Логово хищной птицы

Всё напоминает о тебе,

А ты нигде.

Остался мир, который вместе видел нас

В последний раз.

В последний раз — Весёлые ребята

      В тишине, которая воцаряется в комнате, слышится тихий треск кузнечиков за окном. Лëша, наконец поняв, что сейчас ему никто ничего дельного не скажет, просто садится на кровать, изредка кидая взгляды на вернувшихся из путешествия по лесу парней. Дима вытирает слёзы, что уже, конечно, запятнали всю кофту, а Август, видимо, давно впал в трансе после всего увиденного и сейчас неподвижно сидит на своей постели, сверля взглядом тумбочку.       Серëжа перемещается на постель к Олегу. Волков иногда просыпается на пару мгновений, смотрит на друга полными замешательства, страха и боли глазами, а затем снова проваливается без сознания. Разумовский аккуратно кладëт руку на чужую щëку, осторожно поглаживая еë, пока парень во сне кривится от боли.       Атмосфера в лагере теперь пропахла ужасом. А ведь всего пару дней назад, да что там говорить, ещё вчерашним утром всë было хорошо. Тогда казалось, что наступал конец. Он действительно наступил, но не тот, который все ожидали.       Олег во сне начинает бесконтрольно двигаться, будто вновь переживает всë, что с ним произошло в лесу. Разумовский поневоле вспоминает сарай, заляпанный алым цветом изнутри, вспоминает открытую дверь в кладовку с цепями в темноте и жёлтые глаза вожатых, которые безжалостно издевались над телами подростков. В горле встаёт ком, а глаза начинают болеть, из-за того что подросток долго не моргал.       — Серëж, — хрипло выдыхает Олег, вырывая друга из воспоминаний, расплывающихся пятнами в зрачках.       Он собирается ещё что-то сказать, однако из открытого окна начинают слышаться быстрые тяжёлые шаги. Тихие переговоры, которые доносятся оттуда же, умолкают, а затем наружняя старая дверь протяжно скрипит.       Подростки испуганно замирают, сверля взглядом вход в собственную комнату. Даже Лëша, до сих пор не до конца понимающий происходящее, съëживается, стараясь казаться меньше, будто его это спасёт. Пространство вокруг теперь окончательно пропитывается вонючим запахом страха, а воздух становится тяжëлым, не позволяя двинуться с места.       Глухие шаги со скрежетом половиц раздаются из коридора, становясь всë ближе и ближе к комнате. Дверь скрипит, когда в проëме появляется Игорь. Взгляд прикрывает козырëк кепки, ладони, которые он тут же прячет в карманы, испачканы в земле и ещё чём-то. Серёжа лишь каким-то чудом продолжает дышать. Мужчина молчаливо осматривает комнату, будто не обращая внимания на притихшую компанию, и задерживает взгляд на Разумовском. Парню кажется, что в темноте секундной искоркой мелькает жёлтый цвет, но Гром быстро отводит глаза в сторону.       — Ночь на дворе, чего не спим, — привычным хриплым голосом интересует вожатый.       Все молчат. Все боятся.       — Ну, last days in лагерь, — первым отмирает Август, его улыбка настолько нервная и вымученная, что, кажется, он сам не верит в свои слова, — Решили ночëвку совместную устроить.       Игорь хмыкает и снова молчит, будто рассуждая, разгонять парней или оставить до утра.       — А с тобой что, спортсмен? — интересуется мужчина, подходя ближе к дальней кровати в комнате.       Все взгляды перемещаются на Олега, который всë ещё лежит с перебинтованной головой, в грязной одежде. Словно военный в госпитале. Разумовского от такого сравнения слегка передёргивает.       — Да чёрт его знает, — выдыхает Волков, тут же морщась, потому что в затылке начинает неприятно гудеть, — Наверное, пошёл в последний раз прогуляться перед отъездом и в темноте на камень упал. Ничего не помню.       Гром недоверчиво кивает, не расспрашивая подробностей, но и помощь не предлагая. Двумя словами — лучший вожатый. У него ребёнок с травмой головы, которую он, возможно, от него самого и получил, а Игорю хоть бы хны.       Мужчина быстро уходит, бросая что-то неразборчивое напоследок. Стены, кажется, начинают трещать от того насколько сильно он хлопает дверью. Подростки остаются сидеть в тишине ещё пару минут, пытаясь обдумать хоть что-то.       Что сейчас говорить? Чёрт его знает. Что делать дальше? Вопрос ещё хуже первого.       — Слушайте, — Олег, морщась, садится на постели не без помощи Серëжи и говорит тихо, болезненно выдыхая каждое предложение, из-за чего всем приходится пересесть поближе к Волкову, — Все ведь поняли, что происходит? — он поворачивается к Макарову, который уже раскрыл рот, чтобы возразить, — Тебе кратко объясняю: игра — реальность, выбываешь в игре — умираешь, а не едешь домой с грустной миной, врубился? — Лëшу теперь чуть-ли не трясёт от страха, однако он быстро кивает, громко сглатывая.       — Здесь даже связи нет, мы не сможем позвонить полиции, — горестно выдыхает Дима.       — Всë, что мы пока можем сделать, — не впадать в панику, — немного дрожащим голосом говорит Олег, — Да и, думаю, ни у кого из нас нет ни сил, ни желания составлять планы сейчас. Об этом нужно думать на свежую голову, так что давайте разберëмся со всем завтра.       «Если оно вообще наступит», — добавляет про себя Разумовский, но молчит. Все молчат.       — А можно у вас остаться? — тихо спрашивает Лëша, стыдливо опуская взгляд в пол, — Мне страшно.       Дима утешительно хлопает его по плечу и вместе с парнем уходит в соседнюю комнату, чтобы забрать оттуда вещи Макарова. Серëжа с Августом в это время сдвигают кровати в одну большую и длинную, еле как манёвренную между шкафами.       В итоге все умещаются на четырëх постелях, да, это не самое удобное, зато так более спокойно. После ночных приключений Хольт и Дубин быстро отключаются, а за ними и Лëша, слегка поëрзав, а потом схватившись за руку Димы, как за спасательный круг, погружается в беспокойный сон.       Разумовский лежит рядом с Волковым. Он сплетает их пальцы, мягко поглаживая руку парня. В голове продолжают роится мысли о том, что сегодня ночью всë могло закончится. Олег мог умереть. Он должен был умереть.       — Серëж, — подросток вздрагивает, поднимая взгляд и встречаясь с глазами напротив, — Ты слишком громко думаешь.       — Прости, — посмеивается парень, придвигаясь ещё ближе и устривая голову на чужой груди, — Как себя чувствуешь?       — Голова болит, но уже значительно меньше, в остальном нормально, — Олег запутывает пальцы в рыжих волосах, аккуратно поглаживая их, иногда распутывая мелкие узлы, — Ты сам как, герой мой?       Разумовский пожимает плечами. Не скажет же он, что в порядке, учитывая все обстоятельства. Каждый из них обзавёлся по парочке новых психических и не только травм. Не умерли — уже славно.       — Я так испугался, когда нашëл тебя, — шепчет парень, — Всë выглядело так плохо, а потом ещё и сарай тот с Лерой, Громом... С Юлей, — если первые двое никогда не отличались бескрайним позитивом и любовью к детям, то Пчëлкина всегда была первой, кто наклеит цветной пластырь на царапину и подберëт нужные слова поддержки. Вспоминать вожатую, которая тащит избитое тело по полу, — больно вдвойне.       — Прости.       — Ты совсем дурак?! — взрывается Разумовский. За спиной слышится недовольное бурчание, поэтому он виновато шикает сам на себя, перемещая локти на грудь Волкова, из-за чего тот болезненно кривится. Продолжает Серëжа уже шёпотом, — За что извиняешься? За то, что не смог противостоять трëм взрослым людям, один из которых Гром?       Олег молчит, смотря как горят глаза напротив, пока холодные звëзды отражается в них. Волков поднимает немного трясущиеся ладони, быстро хватая Серëжу за щëки и притягивая к себе.       Разумовский в моменте непонимающе моргает, однако когда знакомые сухие губы касаются его собственных, его сознание полностью отключается. Страх, всё ещё сидящий где-то на подкорке сознания, замещается чем-то тёплым и тянущим. Серëжа сжимает чужую футболку руками, не позволяя парню отдалиться даже на сантиметр. Лишь когда лёгкие обоих начинают саднить из-за недостатка кислорода, они наконец отодвигаются друг от друга, всё ещё оставаясь настолько близко, насколько это возможно.       — Я боялся, что больше не смогу так сделать, — шепчет Олег в самые губы.       На глазах в мгновение наворачиваются слëзы, и Серёжа снова тянется вперёд, быстро целуя тëплые губы, на которых теперь чувствуется солëный привкус, и утопает в чувствах ещё больше.       — Олеж, мы выберемся, — выдыхает он, бегая глазами по лицу Волкова, — Всегда спасались и в этот раз справимся. Ради нас.       — Сбежим, будем жить вместе, выгуливать вечерами собаку и пить горький кофе?       — Обязательно, — глупо улыбается Серëжа, зарываясь лицом куда-то в чужую шею, — Я люблю тебя.       — Я тоже, Серëж, безумно люблю, — ещё один мягкий поцелуй остаëтся в волосах.       Тишина снова накрывает с головой, хотя, этого и не видно за шторами, но солнце постепенно начинает выглядывать из-за горизонта.       Разумовский щурится, пытаясь спастись от лучей, которые хотят лишить его возможности поспать, но недовольно хмурится, когда сквозь сон не может нащупать одеяло. Если Олег снова подмял его под себя, то Серёжа его пнёт.       Парень неохотно приоткрывает глаза, тут же вскакивая с криком.       Опять это поле.       — Да чтоб ты...       — Не советую, — разрывающий перепонки шёпот прерывает Разумовского. Он поднимает глаза, смотря на фигуру перед собой, — В этом мире очень мало тех, кто может мне угрожать.       Парень оглядывает долговязое существо, длинные руки которого постепенно перерастают в подобие крыльев. Перья, покрытые странной смолой, сломаны в нескольких местах и выбиваются из общей массы, падая на землю, чтобы тут же раствориться в чёрную склизкую лужу. Всё те же жёлтые глаза следят за каждым движением парня.       — Это ты сделал? — проглатывая ком в горле, спрашивает подросток, — Ты заставил их убить всех?       — «Заставил» слишком грубая формулировка для этой сделки, — усмехается существо, в воздухе раздаётся неприятный рокот, — Я дал им желаемое, теперь они возвращают мне долг.       — Убивая людей?! — не сдерживается Разумовский, крича со всей силы, — Они все мертвы! Их семьи больше никогда не увидят их! Неужели нельзя было сделать что-то другое?! Почему именно вот так?! Что ты, блять, вообще такое?!       Земля под ногами начинает неожиданно дрожать до такой степени, что Серёжа теряет равновесие, падая на колени.       — Давно я не видел таких, как ты, смело, — голос вновь раздаётся ото всюду, правда теперь в нём слышатся нотки раздражения, — А смельчаков я не люблю. Может, мне стоит проучить тебя, воронёнок? — Серëжа замечает зубастую улыбку, что появляется на чужом лице, — Я давно присматривался к тому мальчишке с акцентом, — ухмылка становится ещё шире, пока страх сковывает Серёжины мышцы, — Хотя тот, что в очках, тоже довольно неплохой экземпляр, не думаешь? — Разумовский сжимает собственные ладони с такой силой, что от ногтей точно останутся следы, — О, или твой дружок! Я хотел поиграть с ним подольше, но раз уж ты так просишь. Олег, кажется, я прав?       — Нет! — разрывает собственное горло парень, стараясь, чтобы слёзы не мешали ему говорить, — Не трогай их, прошу. Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты захочешь, только не трогай их. Прошу.       — Всё, что захочу? — жёлтые глаза загораются почти золотым, — Опасные слова, воронёнок, не следует говорить их кому попало.       Существо протягивает вперёд когтистую руку, с неё падает пара чёрных перьев.       — Подойди ближе, — шёпот вновь становится настолько приторным, что Разумовский физически чувствует сладкий привкус на своём языке, когда поднимается на ноги и делает шаг, — Вот так. Ближе. Ближе, и тогда я пощажу их.       Серёжа смотрит на чужую ладонь и пожимает её, жмурясь от неприятного покалывания, которое обволакивает конечность. Спустя секунду он замечает, как из захвата на траву падают капли его собственной крови. Вдруг существо начинает реветь, словно дикое животное, и Разумовский понимает, что не может освободить руку слишком поздно. Чужое чёрное тело приближается, постепенно поглощая сначала вытянутую ладонь, а после и всё туловище парня.       Серёжа не успевает вскрикнуть, когда его глаза наливаются тем же чёрным.

***

      — Подъём, пионеры, ой, фига вы тут, — дверь распахивает Игорь. Лëша, лежащий ближе всего к выходу, тут же подскакивает, чуть не падая с постели, — Сами потом только это всë двигать будете.       Парни неохотно поднимаются с нагретых кроватей. Макаров быстро развязывает бинты на голове Волкова, а затем принимается общее решение, что серьёзных травм нет и Олег может жить без перевязки.       — Нам сейчас нужно всë обсудить, — одëргивает друзей Дима, когда они уже выходят из комнаты, — Потом может что-то случится.       Все соглашаются и снова занимают места на кроватях. (Они их так и не раздвинули, так спокойнее).       — Мы ведь сюда на автобусе приехали и первых выбывших при нас отправляли на нëм домой. Может, он стоит на остановке? — подаëт голос Серëжа, забрав себе одеяло и закутавшись в него, как в кокон. Утренний воздух всё ещё морозит.       — Почему он там должен быть? — непонимающе уточняет Макаров, — Если бы людей действительно домой отвозили, тогда бы да, но... — он замолкает и все снова погружаются в тишину. Слишком уж еë много в последнее время.       — Попробовать стоит, — в конце концов заключает Олег, подпирая рукой подбородок, — Пешком идти будем целый день, если не несколько, а за это время нас с лëгкостью смогут догнать.       — Ладно, допустим, но где нам взять ключи?       — У вожатых, где же ещё, — говорит Дима, — Кто-нибудь должен их отвлечь, пока остальные будут искать ключи в их корпусе. Потом собираемся у ворот и уходим.       Все, подумав пару минут, кивают, начиная быстро запихивать самые необходимые вещи в рюкзаки. О том, что водить из них пятерых умеет разве что Август и то с горем пополам, они решают не думать. В тот момент, когда последняя молния на сумке застëгивается, дверь снова открывается, и на пороге оказывается недовольная Лера, которая поторапливает ребят и выходит вместе с ними.       На поляне подростков по обыкновению ждëт Юля, с прежней доброй улыбкой и любовью в глазах.       — Прошлой ночью Роме стало плохо, поэтому он вышел из игры, отправившись домой, — троица переглядывается, Разумовский болезненно кривится, — Поэтому Олег остаëтся в игре. Других событий за ночь не произошло, поэтому вперёд на завтрак.       Друзья быстро жуют манку с комочками, не кривясь и даже не ощущая вкуса каши на языке. Каждый думает о своëм.       Минут через пятнадцать Лëша пинает всех поочерëдно под столом, оглядывается на вожатых, чтобы убедится, что те за ними не следят, и начинает активно жестикулировать, объясняя придуманный план. Подростки кивают, а после Макаров с Волковым и Хольтом встают из-за стола, оставляя тарелки у мойки. Они окружают вожатых, о чëм-то быстро распрашивая.       Серëжа с Димой вскакивают, кидаясь прочь из столовой, и спустя несколько минут оказываются в вожатском домике.       — Вот, — Разумовский замечает биту, с которой они с Олегом видели как-то Леру, и кидает еë Дубину, — Стой на стрëме.       Он заранее открывает окно, чтобы в случае чего был хоть какой-то путь отступления. Из столовой слышатся грохот и крики, но на это нет времени. Парень быстро шарится по ящикам и кроватям, стараясь найти заветные ключи.       — Вы что... — на пороге домика появляется Лера. Она разгневанно смотрит на Разумовского, когда из-за угла выходит Дима и, помедлив всего на секунду, заносит биту, ударяя вожатую по голове.       — О, господи! — восклицает парень, присаживаясь рядом с девушкой и роняя оружее из рук, пока Сергей продолжает поиски, — Я убил еë?..       — Нет, просто вырубил, удар был не сильным, — комментирует Серëжа, наконец обнаруживая заветную связку. Он бы никогда не подумал, что найдет её в громовских трусах.       Парень быстро хватает ключи, берëт Диму за руку и буквально вытаскивает его из здания, пока Дубин в небольшом шоке оглядывается назад и замечает, как из дверей столовой вырываются оранжевые языки пламени. От их собственного домика к ним бегут трое друзей с рюкзаками на плечах, махая руками на калитку.       Серëжа без замедления мчится к бетонной дороге, что тянется из леса, продолжая тащить за собой Диму.       — Нашëл? — кричит Хольт, когда они равняются с Разумовским, ловким движением перехватывая брошенные ключи.       Ворота скрипят, когда запыхавшиеся подростки с трудом раздвигают их.       Автобус к всеобщему удивлению и облегчению действительно стоит у стоянки. Август нажимает на одну из кнопок на замке и двери раскрываются, приглашая парней вступить внутрь. Все быстро залетают в автобус, кидая сумки куда попало, Хольт заводит двигатель. Он глубоко выдыхает, садясь на водительское сидение и трогаясь с места.       Подростки в это время прилипают к окнам, смотря, чтобы на дорожке к остановке не появились их преследователи.       Наконец автобус трогается и, постепенно набирая скорость, начинает нестись по дороге. Среди друзей проносятся вздохи облегчения, пока они едут мимо поля и лесного массива.       — Смотрите!       Серëжа мгновенно оборачивается на заднее окно, в которое тычет пальцем Лëша. Разумовский подходит ближе к нему. Прищурившись, парень замечает вдалеке три знакомые фигуры, которые стоят посередине дороги и машут вслед автобусу.       Холод пробирает до костей и, больше не желая видеть это зрелище, парень возвращается в начало автобуса, усаживаясь на одно из сидений.       Он смотрит, как за окном мелькают деревья и кусты. Всë это остаётся позади. Все совместные вечера, их с Волковым побеги, все ужасы, что они пережили.       На сердце опускается что-то тяжëлое. Будто, несмотря ни на что, это место всё ещё не отпускает его.       Внезапно за деревьями начинает литься золотой свет. По началу Серëже кажется, что это лучи закатного солнца, но стоит вспомнить о том, что сейчас полдень, и в груди поселяется что-то странное.       Жëлтый обретает форму, показывая Сергею уже знакомый образ. То существо, которое посещало его ни один раз. Чëрными, как космические дыры, руками оно, ломая стволы деревьев, выбирается из глубины леса, становясь всë ближе и ближе к автобусу.       Серёжа хочет кричать, звать на помощь (хотя кто и чем тут сможет помочь?), но его голосовые связки будто вырвали. Из глаз хаотично льются слëзы, край кофты и штаны постепенно становятся влажными.       А существо всë ближе, оно уже выбралось на бетонную дорогу и теперь тянется своей лапой к окну, у которого сидит Разумовский, сверкая своими огненными глазами.       Огненные глаза — последнее, что видит Серёжа.       — Эй, Серый, всë в порядке?       Волков трогает его за плечо, пока сам парень, положив голову на ладони, что упираются в колени локтями, сидит на месте. Вдруг Разумовский трясëт головой. Он оглядывается вокруг, пару раз моргая, а затем наконец отвечает.       — Просто голова болит, ничего такого, Олеж, — он поднимает голову, смотря на Волкова янтарными глазами.       Олег беспокойно оглядывает его пару секунд, но когда чужие пальцы переплетают его ладонь, то все заботы мгновенно оставляют его.       Они вернутся домой, расскажут кому-нибудь о произошедшем и больше никогда об этом не вспомнят. Всё у них будет хорошо. И, возможно, когда Волков не сможет уснуть этой ночью, он заметит в небе новую звезду, что покажется ему самой яркой на всём небе.

      Ближе.        Ближе.

      

Ближе!

Ближе!!!

БЛИЖЕ!!!