Повышение искажения

Странности и чудеса этого мира не давали заскучать. Множество разных исследований, драконы, монстры, существа… Всё это не позволяло проводить дни в скуке. Потрепав любимого гиппогрифа по загривку и забираясь на него, Лололошка ткнулся носом в его затылок, вздыхая и прикрывая глаза. Таумономикон подкинул новое «задание» - открылся раздел про какие-то Багровые ритуалы. Для него же нужно найти странных культистов и достать у них книгу, которая так и называется, Багровые ритуалы. Он уже устал летать туда-сюда, ища что-то для продолжения исследований. Безумно холодно, и из-за этого не хочется куда-то выходить. Да, можно надеть шубу, но броня для него важнее. — Ладно, гиппогриф, полетели. Нам ещё нужно найти этих культистов, — слабо улыбнувшись, он взмыл в воздух, начиная искать культистов. Летал он довольно… долго. Ничего не попадалось, пока вдалеке не показался странный пульсирующий портал. Глаза засияли. Опускаясь на землю и помогая гиппогрифу поудобнее сесть на землю, Лололошка достал излюбленный меч из костей дракона, который сделал ещё давно. Бьёт сильно, замораживает. Не чудо ли? Слабо усмехаясь, он начал медленно подходить к порталу, рассматривая появляющихся культистов. Их слишком.. много, но портал постепенно бледнеет и тускнеет, начиная пропадать. Медленно шагая ближе и крепче сжимая меч в руках, парень не мог ожидать, что в него полетят огненные шары. Не успевая увернуться и валясь с ног, он начал судорожно тушить себя, не замечая, как вокруг собралось около семи культистов. Портал исчез, а остальные появившиеся рыцари образовали другой круг, защищая местность. Потирая переносицу и морщась, Лололошка растерянно оглянулся, сглатывая. Он в ловушке, стольких не убьёт. Культисты начали что-то шептать на незнакомом ему языке, а один подошёл ближе, стаскивая с Лололошки поножи и нагрудник с сапогами путешественника. Шлем не носит, вместо них очки откровения. Начиная пинаться и чувствуя сквозь мантии пристальные взгляды, он смутился, замирая на месте и судорожно выдыхая. Из-за множества экспериментов, наполнения, магии и исследований, его тело претерпело некоторые изменения, которые его вообще не устраивали. Ну а кому понравится внезапная, хоть и постепенная смена пола? В начале было даже весело: он рассматривал себя перед зеркалом без одежды, изучая и просто думая, что делать. А после начало накатывать возбуждение. Может, из-за искажения, а может и просто, но это раздражало. Растерянно смотря на подходящих всё ближе культистов, один из них опустился на землю, стаскивая спортивные штаны с трусами и грубо раздвигая ноги парня, сжимая вполне мягкие бёдра. Кожаные перчатки неприятно скользят по коже, трогая и изучая. Окружили его клирики, пока рыцари просто охраняли и не обращали внимания на происходящее. Дыша глубже и как можно тише, Лололошка почувствовал, как пальцы коснулись девственного лона, проталкиваясь внутрь. — К-куда?! — тихо взвизгнув и начиная прикрываться руками, остальные клирики схватили его, прижимая руки и ноги к земле, не давая вырваться. Пальцы толкнулись глубже, ощупывая влажные стенки влагалища и надавливая на них. Перчатки пачкаются в естественной смазке, которая начинает стекать на землю, размачивая её и образуя грязь. Сложно сказать, что он чувствует. Слабая боль, смешанная с удовольствием начинает нравиться, но абсурдность происходящего не позволяет как-либо сосредоточиться на том, чтобы просто вырваться. Да ему и не позволят, если задуматься. Пока что лучше лежать и не дёргаться, чтобы не навредить самому себе. Лололошка уже заметил, насколько сильно бьют другие, не огненные, снаряды, и хорошо, что узнал это не на себе – при увороте один такой попал в овечку, и та буквально испепелилась. С ним бы такого не произошло, но броню бы потрепало знатно. Парень вынырнул из своих размышлений из-за покинувших его пальцев, наконец сумев более спокойно выдохнуть. Думал, что это конец, но когда заметил, как клирик расстёгивает и снимает с себя ремень – заволновался. Культист вполне удобно устроился между его ног, крепко держась за коленки и не давая даже на миллиметр как-то их свести. Сердце начало биться лишь чаще от вида странной, продолговатой тентакли. Это лишь нагоняло паники. Пачкаясь в грязи и смазке, клирик двигается ближе, без особых усилий проталкиваясь в девственное лоно, пока другие зажимали рот дёргающемуся парнишке. Лололошке было противно. Противно от одной мысли о том, что нечто такое двигается и извивается в его теле, стараясь проникнуть как можно глубже. Он даже начинал жалеть, что решил изучить этот раздел сразу, а не после того, как избавился бы от последствий эксперимента. Дышать было трудно, руки в кожаных перчатках безостановочно лапали хрупкое, бледное тело, оставляя синяки от слишком грубых действий и прикосновений. Тентакля внутри, будто изучая, извивалась и двигалась глубже, вскоре останавливаясь из-за небольшого препятствия на своём пути. Лололошку чуть не вывернуло наизнанку от последующих действий: клирик странно заурчал, хватаясь за его талию и с силой потянув на себя. Глаза округлились, когда всю полость в матке заняли противным, склизким органом, который не прекращал извиваться, вырабатывая слизь. Парень вновь задёргался, со всей силы кусая закрывающую рот руку и, наконец, начиная кричать. Культисты переглянулись и не стали его затыкать, просто продолжая молча держать дёргающиеся конечности. Клирик между его ног принялся совершать ритмичные, грубые толчки, выбивая из груди сиплые стоны и хрипы. Впиваясь пальцами в рыхлую землю под собой и испуганными глазами следя за происходящим, Лололошка с трудом сдержал очередной порыв опустошить желудок, откидывая голову назад. Сил на слёзы не было, хотя плакать очень хотелось. Просто выплеснуть накопившиеся эмоции, которые он держал внутри себя долгое время. Из мыслей его выводили лишь новые прикосновения и слабое надавливание на живот в области матки. Его просто используют в качестве игрушки. К его большому счастью, издевательство продлилось не слишком уж и долго. Или он так посчитал, потеряв счёт времени. Впиваясь пальцами в бёдра и утробно заурчав, клирик слабо задёргался, заполняя матку вязким, горячим семенем. Он неторопливо отстранился, вставая на ноги и одеваясь, пока… Следующий культист сел на его место. Лололошка непонимающе заёрзал, мотая головой, но, кажется, его намёков не понимают. Или игнорируют. Прошипев злобное «Да вы издеваетесь…», парень хныкнул, когда в растянутое, слегка травмированное лоно вновь протолкнулись.

***

Воспоминания о ночи почти стёрлись из головы. Множество окруживших его клириков поочерёдно подходили вновь и вновь, круг за кругом. Ему не оставляли времени на передышку, в конечном итоге перевернув на живот и впечатав лицом в грязь. Открывая слипшиеся глаза и болезненно постанывая, Лололошка с огромным трудом поднялся на ноги. Тело ноет, а от количества синяков и следов от рук становится тошно. Подавив приступ тошноты и заметив рядом свою одежду и броню, парень оглянулся. От культистов не осталось ничего, кроме… Спешно натянув на себя хотя бы трусы, он слегка наклонился, разгребая землю руками. Багровые ритуалы. То, за чем он вообще летел. Поскорее надев на себя одежду с бронёй и крепко держась за книгу, Лололошка шмыгнул носом, стирая с лица грязь. Он заметил спящего вдалеке гиппогрифа, который словно ничего и не заметил. Сам Лололошка весь грязный и уставший, измазан грязью с землёй и, как вишенка на торте, бёдра испачканы в странном фиолетовом семени. Ему придётся долго отмываться в озере возле дома. Не только от грязи, но и от ощущения чужих рук на себе, от множества взглядов из-под капюшонов. Но сейчас все мысли о другом. — Ну что, приятель, полетели домой? — хрипло пробормотал Лололошка, подходя к своему, кажется, единственному другу и осторожно расталкивая его. Забираясь к нему на спину и прижимаясь всем телом к тёплым крыльям, парень прикрыл глаза. Гиппогриф знает дорогу домой и сам туда доберётся, хоть и с грузом на спине. Лололошка же, чувствуя себя в относительной безопасности, задремал, прижимая к груди треклятую книгу