Рыбалка

      Вестник без шуток и без иронии позвал меня на рыбалку. Это было странно и нелепо: мы отходили от Янова, трепались, небо было голубое-голубое и чисто-чистое, ни тучки. Вестник вдруг поднял голову, задумчивым взглядом его посверлил и предложил:       — Пойдем на рыбалку, а, Рост? Погода самое то… Не жарко, но солнечно — клевать должно, пока утро.       Я внимательно посмотрел на Вестника. Шлемов на нас не было — я обнаружил, что Вестник абсолютно серьезен, а он заметил на моем лице изумление.       — Какая рыба в Зоне? Поймаешь такой карасика, а он клешнями — тяп! И полпальца нет. Еще и заговорить может, как в сказке… Не придумывай, — я насупился.       Вестник пошутил как-то неудачно, потому что мне рыбалка пришлась бы очень кстати. Местная зоновская «охота» давно стала обыденностью, а тут вроде смена деятельности… Да и ловля рыбы покой подразумевает — самое оно могло бы быть. Если бы в Зоне на самом деле существовало такое развлечение.       — Да я серьезно! Я уже ходил, знаю: нормальная здесь рыба. Даже не светится. И, в конце концов, есть ее не обязательно. Посидим, отдохнем вдвоем, ну? Там тихое местечко, — Вестник подошел ко мне, наклонился к лицу с убежденным и исполненным надежды выражением… Никогда его таким не видел. Ну, кто ж знал, что Вестник — заядлый рыбак? Под таким натиском отказывать не захотелось. А еще терзало любопытство.       — Ладно, ладно, убедил… Один день у нас точно есть, — я вздохнул, отводя глаза. Он довольно хмыкнул и сказал, что надо вернуться на Янов за удочками. Оставалось только снова удивиться: где он их там возьмет? У кого? Почему я про местную рыбалку все это время не знал? Однако еще большее недоумение накатило, когда Вестник действительно принес две самые настоящие удочки.       — А наживка? — додумался я спросить позже, когда мы через добрых полчаса подходили к какой-то древней, перекошенной от старости деревушке. Шли мы сюда тропами, о которых я вновь никогда и ничего не слышал; иногда и вовсе не тропами, а так, через траву лезли.       — Кузнечиков наловим. Проверено: клюет.       Село было давно брошено: палисадники и огороды затянули заросли, плодовые деревья пышнели и гнулись к земле, едва держа груды еще зеленых плодов… Зелень вообще кучилась отовсюду: трава, кусты, деревья, облезшая краска на домах — и та была зеленой. Я подумал, что здесь хорошо было бы жить. Ни одной души, никаких аномалий, вокруг вообще нормальная, обычная природа. И деревенька ничего такая, если приглядеться, не совсем уж разрушенная. Любой дом подлатай и живи… Откуда вообще Вестник знает про это место? Спросить я не успел, потому что впереди небольшой лужицей разлился пруд, и Вестник весело сверкнул глазами, улыбаясь:       — Почти пришли!       Место, в которое он привел меня, оказалось чудесным. Горец птичий стелился под ногами ковром, ближе к кромке кристальной воды мешаясь с песком; вперед убегал старенький, но еще внешне крепкий мостик; поверхность пруда едва-едва рябила из-за слабого теплого ветра.       Вестник скинул бронежилет, стащил куртку, оставшись в одной белой майке. Я, не зная, зачем, последовал его примеру…       Кузнечиков наловили быстро и много: это оказалось несложно и весело, потому что наблюдать за по-кошачьи припадающим ладонями к земле Вестником было уморительно. Я и сам, наверное, выглядел также забавно со стороны. Вот только наши приготовления ничем не помогли: с таким же успехом можно было ловить на пустой крючок. Поплавки покачивались на мелких волнах, но под воду или в сторону так и не уходили… Я не то, что рыбы не увидел: даже ни одной поклевки не случилось! Зато мы по душам поговорили с Вестником, а еще лучше и больше по душам помолчали.       — Теперь жарко, точно клева не будет.       — Его и так не было… Ну что, сматываемся и на Янов? — я поймал леску своей удочки рукой и взглянул на Вестника. Он сделал то же, но головой покачал отрицательно.       — Давай еще искупаемся, раз уж пришли, а? Вода небось теплая. Да и когда еще будет возможность в Зоне поплавать?       Я хотел возразить, что это плохая идея, но лежащий между нами на мосту дозиметр все это время молчал. Тогда решил сказать, что возможность еще наверняка будет, да и я запомнил дорогу… Осекся и понял, что ничегошеньки не запомнил, кроме череды деревянных облезлых домишек. А Вестник уже успел сложить свою удочку и раздеться до трусов, стоял теперь на краю досок, ожидая, видимо, моего согласия. Я окинул его взглядом: рельеф мышц выступал на бледной-бледной коже. Загар Вестнику, пожалуй, все-таки был бы к лицу, а сейчас солнце палило нещадно… Обгорит наверняка. Я рассеянно кивнул — он сложил руки над головой и летящим движением бросился в воду щучкой. Хорошо вошел: брызг почти не было, и я стоял и смотрел сквозь рябь на воде, как он плывет в толще… Потом поскорее смотался, разделся и к нему бросился.       Дно опускалось постепенно, у берега можно было стоять по щиколотку, а метра через три с половиной — по уши, и мы возились то здесь, то на глубине, совсем как дети. Брызгались, плескались, топили друг друга и плавали наперегонки. Я проигрывал: сил на то, чтобы долго и быстро плыть, не хватало, хотя на суше я был более выносливым, чем Вестник. Вода будто дарила ему силы.       — Вылезай сохнуть, русалка хренова. У тебя уже губы посинели.       — Ты просто обиделся из-за того, что опять проиграл, — Вестник со смехом бросился на меня, чтобы затащить обратно в воду, но я быстрее успел выскочить на берег. Сел на траву, вытянул ноги, подставившись солнцу… Смотрел на то, как Вестник, раскинувшись звездой, без труда держится на поверхности. Скоро он, правда, вышел и плюхнулся рядом со мной. Я уже высох и согрелся, а теперь ко мне прижималось его холодное, голое плечо с единственным шрамом: от прививки БЦЖ.       — Я не пошутил про то, что у тебя синие губы, — выдал я отчего-то очень назидательным тоном, когда Вестник повернулся ко мне, а я — к нему.       — Согреются, что ж теперь, — тряхнул головой, и мелкие капли с его волос полетели в меня… Я фыркнул и ткнул за это Вестника в бок, а он схватил мою руку и дернул в ответ на себя. Свалились, смеясь, шутливо задрались… А потом растянулись на траве, все также вплотную друг к дружке. Над нами развернулось светлое небо. Я улыбнулся, склонил голову поближе к плечу Вестника, прикрыл глаза…       Что-то мокрое коснулось моих губ. Я встрепенулся, открыл глаза — щенок лизал мои губы, сидя на кровати рядом. Сам он бы не допрыгнул сюда… Я поднял голову: Вестник поодаль болтал с кем-то. Голова рухнула на подушку снова, я почесал пса и закрыл глаза, надеясь то ли увидеть продолжение сна, то ли, наоборот, согнать наваждение. И все-таки приятное тепло разливалось в груди, пускай на самом деле мы не были так близки с Вестником.       Однако первое, что я спросил у него в то утро, было «любишь рыбалку?» Смутному разочарованию не оказалось конца, когда он удивленно ответил «нет».