он даже не пожалел. - Я не применяю насилия к женщинам. - Организовал осаду и взял штурмом? Поставил перед фактом? Теперь угол рта в намеке на улыбку дрогнул у Се Вэя. И он внезапно опустил глаза! - Можно и так сказать. Но… Я был нежен. - А со мной? Со мной ты будешь груб? Применишь насилие, добиваясь желаемого? Ты же никогда не проигрываешь. Чжан Чжэ понимал, что ступает на зыбкую почву, но почувствовал внезапный прилив отваги и шагнул вплотную к Се Вэю, снова цепляя и не отпуская его взгляд. У того дрогнула щека. - Ты же впадаешь в бешенство почти каждый раз, как меня видишь, - Чжан Чжэ не намеревался отступать. - Нет. Уже нет. - Что изменилось? - Исчезла причина? – во взгляде Се Вэя на долю секунды мелькнули лукавство и триумф. И ехидство. Чжан Чжэ закатил глаза. - Так чего ты хочешь? - Я уже сказал. Тебя. Они по-прежнему стояли очень близко, почти вплотную, касаясь друг друга полами своих красных гунфу. Будто бросали взаимный вызов. Внезапно Се Вэй поднял руку и потянулся, словно бы желая коснуться Чжан Чжэ. Там, где из-под ворота гунфу все еще виднелся едва заметный тонкий шрам от кинжала. И тут же оборвал жест, потому что тот напрягся и отшатнулся. - Боишься? Презираешь? Чжан Чжэ, сохраняя внешнюю невозмутимость и показное равнодушие, лишь дернул плечом. - Бояться? Глупость какая. Просто… Это неуместно. Особенно здесь. - Тут только мы и никого больше. - Это дворец, тут даже у стен есть глаза и уши. Тебе ли не знать. И Чжан Чжэ показал взглядом на занавес в нише неподалеку. Ткань едва заметно колыхалась. - И это не сквозняк. Се Вэй бросил взгляд в ту же сторону, улыбнулся краем рта. - Его Величество повеселился бы. - Если это соглядатай императора, а не… Се Вэй предостерегающе сузил глаза, и Чжан Чжэ не стал договаривать. Да, с семейством Сюэ они разобрались, но гогун пустил при дворе глубокие корни и выкорчевать их все пока не получалось. - Если я приглашу тебя поесть вместе, будет ли это уместным с твоей точки зрения? - Смотря куда пригласишь. - У господина Чжана есть предпочтения? Цзюгуань «Цэнсяо» подойдет? Чжан Чжэ пожал плечами. - Я не большой знаток столичных едален. К тому же главного повара ты оттуда сманил. - А зачем тогда условия ставил? И повар там новый, но ничуть не хуже старого. - Не хотелось, - Чжан Чжэ внезапно расплылся в улыбке, - оказаться в борделе. - Ну и зря. Там весьма неплохо кормят. Чжан Чжэ сморщился так, словно ему вместо османтусового вина плеснули уксуса. - Только не говори мне, - Се Вэй сделал большие глаза, - что ты ни разу не был в борделе. Мы же вроде ровесники. Чжан Чжэ, мимолетно подивившись, куда свернул этот спонтанный разговор, ответил, постаравшись вложить в голос как можно больше язвительного сарказма: - Не знаю, кто воспитывал тебя, но моя мама была строгих правил и привила их и мне. Лицо Се Вэя, мгновение назад бывшее таким живым и открытым, закаменело. - Ты знаешь, кто, как и где меня воспитывал. - Прости, - Чжан Чжэ протянул было руку, чтобы покаянно коснуться локтя собеседника, но тут же ее отдернул. Панибратство показалось неуместным. Се Вэй встряхнулся и вернул лицу живое выражение. - Клянусь, что не поведу тебя в бордель, а только в лучший цзюгуань в городе. Уже сидя в повозке советника, Чжан Чжэ решил не отступать от своей обычной манеры спрашивать прямо и так же прямо отвечать. И задал весьма тревоживший его вопрос. В лоб. - Я правильно тебя понял, что ты хочешь телесной близости? Се Вэй аж поперхнулся. - Я и забыл о твоем прямодушии и непосредственной честности. Как ты выживаешь во дворце? - Наставник без устали обучает меня. И ты. Это у тебя я научился юлить и недоговаривать. Откровенно врать учиться не буду. Но не переводи тему. Чжан Чжэ с изумлением наблюдал, как обычно бледные щеки советника заливает нежный розовый румянец. - Кто бы мог подумать, что грозный первый советник, безжалостный интриган и убийца, умеет краснеть и смущаться! Се Вэй в ответ оскалился. - Рисковый ты парень, второй советник. И добавил после паузы: - Ты первый так прямо спрашиваешь о том, чего я хочу. Я просто не привык. - Ладно, - сжалился Чжан Чжэ, - можешь не отвечать. Я, может, не так хорош в чтении людей, как ты, но и не совсем дуб. Я все понял. - Что ты понял? – Чжан Чжэ послышалось - или в голосе Се Вэя прозвучала угроза, смешанная с… опасением? «О, оказывается, в эту игру можно играть вдвоем!» Чжан Чжэ внутренне усмехнулся и ощутил небывалый прилив отваги. И наглости, что уж тут. - Что я понял? Например, что вот прямо сейчас тебе ужасно хочется меня поцеловать. Признаюсь, открытие… неожиданное. Привычнее было твое желание меня убить. Се Вэй тяжело вздохнул. - Ну сколько можно! С чего ты опять это взял? Когда я говорил, что хочу твоей смерти? Что восхищаюсь тобой и не хочу видеть своим врагом – говорил. Но убить? - В храме Шанцин. Ты забыл? «Думаете, есть дело до вашей жизни?» Это были твои слова. Я запомнил. А еще я отлично запомнил твой взгляд, когда ты целился в меня из лука. Се Вэй посмотрел холодно. - Я целился не в тебя. Надоело повторять. Помолчал и договорил: - Моя память не хуже твоей. Дальше я сказал, что ты слишком высокого о себе мнения, раз думаешь, что я хочу убить тебя. - Вот видишь. Разве такая мелкая букашка, как я, стоит внимания всемогущего первого советника? Кинжал у горла как бы подтверждает… Чжан Чжэ прикрыл глаза, потряс головой. Разговор снова свернул куда-то в сторону. - Прошу простить, советник Се, но мне не нравится этот разговор. Мне лучше покинуть вас. Меня ждут дела. Прикажите остановить повозку. Се Вэй отвернулся – Чжан Чжэ мог поклясться, что про себя он читает какую-то мантру, позволяющую обуздать бешеный темперамент и взять себя в руки. Эта мысль позабавила. Наконец тот глубоко вздохнул и снова посмотрел Чжан Чжэ в лицо. - Не знал, что тебя это настолько задело. Меня извинит тот факт, что в храме я был слегка не в себе и бешено ревновал? «Кого к кому?» Эти слова Чжан Чжэ чуть не произнес вслух, но успел вовремя прикусить язык. - Мне больше нравится, когда мы говорим друг другу «ты», - отмер Се Вэй. Напоминание о кинжале у горла он решил проигнорировать. - И ты прав – этот разговор и мне не нравится. Давай лучше вернемся к поцелуям. Это приятнее. - Ты самоуверенный наглец. - Никогда не говорил, что святой и безгрешный. И не моя вина, что ты будишь во мне… - … зверя? Во взгляде Се Вэя мелькнул смех. Он пересел на лавку рядом с Чжан Чжэ, придвинулся близко, непозволительно близко, от чего стало жарко, и заглянул в глаза: - Могу я тебя поцеловать? Не дожидаясь ответа, Се Вэй снова протянул руку, желая коснуться щеки. Чжан Чжэ на короткое мгновение опустил веки, а потом, устыдившись самого себя, смело посмотрел ему в глаз. - Я… - он запнулся. – Я еще ни разу не целовался. Смейся. На скулы плеснуло алым. Се Вэй на секунду отвел глаза. Этот невероятный человек сейчас выглядел ужасно милым, немного испуганным и при этом невероятно отважным. Невыносимо было смотреть! А потом, снова поймав взгляд Чжан Чжэ, все же дотронулся подушечками пальцев до его щеки. Пальцы дрожали. Чжан Чжэ тоже ощутил эту дрожь, в его взгляде мелькнуло изумление. Он поднял руку и положил свою ладонь поверх ладони Се Вэя. - Ты… - Я не буду смеяться… Я… Это же такое сокровище… Я буду беречь твой первый поцелуй как самую заветную драгоценность… Когда неожиданно мягкие и теплые губы коснулись его губ, Чжан Чжэ зажмурился. - Пожалуйста, - шепот Се Вэя был едва слышен и щекотал губы, - открой глаза. Посмотри на меня… Я хочу, чтобы ты запомнил, кому подарил свой первый поцелуй. Чжан Чжэ судорожно выдохнул. А потом, собрав остатки мужества, прошептал: - Я не умею… Не знаю, как… - Я научу… Се Вэй мягко провел губами по его губам, чуть прихватил нижнюю зубами. Чжан Чжэ пронизала волна крупной дрожи. Кончик языка нежно, трепетно касаясь, обвел контур губ, мягко, без нажима толкнулся внутрь. Губы Чжан Чжэ инстинктивно приоткрылись – и горячий, умелый язык тут же вторгся в рот, лаская изнутри, трогая его язык. Чжан Чжэ застонал от невыносимости обрушившихся на него ощущений. И тут же оборвал стон, показавшийся ему недостойным мужчины. Се Вэй оторвался от его рта, заглянул в глаза глубоким и неожиданно понимающим взглядом. - Не сдерживайся. В этом нет ничего стыдного. И снова приник к губам, трогая языком язык, обводя десны, скользя по зубам. Чжан Чжэ показалось, что он сейчас потеряет сознание. Впервые в жизни ощущения, никогда не испытываемые раньше, неумолимо брали верх на его рациональным, трезвым, холодным разумом. Это немного пугало. Но трусом он никогда не был! Оставаться инертным больше не было никаких сил. Чжан Чжэ сдался, застонал и храбро попытался повторить то, что делал с ним Се Вэй. Когда он своим языком заплел чужой, хозяйничавший у него во рту, глаза Се Вэя расширились на пол-лица, он вцепился в рукава гунфу Чжан Чжэ. И простонал. Коротко. Глухо. Низко и вибрирующе. Чжан Чжэ тут же отстранился и уставился на него в немом изумлении. - Продолжай, - голос Се Вэя прозвучал хрипло и сдавленно. И немного… просяще? Чжан Чжэ зажмурился, пытаясь проанализировать свои чувства. Отвращения не было. Была только растерянность. Неуверенность. И решимость! Решимость распробовать поцелуи с Се Вэем по-настоящему! Он распахнул глаза, поймал чуточку пьяный взгляд Се Вэя, решительно обхватил его скулы ладонями и прижался к губам. Они тут же приоткрылись, впуская его язык, но Чжан Чжэ не спешил воспользоваться приглашением. Он трогал эти припухщие, влажные, сочные губы своими, скользил по ним, гладил, обводил кончиком языка, прихватывал зубами, посасывал, втягивая в рот. Он в самом деле целовался впервые в жизни, но откуда-то знал, что делать. Се Вэй в какой-то момент повторил его жест, что-то простонав, и их рты, раскрывшиеся навстречу этому поцелую, прижались с такой силой, что казалось – они сейчас выбьют друг другу зубы. Они целовались, как безумные, отбросив всякое стеснение, глубоко, жарко, мокро, что-то выстанывая в губы друг другу. Чжан Чжэ поражался тому, с какой легкостью он растерял свое привычное, чуть отстраненное хладнокровие. И каким неистовым и совсем не похожим на себя был сейчас Се Вэй. Они так увлеклись процессом, что даже не услышали, как повозка остановилась, как правивший лошадьми Цзянь Шу откинул полог, заглянул внутрь и чуть не рухнул с козел. - Ты чего? – подозрительно осведомился Дао Цинь. – У тебя такие глаза, словно ты призрака Пин Аня увидел. Цзянь Шу только очумело затряс головой. Дао Цинь секунду разглядывал друга, а потом сам потянулся откинуть полог. Цзянь Шу не успел остановить его руку. На целующихся Се Вэя и Чжан Чжэ Дао Цинь смотрел со своим обычным выражением на лице. То есть с безмятежностью Будды. - Бесстыжий! – Цзянь Шу отмер и вырвал полог из пальцев Дао Циня. – Чего таращишься? Дао Цинь перевел на него невозмутимый взгляд. - Наш Се Вэй обрел родственную душу. - А госпожа Цзян? - Она якорь. Привязывает. А этот… министр Чжан… уравновешивает. Дао Цинь, не находя нужных слов, повертел в воздухе пальцами. - Баланс? Ты хочешь это сказать? - Ну да. Наш бешеный, безумный, и этот – хладнокровный, сдержанный. Спокойный. - Это вот этот-то сдержанный? – Цзянь Шу показал глазами на полог. – Ощущение, что они сожрать друг друга хотят. И он поежился. А потом задумчиво проговорил: - Но в целом.. Характер прямо как у нашего. Помню, как он стоял, не шевелясь, когда наш целился в него из лука. - Не в него, - пробурчал Дао Цинь, - но да, выдержка железная. - И как он прикрывал нашего собой во время переворота гогуна Сюэ. А ведь даже мне было страшно. Цзянь Шу, с умным видом покивав сам себе головой, покосился на опущенный полог и проговорил под нос: - Главное, Люй Сяню не проболтаться. - А госпоже Цзян? – в глазах Дао Циня мелькнула усмешка. - С ней пускай сами разбираются, - проговорил задумчиво и покачал головой.- Однако… неожиданно. Цзянь Шу прочистил горло и постучал костяшками пальцев по стенке повозки. - Господин Се, господин Чжан, мы приехали. Двое внутри расцепились и немного потрясенно уставились друг на друга. Словно только что сообразили, что тут происходило. На лицах обоих читалось такое ошеломление, что они не выдержали и одновременно прыснули. Из повозки постарались выйти с максимально равнодушным видом. Только Се Вэй, разглядев выражение лиц своих стражников, процедил сквозь зубы: - Одно слово – и переломаю ноги. - Да, господин, - прозвучало в унисон, а едва Се Вэй и Чжан Чжэ отошли от повозки на пару шагов, им в спины прилетели отчетливые смешки. Чжан Чжэ обернулся, угрожающе прищурив глаза, и оба стражника, пряча усмешки, вытянулись во фрунт, старательно делая каменные лица. - Как ты их терпишь? - Они полезны и эффективны, ты и сам знаешь. Верны. И они моя семья. *** Едва они переступили порог цзюгуаня, как к ним бросился сам хозяин, кланяясь низко и подобострастно. - Господин советник Се! Как я рад вас видеть! Давненько вы не заглядывали! У нас новый повар, готовит как сам князь очага Цзао-шэнь! Стало понятно, что Се Вэй в этом заведении постоянный клиент и клиент, судя по поведению хозяина, уважаемый. Чжан Чжэ наблюдал за разворачивающимся перед его глазами действом с любопытством. - Я тоже рад видеть вас в добром здравии, господин Линху, - благодушно кивал трактирщику Се Вэй. – И блюда вашего бога очага мы с господином Чжаном непременно попробуем. Услышав имя спутника советника, господин Линху на мгновение замер, а потом, распрямившись, уставился на Чжан Чжэ во все глаза. И снова согнулся в поклоне, бормоча: - Прощу простить мою невнимательность, господин министр Чжан, я был невежлив и не поприветствовал вас как подобает! Чжан Чжэ едва заметно поморщился, он не любил подобострастия. Се Вэй заметил его реакцию и поспешил прервать словоизлияния господина Линху. - Моя обычная комната наверху свободна? Если да, мы бы хотели ее занять. И пока еда готовится, принесите нам чай. И вино. Самое лучшее, что у вас есть. - Да, господин Се, как пожелаете, господин Чжан. Ваша комната свободна всегда, мы никого в нее не пускаем. Прошу. Услышав про отдельную комнату, Чжан Чжэ поспешил спрятать улыбку. И подавить невесть откуда взявшуюся дрожь. Он что, предвкушает?! «Комната» оказалась не просто комнатой. Это были целые просторные покои в левом крыле, расположенные далеко от других помещений. Прекрасно оборудованные, довольно богато обставленные. В глубине которых, прячась за опущенными тяжелыми шелковыми занавесями, стоял широкий низкий футон. Они оба, замерев на пороге, одновременно бросили взгляд на этот предмет мебели. Переглянулись. Се Вэй поднял брови, Чжан Чжэ в ответ тонко улыбнулся. - Как прямолинейно. - У тебя учусь. Чжан Чжэ тряхнул головой и рассмеялся. Спустя секунду к нему присоединился и Се Вэй. - Здесь я обычно встречался по своими информаторами, - усаживаясь за стол, на котором уже плевался паром изящный глиняный чайник-исинь, проговорил советник. – Большей частью это были нюй-юэ из лучших столичных домов удовольствий. Кое-кто считал меня легкомысленным любителем женских прелестей. Бабником, проще говоря. Меня это полностью устраивало. - Понятно, у кого Динфей набрался таких повадок. - В отличие от Динфея я с ними только разговаривал, - педантично уточнил Се Вэй. – Хотя и Динфея не стоит недооценивать, он чрезвычайно умный парень. Себе на уме. - Я знаю, - спокойно согласился Чжан Чжэ. Он разливал тщательно заваренный чай по маленьким чашечкам, передавая одну Се Вэю, почувствовал, как пальцы советника, накрыв его пальцы, задержались дольше приличного. Это было привычно, хотя последние месяцы испытывать это волнующее и теплое прикосновение не доводилось. Чжан Чжэ поднял на Се Вэя лучащийся лукавством взгляд. Тот в ответ глянул озорно и весело. - Господин первый советник со мной флиртует? - Господин второй советник возражает? Фыркнули одновременно. Вторую чашку передавал из рук в руки уже Се Вэй, и Чжан Чжэ, накрыв его пальцы, легонько погладил их подушечками своих. У Се Вэя внезапно сбилось дыхание, он поймал своим потемневшим взглядом взгляд Чжан Чжэ, и оба замерли, словно загипнотизированные друг другом. Любое касание сейчас ощущалось особенно остро. И виной тому был маячивший на краю зрения футон… Момент оказался безвозвратно испорчен стуком в дверь и жизнерадостным голосом трактирщика: - Господин Се, господин Чжан, ваше вино и ваши блюда! Едой наслаждались в тишине, изо всех сил стараясь вкушать стряпню нового повара без спешки, посмеиваясь над собой и друг над другом. Футон за шелковыми занавесками так и манил поторопиться… Короче, они, похоже, совершенно осознанно испытывали терпение друг друга! Как люди вполне себе взрослые, оба прекрасно понимали, с какой целью они пришли в этот цзюгуань. И что неизбежно последует за трапезой. То есть первоначальной целью и в самом деле был совместный обед (или ужин), но сейчас-то намерение явно сменилось! И поглощение вкуснейших блюд, и распитие прекраснейшего, ароматного вина самоцелью быть перестали. Они превратились во что-то вроде прелюдии. Чжан Чжэ, всегда гордившийся собственной выдержкой, неожиданно сдался первым. И его вполне можно было понять – ведь если Се Вэй в такого рода делах был довольно опытен, то Чжан Чжэ, девственника во всех смыслах слова, буквально с потрохами сжирало любопытство! Он не собирался кокетничать перед самим собой – коли он согласился, коли принял предложение Се Вэя – и принял, честно скажем, преисполнившись энтузиазма (потому что сейчас он серьезно сомневался, кто кого целовал в повозке с большей жаждой), коли идея телесной близости с мужчиной, а конкретно с советником (!) не показалась ему отвратительной, какой смысл тянуть время? - Господин Се, тебе не кажется, что то, чем мы сейчас заняты, выглядит смешно? - И чем же мы заняты, что тебя рассмешило? Мне казалось, что мы…эм…ужинаем? Чжан Чжэ задумчивым взглядом окинул стол с почти опустевшими блюдами и плошками, пригубил чашу вина. - Ну раз мы только ужинаем, тогда мне, пожалуй, пора откланиваться. Благодарю, советник, все было очень вкусно. Чжан Чжэ, промокнув губы белоснежной салфеткой, неспешно поднялся, но ничего другого сделать не успел – оказался пойман железной хваткой сильных рук. Внутренне усмехнувшись, поднял глаза на Се Вэя и поразился той тьме, что сейчас царила в его взгляде. - Министр Чжан, я даже не подозревал, что ты способен на такие провокации. Не боишься разбудить во мне… - … зверя? – перебил Чжан Чжэ. – Не боюсь. - Такой смелый? - Нет, - покачал головой тот. – Просто уверен, что твой внутренний зверь больше не причинит мне вреда, ты его давно укротил. Се Вэй, не ослабляя, впрочем, своей хватки, на секунду прикрыл глаза, а потом притянул Чжан Чжэ к себе и накрыл губами его губы. - Другое дело, - выдохнул этот невозможный человек. Се Вэй чувствовал, что он улыбается, и постарался тщательно сцеловать эту лукавую улыбку. Распробовать ее вкус. Их губы двигались мягко, даже трепетно, немного неловко, и это было странно. Они же так отчаянно и бесстыдно целовались в повозке, а тут на обоих внезапно напала непонятная робость и неуверенность. Наверное, всему виной опять этот соблазнительный футон за шелковыми занавесками, к которому, как вдруг сообразил Се Вэй, они, не сговариваясь, легонько подталкивали друг друга. И он почувствовал, что плывет. Ему привычно было проявлять инициативу, его Нин-эр, такая дерзкая на словах, в постели была покорна и отдатлива. А тут он, кажется, впервые в жизни столкнулся с тем, кто готов сам проявить инициативу! И ему до дрожи захотелось отдать контроль, подчиниться, почувствовать, каково это – принимать ласки другого человека и дарить свои. В ответ! «Сами боги послали мне тебя, Чжэ-эр…» Добровольно отдавать кому-то контроль над собой было страшно. Для того, чтобы решиться на подобное, этому кому-то нужно было доверять. Доверять безоглядно! Се Вэй серьезно сомневался, что он способен на такое. Однако чувствовал, что человеку, которого держал сейчас в своих объятиях, он доверяет. Доверяет именно так – без оглядки. Вопреки всему своему горькому жизненному опыту. Это было незнакомое Се Вэю чувство. Волнующее и сладкое. Вряд ли Чжан Чжэ знал, какую бурю сейчас переживает Се Вэй, но по странному наитию действовал именно так, как тому хотелось. Он мягко, но настойчиво перехватил лидерство в поцелуе, сам задавал и напор, и глубину. Так же мягко, но настойчиво вел их обоих к ложу. Его руки, сильные, жаркие, настойчивые и в то же время мягкие, скользили по телу Се Вэя, даря и обещая. Единственное, что сейчас не устраивало советника, это то, что их тела были разделены таким непозволительным количеством слоев одежды! - С трудом верю, что ты девственник, - голос звучал прерывисто и хрипло. - Я быстро учусь, - таким же севшим голосом ответил Чжан Чжэ. – Какую оценку поставит мне наставник? - Ты еще не сдал экзамена, - Се Вэй, отвечая на поцелуи и ласки, рассмеялся немного задушенным и нервным смехом. – Но направление, которое ты выбрал, твоему наставнику определенно нравится! Не останавливайся! Чжан Чжэ никогда не останавливался на выбранном пути. Всегда, раз ступив, шел до конца. Хотя сейчас, когда он распутывал на Се Вэе пояс и завязки алого гунфу, руки у него немилосердно дрожали. Подавить эту предательскую дрожь никак не удавалось. Внезапно он осознал, что руки дрожат не только у него, что Се Вэй с задачей выпутать из слоев одежды его, Чжан Чжэ, справляется не лучше. Накрыв его руки своими, требовательно заглянул в глаза. - Кто из нас тут девственник? И с изумлением засмотрелся на то, как явно смутился советник. - Раздевать женщину и раздевать мужчину совсем не одно и то же. Чжан Чжэ не удержался, ахнул. - То есть… - Да, раньше я спал только с женщинами. Гордись. - Горжусь, - сдавленно выдохнул Чжан Чжэ и втянул Се Вэя в долгий, благодарный и трепетный поцелуй. «Божественно, - мелькнуло в затуманенном мозгу Се Вэя. – А ведь впервые целовался – сколько? – от силы пару часов назад. Интересно, он во всем так же талантлив?..» Мужества раздеть друг друга до полной наготы не хватило ни одному, ни второму. На мягкий широкий футон они опускались, оставшись в тонких нижних одеждах. Которые ничего не скрывали. Бережно уложив Се Вэя на спину, чему тот подчинился с легким и довольным, как показалось, вздохом, Чжан Чжэ навис над ним, распахнул на груди рубаху и принялся с исследовательским интересом разглядывать, а потом и трогать обнажившуюся кожу. Невесомо провел по горлу, резко выдохнув, когда под пальцами дернулся крупный кадык, огладил ключицы, заскользил по груди вниз, касаясь вмиг затвердевших крупных коричневых сосков. Положил ладонь на плоский живот, с наслаждением впитывая дрожь мышц. Внимательно, даже склоняя к плечу голову, оглядел впечатляющих размеров выпуклость, вздымавшую ткань нижних штанов в районе паха. Облизнул губы – Се Вэй вынужден был зажмуриться и заставить себя вспомнить ненавистную рожу гогуна Сюэ, чтобы не излиться от одной только этой картины. Когда горячая и немного влажная от волнения ладонь скользнула под пояс штанов и неуверенно, хотя и смело, накрыла и чуть сжала возбужденное естество, глаза Се Вэя распахнулись на пол-лица. И он сдавленно ахнул. Рука тут же замерла. Чжан Чжэ наклонился к его лицу и с тревогой попытался заглянуть в глаза. - Я… сделал что-то… неправильно? Рука, только что так восхитительно сжимавшая плоть, попыталась выскользнуть из штанов. Се Вэй тут же накрыл ее своей и мягко сжал. - Не смей. Я же сказал – не смей останавливаться! Ты делаешь все правильно. Чжан Чжэ еще долгое мгновение смотрел ему в глаза, наконец, словно прочитав там то, что хотел, склонился еще ниже, поцеловал и, обхватив восставшую плоть чуткими сильными пальцами, провел вверх-вниз. Словно на пробу. Прикосновение было робкое, неловкое, но у Се Вэя сдавило горло и перехватило дыхание. Эта простая незатейливая ласка оглушила. Реакция тела оказалась столь сильной и бурной, что у Се Вэя буквально потемнело в глазах. Хватило всего нескольких движений, чтобы он излился обильно и бурно. Чжан Чжэ вытащил руку из его штанов и с некоторым изумлением уставился на испачканную белесыми потеками ладонь. Разглядывал несколько долгих мгновений, а потом внезапно поднес ко рту и слизнул жемчужную каплю, что стекала по запястью. Се Вэю показалось, что он сейчас потеряет сознание. - Что… ты делаешь?! На лице Чжан Чжэ не отражалось никакой брезгливости, только любопытство. - Захотелось попробовать. Щеки и шею Се Вэя вмиг залило бордовым румянцем, он откинулся на подголовный валик и закрыл лицо локтем. - Надо же, - голос Чжан Чжэ звучал задумчиво и с оттенком удивления. – Не противно. Се Вэй застонал. - Естествоиспытатель, гуи тебя задери! Чжан Чжэ хмыкнул, футон скрипнул, на Се Вэя навалилось что-то тяжелое, жесткое и горячее, а губы ощутили жаркое дыхание. - Не хочешь тоже попробовать? Чжан Чжэ целовал глубоко и жадно, проникая языком в рот и действительно давая ощутить странный, немного солоноватый и горьковатый вкус. И Чжан Чжэ оказался прав – противно не было! Оценивая его реакцию, Чжан Чжэ чуть приподнялся на руках, и Се Вэй немедленно воспользовался этим, чтобы распахнуть его нижнюю рубаху, обнажая грудь. Сильно обхватил руками, уронил на себя, вжал, с каким-то чистым, оглушительным восторгом впитывая новое ощущение – контакта живой, влажной и горячей кожи с его, чувствительной и пылающей. Чжан Чжэ низко застонал, для него соприкосновение было чем-то еще более новым. Се Вэй, хищно улыбаясь, перекатил его на спину, прижимая к футону своим телом. Тот рвано выдохнул и, прикрыв глаза, откинулся на подголовные валики. Его пальцы вцепились в тонкую ткань на спине Се Вэя, притягивая сильнее и не позволяя отстраняться. Се Вэй и не собирался. Он лишь пошевелился, проезжаясь затвердевшим соском по такому же твердому и острому соску и вызывая еще один низкий, вибрирующий стон, и прижался губами к едва заметному тонкому шраму на горле Чжан Чжэ, оставленному его кинжалом. Чжан Чжэ замер. - Прости, - едва слышно шепнул Се Вэй. – Прости, я… Я всю жизнь делал вид, что я неуязвим, я старался никогда и никому не показывать своей слабости… Я считал, что этим обязательно воспользуются, чтобы унизить… шантажировать… Я хотел, чтобы все считали меня сильным человеком без слабых мест… Особенно я боялся выглядеть слабым в твоих глазах… А ты увидел меня… таким… беспомощным… полностью в чужой власти… Я испугался. И от страха и паники впал в бешенство… Прости. Чжан Чжэ крепко его обнял, положив ладонь на затылок. Запустил пальцы в густую черную гриву, вынул из гуаня шпильку и пропустил между пальцами бесконечную шелковую прядь. Чуть повернул голову и коснулся губами влажного виска. Се Вэй облегченно выдохнул. Его простили. - Не расскажешь?.. - Расскажу. Той ночью я очнулся под горой трупов. Я не помню, почему и как я остался жив. Я выбирался из этой мертвой горы и думал, что она бесконечна и я из нее никогда не выкарабкаюсь. Когда все же вылез, с неба валил густой снег, но холода я не чувствовал. Только дикий ужас, потому что трупы вокруг меня рвали на куски дикие кошки. Я был уверен, что эти твари сожрут и меня. Кричал так, что сорвал голос и еще долго потом не мог говорить. Пин Ань, когда его солдаты приволокли меня к нему, даже думал какое-то время, что я немой. Но зачем-то сохранил мне жизнь. С тех пор каждый раз, когда холодало и шел снег, меня накрывало приступами безумия. - Ш-ш-ш, - Чжан Чжэ прижал его к себе еще теснее. – Все, замолчи. Никогда больше об этом не вспоминай. Это все в прошлом и там пускай и остается. У тебя больше нет повода об этом помнить. Се Вэй медленно высвободился из объятий, лег на бок, опираясь на локоть, заглянул в лицо, осторожно накрыл шрам на горле. - Ненавидел меня? Чжан Чжэ отрицательно качнул головой. - Нет. Скорее жалел. Ну и… было очень обидно. - А тогда, в горах, в метель, было страшно? Я ведь мог убить тебя. Чжан Чжэ поднял на него глаза, в которых плескалась усмешка. - Некогда было бояться. Правда, потом я все же испугался. Когда дрова рубил. Оба тихонько рассмеялись. - Ты невероятный человек, Чжан Чжэ. Подозреваю, один такой на всю Поднебесную. «И достался мне», - договорил мысленно. Се Вэй склонился к его лицу, тронул губами губы. - Можно, - прошептал, отводя полу полураспахнутой нижней рубахи, - я сниму с тебя это? - Ты же знаешь, что обнажаться неприлично? - Ну и что? Побудем неприличными, все равно никто не узнает. Се Вэй хмыкнул и быстро выпутал Чжан Чжэ из тонкого полотна. Приподнялся, разглядывая. Чжан Чжэ отчаянно покраснел и попытался прикрыться руками. Се Вэй не дал. - У тебя красивое тело. Он снова поцеловал шрам на горле, спустился губами ниже, к ключицам, провел языком влажную дорожку по груди вниз, обвел вмиг затвердевшие соски. Чжан Чжэ под ним лежал, не шевелясь, и боялся даже дышать. И пытался разобраться в том, что чувствует. Перед глазами плавал туман, тело буквально горело от прикосновений Се Вэя. Никогда раньше ничего похожего он не испытывал. И не думал, что испытает. Потому что не знал, что такое возможно – пылать каждым чи кожи, сгорать и жаждать еще! Губы Се Вэя тем временем спустились еще ниже, он целовал впалый жесткий живот, трогая губами грубый шрам от клинка стражника Синъу, полученный тогда во дворце. И что-то шептал. Потом теплым дыханием накрыло и другой шрам, на боку, от кинжала наемного убийцы. - Перестань, - очень тихо, прерывающимся голосом попросил Чжан Чжэ. – Перестань чувствовать себя виноватым. Это не твоя вина, а тех подонков. - Все равно моя, - уткнувшись лбом в живот, пробурчал Се Вэй. – Это ведь я вовлек тебя во все это. Чжан Чжэ чуть приподнял голову и коснулся темного затылка: - Мы об этом уже говорили. Я сам захотел. Се Вэй оторвал от такого теплого и удобного живота лицо и улыбнулся: - И я ни о чем не жалею. Чжан Чж' фыркнул и дернул его за черную прядь. И тут же захлебнулся вдохом, потому что Се Вэй быстро распустил завязки на поясе штанов, спустил их на бедра и прижался щекой к возбужденному естеству, уже ронявшему прозрачные тягучие капли с навершия. Длинные пряди волос щекотали кожу живота, и всего этого было так много, так оглушительно много, что Чжан Чжэ ахнул и излился. Жемчужные капли попали Се Вэю на лицо, тот улыбнулся какой-то шалой улыбкой, стер их и облизал пальцы. Лицо и шею Чжан Чжэ жарко залило алым румянцем, он зажмурился. И услышал сочащийся самодовольством голос Се Вэя: - Наконец-то хладнокровный господин Чжан утратил свою легендарную выдержку. Горжусь собой. Чжан Чжэ оторвал ладонь от лица, приоткрыл один глаз и уставился на Се Вэя, который облизывался, как кот, нанюхавшийся кошачьей мяты. Тот был раскрасневшимся, растрепанным, с припухшими губами, дышал тяжело. Чжан Чжэ даже подумать не смел, что советник Се может быть таким и что ему, Чжан Чжэ, будет позволено эту впечатляющую картину увидеть. - На себя бы посмотрел, - скривил он губы в саркастической усмешке. – Так что мне тоже есть, чем гордиться. Се Вэй тихонько зарычал, приподнялся было, чтобы припечатать Чжан Чжэ к постели, но его опередили. Се Вэй сам не понял, как оказался на спине, беспомощно раскинув руки и ноги. Чжан Чжэ, тяжело и жарко навалившись сверху, выбил его дыхание и вжал в футон. - Моя очередь избавлять тебя от этих тряпок, - пропыхтел, сдирая с Се Вэя нижние одежды. И замер, расширившимися глазами разглядывая распростертое под ним тело. Поджарое, жилистое, с четко очерченными мышцами. Испещренное шрамами. - Какое кощунство, - проговорил тихо и горько, - так изуродовать такое прекрасное тело, такую кожу… Ненавижу. И зажмурился. Се Вэй, сморгнув с ресниц неизвестно откуда взявщиеся слезы, приподнялся и трепетно коснулся кончиками пальцев щеки. - Не надо. В них история моей жизни. И я ими даже… горжусь. - Ну и глупец. Чжан Чжэ уже пришел в себя и сделал то, что ему уже какое-то время ужасно хотелось – устроился на Се Вэе, плотно прижимаясь кожей к коже. И ошеломленно выдохнул. Ощущение оказалось еще жарче и сильнее, чем он мог мечтать. Се Вэй тихонько рассмеялся, оплел его за спину руками, вжал в себя еще плотнее, и шепнул в трогательно алеющее ухо: - Идеально. Лежать так, пропитываясь чужим теплом и слушая, как постепенно выравнивается дыхание и биение сердец, было так покойно и уютно, что оба не заметили, как задремали. Проснулся Се Вэй от невнятного шепота рядом. - Как же это оглушительно хорошо… - Чжан Чжэ произносил эти слова едва слышно и явно еще в полусне, не отдавая себе отчета, - но как же мало… В следующий раз надо попробовать продержаться подольше… Се Вэй приподнялся на локтях и с изумлением уставился на толком еще не проснувшегося Чжан Чжэ. - В следующий раз?! Видимо, он произнес это вслух, потому что спина под его ладонью вмиг окаменела. Чжан Чжэ, помедлив и явно придя в себя, завозился неловко, отползая подальше, а потом сел спиной к Се Вэю, кутаясь в покрывало. - Простите, советник. Мне следовало получше следить за собственными словами. Еще раз прошу простить, я… все неправильно понял. Чжан Чжэ поднялся, покрывало упало на пол, и он, полностью обнаженный, потянулся за одеждой и принялся торопливо и неловко облачаться. Се Вэй же словно прирос к футону и не делал попытки его остановить. Только проводил расширившимися глазами до двери. Уже на пороге Чжан Чжэ обернулся, пряча глаза: - Благодарю за сегодняший вечер. Я… Он как-то обреченно махнул рукой и вышел. Вот тут-то Се Вэй ожил и, бормоча под нос ругательства, мгновенно оделся и бросился догонять. Догнал уже в самом низу лестницы, ухватил за плечо. - Стой! Плечо под его пальцами было каменным. Неживым. - Вы что-то хотели, господин советник? – голос звучал глухо, Чжан Чжэ даже не попытался обернуться. На неуловимо короткое мгновение на Се Вэя накатило бешенство. Но усилием воли он этот порыв подавил. Рука на плече расслабилась, пальцы уже не вцеплялись, причиняя боль, а удерживали мягко, но настойчиво. Спустившись на ступеньку, чтобы стоять вровень, Се Вэй наклонился и проговорил так, чтобы слышал один Чжан Чжэ: - Ты все неправильно понял. - Да, - согласился тот. – Я все неправильно понял. - Вот же упрямый! Ты снова что-то себе напридумывал! А я всего лишь… всего лишь был потрясен твоими словами… Я не ожидал от тебя такого услышать! Я… Дьявол, Чжан Чжэ, ты единственный, кто заставляет меня оправдываться! Чжан Чжэ слегка повернул голову и искоса посмотрел в лицо Се Вэю, пытаясь его прочитать. Се Вэй же, сообразив, что неосознанно гладит плечо, нежно и немного виновато, движения обрывать не стал, а подвинулся еще ближе. - Пожалуйста, не надо так. Я… счастлив был услышать твои слова. Я тоже хочу следующего раза. Со стороны их разговор выглядел очень напряженным, понять, о чем они говорят, было невозможно, и посетители цзюгуаня, позабыв об остывающих на столах деликатесах, во все глаза следили за стычкой двух самых могущественных придворных императора Шэнь Лана. Когда еще такое зрелище доведется увидеть! Чжан Чжэ заметил эти взгляды и внезапно ему стало ужасно весело. Он чуть склонился к Се Вэю и прошептал, едва сдерживая смех: - Завтра вся столица будет обсуждать ссору советника Се и министра Чжана в цзюгуане! Се Вэй при его словах сначала нахмурился, а потом, подняв глаза и рассмотрев всю картину, чуть не прыснул. - Подыграем? Он жестко развернул Чжан Чжэ лицом к себе и, старательно делая зверское выражение лица, произнес довольно громко: - Министр Чжан, мы не договорили! Чжан Чжэ в ответ набычился, пряча плескавшийся в глазах смех: - Что еще вы, советник, можете мне сказать?! Переругиваясь и изо всех сил стараясь не рассмеяться в голос, они снова поднялись на второй этаж. - Хозяин, - властно бросил через плечо Се Вэй, - еще вина. - Несу-несу, господин советник! Дао Цинь и Цзянь Шу, сидевшие в самом углу зала, едва сдерживались, чтобы не расхохотаться и не испортить весь спектакль. Они-то очень хорошо знали своего господина и друга, чтобы не понять происходящего. - Министр Чжан-то каков, а? – пихая друга ногой под столом, восхитился Цзянь Шу. – А я говорил, что они друг друга стоят! - Мгм, - коротко согласился Дао Цинь и отхлебнул чая. Первое, что сделал, вернувшись в покои, Чжан Чжэ, это опустил плотные шелковые занавеси, скрывая от чужого глаза развороченную постель. - Надо будет не забыть заправить, чтобы не оставлять улик. Се Вэй не выдержал и расхохотался, откидывая назад голову. - Сразу виден следователь. Легко и заразительно хохочущий первый советник оказался зрелищем поразительным. Чжан Чжэ смотрел во все глаза. - Ни разу не видел, чтобы ты так смеялся. Я и улыбающимся-то тебя увидел лишь недавно. Се Вэй немного смущенно подергал себя за нос. - Один мудрый человек как-то сказал мне – если происходит контакт двух объектов, они оба изменяются. Приобретают или теряют, но оба становятся другими. - Сюэнин сильно на тебя повлияла. - Да, - подходя вплотную, в полголоса проговорил Се Вэй, - она меня изменила. Но ты… Ты изменил меня еще сильнее. Се Вэй мягко обнял Чжан Чжэ за пояс, заглянул в глаза. - Нин-эр изначально была на моей стороне, но ты… Я смотрел на тебя и не мог не проникнуться твоей принципиальностью и честностью, твоей приверженностью собственным принципам, твоей отвагой и стойкостью. Я не мог не оценить того, как ты, идя временами против себя самого, тем не менее старался понять меня и мои цели, оценить объективно, отстраняясь от неприязни и чувства соперничества. Поверь, мало есть на свете людей, способных на это. Я не мог… не мог не проникнуться, не попасть под твое очарование… Не мог не начать доверять даже вопреки выработанным за двадцать лет привычкам. - Какие странные вещи ты говоришь, - Чжан Чжэ смотрел пристально и при этом мило румянился скулами. – А чего тогда накидывался как бешеный чуть не каждый раз?.. Се Вэй опустил глаза и усмехнулся: - Думаешь, мне от этого всего не страшно было? - Боялся себя и… снова попасть в зависимость от кого-то другого? - Ты понимаешь, - кивнул Се Вэй и привлек его еще ближе. – Людей, кому я могу открыться, по пальцам одной руки пересчитать можно. Пустить в этот круг кого-то еще… Знаешь, это трудно. И опасно. - То есть меня ты пустил? - Нет, - Се Вэй качнул головой, по губам зазмеилась лукавая усмешка, - ты как-то сам влез. Се Вэй с удивившей и его самого, и Чжан Чжэ нежностью коснулся пальцами щеки. - И знаешь… Так, как я открываюсь тебе, я не открывался никому другому. Даже Нин-эр. И мне от этого немного страшно. Чжан Чжэ повторил его жест, посмотрел в глаза. - Я не обману твоего доверия. Поцелуй получился мягким и трепетным, без нажима, просто едва ощутимое теплое касание губ, но от него в груди стало жарко и тесно. И тут из-за дверей раздался жизнерадостный голос господина Линху: - Ваше вино, господин советник! Они просто не могли не рассмеяться. *** На празднование ста дней со дня рождения двойняшек в поместье Се съехалось море гостей. Короткий визит нанес даже сам император, здоровье которого стало заметно лучше после того, как оба его советника, и Се Вэй, и Чжан Чжэ, дружно настояли на посещении дворца матушкой Йе. Шэнь Лан поначалу отнесся к идее скептически, он давно смирился с мыслью, что его дни сочтены, но когда перед старой слепой женщиной в земном поклоне согнулся главный императорский лекарь, заподозрил, что не все тут так просто. - Баошань саньжэнь, - благоговейно прошептал лекарь Цюй, боясь поднять на гостью взгляд. - Мальчик Цюй? – глядя в простанство белесыми бельмами, прислушалась к голосу знахарка. - Вы меня помните, госпожа! – чуть не расплакался убеленный сединами «мальчик». - Я помню всех своих учеников. «Народная знахарка? – подивился Шэнь Лан. – Ну-ну». Обхватив запястье хворого императора неожиданно сильными и цепкими пальцами, матушка Йе долго слушала пульс, беззвучно шевеля сухими губами. - Ты настоящий государь, - произнесла наконец. – Позволил отравить себя, чтобы раскрыть и подавить заговор… Редко такое встретишь. Что касается твоей болезни… Вылечить я ее не смогу, слишком поздно меня позвали. Но продлить твои дни и позволить жить относительнь комфортно в моих силах. Старая женщина без малейшего стеснения обращалась к императору на «ты», а стоявшие у трона доверенные евнухи только молча открывали рты на такое панибратство. Сам же император нисколько не возражал. - Я позову лекаря Чжоу с его золотыми иглами, мы проведем несколько процедур. Потом будешь пить отвары. - Мои лекари к вашим услугам, матушка Йе. - Нет, - покачала та седой головой. – И дело не в недоверии. Мало просто сварить правильно, нужно еще кое-что, чего у твоих целителей нет. Варить будет моя внучка, а ты регулярно пить. - А вы, – внезапно она повернула незрячие глаза на обоих евнухов, молодого Чжана и пожилого Вана, - головой будете отвечать за сохранность снадобий и за то, чтобы никто посторонний к ним не приближался! В гости приехала и принцесса Чжии. После того, как венценосный брат практически освободил ее от дворцовых повинностей, она вздохнула свободно, легко признала статус близкой подруги госпожи Цзян и открыто начала встречаться с генералом Ян Линем, главнокомандующим армий империи, чем осчастливила Сюэнин. Сейчас они, уединившись от суеты, стояли на галерее главного павильона поместья, совершенно по-детски грызли сахарные леденцы на палочке и наблюдали за вереницами гостей, суетой слуг и вообще всем этим шумным балаганом. Внимание принцессы внезапно привлекли две мужские фигуры в саду возле чайного домика. Се Вэю и Чжан Чжэ, судя по всему, тоже надоели шум и суета, и они вдвоем прохаживались по дорожкам под ветвями буйно цветущих персиков и груш, отцветающих, но по-прежнему прекрасных слив мэйхуа, только начавших распускаться магнолий и гибискусов. «Интересно, о чем они говорят?», - Чжии стало ужасно любопытно. Со стороны разговор казался спокойным и свободным, словно между двумя близкими людьми. Но у принцессы в голове не укладывалось, как могут быть близки эти двое, за жесткими словесными баталиями которых она и сама наблюдала не раз. Легкий порыв ветра осыпал мужчин дождем разноцветных лепестков, они запутались в длинных, спускавшихся ниже пояса волосах. Се Вэй, улыбаясь, принялся выбирать их из прически Чжан Чжэ. - Первый раз вижу тебя не с тугим пучком, а вот так, с распущенными волосами, - Се Вэй шутливо дернул длинную прядь. – Знал бы ты, как ты красив с такой прической. - Прекрати, - Чжан Чжэ сделал вид, что недоволен, и слегка отстранился, впрочем, не настолько далеко, чтобы Се Вэй не мог дотянуться. – Я не барышня, чтобы такие слова мне говорить. Се Вэй, заметив, как его спутник заалел скулами, тихо рассмеялся, сорвал нежно-золотистый цветок гибискуса и воткнул его в прическу Чжан Чжэ вместо шпильки. - Нинин, - озадаченно и одновременно изумленно вытаращилась на эту картину принцесса Чжии, - подскажи, на что я сейчас смотрю?.. Сюэнин проследила ее взгляд, мягко и лукаво улыбнулась и покосилась на подругу с откровенным любопытством. - Что ты имеешь в виду? - Не делай вид, что не понимаешь! Вон те двое! - Ты смотришь на двух счастливых идиотов, - Сюэнин уже откровенно веселилась, наблюдая шокированный вид принцессы. - Ты хочешь сказать, что… что они… - Чжии беспомощно показывала пальцем на смеющихся Се Вэя и Чжан Чжэ. - Что они – что? И показывать пальцем неприлично. - Они… они… - Чжии все никак не могла то ли подобрать слов, то ли их произнести. - Просто мой волк наконец обрел пару, - сжалившись, наконец, над подругой, озвучила Нин-эр прилично и метафорично звучавшую версию. - И тебя это не трогает? Да как такое вообще возможно?! Они же… - Они не враги и никогда ими не были. И нет, я не тревожусь, -покачала она головой с улыбкой. – Я счастлива, что оба моих мужчины счастливы. Покосившись на принцессу, озорно добавила: - Все три моих мужчины. - Я не знала, что ты такая жадная, - Чжии шутливо стукнула подругу по плечу, но отвлечь себя от темы не позволила. – Почему ты сравнила их с волками? - А разве не похожи? Когда я смотрю на них, мне все время видится картина: два огромных и свирепых горных волка сошлись нос к носу, но вместо того, чтобы сцепиться в смертельном поединке, встали плечом к плечу против всего мира. Один матерый, битый жизнью, весь в шрамах, второго жизнь тоже потрепала, но не так сильно. Но когда он набьет столько же шишек, как первый, станет так же опасен. А вдвоем они опаснее не в два, а в десять раз! - Как… поэтично. Чжии внимательно посмотрела на Сюэнин, перевела взгляд на мужчин в глубине сада и внезапно расхохоталась. - Что смешного? - Просто представила двух черных косматых волчар ростом с теленка, мирно нюхающих цветочки. *** Летом, когда в императорском саду пышно цвели пионы, Шэнь Лан, императрица и благородная супруга Цинь пригласили столичную знать полюбоваться цветами. Прибыли все, и первый советник Се с женой, и второй советник Чжан, и много других благородных господ. Пока Шэнь Лан в компании обоих своих доверенных советников, младшего брата принца Шэнь Цзе и командующего Ян Линя наслаждался ароматным чаем и неспешной беседой в тени огромного османтусового дерева, принцесса отвела Сюэнин в сторонку. - Я приготовила тебе подарок, - прошептала Чжии заговорщическим тоном и одним движением развернула перед опешившей подругой длинный свиток. Сэюнин замерла с открытым ртом. Это была мастерски нарисованная картина в стиле гохуа. С нее смотрели два огромных волка. Они стояли плечом к плечу на скальном выступе возле искривленного ветрами горного кедра, едва заметно скалили клыки и смотрели с холодной яростью в желтых глазах. В одном звере Сюэнин, тихонько и потрясенно ахнув, безошибочно опознала Се Вэя, во втором – Чжан Чжэ. - Кто это нарисовал?! - Я сама. - Ваше Высочество, вы гениальный художник, - Нин-эр низко присела. - Прекрати! – фыркнула Чжии. – Нравится? - Безумно. Ты словно заглянула мне в голову! - Ого! – послышалось внезапно за спинами подруг, и между ними втиснулся генерал Ян. – Какая аллегория! Кто это так изобразил брата с хоу Чжаном? Обе молодые женщины, изумленно приоткрыв рты, уставились на Ян Линя. - Ты, - ткнула его пальцем в бок Сюэнин, - с чего взял, что это Се Вэй и Чжан Чжэ? - Только совсем слепой и бесчувственный не увидел бы сходства. Кто автор этого шедевра? Я хочу заказать такой рисунок и для себя! - Так и быть, - принцесса Чжии гордо подняла носик, - по дружбе нарисую там и тебя. Юным волчонком, путающимся у матерых под ногами. - Не может быть! – преувеличенно восторженно воскликнул Ян Линь, предусмотрительно пропустив мимо ушей шпильку про «путаться под ногами». - Это нарисовали вы, Ваше Высочество? Разрешите пасть к вашим ногам! Вы гениальны и несравненны! - Фигляр, - фыркнула Чжии. – Но так и быть, нарисую что-нибудь для вас, генерал Ян. - А для Чжан Чжэ? – тихонько попросила Сюэнин, бережно сворачивая свиток с картиной. – Парную к этой? - Вы нагружаете работой особу императорских кровей и при этом совершенно бессовестно. И бесплатно, - нарочито тяжело вздохнула принцесса. – Кстати, госпожа Цзян не думает, что нашего прекрасного министра Чжана пора женить? Ян Линь с ужасом вытаращился на принцессу. Та же, заметив этот взгляд, глянула в ответ с опасным блеском в глазах. - Только попробуй проболтаться! Ян Линь опустил веки, пряча смех. - Бедный Чжан Чжэ… *** Пятнадцатый день восьмого лунного месяца, Праздник середины осени, пришелся на цюфэн. В поместье Се опять было шумно и многолюдно, в воздухе умопомрачительно пахло выпечкой – расстарались два повара, и местный, и повар поместья Чжан, которые напекли горы самых разных юэбинов с самыми разными начинками. Ее Высочество принцесса Чжии и госпожа поместья Се Цзян Сюэнин изрядно огорошили сразу троих – Се Вэя, Чжан Чжэ и Ян Линя, преподнеся каждому внезапный подарок. Принцесса сдержала слово – картин с волками теперь стало три. Первая – та, которую Чжии показала Сюэнин в императорском саду. Вторая – для Чжан Чжэ: те же два громадных свирепых волка, один стоит в боевой стойке, чуть пригнув голову и скаля клыки, а второй, тоже скалящийся, припал на передние лапы и защищает первому горло. У Сюэнин при виде этого рисунка защемило сердце. На третьем рисунке волков было уже трое – два матерых стояли спокойно и даже безмятежно, наблюдали за тем, как перед ними, широко расставив мощные лапы и показывая белоснежные клыки, в воинственной позе стоит совсем молодой волк, явно настроенный защищать своих старших ценой собственной шкуры. Двое за его спиной, хоть и стоят спокойно, но видно, что в любой миг готовы кинуться в бой, прикрывая молодого. «Волчий триптих» принцессы Чжии произвел на всех присутствующих глубочайшее впечатление. Мастерство художника было столь велико, а аллегория настолько очевидна, что, рассматривая детали, гости даже шептаться об увиденном опасались. Потому что – волки же! Ян Линь, несколько долгих мгновений рассматривавший подаренный ему рисунок, вдруг отвернулся, пряча явно повлажневшие глаза. Се Вэй тут же опустил ладонь своему шиди на плечо, сжал, успокаивая и ободряя. Они с Чжан Чжэ смотрели на обе картины с двумя волками со странным выражением лица. - Мы с тобой настолько… очевидны? – севшим голосом прошептал Чжан Чжэ. - В том, что мы союзники? Думаю, это даже самые туповатые придворные чиновники поняли. Чжан Чжэ тонко улыбнулся и склонился в низком поклоне перед принцессой. - Ваше Высочество, у вас весьма интересный взгляд на нас с господином советником. И на генерала Яна. Волки… Надо же. - Мне очень нравится, - вмешался Се Вэй. – Волки вообще интересные твари. Мне нравится эта аллегория. - Что ты в ней видишь? – заинтересовался Ян Линь. - Верность и преданность. Толпа за их спинами тихонько зашумела. - Я лишь художник, воплотивший чужую идею, которая произвела на меня сильное впечатление. За саму аллегорию благодарите госпожу Цзян. Когда перед ней склонились в ритуальном поклоне три самых влиятельных человека империи Цинь после императора, Сюэнин вынуждена была загораживать вспыхнувшее румянцем лицо рукавом ханьфу. С этого дня фрагменты «Волчьего триптиха» принцессы Чжии украшали парадные покои трех поместий, Ян, Се и Чжан. А император Шэнь Лан в ультимативной форме потребовал от младшей сестры нарисовать для него такой же рисунок! К выполнению заказа венценосного брата Чжии подошла с полной ответственностью (потому что знала, что попросит в качетстве награды – разрешение на брак с генералом Яном! И пускай Его Величество только попробует отказать!), и из-под ее кисти вышел еще один шедевр. Брата она изобразила человеком с потрясающим портретным сходством. Император стоял, выпрямившись во весь рост, всем собой выражая величие и непреклонность. На первом же плане картины – три волка попирали мощными лапами тушу огромного свирепого вепря, в котором только слепой не узнал бы гогуна Сюэ. Император был доволен. Свиток с рисунком украсил собой тронные покои дворца. Отныне каждый присутствовавший на императорских советах и приемах мог видеть, что грозит любому, кто покусится на покой и безопасность империи Цинь. Дразнить императорских волков дураков не находилось. *** В поместье Се вовсю готовились отпраздновать первый год жизни двойняшек. Сюэнин подписывала приглашения, которые надо было разослать гостям. К делу она пристроила и супруга и сейчас с озорством в глазах наблюдала, как грозный первый советник старательно выводит иероглифы своим каллиграфическим почерком. - Кстати, - отложив в сторону очередное приглашение, вроде между делом обратилась она к мужу, - мы с Ее Высочеством решили, что пора женить нашего Чжан Чжэ. Се Вэй поставил огромную кляксу на подписываемом им листе. Поднял на жену пораженный взгляд. - Вы… что? Прокашлялся. - Будешь ревновать? – Сюэнин не могла упустить возможности подразнить супруга. - Нин-эр! – Се Вэй подавился вздохом. - Неужели ты думаешь, что я не в курсе ваших отношений? Ты удивляешь меня, муж мой. Никто лучше меня не знает вас обоих. Конечно, я заметила. В пальцах Се Вэя пополам сломалась дорогая кисточка для каллиграфии. Он сделал пару дыхательных упражнений и поднял на жену вопросительный взгляд. - И… что? - Моя очередь ревновать к Чжан Чжэ, тебе не кажется? Или Чжан Чжэ? – Сюэнин откровенно развлекалась и дразнила мужа. - Нин-эр! – в голосе Се Вэя прорезался фирменный рык младшего наставника, пытающегося одернуть нахальную ученицу. - Чжан Чжэ человек благородный, он не станет уводить у меня мужа, - глаза Сюэнин смеялись. – Ты тоже человек благородный, ты не бросишь жену с двумя детьми. Так что мне не о чем беспокоиться. - Однако, - она шаловливо постучала себя по губам кисточкой, - безопаснее будет его все-таки женить. - Вообще-то я хотел спросить о другом, - Се Вэй справился с собой и улыбнулся в ответ немного саркастической улыбкой. – Чжан Чжэ в курсе ваших планов? - Только посмей ему об этом сказать! Даже Ян Линь молчит! Ой. - Та-ак, братец, значит, в курсе вашей затеи? - Принцесса убедительно попросила его ничего не рассказывать, - в голосе Сюэнин мелькнула покаянная нотка. Мелькнула и пропала. – И ты же не станешь спорить с тем, что такой человек, как хоу Чжан, просто обязан обзавестись наследниками рода? Се Вэй рассматривал жену, подперев голову рукой и не скрывая изумления во взгляде при виде такого энтузиазма. - И что – уже есть кандидатки в супруги? Кандидатка была. В свите принцессы где-то в конце весны появилась новая девушка, младшая дочь одного из уездных чиновников Цзиньлиня, протеже императора. Барышня Цю была юна, скромна, хороша собой, довольно образованна для провинциалки и, что главное, сразу же приглянулась принцессе своей немного наивной открытостью. - Мне нужно побыстрее пристроить ее в хорошие руки, - делилась планами с подругой принцесса. – Пока ее либо не сожрали при дворе, либо не испортили. Барышня Цю сопровождала принцессу на Празднике середины осени, лукавая Чжии издали показал ей Чжан Чжэ. - Советника Се Вэя ты видела при дворе. А министра Чжана? - Это тот, кого чиновники боятся почти так же сильно, как господина Се? - Его самого. - Нет, - тихонько ответил барышня Цю. – Он, наверное, страшный, раз его так боятся. - Разве Се Вэй страшный? - Господин Се очень красивый, но пугающий. Я его боюсь. Чжии посмеялась тихонько и, взяв юную барышню за плечи, развернула в сторону сада. - Во-он тот мужчина рядом с советником и есть министр Чжан Чжэ. Чжан Чжэ снова был с распущенными волосами, убранными высоким изысканным гуанем. И улыбался, слушая Се Вэя. Барышня Цю оцепенела. - Какой он красивый… - И совершенно неженатый, - шепнула ей на ушко принцесса. Милое нежное ушко вмиг покраснело. - Госпожа, зачем вы меня дразните… - Барышня Цю, как мы с принцессой решили, самая подходящая партия. Ты знаешь ее отца – ты сам рекомендовал его в уезд Цзиньлинь. - Отца знаю, а саму барышню нет. - Боишься отдать Чжан Чжэ ненадежному человеку? – поддразнила Сюэнин и получила в ответ обжигающий взгляд. – Она младшая дочь господина Цю. Девочка очень милая, скромная, совершенно еще не испорченная столицей, к тому же довольно образованная. - Красивая? – ревниво поинтересовался Се Вэй. - В свите принцессы некрасивых нет. Помедлив, деловито сообщила: - Попрошу принцессу привезти ее с собой к нам на праздник. Глядишь, сыграем сразу четыре свадьбы. Пятую придется играть отдельно. - Какие четыре свадьбы?! – поперхнулся Се Вэй. – Какую – пятую?! - Ну пятую должен одобрить император, как-никак его младшая сестра собралась замуж за генерала Яна. Остальные четыре наши. Ты, как обычно, погряз в государственных делах и не видишь того, что творится у тебя под носом. Дао Цинь очень трогательно ухаживает за Лян-эр, Цзянь Шу – за Тан-эр, а наш Люй Сянь потихоньку оттаивает рядом с Мей-Мей, внучкой матушки Йе. Чему лично я очень рада. Вряд ли Фанъинь счастлива видеть его потухшие глаза. А так он снова начал улыбаться. - Я разорюсь, - обреченно прикрыл глаза Се Вэй. Сюэнин звонко расхохоталась. *** Хоу Чжан Чжэ, второй советник императора и первый министр министерства наказаний, принял свою судьбу в лице барышни Цю Ляньхуа покорно. Сложно противиться мягкому, но настойчивому натиску принцессы и госпожи Цзян, особенно когда на тебя смотрят снизу вверх такими сияющими глазами. К тому же девушка полностью оправдывала свое имя – цветок лотоса. Была нежна, чиста, тиха и скромна. Министр Чжан, привыкший общаться с Сюэнин и принцессой Чжии, втихомолку дивился тому, что на свете есть, оказывается, и такие вот неземные создания. Свою роль сыграл и долгий откровенный разговор с Се Вэем. В поместье Чжан первый советник тогда провел больше суток безвылазно. Они пили, занимались любовью, а между делом Се Вэй убеждал друга, что этот брак ничего не изменит между ними. - Я ее не люблю! И считаю нечестным брать в жены женщину, к которой не испытываю чувств! Я не хочу ее обманывать! Она чиста и невинна, она не заслуживает такого супруга, как я. - Глупый ты, - обнимая его и ласково перебирая длинные лаково-черные пряди, убеждал Се Вэй. – Я знаю тебя, знаю, что ты будешь хорошим мужем, будешь относиться к ней с уважением, беречь ее, сделаешь счастливой. Принцесса доверяет тебе, Нин-эр доверяет тебе. Просто подумай, как была бы счастлива твоя матушка, если бы ты подарил ей внуков… - Это нечестный прием, - простонал Чжан Чжэ. И сдался. Свадебную церемонию проводили в поместье Чжан, богато украшенном ради такого случая. Из Цзяньлиня приехали родители невесты с дарами. Поскольку у Чжан Чжэ родственников не было, эту роль взяли на себя советник Се с супругой. Чжан Чжэ вел хрупкую, укутанную в алые одежды девушку, которая даже со свадебной короной на голове едва доставала ему до плеча, к поминальным родительским табличкам так бережно, словно она была сделана из самого хрупкого заморского хрусталя. - Он хоть знает, что делать с женой в брачную ночь? – наблюдая эту картину, пробормотала принцесса Чжии. - Ваше Высочество! – ахнула, давя смех, Сюэнин. – Где ваши манеры? Вы же должны быть нежной и трепетной девой! Евнуха Вана на вас нет. - Мои нежность и трепетность пали смертью храбрых в плену у принца Юэ. Впрочем, о чем это я, - Чжии сделала вид, что совершенно ничем не смущена, - советник Се прекрасный наставник. Это мы на собственном опыте знаем. Дао Цинь и Цзянь Шу, несшие свою вахту стражников за спинами обеих красавиц, чтобы не заржать в голос, вынуждены были вцепиться зубами в собственные кожаные наручи. Се Вэй, прекрасно все слышавший, бросил на принцессу угрожающий взгляд, который она встретила невозмутимо поднятыми бровями. «И что вы мне сделаете? Вы больше не мой наставник», - говорил весь ее вид. После женитьбы жизнь в поместье хоу Чжана быстро пошла по новой колее. По горло занятый государственными делами, министр и раньше-то мало обращал внимание на то, что творилось у него дома, целиком положившись на управляющего, а теперь и вовсе выкинул это все из головы. Потому что власть в поместье прибрала к своим хрупким ручкам юная госпожа. Она тихо и неприметно скользила по двору и саду, говорила негромко, не повышая голоса, однако от ее цепкого взгляда не ускользала ни одна мелочь. Даже бравые стражники повиновались ей с той же скоростью, что и своим командирам. Супруга госпожа Цю боготворила и командовала в поместье именно потому, что считала своим долгом освободить государственного мужа от повседневных дел. Они с Се Вэем сидели в ажурной беседке посреди пруда с карпами кои и лотосами в поместье хоу, министр жаловался на жизнь, а советник откровенно потешался. - Вэй-гэ, я теряюсь при мысли, какого мусора напихали в голову Ляньхуа в родительском доме! – горестно подперев голову рукой, вещал Чжан Чжэ. – Она мне в рот смотрит буквально как собачонка! Готова удовлетворять любой мой каприз. - У тебя есть капризы? – подливая другу чай, лукаво смеялся Се Вэй. - Ты и сам знаешь, что нет! - Тогда чем ты недоволен, гэ? Покорная и любящая жена – счастье для мужа. Это я тебе как супруг Нин-эр говорю. - О милостивая Гуаньинь, если бы ты видел ее в первую брачную ночь! Лицо белее снега, губы дрожат, ручки не слушаются. Девочка в ужасе от одной только мысли, что сейчас ей придется возлечь с мужчиной, и при этом упрямо пытается меня раздеть! - И что, кто справился лучше? Я или она? - Ты бесстыжий, знаешь? - Знаю. Не уходи от ответа. - Если память мне не изменяет, ты тогда завязки на моей одежде просто порвал. Нежные девичьи ручки для такого не приспособлены, - Чжан Чжэ устал бороться со смехом и прыснул. – Пришлось помогать. - Кстати, я понял твои слов о том, что раздевать женщину не то же самое, что раздевать мужчину, - Чжан Чжэ задумчиво пожевал губу. – Пока я выпутывал ее из слоев одежды, думал, умрет от страха и стыда. Но девочка оказалась храбрая. *** Встречать Чуньцзе Се Вэй и Сюэнин пригласили друзей в загородное поместье. Поскольку Праздник весны традиционно семейный, приехали только самые близкие, принцесса Чжии с мужем, генералом Яном, и министр Чжан. Один. - Ляньхуа беременна, - огорошил он друзей в ответ на вопросительные взгляды Сюэнин и Чжии. – Матушка Йе сказала, что организм у нее слабенький, и ей пока лучше поберечься. Дорога к вам не самая лучшая, в повозке трясет. Я побоялся брать ее с собой. И вдруг жалобно добавил: - Я не хотел детей так рано! Я видел, что она слабенькая, но она оказалась такая упрямая, вбила себе в голову, что ее долг обеспечить меня наследником! Но ей же всего восемнадцать! - Друг мой Чжэ-эр, - приобнял его за плечи Ян Линь, - а если родится девочка? - Честное слово, я молюсь, чтобы сразу родился мальчик! Тогда я просто запрещу ей рожать, пока ей не исполнится по крайней мере двадцать пять! - Домашний тиран, - шутливо ткнула его пальцем Сюэнин. - Кто в поместье Чжан тиран, вопрос спорный, - рассмеялся Се Вэй. - Только ты меня понимаешь, друг. На Праздник весны в столице и окрестностях выпало много снега. В загородном поместье расчищены были только дорожки, по краям которых высились настоящие сугробы. В какой-то момент Сюэнин потеряла детей – двойняшкам уже стукнуло почти три года и они были подвижны не по годам. Се Тянь и Се Юнь нашлись во дворе – Чжан Чжэ учил малышей лепить снеговиков. Кривоватых, не очень устойчивых снеговиков было два, и в одном можно было безошибочно опознать главу семейства Се. - Кто это соорудил?! – грозно хмуря брови, вопрошал Се Вэй. - Он! – двойняшки дружно сдали министра Чжана с поличным. - По-твоему, это уродливое создание похоже на меня?! – наступал Се Вэй на смеющегося Чжан Чжэ. - Ты сам признал в нем себя! Чжан Чжэ наклонился, набрал горсть липкого снега, скатал снежок и запустил им в спину советнику. Тот от неожиданности даже споткнулся, замер, обернулся, глядя недоуменно. - Это… что?.. - Ты не умеешь играть в снежки? – брови Чжан Чжэ взлетели вверх. – Ой, прости. Я забыл. - Янь-эр, Тянь-эр, ваш папа не умеет играть в снежки! Научим? Малыши с визгом бросились лепить снежные шарики и кидаться ими в опешившего отца. Впрочем, Се Вэй быстро пришел в себя и начал отбиваться. Когда слепленный им снежок угодил Чжан Чжэ за шиворот, издал победный клич. - Ах, так? Ну держись! – Чжан Чжэ не собирался уступать. - Что там происходит? – Чжии, наконец, заметила, что Сюэнин замерла на пороге. – На что ты так смотришь? Сюэнин хотела спрятать влажные глаза, но не успела. - Это… что? - Ваше Высочество, - украдкой вытирая щеки, улыбнулась Сюэнин, - не знакома с народными забавами? - О, они в снежки играют и без меня?! – раздался из глубины комнаты голос Ян Линя. Генерал сбежал по ступенькам и с ходу ввязался в битву. - Трое на одного?! Нечестно! Господин Чжан, чему ты учишь детей?! Держись, дагэ, я иду на выручку! Чжии, наконец, заметила влажные ресницы Сюэнин, приобняла подругу за плечи: - Нинин, ты чего, а? - Я счастлива.