Флиртуя с Драко Малфоем

— Драко, поторапливайся! — звала Панси, колошматя кулаком в закрытую дверь. — Да иду я, иду. Драко ещё раз взглянул на себя в зеркало. Так-то лучше. Волосы были гладкими, уложенными в идеальную причёску — всё как он любил. Не то чтобы это имело какое-то значение, — кто теперь обращает внимание на то, как он выглядит? — но, по крайней мере, так пряди не будут лезть в глаза, пока он готовит зелье. Похоже, ему всё же придётся скоро подстричься. — Драко! Сколько можно? Даже я не кручусь перед зеркалом так долго! — Иду, угомонись уже, женщина. Драко распахнул дверь, и Панси едва не перелетела через порог ванной комнаты. Взглянув на него сердито, она разгладила складки на одежде и бросила: — Поторопимся. Я зверски голодна, а уже восемь часов! — Тогда вперёд, — и Драко позволил ей схватить себя за руку и выволочь из слизеринской гостиной. Они шли по коридорам, и практически все студенты — как обычно — их игнорировали. Хотя нет, в основном игнорировали Драко, потому что некоторые из них останавливались, чтобы поздороваться с Панси, — а та лишь бросала на них быстрый взгляд и коротко кивала. О, благослови Панси, она всегда была на его стороне. Или же она просто была чересчур голодна. Ещё не успев войти в Большой зал, они тут же, практически у самых дверей, с кем-то столкнулись. Вырвав руку из хватки Панси и наскоро поправив мантию, Драко пробормотал: — Прошу прощения… И подняв глаза, замолчал. Прямо перед ним стоял Гарри Поттер собственной персоной. За весь этот семестр они едва ли обменялись и полусловом. После войны он виделся с Поттером всего один раз, когда тот явился на судебное разбирательство летом. Разумеется, Драко был благодарен: они с матерью не очутились в Азкабане только благодаря ему, а Визенгамот проявил к отцу снисхождение, приговорив того всего лишь к нескольким годам заключения. Вероятно, Поттер поступил так ради матери Драко. А ещё он вернул ему палочку из боярышника. Но на этом всё. Поэтому сейчас, стоя прямо напротив Поттера, Драко понятия не имел, как поступить. Следовало ли ему усмехнуться и уйти, как он делал всегда? Или же протянуть руку («снова», — ехидно прозвучало где-то на краю сознания), как старому приятелю? Оба варианта казались незавидными. Ему не хотелось в очередной раз выставлять себя плохим парнем, но если они с Поттером начнут вести себя вежливо по отношению друг к другу… то есть, если он, Драко, будет вежлив с Поттером, то это будет выглядеть странно. Однако тот был всеобщим любимцем и золотым мальчиком, так что, возможно, именно так и следовало поступить. Драко моргнул; он, вероятно, слишком долго пялился на Поттера, а Поттер пялился на него в ответ. Краем глаза он заметил, как зашептались о чём-то Грейнджер с Уизли, подталкивая друг друга локтями, а стоявшая рядом Панси переводила взгляд с них на Драко, очевидно, не понимая, что ей делать. Наконец, Поттер кивнул ему. И улыбнулся. Драко не имел ни малейшего представления о том, что происходит, поэтому чопорно кивнул в ответ. А затем направился к столу Слизерина — так быстро, как только мог. — Драко! — Слышно было, как позади, едва поспевая за ним, шипела Панси. — Что это было? — Я не знаю, — пробормотал Драко, отыскав Грега и втиснувшись на сиденье между ним и Теодором. И ещё раз повторив: — Я не знаю, — уставился взглядом в тарелку. Дождавшись, когда Панси устроится рядом, Блейз поинтересовался: — Что случилось? — Драко столкнулся с Поттером! С Поттером! И он даже ничего не сказал! — Кто? Драко или Поттер? — Оба, вообще-то, — нахмурилась Панси. — Это очень странно, учитывая всё, что произошло… — Панси, может, ты уже заткнёшься? Я хочу спокойно поесть, — огрызнулся Теодор Нотт. В кои-то веки Драко был ему благодарен. Во время войны Теодор был не самым полезным человеком. — К тому же, — продолжал тот, — разве вы не заметили? В последнее время Поттер старается быть с нами вежливым. Говорит, что хочет оставить прошлое в прошлом. — Ну, — подхватил Блейз, — это не такая уж и плохая идея. — Дело не только в нём и Драко, — неожиданно вклинился Грег, прожевав кусок яичницы. — Вчера Уизли помог мне найти мою палочку, когда я сказал ему, что случайно оставил её где-то в коридоре. — И кивнув, он схватился за очередную сосиску. Все четверо молча уставились на него. Драко лениво ковырялся в еде. Ему совсем не хотелось думать об изменениях в поведении гриффиндорцев, — не всех, конечно, а одних конкретных гриффиндорцев, — но тем не менее. До сегодняшнего утра ему удавалось их избегать, и это было одновременно и благословением, и проклятием. Благословением, потому что ему не надо было беспокоиться о том, о чём он не хотел сейчас беспокоиться. Или вообще никогда не хотел. И, тем не менее, было как-то не по себе, ведь они всегда были где-то поблизости, по крайней мере, последние шесть лет его жизни. Седьмой год в любом случае был не в счёт: шла война, и Драко каждые выходные проводил в Мэноре. Со своей семьёй, одним безумцем и кучкой людишек, которые этого безумца поддерживали. Он даже не понимал, почему хотел когда-то быть одним из них. Сейчас всё, что его волновало, — это подготовка к сдаче ЖАБА, после чего придёт время наконец решить, что, чёрт возьми, ему делать со своим будущим. — Драко? Ты вообще слушаешь? Он резко вскинул голову: — Что? Блейз и Панси поднимались со своих мест. Грег нехотя отложил в сторону вилку. Теодора и остальных восьмикурсников уже след простыл. — Я сказала, что пора на урок. Ты идёшь или нет? — повторила Панси. Драко посмотрел на свою полную тарелку — к еде он так и не притронулся. — Иду. Пойдём, Грег, нам пора. Он подтолкнул его легонько, и тот взглянул на него как-то странно: то ли с недовольством, то ли в замешательстве — Драко так и не понял. Поднявшись с места, он терпеливо дождался Грега, и вчетвером они зашагали к выходу, торопясь на Защиту от тёмных искусств. Это будет их первое занятие в новом году — за две прошедших недели их будущий преподаватель так ни разу и не показался им на глаза. Профессор МакГонагалл предупредила, что тот слегка задерживается в пути, и позволила им заниматься своими делами. Драко определённо не на что было жаловаться — появилось больше времени на сон и учёбу, — но было, несомненно, любопытно, кто такой этот их новый учитель. Судя по всему, это был кто-то им незнакомый, потому что, открыв дверь, он заметил на лицах других студентов лёгкое замешательство. Их преподавательница сидела за своим столом, суетилась, перебирала бумаги и практически не обращала на них внимания. Драко огляделся по сторонам и только тогда с тревогой осознал, что на шеях у почти половины учеников повязаны красные с золотым галстуки. Он почувствовал, как рядом мгновенно напряглись и его друзья. — В расписании не было сказано, что у нас занятие с гриффиндорцами, — пробормотал Блейз, обращаясь к Панси. — Полагаю, что выбора у нас особого нет. Они нашли свободную парту позади Теодора Нотта. К сожалению, поместиться за ней могли только трое, и после того, как Блейз и Панси молниеносно заняли два места, между Драко и Грегом произошла короткая потасовка за третье. Разумеется, Грег победил. Окинув троицу хмурым взглядом, Драко гордо развернулся и отправился на поиски другой парты. Он как раз нашёл себе местечко, как вдруг распахнулась дверь, и все головы синхронно повернулись ко входу. Драко было всё равно; только осознав, что в классе стало неестественно тихо, он тоже, развернувшись вполоборота, поднял взгляд. Поттер. Ну конечно. Только его присутствие могло заставить разом всех замолчать. И профессор тоже его заметила. Но не просто заметила: со скоростью света она выскочила из-за стола и, вся сияя подбежав к Поттеру, на самом деле его обняла. На какое-то мгновение Драко решил, что тот её знает, но абсолютное недоумение на чужом лице убедило его в обратном. — Гарри Поттер! Как здорово, что вы к нам присоединились! И сказано это было совершенно точно не таким презрительным тоном, как сделал бы это Снейп (Драко скривился). Протащив Поттера к парте, что стояла прямо напротив учительского стола, она протараторила, жестом указывая на скамью: — Садитесь, садитесь! У нас очень мало времени! Поттер оглянулся на друзей, явно в той же степени шокированных, пожал плечами и сел. Уизли и Грейнджер — хотя и слегка нерешительно — последовали его примеру. — Итак, — начала профессор, наконец обратив внимание и на остальных. — Рада видеть вас всех здесь. Меня зовут профессор Холлинап и в этом году я буду преподавать у вас Защиту от тёмных искусств, — и, надеюсь, буду обучать и других студентов ещё долгие годы, ведь наш Гарри победил Лорда Волдеморта! Похоже, что профессор Холлинап была одной из тех женщин, которые сходили по Поттеру с ума. А вот тот, напротив, вовсе не выглядел довольным речью их новой преподавательницы. Скорее, наоборот, пытался спрятаться за спины своих друзей, которые смотрели на профессора примерно с таким же выражением ужаса на лицах. Начало урока было скучным, но когда выяснилось, что они будут тренировать заклинание Патронуса (которое раньше не было предусмотрено учебным планом, но, видимо, после войны Министерство решило, что умение защищать себя от дементоров вполне может пригодиться), все сразу оживились. Само собой, профессор Холлинап попросила Поттера продемонстрировать своего патронуса: ни для кого не было секретом, что тот был более чем на это способен; и тем не менее, под восхищённым взглядом профессора, Поттер выглядел нерешительным. После того, как олень, сделав по классу круг, растворился в воздухе, профессор Холлинап велела всем ученикам тоже попробовать и, когда все поднялись со своих мест, взмахом волшебной палочки сдвинула парты в сторону. Драко присоединился к друзьям, профессор же продолжила доставать Поттера, на этот раз предлагая тому попробовать себя в роли учителя. — Мне интересно, каким будет мой патронус, — размышляла Панси, оглядывая класс и останавливая взгляд на учениках, которые уже пробовали свои силы, выкрикивая во всю мощь лёгких «Экспекто Патронум»! Из палочек взмывали вверх серебристые струйки дыма, но создать телесного патронуса никому пока не удавалось. Грейнджер с Уизли, похоже, тоже присоединились к Поттеру — помогали другим студентам, исправляли ошибки. — Мне тоже, — согласился Блейз. — Надеюсь, это будет что-нибудь крутое, как тот олень. — Только не говори мне, что ты хочешь быть похожим на Поттера, — не удержался от шпильки Драко. — Ну, он же Спаситель магического мира, — подхватил Грег. — Да, но он всё ещё Поттер. — Меня кто-то звал? Все четверо повернулись на голос: прямо за ними стоял Гарри Поттер собственной персоной. То есть, строго говоря, он стоял прямо за Драко, но это неважно, потому что он действительно был там — с идиотской ухмылкой на лице. — Вы уже пробовали вызвать патронуса? — и спрашивая их об этом, он почему-то улыбался Драко. Драко понятия не имел, почему Поттер так много улыбается. — Хм… ээ… пока нет, — ответил Блейз, который выглядел таким же ошеломлённым, как и все остальные. — Ну, тогда давайте приступим, — Поттер подошёл ещё ближе. — Малфой, почему бы тебе первым не попробовать? Драко смотрел на него, разинув рот. Почему Поттер, чёрт его дери, был с ним таким милым? Он ожидал услышать насмешку в свой адрес или, возможно, какую-нибудь колкость, — но тот просто стоял рядом и улыбался. Как будто Драко сделал что-то забавное, над чем можно было посмеяться. Не злобно усмехнуться, а, знаете, именно посмеяться. Выбросив эти мысли из головы, Драко сосредоточился на палочке в руке, пытаясь отыскать в памяти свои самые счастливые воспоминания. Например, когда шляпа отправила его в Слизерин. Да, это подойдёт. — Экспекто Патронум! — произнёс он как можно громче. Серебристая дымка, вырвавшись из палочки, взмыла вверх. Он обернулся: Блейз и Панси ему аплодировали (Уизли теперь, похоже, помогал Грегу — когда он вообще успел здесь появиться?), и даже Поттер выглядел вроде бы впечатлённым. Ладно, не вроде бы, а впечатлённым, но Драко не смог бы с уверенностью сказать, что в этом не было притворства. — Это было очень, очень хорошо, — похвалил Поттер, подходя к нему ближе. — Хотя, я думаю, тебе стоит приподнять палочку ещё немного вверх, вот так… — и, схватив Драко за запястье, он сделал несколько резких движений. — Так заклинание выйдет более мощным. Но для первой попытки весьма неплохо. И, прежде чем развернуться и уйти, подмигнул Драко. Не в силах хоть что-то произнести, Драко открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная из воды, но Блейз и Панси, похоже, ничего не заметили. Они обступили его, закидывая вопросами, словно и вовсе не обратили внимания на странное поведение Поттера. — Какие ощущения? — спросил Блейз. — Какое воспоминание ты использовал? — нетерпеливо перебила его Панси. Драко тряхнул головой, выныривая из своих мыслей. — Прекрасные, — сказал он, отвечая на вопрос Блейза. — Давайте посмотрим, что получится у вас.

***

После обеда Драко сидел в гостиной и глядел на огонь. События предыдущего дня уже стёрлись из памяти, теперь он просто размышлял о том, как будет завтра сдавать экзамен по Зельеварению. Не то чтобы он не был уверен в себе… просто его место было в самом конце класса, что давало прекрасный обзор на то, что творилось впереди; и как раз на прошлой неделе чёртов Поттер мешал ему сосредоточиться: напортачил со своим зельем до такой степени, что то загорелось прямо в котле, опалив его вечно взлохмаченную шевелюру. Целых пять минут Драко не мог оторвать взгляд от этого зрелища, с трудом заставив себя вернуться к их с Грегом идеально сваренному Умиротворяющему бальзаму (только если принимать в небольших количествах). Уже который раз за этот день он от испуга едва не выпрыгнул из штанов: это Панси, резко опустив руку ему на плечо, позвала: — Пойдём ужинать. Если не поторопимся, Грег съест все киперсы. — А где он? — только теперь до Драко дошло, что за весь день он даже внимания не обратил на очевидное отсутствие Грега рядом. — С Миллисентой, само собой, — закатила Панси глаза, — ты бы не спрашивал, если б хоть иногда выныривал из своих мыслей. Думаю, она помогает ему с Заклинаниями. Чудо, что ему удалось не провалиться на СОВ, да? В нормальных обстоятельствах он бы кинулся защищать честь друга. С другой стороны, в нормальных обстоятельствах Панси и не стала бы его оскорблять. Вероятно, она всего лишь хотела проверить, слушает ли её вообще Драко, — и хотя Драко слушал, он вдруг ощутил, как на плечи навалилась такая дикая усталость, что пропало всякое желание спорить о таких глупостях, как интеллект Грега (или о его отсутствии). — Идём ужинать, — сказал он, вставая с кресла и вместе с Панси подходя к Блейзу, который дожидался их у входа в общую гостиную; через подземелья они втроём направились в Большой зал. Они пересекали вестибюль, когда Драко явственно ощутил на себе чей-то взгляд. Осматриваясь по сторонам и стараясь избегать зрительного контакта с другими студентами, он на противоположной лестнице боковым зрением заприметил Поттера, спускающегося вниз в неизменной компании своих друзей. Он понятия не имел, с чего бы вдруг Поттеру на него пялиться, точно так же как и не знал — хорошо это или плохо. Вместе с Панси и Блейзом они почти уже прошли мимо той самой лестницы, как вдруг сбоку в Драко врезалось чьё-то тело. — Упс, прости, — сказало «тело» голосом Поттера. У Драко внутри всё вскипело. Что за игры Поттер затеял? Он мог с уверенностью сказать, что всего пару секунд назад тот находился примерно на середине лестницы и спускался вниз весьма неспешным шагом. И вдруг оказался в самом низу и врезался прямо в Драко? — Отлипни от меня, Поттер, — прошипел он, откидывая мешающиеся полы поттеровской мантии и отряхивая себя так, словно на его одежде побывал по меньшей мере какой-то противный жук. И ещё раз повторил, намеренно избегая чужого взгляда: — Отойди. Зелёные глаза за стёклами круглых очков смеялись. Поттера, кажется, ситуация забавляла. — Что, даже не порадуешься тому факту, что я перед тобой извинился? Драко только глаза закатил. Почему тот вообще продолжал растягивать губы в своей идиотской ухмылке? — Я сказал отойди. — Ладно, ладно. — И он и в самом деле отошёл в сторону, позволяя Драко, Блейзу и Панси пройти. За спиной было слышно, как Уизли и Грейнджер пристают к Поттеру с вопросами: «Что произошло?». Драко тоже было очень интересно узнать, но он решил, что не станет забивать себе этим голову. В конце концов, с чего ему вообще продолжать думать о Гарри Поттере?

***

Как выяснилось, Драко вовсе не стоило переживать об экзамене по Зельеварению. На следующий день он с лёгкостью ответил на все двадцать два вопроса, закончив как раз в тот момент, когда Грейнджер — на вид вся взъерошенная, но в то же время довольная — отложила в сторону перо. И нет, Драко на неё не смотрел. Только Мерлину известно, что бы сделал Уизли, если б какой-то другой парень (в особенности Драко) слишком долго глядел на Грейнджер. На самом деле он смотрел на всклокоченную чёрную макушку рядом с ней. По какой-то причине захотелось снова увидеть эти яркие зелёные глаза… очевидно, чтобы убедиться, что они на месте. Поттер так неуклюже врезался в него вчера, что Драко просто обязан был проверить, всё ли с его глазными яблоками в порядке. Разумеется. Он позволил себе ещё немного попялиться. Поттер теперь почёсывал затылок пером. Невольно Драко отметил, какие у него огрубевшие руки — по-видимому, всему виной был стресс, учитывая все события, которые за последние шесть лет тому пришлось пережить. Прозвенел звонок; лениво взмахнув палочкой, Слагхорн аккуратно сложил пергаментные листы у себя на столе. Потом что-то сказал, обращаясь в основном к Поттеру, из-за чего тот густо покраснел, и Драко пришлось отвести взгляд (потому что это было неловко, он честно не хотел снова на него пялиться). Вместе с друзьями он покинул класс. — Ну, было довольно легко, правда? — болтал Драко по пути на следующий урок (Трансфигурация совместно с Рейвенкло). Панси нахмурилась. — Тринадцатый вопрос слегка меня озадачил. Я запуталась, нужно ли мешать Сцинтилляционное зелье один раз по часовой стрелке и четыре раза против, или же четыре раза по часовой стрелке и один раз против… и какой в этом смысл… — На пять оборотов по часовой стрелке приходится два оборота против, — процитировал Драко, возведя глаза к потолку. Серьёзно, зачем она вообще выбрала сдавать ЖАБА по Зельеварению, если ни на шестом, ни тем более на их «подобии» седьмого курса она уроки не посещала. — Послушай, Панс, я… — Правда? И вот опять. Снова этот раздражающий голос. Драко считал, что за прошлые сутки наслушался его предостаточно, но, обернувшись, снова обнаружил рядом с собой Поттера с Грейнджер и Уизли, которые обступили его по бокам. Точнее, Уизли стоял сбоку, а Грейнджер выглядела так, словно желала убраться отсюда подальше. Блейз с Панси по-быстрому унесли ноги. Грега тоже поблизости не оказалось. Мысленно обозвав их предателями, Драко приготовился к тому, что придётся самому иметь дело с Поттером и компанией. — Да, правда, — удалось ему выдавить сквозь стиснутые зубы. — А теперь, если не возражаешь… — Так и знал, что ответил неправильно, — перебил его Поттер, задумчиво глядя куда-то в потолок. — Хотя, трудновато сосредоточиться, когда Слагхорн с тебя глаз не сводит… — Да, да, — буркнул Драко, — мы все знаем, как сильно профессор Слагхорн обожает своего Драгоценного Поттера. А сейчас извини, мне пора на Транс… Поттер рассмеялся: — Вообще-то, больше было похоже на то, что он пытался силой мысли подсказать мне ответы. Но Мерлин знает, как я ужасен в Легилименции… к тому же это, наверное, против правил? Давать подсказки своим студентам? И он посмотрел на Драко внимательно, словно ждал от него ответа. Драко промолчал. Наконец, над ним сжалилась Грейнджер: — Да, Гарри. Это против правил. — Тебе ли не знать, — фыркнул Уизли, так и стоявший на своём посту где-то сбоку. Сузив глаза, Драко подозрительно оглядел всю компанию. Да что с ними было такое? — Но, само собой, — продолжил болтать Поттер как ни в чём не бывало, — тебе бы такая помощь не потребовалась, да, Малфой? Ты просто прирождённый мастер и всё такое, когда дело касается зельеварения. Звучало определённо как комплимент. Но комплиментом быть не могло. Поттер никогда не говорил ему комплиментов. Драко пытался осмыслить происходящее. — Да, в отличие от тебя, — произнёс он настороженно, всё ещё не в силах понять, как стоит себя вести — грубо или же вежливо. Вдруг они пытаются заманить его в какую-то ловушку или что-то в этом роде? — Мне правда пора на Трансфигурацию, так что если ты не возражаешь… — О, нисколечко! И, весь просияв, Поттер уступил ему дорогу — и подождал даже, когда он пройдёт мимо. В последний раз бросив на него недоумевающий взгляд, Драко поспешил в класс.

***

Самым странным во всей этой истории было то, что Поттер ни разу не заговорил с Драко за весь семестр — до этого момента. Раньше он просто его игнорировал или смотрел молча, со странной эмоцией на лице, опознать которую Драко не удавалось, да он и не пытался. Зато теперь Поттер заговаривал с ним при каждом удобном случае: не до такой степени, чтобы это можно было отнести к преследованию (хотя Драко бы не удивился), но достаточно часто для того, чтобы обратить на это внимание. Разумеется, остальные студенты — не считая Блейза, Панси и верных поттеровских друзей — ничего не замечали: специально Поттер за Драко не бегал. Но всякий раз, когда они оказывались рядом, тот словно считал своим долгом с Драко заговорить, или кивнуть ему, или… или что-то ещё. Вторая неделя занятий с влюблённым в Поттера профессором Защиты от тёмных искусств вышла столь же раздражающей, как и первая. Профессор Холлинап не замолкая твердила о том, что главное в дуэлях — это защита (в чём так хорош Поттер), и что только тот владеет преимуществом, кто хорошо владеет защитными заклинаниями (которыми, безусловно, отлично владеет Поттер); и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не поднявшая руку Грейнджер, которая осмелилась напомнить профессору, что, возможно, им стоило бы уже приступить к практике. Покраснев и злобно на неё зыркнув, — возможно, по причине того, что Грейнджер сидела рядом с самим Поттером, — профессор Холлинап разделила их на пары для дуэли. Драко, предсказуемо, оказался в паре с Блейзом; Поттер с Уизли к этому моменту уже тренировались вовсю. Трудно было не заметить, что Уизли отлично справлялся с нападением, и, тем не менее, каждое брошенное им заклинание блокировалось Поттером без особых усилий. Драко с Блейзом развернулись друг к другу, поклонились, и Драко тотчас же крикнул: — Фурункулус! — Протего! — заорал в ответ Блейз, блокируя заклинание. Тогда Драко попытал счастье с заклинанием ватных ног, но и его постигла та же участь; в ответ же в него полетели чары Конфундус. Так они присоединились к другим парам студентов, между которыми метались туда и обратно лучи проклятий самых разных цветов. Иногда Драко успевал замечать, как Грейнджер разоружает Браун, или как Миллисента бросает в Панси весьма впечатляющие по своей силе чары помех. Потом он перестал обращать внимание, сосредоточившись на дуэли с Блейзом: ни один из них пока не был ранен, и Драко был полон решимости не стать первым. — ЛЭНГЛОК! — внезапно послышался оглушительный крик, и Драко повернул голову, пытаясь отыскать источник звука. Ну и конечно, вот он был Поттер, ужасно довольный собой: Уизли напротив него продолжал открывать рот в безуспешных попытках заговорить. Очевидно, его язык оказался приклеен к нёбу. Драко не смог удержаться от ухмылки: надо будет спросить, откуда Поттер взял это заклинание. Однако, отвлёкшись, он совсем позабыл про Блейза, и, только встретившись с Поттером взглядом и увидев его расширившиеся глаза, ему хватило ума обернуться. Но было поздно: голубые искры из палочки Блейза, взмыв в воздух, устремились к нему… — Акцио, Драко Малфой! Очень резко Драко оторвало от пола и понесло в другой конец класса — прямиком к Поттеру. Голубой луч заклинания, просвистев где-то в районе правого уха, влетел в спинку неподалёку стоявшего стула. А сам Драко беспомощно наблюдал, как постепенно сокращается расстояние, как всё быстрее и быстрее он приближается к Поттеру, как распахиваются зелёные глаза за стёклами круглых очков, — и ничего не мог поделать, только ждать неизбежного… — Ауч! — успел сказать Поттер, прежде чем, придавленный телом Драко, повалился на пол. Тут же вскочив на ноги и отряхнувшись (и чувствуя, что ситуация ему ужасна знакома — только роли поменялись), Драко уставился на Поттера со смесью раздражения и недоумения. Он уже даже рот приоткрыл, собираясь сказать всё, что думает, но не успел: профессор Холлинап, возникнув буквально из ниоткуда, уже протягивала руку Поттеру, чтобы помочь подняться. Тот, однако, либо не заметил этого, либо проигнорировал — Драко было плевать. — Что здесь происходит? — строго спросила Холлинап, хотя выглядела она скорее обеспокоенной, чем рассерженной. — С вами всё в порядке, Гарри? Ничего не сломали? Драко фыркнул, тут же почувствовал на себе чужой взгляд, но Поттер уже снова смотрел на профессора. — Нет, профессор, я в порядке, — отмахнулся он, тоже принимаясь отряхиваться. — Просто… просто я немного неуклюж, только и всего. Драко молча с ним согласился, но вслух ничего не сказал. Холлинап улыбнулась: — Что ж, неуклюжесть для вас не помеха, мистер Поттер, ведь так? Продолжайте, продолжайте работать! — обратилась она к студентам, очевидно очень заинтересованных столкновением Гарри Поттера и Драко Малфоя. — Не на что здесь смотреть! И, развернувшись на каблуках, направилась к учительскому столу, откуда всё это время наблюдала за Поттером. На Драко она даже не посмотрела. Проводив её взглядом, Поттер повернулся обратно и спросил — совершенно искренне: — С тобой всё в порядке? Отвечать на это Драко не собирался. — Зачем ты это сделал? — вместо этого выплюнул он, стараясь придать голосу злости (хотя выглядел он сейчас скорее ошеломлённым). — Хотел выставить меня идиотом перед всем классом? — Нет! Конечно же, нет! Зелёные глаза стали ещё больше — если такое возможно. Слава Мерлину, к ним приближался Уизли (с которого Поттер, судя по всему, снял заклинание). Смерив Драко прожигающим взглядом, он выпалил: — Зачем кому-то выставлять тебя идиотом, если ты и сам с этим прекрасно справляешься? И заработал предостерегающий взгляд от Поттера: — Рон… — Ладно, ладно, — тот закатил глаза, ещё раз взглянул на Драко: — Я просто хочу сказать, Гарри… Но Поттер продолжал всё так же смотреть на него, и Уизли, очевидно, почувствовав себя неуютно, поспешил ретироваться. Тогда Поттер обернулся к Драко. Но Драко по-прежнему был возмущён. — Меня не нужно спасать, если это то, что ты пытался сделать, — прошипел он. — Я бы и сам отразил заклинание Блейза. Однако это было неправдой, и знал об этом не он один. — Ты не успевал. Я должен был… должен был спасти тебя. При этих словах щёки Поттера покраснели, и он поспешно опустил взгляд. — Пусть моим спасением займётся кто-нибудь другой, — бросил Драко, сдвигаясь, наконец, с места. — По крайней мере, ты мог бы воспользоваться чем-нибудь получше, чем Акцио. Вернувшись на своё место, он продолжил дуэль с Блейзом. Не отдавая себе в том отчёта, время от времени он оборачивался, бросая взгляды на Поттера, словно желая убедиться, что щёки у того по-прежнему были окрашены в ярчайший оттенок красного.

***

Официально восьмикурсники не могли принимать участия в школьном чемпионате по квиддичу в этом году, поскольку у каждого факультета было разное количество студентов. Однако, Драко подозревал, что это как-то связано с Поттером — ведь любая команда по квиддичу, в которой есть Поттер, обязательно победит. В данном конкретном случае — команда Гриффиндора. Сам Драко так не считал: он ни за что не позволил бы Гриффиндору выиграть у Слизерина; тем не менее, иногда даже ему приходилось про себя признавать, что Поттер был превосходным ловцом. Не лучше его, разумеется. Но тоже ничего. Так что в воскресенье после обеда Драко решил немного развеяться: небо было голубым, без единого облачка — идеальная погода для квиддича. Ужасно хотелось наконец подышать свежим воздухом: эти четыре недели в душных стенах замка выдались суматошными, не говоря уже о том, что из-за непрекращающегося потока домашних заданий у него уже мозг вытекал из ушей. Наспех натянув форму и схватив сумку, Драко попросил Грега присмотреть за вещами и, выйдя из замка, направился к полю для квиддича. На то, чтобы взять школьную метлу из сарая для мётел, ушло не больше пары секунд, и вскоре он уже парил в воздухе, оставив позади мысли о книгах и домашних заданиях. Приятно было ощущать ветер в своих волосах — и даже устаревшая уже модель Чистомёта не казалась помехой; дул лёгкий бриз, а Драко уклонялся, делал финты и тому подобное. Он тренировался, на скорость пересекал всё поле, нарезал круги вокруг трибун и, подбирая с земли камень, подкидывал его в воздух, взмывая следом и стараясь поймать как можно быстрее. И только спускаясь за другим камнем (первый приземлился в неизвестном направлении), он заметил на одной из трибун взъерошенную копну чёрных волос. Трибуна, ожидаемо, принадлежала гриффиндорцам. Поначалу Драко решил, что кто-то над ним насмехается (в конце концов, в этом году ещё никто — абсолютно никто — этого не делал: вероятно, благодаря речи МакГонагалл о «единстве факультетов» и о том, что нужно «оставить прошлое в прошлом», к которой, по-видимому, прислушались), но вскоре понял, что человек на трибуне — Поттер. Ну разумеется. — Поттер, — позвал он, подлетев на метле поближе. — Что ты здесь делаешь? Глупый вопрос, на который тот ответил не менее глупым: «Наблюдаю за тобой». Тем не менее, было как-то неловко слышать откровенное признание в том, что Поттер за ним наблюдал. — Зачем? — острожно поинтересовался Драко. Теперь, когда Поттер не был… ну, груб с ним, он был решительно настроен сделать всё возможное, чтобы впредь всё так и оставалось. Не то чтобы он был от этого в восторге — разумеется, нет, — но для разнообразия было неплохо, что Избранный, и Спаситель Волшебного Мира, и Мальчик-Который-Выжил (и прочее, прочее) не относится к нему, как к врагу. Драко казалось, что если бы так к нему относился Поттер, то точно так же бы стал относиться и весь остальной мир. Тот пожал плечами: — Наверное, мне просто захотелось посмотреть на то, как ты играешь. Драко вдруг отчего-то заметил, что они здесь одни. Совсем, совсем одни. — А где Грейнджер и Уизе…ли? — спросил он, сумев вовремя подавить желание обозвать Уизли Уизелом. А Поттер рассмеялся. Рассмеялся. И сказал, всё так же продолжая улыбаться одними уголками рта: — Приятно знать, что ты всё-таки способен произносить его фамилию правильно. Они… где-то в гриффиндорской гостиной. Я и так постоянно торчу рядом, думаю, им захотелось немного побыть наедине. Он закатил глаза, и Драко, не удержавшись, последовал его примеру. — Отвратительно. — Тошнота подкатывала к горлу при одной мысли о том, что Грейнджер и Уизли там обжимаются. Или чего похуже, хотя он сомневался, что Грейнджер позволит. — Ну, не думаю, что Гермиона так уж плохо целуется. Или ты имел в виду Рона? Хотя, я не могу ручаться ни за кого из них. — Что? Нет, мне просто противно уже от одной мысли, что эти двое чем-то таким занимаются вместе. Хотя, если на то пошло, я не могу с уверенностью сказать, кто был бы хуже… Грейнджер или Уизли… Снова послышался смех (это было ужасно странно, Драко требовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к этому звуку, ведь Поттер редко когда смеялся в его присутствии). — Это точно, — тот согласно кивнул, слегка покраснев. — Ну, мне пора идти… у нас следующая Трансфигурация, а ты же знаешь, как профессор МакГонагалл не любит, когда опаздывают. Увидимся, Малфой? — Ага, — бросил Драко рассеянно, сидя верхом на метле и наблюдая за тем, как Поттер спускается с трибуны, подходит к лестнице и, наконец, исчезает из виду. В этот момент он отчётливо осознал, что только что у него состоялся первый за последние несколько лет нормальный разговор с Гарри Поттером.

***

Драко бесцельно слонялся по замку. Снова стало казаться, что все друзья о нём попросту позабыли. Не то чтобы это его беспокоило — ему всегда лучше работалось в одиночестве, — но его не покидало чувство, будто рядом с ним образовалось пустое пространство, которое не терпелось заполнить. Раньше эту пустоту заполняли собой Винсент и Грег, но после смерти Винсента (думать об этом до сих пор было больно) Грег стал гораздо угрюмее и улыбался лишь тогда, когда рядом с ним находилась Миллисента Булстроуд. Драко был не против — Миллисента была достойной представительницей Слизерина. Она подходила Грегу. К тому же, эти двое чем-то были похожи. Передёрнув плечами, Драко зашагал дальше. С самого начала с ним была рядом Панси, но особо близки они не были. Панси болтала о вещах, которые ему были не интересны, а он никогда не делился ничем с ней в ответ. Постепенно она сблизилась с Блейзом, хотя периодически продолжала ластиться к Драко. Ему казалось, что Блейзу всегда нравилась Панси: либо это, либо друг для друга они оказались гораздо лучшими друзьями, чем Драко когда-либо был для них. Ничего ужасного в этом не было, к тому уже, так или иначе, они все оставались друзьями: Теодор, Дафна и Трейси тоже. Ну, насколько к Слизерину применимо понятие «друг». Но на них можно было положиться, и они не были глупы, — а это всё, что Драко было нужно. Чей-то громкий шёпот потревожил его мысли. — …это дурацкая затея… — Куда… собрался…? — Мы опоздаем на Заклинания, Гарри! Драко остановился. Он не мог ошибаться — это было голос Грейнджер. И, кажется, Поттер с Уизли тоже были с ней. Он свернул за угол как раз вовремя: по коридору прямо в его сторону мчались Поттер, Уизли и Грейнджер. Резко затормозив, все трое уставились на него с таким же удивлением. Уизли неловко кашлянул, но первым пришёл в себя Поттер. — Не думал встретить тебя здесь! — Щёки его раскраснелись, став раздражающего красного оттенка; раздражающего, потому что Драко не в силах был отвести взгляд. — А разве класс Заклинаний не в той стороне? — спросил он, указывая в противоположную сторону. — Мм… ну, да, — Поттер неуклюже потёр ладонью затылок. Ухмыльнулся. — Но я знаю короткий путь. Хочешь, покажу? Драко моргнул, бросив одно короткое: «нет». Он готов был поклясться, что Поттер расстроился. Но зачем тому вообще могло понадобиться красоваться перед Драко? Он никогда раньше не делал ничего подобного. — Вообще-то, довольно умно придумано, — Поттер указал на статую Перпетуа Фанкорт. — Хватаешься за её луноскоп, статуя превращается в дверь, и… — Гарри! — зашипела вдруг Грейнджер, хватая его за руку. — Уже звонок прозвенел, мы опоздаем! Тот бросил на неё страдальческий взгляд, словно спрашивая: «Ты что, не видишь, что я занят?», хотя Драко понятия не имел, чем так занят Поттер. Сейчас он всего лишь разговаривал с ним. — Серьёзно, приятель, — вмешался Уизли, ощущая себя неуютно под пристальным взглядом Драко. — Флитвик, может, и маленький, но отлично умеет накладывать Жалящее заклятие. — Хорошо, хорошо, — нехотя согласился Поттер и, напоследок улыбнувшись Драко, присоединился к своим друзьям. Драко стоял и смотрел, как втроём они подходят к статуе Перпетуа Фанкорт в конце коридора, крутят её луноскоп, пока та не превращается в небольшую дверь прямо в стене. Закрывшись за ними, дверь снова обернулась статуей. Повторив манёвр, Драко проскользнул в узкий проход, стараясь не натыкаться на стены и шагать потише, чтобы его не услышали. Откуда-то сверху до него доносились слабые голоса Поттера и его друзей. — …Серьёзно, Гарри, это что, было так необходимо? — …просто хотел… он бы не стал… — …ты такой идиот, приятель. — Если ты хотел…! … картой! — Это идея, Гермиона! Почему я раньше не догадался? — …слишком громко… Флитвик… Драко понятия не имел, что означал весь этот разговор. Сверху над его головой захлопнулась дверь, и стало тихо.

***

После этой встречи Драко начало казаться, что Поттера в его жизни стало ещё больше. Иногда тот оказывался рядом со входом в класс и пугал Драко так, что он ронял на пол всё, что держал в руках, а Поттер потом помогал ему это поднять; или в коридорах отпускал смешные шутки (даже Драко однажды не смог удержаться от улыбки, и Поттер, увидев это, радостно просиял — невозможно было отвести от этого зрелища взгляд); или в классе Зельеварения Поттер натыкался на него, когда он доставал из шкафчика ингредиенты, густо краснел, крепче прижимал к груди свои собственные ингредиенты для зелья и, пальцами поправив очки, говорил: «Извини». Всё это было поразительно, очень странно, а главное — весьма подозрительно. А сегодня, когда Драко, Блейз и Панси направлялись во внутренний двор, чтобы позаниматься, в коридоре к ним подошёл Поттер с друзьями, и Уизли завёл разговор с Блейзом о предстоящем чемпионате мира, а у Грейнджер действительно хватило смелости заговорить с Панси о Древних рунах, — в результате чего Драко с Поттером оказались предоставлены сами себе. Знать бы ещё, о чём им двоим говорить. То есть, не хотел Драко ничего знать. Однако в глубине души какая-то часть его сознания жаждала поговорить с Поттером (та самая часть, которой нравилось смотреть на его краснеющие щёки). Жаждала сказать хоть что-то — даже откровенную чушь. К счастью, тот заговорил первым. Драко пришлось прикусить язык, чтобы из его рта по привычке не вырвалось какое-нибудь ругательство. — Хорошая сегодня погода, да? — ляпнул Поттер, и затем покраснел ещё больше. Драко неверяще уставился на него: они действительно будут говорить о погоде? — Ну, я не знаю, — не стал он скрывать усмешки. — Вообще-то, мы находимся в замке и вокруг нет окон. — А, точно, — выглядел Поттер слегка сбитым с толку. — Я просто подумал… просто в спальнях Гриффиндора есть окна, и я заглядывал в них сегодня утром… Но, полагаю, если твоя комната находится где-то под озером, то особо много разглядеть не удастся… — Как ты узнал, что комнаты Слизерина располагаются под озером? Поттер отвернулся, не желая встречаться с Драко взглядом. — Я… эээ… мне Гермиона рассказывала. Об этом говорится в книге «История Хогвартса». — О, точно. Ну конечно. Он же тоже читал «Историю Хогвартса». Там был целый раздел, посвящённый гостиным факультетов. — Что ты делаешь с волосами, чтобы они так выглядели? — снова заговорил Поттер, украдкой поглядывая на чёлку Драко. — Мои волосы постоянно… ну, ты знаешь. — Он пошевелил пальцами над головой. — А твои всегда так аккуратно уложены… — Я не думаю, что даже самое сильное заклинание сможет справиться с твоими непослушными волосами, Поттер. Но если хочешь знать, я пользуюсь снадобьем «Простоблеск». По утрам мои волосы слегка пушатся, но спрей обычно помогает… Осёкшись, Драко резко захлопнул рот. Какого чёрта он разговаривает с Гарри Поттером о своих волосах? Но тому, кажется, было всё равно. Он выглядел довольным, по-видимому, был рад, что Драко согласился с ним побеседовать. Чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие оскорблений, Драко неловко добавил: — Но увидев тебя, зелье бы завизжало от ужаса. — Само собой, — прозвучало чрезвычайно самоуверенно. — Ведь я Гарри Поттер. Оно бы, наверное, задрожало от страха. — Да, задрожало б от страха при виде твоей отвратительной физиономии. — Не то чтоб она была хуже твоей. — Но зелье от меня в восторге. Когда я наношу его на волосы, оно делает всё, что я захочу… — Наверное, боится, что если посмеет тебе чем-то не угодить, ты его проклянёшь. Развернувшись к Поттеру, Драко заметил, что тот ухмыляется, дразнит его, — но совершенно точно без намерения оскорбить. Что вообще происходит? Вскоре Поттер с друзьями ушли, а Драко, Блейз и Панси остались смотреть им вслед, задаваясь одним и тем же вопросом: что, чёрт возьми, это было?

***

— Мы кое-что поняли. Драко поднял глаза от учебника по Трансфигурации; Панси, плюхнувшись в одно из кресел с высокой спинкой, решительно уставилась на него. Блейз рядом поёрзал неловко на сиденье. — Поттер решил всех нас свести с ума, — сообщила Панси. — И начал он с тебя. Раз уж вы ненавидите друг друга и всё такое. — Я его не ненавижу. — Это была правда. Если бы он ненавидел Поттера, весь магический мир ни за что не оставил бы его в покое. Так себе перспектива. — Он просто… никогда мне не нравился. Вот и всё. — Да, а он в это время ведёт себя с тобой мило, пытается сбить с толку и заставить сомневаться в реальности, чтобы ты съехал с катушек и загремел в Святого Мунго, прямо в лапы к одному из этих мозгоправов. Мы с Блейзом уверены в этом. Правда, Блейз? — Правда, — при этом выглядел тот так, словно мечтал оказаться сейчас где угодно, только бы отсюда подальше. — Он не даёт тебе проходу, чтобы ты окончательно лишился рассудка, — добавила Панси. — И чем скорее, тем лучше. Он действительно хочет избавиться от всех нас, слизеринцев. — Я в этом сомневаюсь. Голос Теодора раздался из ниоткуда. Все трое повернулись на звук: тот спускался по лестнице, ведущей в новые спальни для восьмикурсников, и вид при этом имел такой, словно только что отодрал голову от подушки. — Вчера в коридоре, — продолжал Теодор, словно это не он только что весьма грубым образом влез в их разговор, — над Малкольмом издевалась группа гриффиндорцев с четвёртого курса, но как только появился Поттер с друзьями, те сразу же прекратили. Поттер сказал, что прошлое должно оставаться в прошлом и что мы должны попытаться подружиться. Панси закатила глаза. — Чепуха. — Панси, — Драко старался быть с ней терпеливым, — я думаю, более вероятно то, что Поттер пытается вести себя с нами мило, чем то, что он хочет свести нас с ума. — Как знаешь, — она пренебрежительно махнула рукой. — Всё равно я считаю, что гриффиндорцы — полные идиоты. И что Поттер что-то замышляет против нас. — Панси, Поттер, может быть, и придурок — подал голос Блейз, — но я тоже думаю, что это то, чего он хочет. Стать друзьями. — С нами? — Или, — поправился Блейз, вероятно, осознав, насколько неправдоподобно звучит его предположение, — по крайней мере, больше не быть врагами. — Эй, Теодор, — позвал Драко. — Поттер в последнее время бывал необычайно добр к тебе? — Вроде бы нет, — пожал тот плечами. — В основном он меня игнорирует. Но меня это не волнует. — Ещё бы, — фыркнула Панси. Но Драко уже перестал вслушиваться в их разговор, задумавшись над ответом Теодора. Значит, Поттер не пытался подружиться с кем-то ещё. Зато с Драко он стал общаться не в пример больше. Это и в самом деле не имело никакого смысла.

***

Неделю спустя они праздновали Хэллоуин. Директор МакГонагалл в этом году решила, что перемены — к лучшему, и, придвинув столы друг к другу, велела им сидеть вместе со студентами других факультетов, несогласные же получали дисциплинарное взыскание. Драко только-только успел опуститься на своё место напротив преподавательского стола, когда ощутил рядом с собой чьё-то присутствие. — Счастливого Хэллоуина! — весело пропел Поттер. Сидевшая напротив Панси уставилась на него во все глаза. Блейз, устроившийся по другую сторону от Драко, крутанул головой с такой скоростью, что было слышно, как хрустнули шейные позвонки. Друзья же Поттера, судя по виду, хотели оказаться в этот момент где угодно, только не здесь. Драко, однако, даже бровью не повёл. — Что ты здесь делаешь? — Как что? Сижу здесь, — сказал Поттер и, схватив куриную грудку и перетащив к себе на тарелку, принялся нарезать её на куски. — Надеюсь, за этим столом подают пирог с патокой. Я ведь даже не знаю, гриффиндорский это стол или нет. — Он фыркнул. — Вы только представьте — сидеть за гриффиндорским столом, — с усмешкой бросила Панси. Драко послал в её сторону предупреждающий взгляд, но Поттер на подначку лишь рассмеялся. — Ну… Мне кажется, что еда у нас в основном похожа. Но вот, например, вы знали, что у Рейвенкло на столе есть фуа-гра? Фуа-гра Драко нравилось, но он промолчал, повторив вместо этого свой вопрос: — Что ты здесь делаешь? — А на что похоже? Грейнджер с Уизли по-прежнему сидели молча. — Грейнджер, что вы все трое здесь делаете? — потеряв терпение, рявкнул Драко. Поттер открыл уже было рот, чтобы ответить вместо неё, но Грейнджер его опередила: — Ну, как Гарри и сказал: мы здесь сидим. От проницательного взгляда Панси она поёжилась, но упрямо вздёрнула подбородок выше. Драко вздохнул. — Что ж, раз вы здесь сидите, тогда, полагаю, нам стоит поискать себе другое место? Он уже приподнялся, готовый выбраться из-за стола, когда Поттер вдруг схватил его за руку — схватил за руку! — и потянул вниз. — Нет, останься. Если мы тебе мешаем, то мы уйдём. — Вы мне мешаете. Поттер посмотрел на него таким взглядом, словно Драко был маленьким капризным ребёнком. — И чем же? Мы просто тихо сидим и разговариваем. — Слова, которые вылетают из твоего рта, мне тоже мешают. — Это было грубо, — влез с комментарием Уизли, но быстро присмирел под пронзительным взглядом, которым наградил его Драко. — Мне плевать… Тычок в живот заставил его повернуться к Блейзу, наблюдавшему за спектаклем со стороны. — Что? — спросил он у него громко. — Ну… они не особо-то нам и мешают, — произнёс тот спокойно. — К тому же… если мы посидим с Поттером за одним столом… это хорошо скажется на нашей репутации, разве нет? — Что… — Точно, — перегнувшись через стол, чтобы Поттер с друзьями не услышали (не стоило и беспокоиться, Поттер с Грейнджер уже занялись другими делами: выговаривали Уизли что-то по поводу его манер), согласилась Панси. — Возможно, тогда с нами действительно начнут разговаривать. Вместо того, чтобы игнорировать в коридорах и всё такое. Драко хмуро уставился на них. Именно в тот момент, когда ему нужна была их поддержка, они выступили против. — Ну и ладно, — буркнул он. — Тогда вы их и развлекайте. А я хочу есть. Блейз с Панси, переглянувшись, синхронно повернулись к гриффиндорцам, Драко же застрял где-то между ними посередине. Ковыряясь вилкой в картофельном пюре, он про себя рассуждал о том, существует ли заклинание, с помощью которого можно было бы превратить в пюре самого себя. Поттер с Уизли и Грейнджер болтали рядом, очевидно, заметив его нежелание участвовать в беседе. Раз или два Драко чувствовал на себе их взгляды, но в целом на него не обращали внимания. А именно это ему и было нужно. Он вообще не хотел, чтоб они здесь сидели. Они захотели сами… то есть, в основном Поттер захотел. Так что он не собирался их развлекать разговорами. Это гриффиндорцам положено быть милыми и благородными, разве нет? Услышав своё имя, Драко вскинул голову, тут же наткнувшись на выжидающий взгляд больших зелёных глаз, которые за толстыми стёклами очков казались ещё больше. — Что? — Я просто наблюдал за тем, как ты ешь. Поттер казался весёлым. Драко же ничего весёлого не находил. — Что ж, если ты закончил насмехаться над моими манерами, — которые, кстати, гораздо лучше твоих, — то позволь мне вернуться к еде. — Ой! Я не насмехался над тобой! — Поттер мгновенно расслабился. — Напротив, у тебя безупречные манеры, кажется, ты даже не выпачкался. — Украдкой он взглянул на салфетку на коленях у Драко. — Ну… Да. — Не имея понятия, что вообще следует на такое отвечать, Драко просто вернулся к своей позабытой тарелке. — Хотел бы я уметь есть, как ты, — продолжал как ни в чём не бывало Поттер, по-прежнему ухмыляясь в своей особой, поттеровской, манере. — Тогда мне бы не требовались новые салфетки каждые пять минут. Хотя, полагаю, в этом плане я гораздо лучше Рона… — Эй! — воскликнул Уизли. Рассмеялись даже Блейз с Панси. С Драко было довольно. — Поттер, что конкретно тебе нужно? — спросил он прямо, откладывая ложку и глядя на Поттера самым убийственным своим взглядом. Что было трудновато, учитывая, что тот выглядел как побитый щенок. И стало ещё хуже, когда в замешательстве Поттер склонил голову к плечу. — Что ты имеешь в виду? — Я спросил, что тебе нужно? — Драко изо всех сил старался не повышать голос, не срываться на визг, хотя давалось это ему нелегко, поскольку Поттер продолжал смотреть на него абсолютно невинным взглядом. — Мне ничего не нужно. — Вид у него стал ещё более напуганным. — Я просто разговаривал с тобой и всё… — И всё? Ты это делаешь на протяжении последних полутора месяцев! — Вот теперь контроль над голосом действительно был утерян. — А до этого ты на меня даже не смотрел… а ещё до этого… — Драко замолчал. Говорить о войне не хотелось. — Тебе было плевать на меня! — Это неправда. — Неправда? Поттер открыл было рот, чтобы что-то ему возразить, но откуда-то сбоку послышалось шипение Грейнджер: — Заткнитесь, вы привлекаете внимание! Драко уже хотел и ей высказать всё, что думает, но Поттер, оглядевшись по сторонам, схватил его за руку. — Нам стоит поговорить где-нибудь в другом месте. — «Нам»? Что ты имеешь в виду, «нам»? — он пытался вырвать руку из хватки, но безуспешно. Наконец отпустив его, Поттер сказал с раздражением: — Ну, ты же хочешь узнать «что мне нужно»… Значит, тому и в самом деле было что-то нужно! И сейчас Драко имел шанс выяснить, что именно. Но… в то же время ему не хотелось делать что-то по указке треклятого Гарри Поттера… И как теперь поступить? Отказаться или поддаться искушению и удовлетворить любопытство? После нескольких секунд борьбы с самим собой, — Поттер всё это время наблюдал за ним, остальные же болтали непринуждённо, словно и вовсе ничего не случилось, — Драко, наконец, поднялся. — Ладно, — и уже двигаясь вслед за Поттером, добавил: — Только не слишком долго. Я ещё не поел. — Хорошо, как скажешь. И почему тот продолжал улыбаться? Драко что, был таким смешным? Если уж на то пошло, Поттеру следовало быть осторожнее. Осторожнее и подозрительнее. Он ведь Драко Малфой, в конце концов. Кто знает, какой козырь у него ещё имелся в рукаве? (Не то чтобы он у него был). Стоило им выйти из Большого зала, как Драко тут же остановился, смерив Поттера пронизывающим взглядом. — Ну? Так что же тебе нужно? — Я просто…. Я хотел… — сделав глубокий вдох, тот вперился взглядом в пол и преступил с ноги на ногу. — Мне не то чтобы было от тебя что-то нужно, просто иногда я… — Иногда что? Поттер посмотрел ему прямо в глаза. — Я иногда… действую необдуманно. И решительно сделав шаг, он обхватил Драко за плечи и прильнул к его губам. Вышло как-то неловко: верхняя губа Поттера оказалась у Драко во рту, а лёгкая щетина слегка царапнула кожу. Но нельзя было не обращать внимания на разгоревшийся между ними пожар: то ли от того, что чужие пальцы случайно коснулись шеи, то ли от самого поцелуя — Драко не знал, но вскоре обнаружил, что он повиновался Поттеру сразу, без единой здравой мысли в голове. Целоваться было приятно. У него не было похожего опыта в прошлом, но Поттер, казалось, знает, что делает. Его губы мягко скользили по губам Драко, и хотя Драко не отвечал, отстраняться он не планировал. Он отвлечённо отметил, что Поттер, кажется, всего на несколько сантиметров ниже него, — но всё равно по-прежнему ниже. И только через пару мгновений до него, наконец, дошло, что если он не хочет, чтобы это приятное покалывание в животе пропало, нужно хоть как-то отреагировать — и Драко нерешительно двинул губами в ответ. Поттер, восприняв это, похоже, как разрешение, провёл языком по его нижней губе, и Драко понял: тот хочет, чтобы он приоткрыл рот. Не в силах сдержать ухмылку, он плотно сжал губы, — зато руки непроизвольно, словно сами собой, легли на чужие бёдра, притиснув тело ближе. Стоять вот так посреди коридора начинало казаться дурной идеей: двинувшись вперёд, он толкнул Поттера к ближайшей стене, и, оторвавшись, чтобы сделать глубокий вдох, увидел, что глаза у того были закрыты, а вот губы, наоборот, приоткрыты, готовые снова прижаться к губам Драко. И только когда влажный язык проскользнул ему в рот, он внезапно осознал, что творит. Отпрянув назад и оттолкнув от себя Поттера, Драко попытался привести мысли в порядок. Какого чёрта Поттер это сделал? А сам он зачем это сделал? Он целовался с Гарри Поттером, тёмные волосы которого сейчас были ещё больше взъерошены, а щёки раскраснелись до глубокого алого оттенка. Драко подумал, что и сам, наверное, выглядит не лучше. — Это было… вау. Взгляд зелёных глаз казался каким-то остекленевшим. — Почему ты меня поцеловал? — ляпнул Драко. Ему понравилось. Чёрт, да Поттер тоже наверняка понял, что ему понравилось (если он, конечно, не совсем уж дурак). Но он не знал, что ему думать. Это был какой-то трюк, ловушка? Может, сейчас из-за угла выпрыгнут Грейнджер с Уизли и свяжут его верёвками? Но Поттер напротив него выглядел донельзя довольным, — и больше ничего не происходило. — А почему ты меня поцеловал? — дразняще ответил он вопросом на вопрос. — Я… это… ты… Это нечестно! Ты поцеловал меня первым! — А ты поцеловал меня вторым. — У тебя есть Уизлетта! Поттер скривился от этого прозвища, но не стал поправлять; сказал спокойно, хотя и немного прохладно: — А у тебя есть Паркинсон. — Нет у меня с ней ничего. Я всегда думал, что она нравится Блейзу. — Драко неопределённо махнул рукой. — И вообще… Я не гей! И ты, между прочим, тоже! — Ну, полагаю, что всё-таки гей, раз только что целовался с тобой, — заметил Поттер, скрестив руки на груди. — Я не расхаживаю просто так, целуя всех красивых парней подряд. От этих слов у Драко ещё больше пошла кругом голова. — Ты… Ты считаешь меня красивым? — А кто не считает? Только слепой, наверное. И то, слепой бы понял, что ты красивый, по одному звуку твоего голоса. Поттер покраснел сильнее, но со скрещёнными на груди руками продолжал выглядеть уверенно. Драко смотрел на него, не веря своим глазам. Сегодня его поцеловал, а потом осыпал комплиментами школьный враг. Это был весьма странный вечер. — Вообще-то, я уже давно хотел это сделать, но ты постоянно окружён своими друзьями, а я, может, и безрассуден, но не настолько, чтобы позорить тебя на людях. — Поттер усмехнулся. — Хотя это мне привычнее. Но, знаешь, я ведь правда стараюсь. — Стараешься что? Подружиться со мной? — Стараюсь тебе понравиться. Наверное, это было просто физически невозможно — покраснеть ещё сильнее, чем Поттер. Хотя выглядел он довольно мило (Драко приказал этой глупой части своего мозга заткнуться). Он пытался найти какой-то скрытый смысл в чужих словах, но не находил ничего. — Ты… Ты стараешься мне понравиться? — Да. И ты хоть понимаешь, как это нелегко — флиртовать с тобой, когда большую часть времени либо ты ходишь где-то с друзьями, либо я, либо просто вокруг есть люди, а я не хотел тебя смущать при всех… — Ты не хотел меня смущать? Драко решил, что когда-нибудь в будущем обязательно припомнит это Поттеру. Если у них, конечно, есть будущее. (Совместное будущее?) (ЗАМОЛКНИ). — Нет, Драко, — услышать своё имя было ещё большим шоком. — Не хотел. Какое-то время они просто рассматривали друг друга. — Я… — нужные слова всё никак не желали находиться. — Ну. Ммм… — Драко кашлянул. — Думаю, у тебя получилось. Понравиться. — Правда? — просиял Поттер. — Я не был уверен, поцеловал ли ты меня потому, что сам захотел, или, может, потому, что я не оставил тебе выбора, — но раз уж я сумел тебе понравиться, то… — Только не напридумывай себе лишнего, — перебил его Драко, надеясь, что, может, Поттер перестанет сиять как новогодняя лампочка, но тот, напротив, заулыбался ещё ярче. — То есть, я хотел сказать… Мм… — Драко вздохнул. — Может, мы просто опять поцелуемся? Ему правда хотелось. Губы, больше не ощущавшие лёгких касаний, стали казаться слишком сухими и холодными. Поттер оглянулся на двери, ведущие в Большой зал. — Но наши друзья… Мои-то друзья точно знают, что ты мне нравишься, — при этом убийственный взгляд Драко он просто проигнорировал, — но насчёт твоих я не уверен… — Ничего, они как-нибудь справятся, — нетерпеливо махнув рукой, Драко схватил Поттера за запястье и притянул к себе так крепко, что можно было почувствовать практически каждый дюйм его тела, скрытого под мантией. Поттер наградил его сияющей улыбкой. — И всё-таки я неплохо флиртую. Раз уж даже самому Драко Малфою так не терпится меня поцеловать, что он распускает руки. — Ой, просто заткнись, — закатил глаза Драко и, наклонившись, прильнул к нему губами снова. И Поттер ответил ему — с не меньшим энтузиазмом.